Тр-Аэн устроился поудобнее и привалился плечом к стене.

— Ты, конечно, слышал о сирмийских порядках, — глухим голосом заговорил он. — Будто бы у наших аристократов много детей действует отбор — каждый, совершеннолетний проходит инициацию поединком. Ну так вот — это правда. Выживший получает все, проигравший — могилу. Есть и другой обычай. Выжившие девочки наследуют место в клане матери, выжившие мальчики — в клане отца. Правда, забавно?

— Не очень. Хотя, я не помню родителей, так что не мне судить.

— Верно, не тебе судить, так что просто послушай. В общем, у меня не было сестер, зато с рождения имелся физический дефект — тонковатые кости, слишком слабые мускулы, замедленная реакция и что-то там еще.

— Это не уродство. На Земле жил бы нормально. Наверное, не взяли бы в Космофлот.

— Сирма — не Земля, пойми ты, упертый. Мне светила смерть на арене, а мать, у которой не было дочерей, слишком сильно любила меня. В общем, она решила нарушить законы и связалась с одним землянином.

— Из фонда Шеффера?

— Точно. Я был мальчишкой, по земным меркам — лет семь, когда очутился на Ферее, там меня «подправили» генетически, довели до уровня нормального сирмийца, а потом и более чем нормального.

— Не понял, при чем здесь Меркурий.

— При том, что сирмийские династические интриги это яма со змеями. В общем, пока ученые Шеффера меня перекраивали, мать то ли умерла, то ли была отравлена, а отец женился второй раз. Он надеялся на «нормальных наследников» для рода Тр-Аэнов, так что Шефферу перестали платить.

— И что он сделал?

— Решил покрыть убытки и переправил меня на Меркурий — для опытов.

— Ничего не помню. Роза, Дхами, Арман, Шандор, Башир… Эти — да, были в нашем братстве. Но чтобы ты...

— Давай-давай, думай, тупая башка. Соображай — речь не о твоих ровесниках, лагерь под куполом открыли раньше.

— Конечно, раньше, у них был изнес по торговле супервиро.

— И не просто бизнес. Шеффер бредил личным бессмертием, а сирмийцы живут четыреста лет. У меня брали образцы тканей вводили разных наноботов, проверяли результат и это мало отличалось от вивисекции. Предназначенных на продажу чему-то учили — из них делали пилотов, инженеров, солдат. Меня продавать не собирались, не учили ничему и впереди светила утилизация.

— Знаю, так поступали с самыми непокорными.

Кэсси кивнул и продолжил:

— Там, на Меркурии, я часто дрался и на ринге, и просто так. Конечно, налет аристократизма с меня сполз, но упрямство и непокорность остались. К тому же бессмертие для терран не вытанцовывалось, меня уже собирались добить, и тут появился ты… Я до сих пор помню день, когда приземлился грузовой катер и в лагерь притащили мелкого сопляка. Ты был тощим как недокормленный цыпленок и грязным будто помойная крыса.

— Но-но, полегче.

— Не сердись, я не собирался тебя оскорблять, просто хочу сказать правду — фрагменты сирмийского геноме создали твое бессмертие.

— Что? Я не бессмертен.

— Не бессмертен технически, поскольку тебя можно убить, но после тридцати ты не стареешь. Чтобы добиться результата, меня, сирмийца, использовали как животное и потрошили без пощады. Ах, как я тебя ненавидел…

— А что тогда не убил?

— Погоди, история не закончена. Я ненавидел на Меркурии всех — каждый день в вонючем лагере, других «питомцев», свою боль, чужое предательство, оставшегося на Сирме отца. Сбегал на пустоши, меня ловили, били… Наверное, казалась «кровная привязанность», но ты стал ко мне приходить, приносил украденную еду, сидел возле койки, что-то рассказывал на эсперанто. Я вслушивался в чужой язык, понемногу его выучил, постепенно моя злость прошла…. Маленький Кай… — Тр-Аэн рассмеялся. — В какую же здоровенную дубину ты вырос, малыш... В общем, прошел всего год, а я уже считал тебя братиком и вмешивался, когда охрана тебя лупила. Мы строили планы, хотели сбежать вместе.

— Я ничего не помню.

— Конечно, ты был пятилетним ребенком и быстро все забыл. Или, быть может, Раст стер тебе память.

— Но почему?

