Седьмого декабря 1941 года японские бомбардировщики атаковали Перл-Харбор. На следующий день агенты ФБР ворвались в Немецкий дом в Лос-Анджелесе. Арочные двери украшенного лепниной двухэтажного здания рубежа веков вели в Арийский книжный магазин. Агенты обнаружили на шкафу маленькую статую Адольфа Гитлера. Повсюду была свастика, везде находились книги, журналы и брошюры с антисемитской пропагандой. В магазине оказался управляющий, Ханс Дибель, – толстяк тридцати четырех лет со шрамом на левой руке и «вдовьим треугольником» на лбу. Он носил очки без оправы, мешковатый костюм и почему-то два ремня. Дибеля арестовали.

Американское правительство осознавало подрывное влияние книжных магазинов и прекрасно понимало, как книги формируют мышление. Некоторые люди действительно становились радикалами после посещения магазина радикальной литературы. Однако значило ли это, что они готовы перейти к опасным действиям? Тут могли быть разные мнения. Такие же различия во мнениях существовали в вопросе определения «магазина радикальной литературы». В колониальную эпоху любой магазин, где продавался «Здравый смысл» Томаса Пейна, мог считаться радикальным.

В первой половине двадцатого века радикальные книжные магазины скрывались под множеством масок и нередко являлись частью крупномасштабной разветвленной сети пропаганды. Подобно коммунистам и социалистам, нацисты организовывали фестивали и парады, танцевальные мероприятия и концерты, школы и лагеря с целью критики американской демократии и американского капитализма. Книжные магазины служили ядром интеллектуальной пропаганды и распространения идеологии под внешне респектабельным фасадом. Так, Арийский книжный магазин был не просто местом, куда приходили купить книги. По сути, он являлся штаб-квартирой американского нацизма.

Арийский книжный магазин открылся в марте 1933 года. В том же месяце на должность президента США заступил Франклин Делано Рузвельт, а на другом берегу Атлантического океана к власти пришел один известный австриец и антисемит средних лет. Гитлеровская идеология ненависти распространялась посредством хитроумного пропагандистского аппарата, чей официальный центр находился в Германии, а щупальца простирались по всему земному шару усилиями армии сподвижников. Целью Гитлера являлась интернациональная революция, восстановление имперской Германии и распространение арийской расы по всей планете. Чтобы подчинить себе американцев, нацисты избрали своей целью Лос-Анджелес и действовали через Голливуд. Хотя они остались в истории как сжигатели книг, они также их продавали. Уничтожая книги и создавая собственные книжные магазины, нацисты негласно признавали истину: книги имеют власть.

Арийский книжный магазин своих целей не скрывал. Он находился на первом этаже и относился к инфраструктуре Немецкого дома на Саут-Альварадо-стрит, куда также входили ресторан, пивной бар и зал для собраний. Еда, выпивка, общение, лекции с участием приезжих ораторов, чтение и обсуждение книг – все служило одной цели: вербовке калифорнийцев в нацистскую партию. С началом Великой депрессии в магазине прибавилось любопытствующих, в том числе слонявшихся по улицам без дела безработных; стоило им разговориться с продавцами, и те брались доступно объяснить им главную причину их страданий. Большинство теорий сводились к одному: всем управляют евреи, и все проблемы из-за них. Арийский книжный определял свою направленность как антикоммунистическую и антисемитскую, не проводя различия между этими двумя понятиями. Одна женщина вспоминала, что магазин «открыл ей глаза на истинную ситуацию с евреями и коммунистами в нашей стране».

Типичным вечером пятницы в магазине собиралось около двадцати пяти человек, в основном мужчины от двадцати до тридцати лет, прибывшие на «Понтиаках», «Бьюиках» и «Студебеккерах». Нам известны марки их автомобилей и даже номера и точное время прихода и ухода, так как за магазином была установлена слежка. Американские власти недооценивали нацистскую угрозу, а вот американские евреи осознавали грозившую им опасность. В год, когда открылся Арийский книжный магазин, адвокат Леон Льюис организовал подпольную оперативную сеть, в которую входили мужчины и женщины, евреи и не евреи. Льюис и компания стремились разоблачить нацистский заговор, целью которого являлось распространение в Голливуде и по всей Америке нацистской идеологии.

Управляющим Арийского книжного в те годы был Пауль Темлиц, немец тридцати одного года. «Взгляните-ка на это», – говорил он и провожал посетителей к стойке с новыми выпусками фашистской газеты «Освобождение». Если человек заглатывал наживку, его приглашали в один из частных кабинетов в глубине зала. Там собирались «Друзья Новой Германии» – ячейка прогитлеровских немецких иммигрантов. На досуге Темлиц писал письма немцам, владевшим бизнесом в США, и призывал их бойкотировать евреев – это была его любимая тема. Он пользовался официальными бланками с эмблемой магазина: красным овалом с большой свастикой внутри. Темлиц обычно работал один, но иногда привлекал второго продавца за доллар в неделю с бесплатным проживанием и питанием. Идеальным продавцом Арийского книжного считался американец, уже знакомый с постулатами нацизма и обязательно прочитавший «Майн кампф»[50].

