Кай очнулся в полдень и ощутил на лице солнечный луч. Супервиро лежал плашмя, без шлема, заваленный по шею чем-то непомерно тяжелым даже для него. Боли поначалу боли не было, и это странное бесчувствие Эсперо принял за паралич, но потом заныли разом сломанные ребра, руки и ноги. «Кости не срастутся, если я не сниму груз».

Он попытался выбраться из-под завала и понял, что не может — сверху навалился разбитый катер и десятки тонн грунта из случившегося ночью оползня.

«Повезло, что не засыпало лицо. Я бы задохнулся, не очнувшись».

Попытки откопать самого себя кончились ничем. Кай кое-как высвободил правую руку, она оказалась сломанной, причем обломки кости не торчали из раны. Вторая рука попала под сломанный лонжерон и застряла там намертво.

«Я как земной волк в капкане, — размышлял Кай, рассматривая тусклое небо. — Хочется отгрызть себе лапу, только это не поможет. На сигнал маячок в скафандре должны явиться люди Фар-Галана… Это если маячок цел и если «Умхи» неподалеку».

Вскоре под чьими-то сапогами захрустел гравий. Тень человека упала Каю на лицо.

— Привет, — произнес на эсперанто смутно знакомый голос.

— Привет, — прохрипел Кай, проглотив комок в горле. — Ты кто? Землянин из Космофлота? Я не знал, что они живут на Калибане.

Чужак кажется, помотал головой.

— Значит, ты сирмиец?

На этот раз жест оказался утвердительным.

Чужак шагнул поближе, склонился над Каем.

— Привет, супервиро, — раздался насмешливый голос Кассия Тр-Аэна. — Вот ты и попался, прихвостень мятежников.

Агент Консеквенсы присел рядом на траву. Лежа плашмя и повернув голову, Эсперо видел потертую коричневую куртку агента, его кобуру на ремне и шнурованные ботинки.

— Убьешь меня? — поинтересовался он, сплюнув скопившуюся во рту кровь.

— Нет, не убью, лучше сдам живым и умирать ты будешь медленно. Знаешь, почему я так настроен? Мне очень не понравилась тюрьма, в которую ты меня загнал.

— Интересные доводы, — сказал Кай и попытался улыбнуться, но сокращение лицевых мышц отозвалось болью в голове. — Чаще всего солдаты на службе у Тарлы хвалят себя и остальных называют изменниками. Только ты сознался, что действуешь просто из мести.

— Тарла? … — рассеянно переспросил Кассий. — При чем здесь она? Кстати, ты бы лучше молчал и поберег силы, а то сдохнешь раньше времени.

— Смешно. Супервиро от таких ран не умирают.

— От переломов и декомпрессии — нет. Но тебя придавила чертова куча железа и земли. Наноботы их не уберут. Я, пожалуй, могу.

— Я уж лучше так полежу и испорчу тебе месть. Так что иди к черту, в помощи не нуждаюсь.

Кассий оказался нервным, как и все сирмийцы, он не дослушал фразу до конца закатил врагу пощечину, не очень сильную, но хлесткую, а потом исчез из поля зрения.

Вскоре рядом зашуршала земля. Потом заскрипел металл. Используя силу супервиро, Тр-Аэн раскачивал обломки, не слишком считаясь с тем, как это движение ощущает раненый. Эсперо трепел молча, но когда Тр-Аэн дернул зажавший руку лонжерон, внезапно потерял сознание.

* * *

Второй раз Кай очнулся под шум дождя и понял, что лежит под самодельным тентом, сделанным из обломков катера. Совсем рядом тлел костер, на котором булькал котелок, сделанный из металлической части шлема. Боль переломанных костях сделалась глухой словно они принадлежала кому-то другому. Вызванная регенераций лихорадка Эсперо то в жар, то в холод, мышцы непроизвольно дрожали, перед глазами плавала муть, хотелось есть и пить.

— Эй, Тр-Аэн!

Кассий не показывался, но, судя по треску в кустах, что-то там искал. Вдалеке громыхало, отблески молний плясали на траве.

— Кассий!

Тр-Аэн появился из кустов, он выглядел встревоженным и злым.

