Трое суток спустя

Палевое небо Тилии заволокло тучами, и ближе к вечеру начался ливень с грозой. Росчерки молний озаряли покрытую размокшей глиной равнину и опутанный лианами лес неподалеку Эсперо с удовольствием послушал почти земные раскаты грома, но потом оставил это занятие и вернулся на раскладную койку. Ему чуть-чуть, почти неощутимо нездоровилось. Тело, иммунное ко всем возбудителям Земли, на микрофлору чужой планеты откликалось небольшой лихорадкой.

"Какую часть собственной жизни я провел на Земле? — размышлял Кай, рассматривая скрытый тенью каменный потолок. — Точно не помню, но немного. Полгода работал на адмирала Крайтона в Новой Зеландии. Потом ввернулся в Космос, но прилетел в Йоханнесбург перед самым адмиральским мятежом. Еще сколько-то сидел в тюрьме и... собственно, все. Остальное — базы, стычки, корабли, абордаж, десантирование, а еще работа на Мартина Рея. Перед самым расставанием с Марти я телепорировася в Гималаи, и это был, можно сказать, прощальный визит. Как ни крути, я — меркурианец, но все же чертова Земля в моей полученной от предков крови. В этом весь фокус — меня не создали как супервиро, меня родила мать, а Раст — изменил, сделал полубогом".

Не успев разобраться в своих мыслях, Кай отключился без снов. Утром его разбудил лай Балли и нарочно усиленный голос Руперта.

— Вставайте, босс! Думаю, вы должны это видеть!

Кай встал, оделся, спустился в подвал, не доходя до саркофага, словно опасаясь разочарования, помедлил, а потом все же шагнул вперед и замер, пораженный.

Супервиро внутри безмятежно капсулы, казалось, безмятежно спал. Он был настоящим, таким, какого Кай запомни — смуглое лицо, густые брови, рельефные мускулы и ни грамма подкожного жира.

— Что-то он слишком молод, почти мальчишка, — скептически заметил Руперт.

— В этой версии Дхами всего двадцать два.

— Может, стоило добавить возраста?

— Не стоило. Его ментальную копию я сделал как раз в двадцать два, и нам не нужен лишний дисбаланс.

— Сколько он прожил?

— Погиб в двадцать шесть. Последние годы мы его не копировали.

— Значит, часть жизни пропала навсегда. Я думал, все люди, даже супервиро, дорожат воспоминаниями.

— Поверь, там было мало приятного. Наемничество — тяжелая работа.

— Почему?

— Тебе дают задачу, с которой не справились местные. Выживешь или нет — на это всем плевать. Проиграл — все потери твои. Выиграл — куш заказчику, а тебе только плата.

— А задержать гонорар никто не пробовал? — осторожно поинтересовался андроид.

— Изредка. — Эсперо усмехнулся.

— И как?

— А никак.

— В смысле, так и не заплатили?

— В смысле, не выжили, — Кай еще раз усмехнулся — так, чтобы Руперт как следует это разглядел.

— Я знал одного супервиро, — снова заговорил общительный искин, — этот сеньоро работал на Месси Шеффера, моего прежнего хозяина.

— Знаю, его звали Арман.

— Он тоже из меркурианского братства?

— Сложный вопрос. Мы выросли вместе, вместе тренировались, вместе устроили революцию на Меркурии, освободились, но потом… вышло так, что Арман погиб.

— А как же его воспоминания?

— Я не успел сделать ментальную копию. Да и не факт, что он бы согласился.

— Погодите. А как же телохранитель Шеффера? Разве он не тот же самый Арман?

— Он был клон, — нехотя буркнул Эсперо. — Клон, к тому же небрежно сделанный и без старых воспоминаний.

— Понятно… — Руперт перешел на шепот. — Знаете, босс, мне иногда становится грустно.

Эсперо покачал головой.

— Да ладно. Ты — машина, можешь имитировать эмоции, но и только. Возможно, твой блок анализа решил, что пробуждение супервиро — опасная идея, а все остальное, включая наш разговор — твоя попытка это обосновать.

— Не знаю. Блок анализа сегодня сбоит. Можно, я схожу, погуляю с собакой?

— Твои руки — только голограмма. Ты не можешь держать поводок.

— Дрон будет держать поводок, а я за ним присмотрю.

— Ладно, уходи, мне не нужен трусливый андроид.

Оставшись в одиночестве, Эсперо еще раз внимательно смотрел спящего Дхами — ни уродств, ни дефектов — чистая работа. Воскрешенный выглядел истинным супервиро, в общем-то прежним, но вместе с тем — неуловимо другим.