Газеты, журналы, брошюры и книги на английском и немецком поступали в магазин по нетрадиционным каналам. Арийский книжный сотрудничал с узкопрофильными американскими издательствами, которые печатали копии антисемитских трудов. Книги также завозили в США немецкими пароходами, спрятав в мешковину. С таможенниками в порту Лос-Анджелеса сложностей не возникало. Темлиц со злорадством заявлял (хотя, скорее всего, преувеличивал), что за взятку и бутылку шампанского те готовы закрыть глаза на что угодно.

Немецкие корабли также прибывали к восемьдесят шестому причалу Манхэттена. Оттуда книги поступали на полки Книжного магазина Миттермайера. Члену нацистской партии Ф. К. Миттермайеру принадлежал магазин на Восточной восемьдесят шестой улице. Он продавал «Майн кампф», «Евреи смотрят на тебя» и «Программу гитлеровской партии». Готовясь к нацистскому слету в Мэдисон-сквер-гарден 1939 года, магазин закупил две тысячи экземпляров нацистских песенников. Одна «песенка» называлась «Смерть евреям». Нацистские книжные были и в Чикаго, и в Сан-Франциско.

Торговля в Арийском книжном процветала, и магазин переехал в более просторное помещение на бульваре Вашингтона. На тротуаре поставили знак, приглашающий посетителей зайти. Заходили в основном мужчины в костюмах. Мальчишка продавал газету «Сильвер Рейнджер». «Еврейский бунт положил конец свободе слова!» – выкрикивал он. Над большими окнами книжного магазина красовались три вывески:

АРИЙСКИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН

ПРАВДА ПРИНОСИТ ОСВОБОЖДЕНИЕ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «СЕРЕБРЯНЫЕ РУБАШКИ»

Внутри располагались длинный прилавок, письменный стол и большой стол в центре. Торговый зал был оформлен в зелено-красных цветах: зеленый символизировал надежду, красный – преданность. Из граммофона доносились речи Гитлера.

Дальше по коридору находился светлый читальный зал, где собирались завсегдатаи. Они откладывали в сторону брошюры и обменивались теориями заговора. (Согласно одной из них, президент Рузвельт был евреем, как и папа римский, несмотря на его итальянское имя.) По соседству с читальным залом располагался кабинет Германа Швинна, лидера «Друзей Новой Германии» и одного из самых знаменитых американских нацистов. Книжный магазин активно участвовал в политической деятельности.

Под видом дружелюбных посетителей в магазин проникали шпионы, но были и те, кто оказывал открытое сопротивление. В 1934 году в витрины Арийского магазина дважды летели камни и кирпичи. Темлиц винил во всем коммунистов.

Вскоре после случаев вандализма Темлица вызвали дать свидетельские показания, но не в связи с разбитой витриной. Комитет Маккормака – Дикштейна, во главе которого стоял Самуэль Дикштейн, еврей и нью-йоркский конгрессмен, расследовал «антиамериканскую деятельность» (таких комитетов в 1930-е годы было несколько). Темлиц не отрицал, что в ассортименте его магазина есть антисемитская литература, но настаивал, что в этом нет ничего «антиамериканского»; он просто распространял «правду о Германии». Когда ему показали фото двух флагов со свастикой из его магазина, он ответил, что возле них висит американский флаг, просто на фотографии его не видно. Его очень обидело слово «антиамериканский»: он решил, что его обвиняют в коммунизме. «Приходите и посмотрите на мою витрину – в моем магазине много антикоммунистических книг», – с гордостью заявил он.

Дикштейн допрашивал и Ф. К. Миттермайера, платившего взносы нацистской партии. «Вы продаете Шекспира? – спрашивал конгрессмен. – А Диккенса?» Миттермайер отвечал отрицательно. Мол, не такой это магазин.

Почему же книжные магазины вызывали такую тревогу? Они, безусловно, распространяли пропаганду и служили вербовочными центрами. Но правительство часто недооценивало угрозу, особенно в том, что касалось числа коммунистов и влияния коммунистической партии. Некоторые политики рисовали обобщенный образ врага, объединяя всех неугодных под одним зонтичным термином «радикалы», но американские нацисты и их книжные магазины не являлись главным предметом их беспокойства. На слушаниях Конгресса, посвященных нацистской пропаганде, конгрессмены открыто признали: «Не меньший, а то и больший интерес у нас вызывает антикоммунистическая повестка». Последующие (и куда более известные) слушания Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности были посвящены коммунистам.