— Не кричи. И я не Кассий, черт тебя возьми. Я Кэсси. Что, не знал?

— Нет.

— Придурки-республиканцы переиначили мое имя.

— Вот как...

— Чего нужно?

— Пить.

— Я бы с удовольствием добил, а впрочем, ладно, пей.

Кэсси протянул Эсперо воду, но не в армейской флаге, как следовало ожидать, в банке неясного происхождения.

— Да у тебя руки трясутся, — презрительно заметил он.

— У меня регенерация всю ночь шла вхолостую.

— Да, знаю такую штуку, у меня тоже бывало, если кости не на месте.

— Ты мне мальсупрен не колол?

— Чтобы регенерацию замедлить? Нет. Если бы я ее замедлял ты бы уже сдох.

Кэсси снова исчез, в отдалении загремели куски металла. „В ситуации есть что-то неправильное, — размышлял Эсперо, сквозь дымку лихорадки разглядывая дождь. — У Тр-Аэна нет ни фляги, ни собственной аптечки, на руке нет браслета связи. Почему? Как он сбежал из тюрьмы? Как попал на Калибан?“.

Тр-Аэн вернулся с помятым пластиковым контейнером в руке, а потом вскрыл его и разложил содержимое на куске брезента.

— Вот это уцелело, остальное, что было у тебя на катере — всмятку, — с досадой произнес он. — Кости я поставлю на место, а дальше справляйся, как сможешь.

— Анестезию ты что-то не упоминал, или я ослышался?

— Есть только шприц с сервадином. Могу его уколоть, хотя толку будет мало.

Кэсси принес нож — это опять оказался клинок из комплекта катера, с республиканской эмблемой на рукояти. Шприц воткнулся в мышцу, анестетик подействовал и серый полог над головой вскоре превратился в мутное пятно. Совсем рядом застрекотал медисканер. Последовал рывок, боль в руке, потом снова рывок.

— Что там? Получилось.

— Ну, более-менее.

— Спасибо.

— Да пожалуйста, — хмуро спросил Кэсси, появляясь в поле зрения и вытирая руки салфеткой из аптечки. — Кстати, мой шеф, генерал Са-Теройа любил ставить опыты на республиканцах. А вот на терранах еще не приходилось.

— Зря пытаешься меня напугать.

— Я не пугаю. Генерал, кстати, уже мертв.

— Что-то я не слышу в твоем голосе печали.

— По поводу боссу? Я верен Сирме, а не начальству.

— Начальство не поймет, — Эсперо расхохотался.

— Я ж говорю, Са-Теройа уже умер, причем, как неудачник и выставил Консеквенсу на посмешище.

— Ничего об этом не знаю.

— Ты совсем тупой? Про это знают все. Генерал экспериментировал с биоформами, которые затащили к нам криттеры. Собирал все это на разбитых кораблях, выковыривал из зараженных и что-то там создавал свое. А потом он разбил капсулу и заразился сам. Эти сущности съели его изнутри.

Эсперо вздохнул и сплюнул кровь.

— В таком случае, открытым остается вопрос, кому ты служишь, — сказал он

— Не важно, кому. Главное — я не служу терранам.

— Ты убивал других сирмийцев — зачем?

— Когда я сидел у вас в клетке, ты задавал похожие вопросы. Очень скучно, Космосом клянусь. Ты так ничего и не понял?

— Насчет тебя — нет.

— У нас было будущее. Терране вовлекли сирмийцев в мятеж. Нас предали и многих убили, а теперь тебе интересно, отчего я вас всех ненавижу.

— Полегче, — буркнул Эсперо, снова сплевывая на траву кровь. — В-первых, Сирму разнесли криттеры, а вовсе не Земля. Во-вторых, ваши собственные триумвиры провалили эвакуацию, спасая самих себя, из-за этого началось восстание. В третьих, я тогда лежал в крио, а потому спорить с тобой не стану. Охота валять дурака — валяй.