«Расширенный принцип неопределенности Сергеева-Гейзенберга. Процессы в нервных клетках нельзя измерить и записать без погрешностей. Различия будут, с этим я смирился, но какими они будут, насколько окажутся велики?»

— Система, разбуди.

Сработал введенный в вену катетер, стимулятор медленно уходил в кровь. Дхами задышал чаще, Веки дрогнули, показались темно-коричневые радужки глаз.

— Система, откачать жидкость и открыть капсулу.

Прозрачная жидкость, чуть опалесцируя, уходила в слив. Колпак щелкнул и раскрылся. Дхами мгновенно сел, вырвал изо рта дыхательную трубку и резко швырнул ее в угол. Супервиро казался готовым к атаке, но, сфокусировав взгляд на другом супервиро, чуть расслабился.

— Кто ты? — настороженно спросил меркурианец.

— Кай Эсперо. Капитан «Стрелы», член меркурианского братства.

— Что такое «Стрела»? Я ничего не помню.

«Мой первый промах, — понял раздосадованный Кай, — Воспоминания записали сразу после революции на Меркурии и мой смертельной дуэли с Арманом. Дхами не помнит, как мы захватывали корабль, не помнит наших сражений на фронтире, не помнит, как его мучили и убили те ублюдки. Это даже хорошо, что страдания он не помнит, однако нужно проявлять осторожность. Он должен привыкнуть, действовать следует постепенно.

— Спокойно, брат, спокойно… ты просто очень долго спал. Я — Кай, "дружище Кай", твой меркурианский соратник. Вспомнил?

— А-а-а… — Дхами чуть нахмурился, брови сошлись у переносицы. — Кая помню, но разве ты — это он?

— Присмотрись как следует. — Эсперо фонариком подсветил свое лицо. — Ну, как, есть сходство?

— Вроде бы, Кай, а, может, и нет. Подделать внешность — не проблема, немного хирургии, и будет любая рожа.

— Да ладно тебе, давай, без паранойи. Скоро ты все вспомнишь, убедишься, что я — самый настоящий Кай. Главное, помни, тут безопасно, доктора Раста и его охраны больше нет, и никто нас не продаст как скотину.

— Безопасно? Черта с два! — голос Дхами сорвался на крик. — Я-то все отлично помню — к нам летит «крыша» меркурианского центра! Они поймут, что мы восстали и убили Раста, а дальше орбитальный удар и всем конец!

— Тихо-тихо, не ори ты так, перепугаешь дронов. «Крыша» уже прилетела и мы взяли флагман на абордаж и разнесли флотилию к чертям. Корабль назвали «Стрелой», я стал капитаном а ты — моим лучшим пилотом.

— Сказка. Хотя, красивая, конечно… я бы так и хотел.

— Не сказка, реальность. Ты ничего не помнишь, потому долго спал.

— Не верю, что сон вызывает амнезию. И зачем я спал в этом дерьме?

Дхами чуть успокоился, неловко (для супервиро) выбрался из саркофага и чуть не упал, поскользнувшись мокрыми ногами на полу.

— Вытереться есть чем?

— На, бери полотенце.

— А одежда?

— Шикарного мундира не обещаю, рабочий комбинезон есть.

...Уже одетый Дхами недоверчиво осмотрел подвал.

— Странно. Кладка из природного камня, не бетон. Не помню на Меркурии такого бункера.

— Мы не на Меркурии.

— Значит, нас все же продали?

— Нет. Погоди немного, я все объясню, но прямо сейчас — пошли на открытое пространство.

— Да что я — куполов для колонистов не видел?

— Там не купол, сейчас сам убедишься.

Очутившись на поляне перед зиккуратом, Эсперо полной грудью вдохнул воздух и оглянулся на брата. Дхами, прищурившись рассматривал редколесье, равнину в просветах между деревьями, тусклое, но все же светлое небо Тилии, старый камень пирамиды.

— Да, это не купол на Меркурии, — с коротким смешком и сказал он. — Тут пошикарнее. Если не голограмма, значит, планета класса М. Звезда — красный карлик. Хорошее терраформирование, комфортная температура, сложно свободно дышать.

— В точку. Тилия, система Траппист, бывшая колония Альянса, сейчас брошена. Я прилетел сюда на челноке. А ты… можно сказать, приехал пассажиром. В некотором роде.

— Не помню, голове какая-то муть. Слушай, у тебя немного выпивки найдется? Пара бутылок пива.

— Вода, — отрезал Эсперо. — Ее полно вон в том ручье, можешь черпать.

— Н-да, теперь вижу — ты тот самый Кай. Лицо похоже, когда злишься, и такой же резкий.

— Что-нибудь еще припоминаешь?