Книжных магазинов коммунистической направленности становилось все больше и больше, и конгрессменов это тревожило. К концу 1930-х годов их было около ста; некоторые напрямую подчинялись Коммунистической партии США, которая подчеркивала важность чтения. «Рабочий класс должен вооружиться теоретическими знаниями – незаменимым оружием классовой борьбы». Организация поддерживала региональные «литературные отряды», где можно было найти книги на английском, русском, немецком и идише.

Рядом с Арийским книжным в Лос-Анджелесе находился Рабочий книжный, один из трех коммунистических книжных магазинов города. Филиалы Рабочего книжного имелись в Хартфорде, Питтсбурге, Толедо, Кливленде, Детройте, Филадельфии, Сиэтле и Миннеаполисе. В Чикаго действовали Югославский рабочий книжный и еще три коммунистических книжных магазина (один находился возле универмага «Маршалл Филд и компания»). В Нью-Йорке середины 1930-х Рабочие книжные располагались в Бронксе и Йонкерсе; два филиала имелись в Бруклине и четыре – на Манхэттене. Крупнейший магазин занимал весь первый этаж девятиэтажного здания на Восточной тринадцатой улице.

Этот магазин открылся в 1927 году и изначально находился возле Юнион-сквер. Ряды стеллажей были уставлены теоретическими трудами, «пролетарскими романами», детской литературой, книгами по советской культуре и искусству, профсоюзной деятельности, империализму и капитализму. В то время весь этот квартал мог считаться радикальным. Здесь находилась штаб-квартира Коммунистической партии США, редакция «Новых масс»[51] и проходили ежегодные первомайские демонстрации.

Здесь также обосновались социалисты, в том числе самый известный в США магазин социалистической литературы – книжный магазин Школы Рэнда. Школа общественных наук Рэнда возникла в 1906 году. В США того времени существовало чудовищное неравенство доходов; отсутствовало понятие охраны труда и соцобеспечения. Все больше американцев обращались к социалистической идеологии. В 1912 году социалист Юджин Дебс баллотировался в президенты и набрал 900 тысяч голосов. Это было еще до Первой мировой, до того как социализм стали считать угрозой, а Дебса посадили в тюрьму.

Школа Рэнда – образовательное ядро социалистического движения – предлагала курсы по истории и теории социализма, композиции[52] и ораторскому искусству и воскресные занятия для детей. В школе преподавали и читали вечерние лекции передовые мыслители, писатели, активисты, причем не все были социалистами: Уильям Эдуард Беркхардт Дюбуа, Уильям Батлер Йейтс, Джек Лондон, Шарлотта Перкинс Гилман, Карл Сэндберг, Бертран Рассел, Элизабет Герли Флинн, Аптон Синклер, Кларенс Дэрроу, Хелен Келлер, Джон Дьюи, Герберт Уэллс и Диего Ривера.

В 1918 году более пяти тысяч студентов, в основном еврейские иммигранты из рабочего класса в возрасте от двадцати до тридцати лет, посещали занятия в Народном доме – живописном здании из коричневого и красного кирпича, название которого взывало крупными буквами с пятого этажа. Всякий, кто проходил мимо этого здания на Восточной пятнадцатой улице между Пятым авеню и Юнион-сквер – всего в паре шагов от книготорговых рядов, – не мог не заметить ряда окон под аркой. За этими окнами находился зал с книгами, журналами, газетами, брошюрами и досками объявлений, увешанными листовками.

Хотя книжный при Школе Рэнда торговал учебниками для студентов, он был не просто университетским магазином. Он представлял собой скорее клуб со столовой в том же здании. Другим книжным никак не удавалось привлечь рабочих («Мы так и не стали магазином для рабочего класса», – сокрушались хозяйки «Санвайз Терн»), но магазин Школы Рэнда не только привлек, но и заработал на этом. За один лишь 1918/1919 учебный год продажи магазина достигли 50 тысяч долларов, что существенно превосходило доходы среднестатистического книжного. Американцы со всей страны заказывали книги почтой; покупатели, не имевшие отношения к Школе Рэнда, заглядывали полистать «альтернативные» журналы и газеты: «Нью-Йоркский коммунист», «Мир рабочих», «Обзор контроля над рождаемостью» Маргарет Сэнгер[53]. В магазине продавалось очень много самиздата, причем некоторые брошюры и книги издавались в собственной типографии: «Коммунистический манифест», «Женщины будущего» и «Служащий».