— случился неожиданный поворот событий. Сказались все те же сирмийские династические интриги. Второй брак моего отца привел к рождению дочери, причем, моя мачеха умерла родами. Малышка отошла ее клану, папашу оставили с носом. В эти драматические дни, старый хрыч вспомнил «неприятный эпизод» и отыграл назад. В общем, Шеффер получил кругленькую сумму в криптонах и убедительную просьбу вернуть единственного наследника.

— Вернул?

— Как видишь. Между прочим, расставаясь, ты поднял ужасный рёв, да и я тоже немного расстроился.

Тр-Аэн беззлобно улыбнулся.

— В это трудно поверить, но я узнал тебя еще на Сирме-Нова, — добавил он. — Знаешь, почему? Кривая улыбка, слишком черные волосы, левый нижний клык кривой… В общем, здравствуй, меркурианский братишка.

— Почему до сих пор молчал?

— Так ведь много воды утекло, со мною случилась жизнь, а пес коту не товарищ. Тогда, сто десять лет назад, я вернулся в семью. Меня отмыли, переодели и дали учителей. А наверстал упущенное, прошел инициацию и начал жизнь сирмийского аристократа. Ну а дальше все понятно. Мы служим Империи, Кай, это придает смысл существованию.

— Где ты был, когда Сирму атаковали криттеры?

— Там и был — в столице.

— Расскажи.

— В то утро небо скрывали плотные облака, и горожане не замечали, как горят наши корабли, пока на грунт не рухнули обломки. Потом ударные крейсера криттеров вышли на низкую орбиту. От первого удара дрогнул грунт, стены начали трескаться, я не стал ждать и выскочил наружу. Потом сквозь облака пробился огонь — он было очень странным, тускло-коричневым. Море у берегов высохло, яхты сели на мель, дворцы и статуи рушились, словно сделанные из песка… В тот день мой отец погиб, и я впервые его пожалел.

— А дальше?

— Отказали телепорты. Ни офицеры, ни горожане не могли попасть корабли. Люди могли спастись на челноках, но связь тоже не работала и это сорвало эвакуацию. Никто больше на соблюдал правил, и челноки сталкивались в небе над городом. Я всю ночь дежурил в штабе и поначалу не знал, что творится дома. Утром командование попросту исчезло — генералы сбежали вместе с Сенатом. Приказов не было — их или не отдавали или не исполняли. Империя рухнула в считанные часы — еще до того, как огонь сожрал столицу.

— А что делал ты?

— Я понял — все кончено, и побежал в сторону дома, потом мне навстречу хлынули беглецы. У этих людей не осталось цели, только инстинкт, который гнал их прочь от моря. Пришлось развернуться и двигаться вместе с толпой, хотя я понимал, что далеко они не уйдут…

— Что было дальше?

— Цунами смыло все побережье. Через разломы в почве потекла лава. Она попала в каналы и, соприкасаясь с водой, превращала ее в пар. Этот пар сократил видимость и поиски спасения стали бесполезным занятием. Я почти добрался до дома окольным путем и видел, как он словно тает, погружаясь в лаву. Погибли все — отец, моя единокровная сестра, слуги, охрана... Я развернулся и пошел вглубь суши. Потом наткнулся на брошенный челнок, он стоял на скале и потому уцелел. Я включил реактивный ранец и забрался наверх.

— Слишком много совпадений.

— Много, верно… Но я тебе не лгу. Хочешь верь, хочешь — не верь, но за полчаса до катастрофы я получил предупреждение и подсказку. Именно поэтому отыскал челнок, именно поэтому захватил с собой ранец.

— Предупреждение от кого?

— От самого себя.

Пораженный Кай ответил не сразу. Он молчал, слушая, как поскрипывает металл и где-то далеко приглушенно гудит генератор.

— Как выглядел нексус? — спросил он наконец.

— Понятия не имею, — Кэсси вздохнул. — Понимаешь, этот артефакт я в руках не держал. Просто вдруг увидел себя самого. Фигура возникла из ниоткуда.

— Точная твоя копия?

— Не точная, а с поправками, которые могут появиться со временем. Чуть другой возраст, густой загар, отросшие волосы, странная одежда.

— Неплохо.

— Двадцать два года прошло, и я все ищу нексус как проклятый. Если не найду — умру в прошлом, на Сирме.

— Черт...

— Да, это проблема, — Кэсси усмехнулся и добавил:

— Тогда, в прошлом, я посчитал себя везунчиком. Позже я узнал, что с планеты сбежал весь Сенат, но погиб он тоже в полном составе — наших высших аристократов просто перерезали… нет, не подумай, это не моих рук дело. Я в это самое время пытался снова снизиться на другом конце материка и взять на борт свою подружку.