— Слабенькая попытка оправдаться. Пойми, упертый, наши проблемы полезны твоей Терре. Теперь Сирма больше не опасна Лиге, а выжившие делают то, что выгодно земному Космофлоту. Нас выбьют в войнах, наша память забудется, наши традиции умрут. Пройдет сколько-то времени, и сирмийцы перестанут отличаться от других вассальных рас — ферейцев или марсиан. Ну, вот, Ты молчишь…

— Я не согласен, просо спорить с тобой лень.

— Правильно, молчи и береги силы.

… Эсперо и в самом деле решил не ввязываться в сор, вместо этого он закрыл глаза, притворяясь спящим. Лихорадка понемногу ослабела, и Кай в самом деле задремал.

Во сне он увидел равнину Тилии и сиреневое вечереющее небо. Ощутил сильный ветер с холмов и запах дыма от тлеющей травы. Иллюзия была невероятно реальна, и вечер наступил почти настоящий. Костер возле зиккурата догорал. Знакомый силуэт, ссутулившись, устроился по другую сторону огня.

— Это ты, Дхами? — спросил Кай, вглядываясь в размытый очерк лица. — Значит, ты жив до сих пор?

— Нет, я помер на Тилии еще двадцать лет назад. Не напрягайся, я не мучился, просто однажды не проснулся.

— Но почему?

— Время, ухудшение регенерации... не грусти, командир. Мы получили новый дом и вторую жизнь, и все благодаря тебе. А дальше… дальше каждый стал самим собой и действовал как сумел.

— Ты доживал на Тилии в одиночестве.

— Не один, вместе с нашим народом.

— У меня остались записи геномов, я тебя воскрешу.

— То есть, клонируешь? А надо? Как хочешь, Кай, но тот новый парень — это буду уже не я. Верю, он станет тебе хорошим другом, но...

Дхами заметно погрустнел, его силуэт сделался прозрачным.

— Я отыщу нексус, вернусь в прошлое, не дам Чанде наделать глупостей, — торопливо заговорил Эсперо. — Братство не погибнет, мы останемся на Тилии, проживем эту жизнь плечом к плечу…

— Нет… — силуэт Дхами сделался более материальным и даже улыбнулся знакомой белозубой улыбкой. — Ничего не переигрывай, Кай. Твоя жизнь — не такая, как у других, и она не кончается Тилией… Делай то, что должен, а потом будь, что будет,

— сказав это, Дхами встал, чтобы скрыться в тусклом сиянии заката. — Скоро сам поймешь, — добавил он. — И еще — будь осторожен, за тобой идут.

— Кто?

Не получив ответа, Эсперо попытался следовать за братом, но в тот же миг сон прервался…

…Стояла глухая ночь. В небе завис гигантский диск планеты Куррум. Дождь прекратился. Похолодало так сильно, что на недавно еще пышной растительности осел колючий иней. Вызванный регенераций острый голод скрутил желудок. Ослабевшие мышцы не слушались. Кости все еще не срослись.

— Эй, Кэсси! — хрипло позвал супервиро.

— Заткнись, — тихо, но решительно отрезал появившийся из темноты Тр-Аэн. — Раз очнулся, лежи тихо, если еще не передумал жить.

— Нервничаешь?

— Нервничаю, потому что мы тут не одни.

— Как…

Кэсси мгновенно приблизился и бесцеремонно зажал рот Эсперо ладонью.

— Тут, в двухстах метрах от нас гирканцы, — шепотом объяснил он. — Не радуйся, это не твои дружки, подручные Секара, а совсем другие гирканцы, те самые, которые врезали вам на орбите. Им все равно, республиканец ты или нет, они режут всех.

— Ы……

— Что? Ладно, руку я сейчас уберу, но говори очень тихо, чтобы слышали только мы двое.

— Откуда ты знаешь, что случилось на орбите? — прошептал Кай, переведя дыхание.

— Наблюдал „фейерверк“ в небе и не только его. Сингулярность такая большая, что заметна ночью.

— Если боишься гирканцев, сделай, как положено супервиро — убей их.

— Убить несложно, но если их пропажу заметят, сюда нагрянет вся гирканская эскадра. Эти церемониться не станут, ударят с орбиты и выжгут весь квадрат.

— Эти ублюдки засекли мой катер, ищут, чем поживиться

— Представь, я тоже догадался. Нужно уходить от обломков подальше, но с такой обузой, как ты...