В июне 1919 года администрация штата организовала облаву на нью-йоркские организации, подозреваемые в попытках свержения правительства. Пятьдесят офицеров разбились на пары, обыскали магазин Школы Рэнда и вынесли несколько ящиков с книгами. Газета «Нью-Йорк Таймс» ликовала и называла магазин «центром промывания мозгов» и «рассадником ненависти». Генпрокурор Нью-Йорка пообещал закрыть магазин навсегда, предъявив обвинение в распространении «краснейшей пропаганды» и – что было намного хуже – «радикализации негров».

Адвокат Школы Рэнда, работавший бесплатно и называвший себя антисоциалистом, оспорил обвинение и заявил, что ассортимент магазина состоял из тысячи наименований, в том числе литературной классики, не имевшей к социализму никакого отношения. «В публичной библиотеке Нью-Йорка и в любом другом книжном магазине наверняка найдутся сотни книг аналогичного предосудительного содержания, – написал он. – Почему вы не конфискуете их собственность и не вскрываете их сейфы?» Он обвинил государство в пустой трате времени и средств на «разоблачение» книг, стоявших в витрине у всех на виду. Эти книги открыто упоминались в каталогах; их рекламировали в газетах.

В 1919 году раздираемая внутренними противоречиями Социалистическая партия Америки распалась, и из ее остатков сформировалась Коммунистическая партия США. Влияние социализма и социалистических книжных ослабло, а коммунизм, напротив, укрепил позиции. К середине 1930-х годов ежегодная прибыль книжного магазина Школы Рэнда составляла всего 8 тысяч долларов по сравнению с 50 тысячами двадцать лет назад – а ведь когда-то благодаря этим доходам финансировалась сама школа. Теперь магазину не хватало даже на оплату мелких расходов: на телефон, полотенца, канцелярские товары и уборщицу. Деньги утекали сквозь пальцы.

Тем временем все большую популярность приобретал Рабочий книжный, расположенный в двух кварталах к югу. В магазине проводились чтения и выставки по истории марксизма и имелась библиотека, где можно было взять книги на дом за 15 центов в неделю. Продавали коммунистический мерч. В знак поддержки коммунистической идеологии можно было приобрести значок с лозунгом против империалиста Херста[54] или прогрессивную открытку. В любом магазине сети, работавшей по всей стране, рабочие могли оформить подписку на периодические издания. Рабочий книжный распространял брошюры, издавал собственный бюллетень и торговал билетами на балы, концерты и выступления Эммы Гольдман[55]. Это был центр притяжения, где можно было бесконечно читать коммунистическую литературу и встречаться с настоящими коммунистами.

В Рабочем книжном распространяли литературу против нацизма, в том числе «Коричневую книгу о поджоге Рейхстага и гитлеровском терроре», авторы которой утверждали, что за поджог Рейхстага (здания немецкого парламента) несет ответственность нацистское правительство. В 1934 году А. Б. Кэмпбелл обнаружил эту книгу на полке Рабочего книжного и встревожился, но не из-за содержания, а из-за слишком низкой цены.

При Национальной администрации восстановления[56] правительство наконец удовлетворило давний запрос издателей и Американской ассоциации книготорговцев, в котором им долго отказывал Верховный суд: книготорговцам законодательно запретили демпинговать цены. Администрация Рузвельта признала, что существенное снижение цен «ударяет по маленьким независимым книжным». Новый Кодекс книгопродавца обязывал в течение полугода после публикации продавать книги по издательской розничной цене. Нарушения фиксировала Национальная комиссия по соблюдению Кодекса книгопродавца, состоявшая из девяти человек. Но на самом деле большинство жалоб поступало прямиком в Американскую ассоциацию книготорговцев. Обвинения в адрес Рабочего магазина выдвинули после анонимного доноса сотрудника «Мэйсиз» – предприятия, которое, собственно, больше всех пострадало от федерального законодательства. В рабочей газете «Дэйли Уоркер» универмаг «Мэйсиз» называли «одним из самых известных подрывателей сбыта» и «торговцем издательским мусором». Обвинения с Рабочего магазина в итоге сняли, а Кодекс книгопродавца отменили через год. А вскоре Верховный суд признал Национальную администрацию восстановления неконституционной.

Тем временем Арийский книжный магазин продолжал продвигать антикоммунистическую пропаганду на новом месте. Предыдущий арендодатель испугался связей магазина с нацистами и случаев вандализма (в витрины кидали кирпичи). В 1936 году Арийский книжный переехал в Немецкий дом на Западной пятнадцатой улице, в одно здание с рестораном, где подавали мюнхенские шницели. На столиках в ресторане стояли подсвечники со свастикой и лежали листовки с предостережением о еврейском господстве. После ужина посетителей приглашали заглянуть в книжный магазин. В большом актовом зале проходили лекции и кинопоказы, праздновали день рождения Гитлера. Двор мезонина выходил на стрельбище, где можно было пострелять из пневматической винтовки. На этом стрельбище новый управляющий Ханс Дибель притворялся, что охотится на евреев. Он говорил, что, «если ситуация накалится, он заберет с собой пятерых евреев, прежде чем его остановят».