— Удалось?

— Нет. Там оказалось море огня. Челнок едва ушел на автопилоте, а я получил ожоги и дозу облучения, впрочем, для супервиро не опасную… Меня подобрал терранский эвакуационный корабль. Очухавшись окончательно, я начал соображать и понял, что многих сирмийцев еще можно вернуть — достаточно использовать нексус и предупредить самого себя пораньше — суток за десять до атаки, чтобы осталось время. Этот вариант стоит попыток, как думаешь, малыш Кай?

От этих слов агента Кэсси Эсперо дрогнул — надежда накатила горячей волной, но тут же иссякла, сменившись привычной горечью. «Я мог бы спасти тот, самый первый состав братства. Не клонов с переписанной памятью, а истинных, настоящих...»

— Поздно, — произнес он вслух. — Прошлое не изменить, можно лишь создать еще одну реальность, в которой не будет ни меня, ни тебя.

— Будут копии, какая разница? Может, тот, другой мир, окажется лучше.

— У нас все равно нет нексуса. Пока, по крайней мере нет. Ты сказал, что очутился на корабле Космофлота Альянса. Что случилось дальше?

— Дальше… — Кэсси на миг прикрыл глаза третьим веком, изобразив притворную гримасу крайней расслабленности. — Я был почти невменяем и, видимо, сболтнул лишнее, — продолжал он. — Нексусом заинтересовалась ваша контрразведка, мне сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

— Да? Это какое?

— Защиту, новый дом, гражданство Земли, место офицера в вашем Космофлоте. Очень щедро.

— Черт...

— Вот и я сказал про сам себе:

«Черт! Космосом клянусь, эти терране на все готовы ради пользы дела». Контрразведку Флота интересовал и сам нексус, и мое содействие в его употреблении. Конечно, взамен требовалась лояльность.

— Логично и все, заметь, честно.

— О, да! Не скрою, я был тогда потрясен и, даже слегка задумался… Только вот, выражаясь красиво, в цистерну вина мне влили кружку дерьма. А попросту — занимались мною в основном ферейцы на службе Альянса, и спасение Сирмы ими даже не рассматривалось.

— Не рассматривалось? Не верю.

— Идиот. Извини за грубость.

— Ты отказался?

— Конечно, согласился… нексуса я все равно не имел, зато выиграл время. Сейчас в это трудно поверить, но я целых два года прослужил на их крейсере «Громовержец», а потом угнал челнок с варп-двигателем и сбежал в дальнюю систему туда, где собирались уцелевшие сирмийские корабли с под командованием Тарлы.

— Теперь понимаю, почему Сирма-Нова хотела выдать тебя Альянсу. Для наших ты дезертир.

— Правильно. Вероятно ваша Лига прижали Ке-Орна к стенке. По меркам терран я не просто дезертир, а имперский шпион, изменник, похититель секретной информации, и просто подлец-сирмиец, не оправдавший их ожиданий.

— Ладно, рассказывай дальше. Что происходило на вашем флоте?

— Да все то же самое. Ярость, гнев, попытки понять, кто виноват. Потом война на два фронта — с криттерами и с республиканцами, ну и обычная жизнь тоже, только беднее, чем раньше, и довольно мутная. Мы хотели возродить Сирму, только вот…

— Что?

— Собирать отвалившиеся от Империи колонии — не простая задача. Ради этого я перешел на службу в Консеквенсу, и, честное слово, работать приходилось много…

— Понятно...

— Наши методы многим не нарвились, но других попросту не было, хотя… Тарла понемногу переменилась. Мне сложно описать, как именно, но это походило на медленное безумие. Я перестал понимать ее мотивы.

— Возможно, там и понимать было нечего. Жажда власти. Я видел таких и на Земле. Одного звали Крайтон.

— Не тебе судить, терро.

— Только что был «братец Кай», теперь уже стал «терро». Кстати, Фар-Галан тебя ненавидит, и я понимаю, почему.

— Кстати, это он зря. Клан Галанов я не трогал. Это сделали другие.

— Но подробности знаешь?

— Конечно. — Свалить вину на одну лишь сумасшедшую бабу… так удобно.