— Ну… — Дхами задумался. — Меркурий и купол. Тренировки, учебу. Помню, как ты сбежал в пустыню, тебя поймали и били целые сутки. Через год нас уже готовили к продаже, но Раст к тому времени всех достал и начался бунт. Шок-ошейники сработали, но мы все равно убрали охрану, и добрались до Раста.

— Что с ним сделали?

— Ликвидировали, — Дхами с легким удивлением уставился на Кая. — А что — могут быть другие варианты?

— Все правильно, никаких других вариантов. А теперь вспомни, что мы собирались делать дальше?

— Ждали удара с орбиты. К Меркурию летела флотилия — наемники тех, кто платил Расту, собирались нас разнести к чертовой матери. Ты и Арман обсуждали, что предпринять и разругались насмерть. Он назвал Розу сукой и ты его убил.

— А дальше?

— Дальше — ничего. Память как отрезало. Наверное, все мы умерли, а это место — рай.

— Ну… в некотором роде рай, — Эсперо скупо улыбнулся. — В общем, мы ждали атаки с орбиты и решили ударить первыми — захватить их флагман. А перед этим вернулись в лабораторию Раста, нашли записи наших геномов, считали воспоминания, сделали резервную копию. Решили — с этого дня никто из меркурианских братьев не умрет. Выжил сам — вытаскивай других. Вроде, даже поклялись.

— Точно, вспомнил. А потом?

— Потом мы победили и получили то, что хотели — нашу «Стрелу».

— И сколько с тех пор прошло лет?

— Одиннадцать.

Дхами замер, глаза супервиро на миг остекленели.

— Значит, я уже умер, — бесстрастно произнес он.

— Да, брат. Прости, что не уберег.

— Когда это случилось?

— Восемь лет назад. Тебе едва исполнилось двадцать пять.

— Значит, тебе сейчас тридцать три?

— Да, все верно.

— Теперь понятно, что в тебе переменилось. Хотя… супервиро не стареют.

— Супервиро умнеют. Мне пришлось ускоренно умнеть, такая, брат, сложилась жизнь.

Дхами, кивнул. Меркурианский брат, определенно, испытал потрясение, но его открытая, радостная натура постепенно брала верх.

— Всегда знал, что кто-кто, а уж Кай Эсперо слово сдержит. Где, кстати, Фунаи, Шандор, Роза?

— Все там же.

— А другие?

— И друге тоже.

Дхами помрачнел, прищурился в сторону горизонта, кулаки супервиро непроизвольно сжались.

— Как это случилось?

— По-разному. В основном, умерли от вируса, который нам подкинули «доброжелатели».

— Вирус, смертельный для супервиро… Я тоже его хлебнул?

— Нет, у тебя был последний бой, — великодушно полусолгал Эсперо, умолчав, чем этот бой закончился.

Дхами поверил и приободрился. Он всегда был честным и сообразительным оптимистом, однако в «царя горы» не играл и роль лидера легко уступал Каю.

— Хочешь воскресить всех? — на всякий случай поинтересовался он.

— Точно.

— Планета действительно пустая?

— Вся популяция теперь — двое супервиро, один адроид-голограмма, одна собака и неизвестное количество дикарей-ксеносов.

Дхами, казалось, успокоился.

«Воскрешение почти идеальное — решил Эсперо, искоса наблюдая за новой версией друга. — Да, конечно, он немного иной, пожалуй, чуть более наивный, но прежний Дхами три года воевал на фронтире, такая жизнь меняет человека».

* * *

Двадцать часов спустя

Следующим утром Дхами в цитадели не оказалось, и Кай проклял в душе свою доверчивость.

Возрожденный супервиро сбежал, не прихватив, по счастью, ничего слишком ценного, по крайней мере, кристаллический водород остался на месте. «Где я ошибся? — размышлял Эсперо, рассматривая тусклый тилийский рассвет и пустую степь. — Прежний Дхами бы самым надежным в мире парнем, другом на всю жизнь, который ни болтика не украл бы на «Стреле». Или я сам чего-то не понимаю?»

— Не переживайте, босс, — утешил хозяина андроид Руперт. — Парнишке всего-то двадцать два. Не помнит он, как вы стали соратниками. Все, что он помнит — рабство и дрессировка на Меркурии. Для него между вами и доктором Растом разницы мало. И тот, и другой — его создатели. Только Раст был слаб, а вы — супервиро и с вами он не справится.

— Вот, дерьмо. И что теперь — синтезировать другого Дхами?

— Попробуйте воскресить кого-нибудь другого, может даже повезет. Сколько супервиро у вас на чипе?

— Еще девяносто восемь.

— Если на каждого тратить три дня, на всех вместе уйдет почти год. А кристаллического водорода у нас на месяц. Максимум — на два.