В новом магазине были сосновые полы, большой стеклянный стол, скамья для гостей и небольшой письменный стол, за которым Дибель упаковывал книги в бумагу и вел перечень проданных наименований в голубой тетрадке на пружине. В книжном шкафу напротив входа покупателей приветствовали любимые антисемитские карикатуры Дибеля и «Майн кампф».

Дибель расширил ассортимент «информационного центра нацистской и фашистской пропаганды на Тихоокеанском побережье». Товары поступали минимум от пятнадцати немецких поставщиков, в том числе из нью-йоркского филиала Германо-американского союза (преемника «Друзей Новой Германии»), от фашистов и издательств фашистской литературы по всей стране. Активно продвигались труды автомобильного магната и антисемита Генри Форда.

Дибель торговал газетами, журналами, брошюрами, речами Гитлера, сборниками анекдотов, комиксами и книжками с картинками. Одной из его любимых книг было издание липовой речи Бенджамина Франклина с Конституционного конвента 1787 года, в которой тот называл евреев «вампирами» и призывал выгнать их из страны. Речь сочинил Уильям Дадли Пелли, основатель «Серебряных рубашек», и впервые напечатал ее в газете «Освобождение» в 1934 году. Хотя историки быстро опровергли авторство «пророчества» Франклина и в архивах Арийского книжного хранилось письмо от библиотекаря Института Франклина, где прямым текстом было написано, что это подделка, миф оказался живучим. Дибель продал несколько тысяч экземпляров этой речи и заявлял, что она помогла американцам «увидеть истину». Он поставил у входа в магазин статуэтку «одного из величайших американцев». Статуэтка Франклина стояла рядом со статуей Гитлера.

Дибель торговал липовой речью Франклина не только в книжном магазине, но и на ярмарках, выставках, пикниках, фестивалях в Гинденбург-Парке Лос-Анджелеса, в Петалуме, Сан-Диего и по всему Западному побережью. Он надевал форму имперского штурмовика, сдвигал несколько раскладных столов и раскладывал хиты Арийского книжного.

Дибель и несколько его приближенных клиентов распространяли в узком кругу свои самиздатные сочинения. В одном таком эссе говорилось о еврейском заговоре с целью захватить Америку посредством закодированных сообщений, передаваемых по радио на идише. На обложке значилось предупреждение: «Евреи не должны это прочесть». Дибель также прибегал к нестандартным маркетинговым стратегиям, например уговорил своего приспешника подать на магазин в суд за торговлю «Протоколами сионских мудрецов», чтобы вызвать шумиху и привлечь внимание. Дибель также применял тактику «снежной бури» – сбрасывал с крыш зданий в центре Лос-Анджелеса сотни листовок с предупреждением: «Евреи! Евреи повсюду!»

Дибель жил в Лос-Анджелесе в нескольких милях от магазина. Снимал маленькую комнату в невзрачном общежитии и ездил на работу на «Шевроле». Отличался любовью к порядку и почти никогда не принимал гостей. Обедать ходил в «Перриз Кау Баттер Стор» – не ради еды, а ради блондинки-официантки. Дибель поклялся, что никогда не женится, боясь, что это отвлечет его от «предстоящей работы». Он также отказался от любимого хобби – наблюдения за звездами: «С тех пор как я присоединился к партии, меня больше ничего не интересует».

Как и многие другие книготорговцы, Дибель занимался продажей книг не ради денег. Он продвигал идеологию и был готов работать бесплатно. Он был оптиком по образованию и поначалу совмещал работу в книжном с продажей очков. Открывал книжный магазин по вечерам, выходным и в любое свободное время. В дальнейшем он жил на накопления; почти в любое время дня его можно было встретить в Немецком доме. Он управлял проектором в актовом зале, подрабатывал в немецкой пивной и ресторане. За это его бесплатно кормили.

Продажи в Арийском книжном были стабильными, но магазин никогда не приносил большого дохода (хотя позже ФБР заподозрила его в махинациях с налогами). Как и в любом другом книжном, четвертый квартал был самым прибыльным. Воодушевленный своей миссией, Дибель охотно раздавал литературу бесплатно, чтобы «завоевать друзей». От других ждал такой же щедрости. Он написал во Всемирную службу – международное антисемитское новостное агентство со штаб-квартирой в Германии. Попросил «арийских товарищей» поделиться бесплатными экземплярами «Тайной десницы Иуды». Обещал, что книга «разойдется, как горячие пирожки», и попросил стереть название издательства, чтобы создавалось впечатление, будто книги отпечатаны в Америке. Во Всемирной службе согласились и даже напечатали рекламу Арийского книжного магазина в двух весенних выпусках 1939 года. Дибель размещал рекламу и в других журналах и бюллетенях, что вкупе с сарафанным радио обеспечивало ему покупателей со всей страны. Почтовые заказы поступали из Теннесси, Мичигана, Небраски, Флориды, Иллинойса, Миссури и других штатов. Не редкостью были и спецзаказы. Так, в апреле 1941 года Дибель отправил одному покупателю издание Нового Завета, проштампованное свастиками. Бывало, люди заказывали множество экземпляров одной книги: например, некто из Глендейла, Нью-Йорк, заказал сто экземпляров «Еврейской угрозы».