— Вина… такое растяжимое понятие… пойми, малыш, наша столица погибла, наш народ сократился вдвое. Это многих взбесило, а сирмийцы вспыльчивы. Сепаратисты множились и крепли, а колонии у фронтира втайне их поддерживали. На кону стояла судьба новой Империи, и наши ряды кишели шпионами всех мастей — тут тебе и терро, и гирки, и ферейцы, и марсианский интриганы.

— Ого. И они и маскировались?

— Пластика, голограммы, нелегальное положение — способы на выбор как всегда. Отражая угрозы, я почти забыл про нексус, к тому же ничего о нем не знал.

— Императрица Тарла знала?

— Нет.

— почему?

— Я решил молчать.

— И как — помогло?

— Издеваешься? Политической неразберихой воспользовались дружки Ке-Орна. Они собрали всех обиженных, отчаявшихся, обделенных, вооружили их, подняли мятеж на окраинах и учредили так называемую Республику. Сражались мятежники, надо сказать, хорошо, никакие меры против них не помогали. Тарла развлекалась ментальными экспериментами на республиканцах — ей почему-то казалось, что души можно переделать. Один из ее подручных, полковник Эм-Рао, увлекался гладиаторскими боями пленных и даже устроил специальную арену. В конце концов ваши боевики накрыли эту базу, схватили Эм-Рао и казнили его без суда, по одним слухам — расстреляли, по другим — обезглавили, впрочем, какая теперь разница… Офицеры Консеквенсы сопротивлялись отчаянно, они-то знали, что их ждет.

— Что именно?

— Всех, кого взяли живыми, выдали Альянсу, чтобы не рисковать и не держать пленников на Сирме-Нова.

— Справедливо и не очень жестко.

— С точки зрения землянина — справедливое, а я считаю — в подобном поступке не было чести. Если республиканцы хотели нас казнить или гноить в тюрьме — делали бы это сами.

— Ты до сих пор жив.

— Жив, но не надолго. В имперском флоте раскол. Консеквенсу объявили изменниками, мы оказались изгоями, операции пришлось свернуть.

— Признайся — вы ведь сами нарвались?

— Нарвались? Часть офицеров была заражена мозговыми паразитами, они просто выполняли волю криттеров. Безвольные куклы или изменники… называй этих несчастных как захочешь. Многих это потрясло. Был у нас такой — капитан Ру-Ала. Пытался объединить уцелевших и даже предлагал свои услуги Ке-Орну… тот отказал, и в этом случае я Ке-орна одобряю. Ру-Ала оскорбился и в отместку занялся диверсиями на Новом Сирме. Одно время он носился с идеей убить самого президента, но дело постоянно срывалось и тогда нашего командира осенила «великолепная» идея заразить мозговыми червями всех, кого только можно — геологов, рабочих, техников командного центра, охрану, республиканского полковника Си-Миуру. Мне плевать на полковника, но идея массового заражения сирмийцев, даже республиканцев — плохая идея.

— И что ты сделал?

— Я втайне от руководства уничтожил первое звено цепочки заражения — убил инфицированного техника, а потом уничтожил паразита, который вылез у него изо рта.

— Дело было в горах Сирмы-Нова?

— Да, в тот самый день, когда Фар-Галан меня застал за работой и ранил.

— Почему ты молчал?

— А кому я должен был признаваться? Возможно, уже зараженному Си-Миуре, который пробовал на мне все — от побоев до пси-сканера? Я уже просчитал, что попаду в терранскую тюрьму. Решил сбежать оттуда.

— Тебя могли убить.

— Неизбежный риск, но приемлемый, однако, я кое-чего не учел. Объект охраняли гребанные бессмертные голограммы. Дни были черными, прямо как на Меркурии, но спасала мысль о нексусе, о том, чтобы использовать его и предупредить самого себя, спасти всех, кого еще можно… … Только ради этого я цеплялся за жизнь.

— Жить стоит всегда, но что бы ты изменил, Кэсси? Сенаторов-предателей? Триумвиров? Амбиции Тарлы?

— Наверное, ничего… — отозвался Тр-Аэн на этот раз уже с явной апатией. — Наверное, я в чем-то наивен, к тому же нексуса у меня все равно нет. Ты выиграл, малыш Кай, выиграл, почти не прилагая усилий.

— Может, тебе к республиканцам перейти? Просто так, без нексуса?

— Издеваешься? Я не разделяю их идей, не нужен Ке-орну и, наконец, весь спор не имеет смысла, так как мы оба здесь умрем. Знаешь, Эсперо, лучше бы я умер на Меркурии, а пока что просто оставь меня в покое и дай поспать.