“Ятвердо решил, что, когда придет мой час, я отправлюсь к праотцам, не слишком полагаясь на врачей, а до тех пор я намерен грешить, как того желает мое порочное сердце, – писал Эйнштейн Эльзе в 1913 году. – Диета: дымить как паровоз, работать как лошадь, есть все без разбора и не задумываясь, гулять только в действительно приятной компании, да и то редко… спать когда придется”[180].

Эйнштейн подтрунивал над Эльзой: заботясь о нем, она не скупилась на полезные советы. Возможно, это была лишь шутка, однако всю жизнь Эйнштейн жил именно по этим правилам. Дымил он постоянно. Курил сигары – самые толстые и самые длинные, какие только мог найти, но предпочитал трубку. Он верил, что курение трубки каким‐то образом способствует “более трезвой и объективной оценке дел человеческих”[181]. В 1950 году именно такую запись оставил Эйнштейн, когда его приняли в монреальский клуб курильщиков трубки, и он стал его пожизненным членом.

Трубка была инструментом, который “приводил в действие” его мозг и помогал ему думать во время работы. Одна из трубок Эйнштейна – прогоревшая простая старая трубка из шиповника – сейчас хранится в Национальном музее американской истории. В экспозиции, посвященной современной физике, этот экспонат привлекает наибольшее внимание.

Надо сказать, что Эйнштейн никогда не бросал курить надолго. В ответ на очередное замечание Эльзы о том, насколько это вредно для его здоровья, он заключил с ней пари, что сможет обойтись без трубки со Дня благодарения до Нового года. Пари он выиграл, но утром первого января встал на рассвете и весь день не выпускал трубку изо рта, только чуть сдвигая ее в сторону, чтобы поесть.

Эйнштейн предпочитал табак марки Revelation, но мог курить практически все что угодно. В конце жизни, когда врач в очередной раз запретил ему курить, Эйнштейн изменил привычный маршрут, по которому ходил на работу. Обычно он шел через зеленый скошенный луг, но затем он понял: на улице можно найти недокуренную сигару или окурок сигареты и поднять, чтобы набить этим табаком трубку. Эйнштейн не хотел обижать доктора, открыто покупая табак. Он продолжал курить подобранные окурки[182] до тех пор, пока один из друзей не согласился регулярно снабжать его табаком. Эйнштейн считал себя вправе нарушить табу, если формально табак был не его.