Постепенно у Арийского книжного сложилась репутация ведущего продавца антисемитской литературы, а его влияние распространилось далеко за пределы Лос-Анджелеса. Люди писали Дибелю и спрашивали, как вышло, что из-за евреев они «оказались в столь бедственном положении». Студенты консультировались с ним, работая над курсовыми по нацизму.

Продавцы магазинов коммунистической литературы также ставили цель выше выгоды, презирая капиталистическую тягу к наживе. Но при этом хвастались, что продажи у них даже лучше, чем в «книжных магазинах на углу». (Коммунистические книжные также были намного успешнее нацистских: Рабочий книжный на Манхэттене выручал втрое больше Арийского.) Управляющий Рабочего книжного Уолтер Гарленд сообщал, что покупатели искали в его магазине не «пляжное чтиво», а книги, созвучные их собственным проблемам и помогавшие выиграть спор со старшим поколением. В 1940 году верхние строчки в списках бестселлеров занимали «Гроздья гнева» Стейнбека, «Вместо роскоши» Констансии де ла Мора и «Сын Америки» Ричарда Райта. Хорошо расходились и менее мейнстримовые труды вроде учебника по диалектическому материализму. Рабочие книжные также торговали некнижной продукцией: например, в чикагском филиале продавались перьевые ручки и красные печатные машинки «Корона».

Гарленд, высокий негр с тонкими усиками и обаятельной улыбкой, считался у ФБР «самым опасным кадром». Прежде чем присоединиться к идеологической борьбе, которая велась с помощью книг, он служил лейтенантом в батальоне Авраама Линкольна – добровольческой армии, сражавшейся с фашистским диктатором Франсиско Франко во время гражданской войны в Испании. В начале 1940 года он оформил витрину Рабочего книжного, приуроченную к неделе негритянской истории, поместив в нее книги по афроамериканской истории, произведения Фредерика Дугласа и поэтические сборники. В рождественском каталоге Рабочего книжного был целый раздел, посвященный «негритянскому народу». Коммунистическая партия США боролась за гражданские права; Дибель и прочие нацисты ненавидели коммунистов в том числе по этой причине.

Магазины коммунистической литературы тоже подвергались нападкам. В середине 1930-х годов толпа разнесла Рабочий книжный в Миннеаполисе и подожгла книги, журналы и брошюры. Поджигатели оставили записку: «Бостонское чаепитие на новый лад – в Миннеаполисе никто коммунистам не рад». В августе 1940 года полицейские ворвались в Прогрессивный книжный магазин в Оклахома-Сити. За два года с момента открытия магазин уже разоряли вандалы, а его владельца, активиста движения за гражданские права Боба Вуда, однажды похитили представители «Белого легиона», искупали в дегте и обсыпали перьями. В этот раз полицейские арестовали Вуда, его жену и даже плотника, который оказался в магазине случайно. Власти конфисковали 10 тысяч книг – от Энгельса до Диккенса, – разместив их в отдельной тюремной камере. Группа издателей обратилась к губернатору с протестом, заявив о нарушении свободы слова. Последовал суд, о котором сочувствующий движению Вуди Гатри написал песню:

В жаркий летний день того же года на Манхэттене взорвались две бомбы. Одна – в нацистском консульстве, вторая – в Рабочем магазине на Восточной тринадцатой улице. Бюст Сталина обсыпало стеклянной шрапнелью.

К тому времени немец Дибель решил, что пора натурализоваться в США. И дело было не в патриотизме. Германо-американскому союзу требовался новый лидер на Западном побережье. Но в силу политического давления и стремления казаться «более американским» союз стал принимать в свои ряды только граждан США. Дибель подал прошение о гражданстве, но столкнулся с сопротивлением. На слушании по его делу почтальон, работавший в квартале, где находился Немецкий дом, рассказывал, как покупатели Арийского книжного вытягивались по струнке и отдавали нацистское приветствие статуэтке Адольфа Гитлера. Однако свидетели защиты описывали Дибеля как американского патриота. Один заявил: Дибель беспокоился лишь о том, что американское правительство «контролируют евреи» – и это беспокойство, мол, было оправданным.