— Знаю.

— Что будем делать?

— Нам нужна минус-материя и энергетическое ядро корабля. Желательно, вместе с сами кораблем. Но кораблей на Тилии нет. Если появится — будет настоящее чудо. Deus Ex Machinа.

Обескураженный Эсперо взял паузу и не прикасался к генорепликатору целых три дня. За это время дроны закончили строить ограду. Внешний контур — датчики движения, прожекторы и сирены. Второй контур — забор из проволоки под напряжением. Роль внутреннего контура играли направленные генераторы инфразвука, но их способность влиять на тилийцев оставалась пока под вопросом.

— Пока оставим все, как есть, — решил Гай, не сомневаясь что забор придется проверять на деле.

* * *

Шесть дней спустя

Спящую в капсуле генорепликатора Розу не портил даже мундштук с дыхательной трубкой во рту. Девушка была совершенной молодой красавицей, какой может быть только супервирина.

Проснувшись, она не делала резких движений и лишь лучезарно улыбнулась Каю.

— С добрым утром, милый.

— Привет.

— Ты принесешь мне кофе в постель?

— Здесь нет постели. Давай, вылезай, вытирайся, я приготовил удобную одежду.

Девушка послушалась, но взгляд широко распахнутых глаз оставался полусонным.

— Я люблю тебя, — сказала она через минуту, — Да, люблю-люблю очень сильно и все время хочу. Мне очень нравятся все твои подарки. Это место — наш новый дом?

После этих слов Эсперо использовал спрятанный в руке шприц и вколол в плечо Розы ударную доху снотворного.

— Ну, на самом деле все не так плохо, — цинично заметил повеселевший Руперт. — Я, кажется, узнаю гипнопрограмму. — Мой прежних босс использовал такое для своих любовниц. Девушку готовили на продажу?

— Да. Раст пытался внедрить установку для наложницы, но Роза ее подавила.

— Понятно. Запись осела в подсознании и проявилась на грани сна. Не волнуйтесь, босс, эта чушь пройдет. Хотя… На самом деле, очень мило. Этакая детка-кукла.

— Мне нужна не детка-кукла, а прежняя Роза, мой старпом со «Стрелы».

— Одно другому не мешает, — ехидно заметил искин. — По крайней мере, твоя супервирина не сбежит…

Эсперо забрал бультерьера и вместе с ним проверил периметр. «Ну, ничего. Главное, Роза снова жива, а остальное пройдет. Гипнопрогармма — чушь, хотя... я сам виноват. Братство погибло, потому что я пошел своим путем и бросил всех на произвол судьбы».

* * *

Еще через сутки Роза полностью пришла в себя и сама отыскала Эсперо, который рыбачил на берегу ручья.

— Не надо ходить вокруг да около, — хмуро попросила она, забирая у супервиро самодельную сеть. — Я уже догадалась, что меня убили. Скажи только — как давно?

— Восемь лет прошло, — отозвался Кай, выбираясь на берег. — Тебе подробности рассказать?..

— Не надо. Меня тошнит от разговоров о смерти. И да — спасибо, что хотя бы через восемь лет, но вернул.

— Извини, что пришлось ждать, — Кай улыбнулся свойственной только ему кривой улыбкой. — Так сложились обстоятельства, иначе не вышло.

— Ты все такой же — не торопишься, просчитываешь план до мелочей.

— Стараюсь, но выходит не всегда.

— Жаль, что после Меркурия я ничего не вспомню, но скажи — мы были счастливы?

— Да… Или нет. Наверное, не знаю. По крайней мере, жили на полную катушку.

— А потом, когда меня не стало… у тебя были другие супервирины? Хотя, о чем я спрашиваю, конечно, были. Много?

— Супервирин — ни одной. Только обычные женщины.

— Трепло, — отозвалась Роза, но вид у нее был довольный, будто у кошки, которая съела птичку.

— Ладно, давай, ближе к делу, — заговорила она уже обычным тоном. — Твой искин (Руперт — такой забавное имя!) рассказал, что мы на Тилии, и это заброшенная планета Альянса. Ты хочешь воскресить все меркурианское братство, а это девяносто девять супервиро. Нам нужны энергетическое ядро и промышленные синтезаторы для электроники, но на грунте этого не осталось. В челноке нет минус-материи, а на хвосте у нас — десятки тысяч злобных дикарей. Все верно?

— Верно. Ситуация тупиковая.

— Раз задача не решается, значит, эта задача для супервиро. Ты справишься, я в тебя верю.

— Посмотрим, — с невозмутимым видом ответил Эсперо и принялся вытаскивать из сетки улов.