В свою защиту Дибель сказал то, что ему самому казалось очевидным: «Евреи контролируют Голливуд, а Голливуд занимается антинемецкой пропагандой». Он отрицал обвинения в антисемитизме, но при этом утверждал, что евреев нельзя допускать на государственные должности. Судья пришел в ужас от его показаний. Его прошение о получении американского гражданства отклонили. Но он остался в США и продолжил работать в своем любимом книжном.

В 1941 году слушание об «антиамериканской деятельности» состоялось уже в Калифорнии. Законодатели устроили охоту на коммунистов, нацистов и фашистов. Среди ключевых свидетелей были посетители Арийского книжного магазина, в том числе Франц Ференц. У Ференца был свой нацистский книжный в Лос-Анджелесе на Западной седьмой улице. Континентальный книжный магазин торговал различными антисемитскими материалами, в том числе самиздатом, но не отличался таким разнообразием ассортимента, как Арийский книжный. Когда Ференца под присягой спросили, правда ли, что он устраивал кинопоказ фильма «Кошерная бойня», тот слукавил: «Я не имею отношения ни к чему кошерному».

Тем временем в июне 1941 года нацисты вторглись в Советский Союз, нарушив договор о ненападении двухлетней давности. Хотя некоторые американцы считали Гитлера и Сталина злодеями одной величины, советский народ вступил в борьбу с общим врагом. Нацистские книжные магазины стали восприниматься как куда более серьезная угроза. Агенты ФБР перехватывали почту Арийского книжного и устроили слежку за Дибелем.

Восьмого декабря, в день, когда после бомбардировок Перл-Харбора Конгресс объявил об официальном вступлении США в войну, агенты ФБР арестовали Дибеля прямо в магазине. Их коллеги по всей стране задержали сотни нацистов, обвиняемых в заговоре с целью свержения правительства. Среди них были писатели и книготорговцы, а уликами выступали слова: написанные, напечатанные, распространенные, подаренные и проданные в книжных магазинах.

Газетчики прозвали Дибеля «маленьким фюрером». Его поместили в лагерь для интернированных, затем в тюрьму и в конце концов – на остров Эллис, в центр задержания Службы иммиграции и натурализации. Процесс затянулся на невыносимо долгое время. Назначенный судья умер; результаты суда признали недействительными.

«Суд над подстрекателями», как его потом назвали, поначалу привлек много внимания. В конце концов обвинения в нарушении Закона о регистрации иностранцев 1940 года (закона Смита) путем подстрекательства к свержению правительства оказалось сложно применить ко всей группе подсудимых. После окончания войны в 1946 году дело закрыли. Большинство обвиняемых остались в США. Дибель упрашивал, чтобы ему «дали второй шанс», и хотел вернуться в Калифорнию и работать оптиком, но генпрокурор посчитал его «слишком опасным для общественного спокойствия и порядка». Восьмого июля 1948 года его депортировали; он отплыл из Нью-Йорка на корабле и прожил остаток жизни в Германии. Однажды гадалка напророчила Дибелю, что он закончит свою жизнь в «покое и почете за границей или вдали от места рождения». Она ошиблась.

В годы холодной войны Америка столкнулась с очередной «красной угрозой». В 1949 году советские ученые создали атомную бомбу; в 1950-м началась «горячая война» в Корее, и в том же году сенатор из Висконсина начал преследовать коммунистов, собираясь назвать их поименно. Он заявил, что коммунистические шпионы проникли в правительство США. Так началась эпоха маккартизма. Специальные «патриотические комиссии» охотились на радикалов и среди прочих выследили группу военно-морских офицеров из Бруклина, которых обвинили в частых посещениях Рабочего книжного на Манхэттене. Офицеров допросили: что те видели в магазине? Что купили? Сам факт посещения магазина стал причиной для увольнения.

С учетом такого давления со стороны государства число коммунистов и книжных магазинов коммунистической и левой направленности сократилось в разы. В 1950 году закрылся Вашингтонский кооперативный книжный, двенадцать лет продававший труды Маркса и Ленина и множество других вполне невинных книг, хотя он был никак не связан с Коммунистической партией США, а однажды в магазине даже выступала Элеонора Рузвельт. Тем не менее магазин был на примете у ФБР, и в Конгресс передали список почти 1200 членов кооператива, в основном госслужащих. Магазин добавили в перечень «подрывных организаций». Сам факт посещения книжного мог поставить под угрозу карьеру федерального служащего и вызвать сомнения в его патриотизме. Госчиновники решили, что место, где человек покупает книги, свидетельствует о его политических взглядах и определяет уровень опасности для государства.

Однако книжные радикальной и политической направленности продолжали открываться, хотя дни, когда крупные магазины нацистской литературы работали прямо на главных улицах американских городов, остались позади. В 1960-е в одной лишь Южной Калифорнии было около трех десятков книжных магазинов правого крыла; многими из них руководили женщины, называя их «патриотическими». В 1960 году в Лос-Анджелесе Флоренс Рануцци открыла магазин «Бедный Ричард», назвав его в честь альманаха Бенджамина Франклина. Активистка Рануцци сетовала на коммунизм и «социалистическую угрозу» и считала, что некоммерческий книжный магазин соберет вокруг нее последователей. Она продавала антикоммунистические тексты, наклейки на бамперы («Поступай в колледж и учись протестовать»), пособия по выживанию в период холодной войны и строительству ядерного убежища. В конце концов семья Рануцци бежала в Монтану, заявив, что их преследуют.

Книжный магазин «Сент-Луис Лефт Бэнк» («Левый берег Сент-Луиса») открыла группа студентов с левыми взглядами из Вашингтонского университета. Магазин появился в 1969 году и распространял пропаганду против войны во Вьетнаме и контркультурные материалы. Постепенно в магазине собралась большая коллекция книг по феминизму и расизму. Там продавали таблички «Черные жизни имеют значение» и марксистские поздравительные открытки с портретом бородатого философа и надписью: «Дни рождения для буржуазии, иди работать». В 1975 году в Портленде открылся книжный магазин Джона Рида, где продавались главные коммунистические труды. Как и многие новые радикальные книжные, это было совершенно некоммерческое предприятие, которому удалось продержаться на плаву до 1992 года благодаря волонтерам, работавшим там бесплатно. В 2004 году в Балтиморе открылся книжный «Красная Эмма» (названный в честь Эммы Гольдман), а в 2022 году появился его филиал. Помимо радикальной литературы в магазине продают латте из кофейных зерен, произведенных по принципам честной торговли, и бейглы с веганским лососем. Нынешняя «Красная Эмма» – скорее культурный центр, кофейня и закусочная, чем книжный магазин. Радикальные книжные нового образца редко продвигают одну идеологию. На сайте «Красной Эммы» можно прочесть пространное объяснение, почему магазин предпочитает называть себя радикальным, а не анархистским и не коммунистическим. Он лояльно относится к разным людям и книгам.

Хотя сегодняшние радикальные книжные не так многочисленны и популярны, как их предшественники, они продолжают бороться за идеи. «Революшн Букс» из Беркли, Калифорния, сочетает функции книжного и некоммерческой организации и привлекает к работе волонтеров. Пропагандирует пацифизм, феминизм и коммунизм и занимается изучением истории превосходства белых и империализма. В 2018 году мужчина в кепке с надписью «Вернем Америке величие» завернулся в американский флаг и пригрозил сжечь магазин. Другие недоброжелатели нападают с помощью оружия двадцать первого века: плохих отзывов в интернете.

В 2019 году в Вашингтоне, округ Колумбия, группа сторонников «превосходства белых» оккупировала магазин «Политика и проза», популярный среди президентов и сенаторов. (По слухам, совладелец магазина Брэдли Грэм хранит в кабинете кепку с надписью «Вернем Америке величие».) Во время выступления автора книги «Смерть белой Америки» Джонатана Метцла толпа запела песню Вуди Гатри «Эта страна – наша страна». По совпадению это произошло именно в День независимых книжных – национальный праздник с 2015 года.

В 2021 году владелец книжного магазина «Портер Сквер Букс» в Кембридже, Массачусетс, опубликовал манифест, приуроченный к Дню независимых книжных: «Меньшее, что можно сделать: превосходство белых, свобода слова и независимые книжные». Манифест призывал к активным действиям по удалению из книжных магазинов «вредной» литературы. Консерваторы выдвигали такие же требования, вот только определение «вредной литературы» у них было другим. Директора школ, педагоги, учителя, библиотекари, журналисты, законодатели на уровне штатов и книгопродавцы устраивали книжные войны, пытаясь запретить те или иные книги или, напротив, их продвинуть.

Для радикальных книжных прошлого физическое пространство играло такую же и даже более важную роль, чем сами книги, которые в них продавались. В цифровой век радикалы, как и все остальные, перебрались в интернет. Они общаются в тематических группах в социальных сетях и на форумах. Но где же покупают книги сторонники «превосходства белых» в наши дни? Большая часть продаж, как и с обычными книгами, осуществляется уже не через офлайновые магазины нацистской литературы и не через маленькие независимые книжные «на углу». Радикальную литературу в наше время покупают на «Амазоне», где практически отсутствует контроль за продавцами. «Смерть белой Америки» продается рядом с самиздатными сочинениями неонацистов. (Хотя компания утверждает, что не продает литературу, разжигающую ненависть.) Новым радикальным книжным стал «Амазон», где можно купить все на свете, – по сути, даже и не книжный.