— Какая, к черту, обуза. Я — супервиро. Просто верни мне бластер.

— Насчет бластера — отказано. Поищи другого дурака.

— Послушай…

— Ни слова больше. Заткнись. Я ухожу.

Кэсси исчез. Ветер свистел в кронах. Иней таял на жестких листья, превращаясь в капель. Теплело так стремительно, что вскоре пар пошел от земли.

«Мне бы еще пару часов на регенерацию, — с досадой подумал Кай. — Ладно. Полчаса. Через полчаса я бы встал на ноги. Охотники бы сделались добычей».

Он попытался встать, но лишь стиснул зубы — снова хрустнули несросшиеся кости. Гортанные голоса гирканцев раздавались совсем близко. Под сапогами хрустели ветки и мелкие камешки. Этот хруст приближался до тех пор, пока над Каем не нависла темная фигура. Чужак выглядел странно — он не походил ни на повстанцев Секара, ни на солдат армии Сирма-Нова, ни даже на раба Консеквенсы. Одежда явно была мундиром, но с незнакомыми нашивками.

— Привет, парни, — произнес Эсперо, проглотив застрявший в горле комок. — Где Секар?

Гирканец отрывисто произнес что-то на сильно измененном гирканском, и Кай не понял смысла.

— Где… твои друзья?.. — снова повторил гирканец, на этот раз более разборчиво и с явным напряжением.

— У меня здесь нет друзей.

— Врешь.

— Меркурием клянусь — на катере прилетел только я.

Еще один гирканец остановился рядом с первым, оглядел врага с явным презрением, ткнул пальцев в сломанную ногу, а потом, размахнувшись, ударил Эсперо прикладом.

— Еще раз соврешь — отрежу ухо. Потом выколю глаз. Дальше засунем твои конечности в костер и начнем поджаривать. Где твои сообщники?

— У меня их нет.

Гирканец присел рядом на корточки, близ глаз сверкнул нож, потом лезвие коснулось головы на ухом. Эсперо хотел уклониться, но второй враг прижал его голову к земле.

— Ты ничтожный отброс, выродок, раб Эмиссара — произнес он на почти правильном эсперанто, — Эта линия событий не нужна. Скоро ты сдохнешь. Остальные тоже сдохнут, но твоя смерть не будет простой.

Эсперо раз за разом пытался встать, но получалось лишь ворочаться. От крови, которая текла из надреза, моментально намокли волосы. Гирканец, казалось, медлил, наслаждаясь беспомощным состоянием супервиро.

— Кто вы? — кое-как выдавил Кай. — Конечно же, не солдаты Секара…

— Секар — точно такое же ничтожество, как и его дружки сирмийцы. Кусок говна на пути великой Империи Гиркана.

«Вот и все, — подумал Кай, искоса рассматривая звезды. — Смерть получится обидной. Думал, будет вспышка плазмы в бою, а вместо этого — забытый всеми планетоид и два идиота с зачатками речи“.

Проткнувший кожу нож уперся в хрящ уха. Уродливое лицо склонилось над Эсперо, чужие глаза уставились ему в зрачки…

Чрез миг физиономия гирканца исчезла из поля зрения. Полыхнуло зеленым, прожужжало, что-то явно переменилось в ночи. Раздался гортанный крик. Тяжелое тело рухнуло поперек груди Кая, закрывая обзор. Трава рядом, судя по запаху, дымилась, но шум уже прекратился. Прошли несколько долгих секунд, и тяжесть на груди исчезла — Кэсси Тр-Аэн оттащил мертвого гирканца в сторону.

— Ты великолепно умеешь лгать, — сказал он широко, но иронически улыбаясь. «У меня здесь нет друзей! Меркурием клянусь — на катере прилетел только я!». И впрямь, я тебе не друг, да и на катере с тобою не был.

— Ты наблюдал, как меня начали пытать.

— Всего лишь чуть-чуть помедлил, не отказал себе в удовольствии. Кстати, ухо осталось при тебе.

— Иди к черту. Благодарю за спасение.

— Да всегда пожалуйста, — отозвался Тр-Аэн как ни в чем ни бывало.

— Другие гирканцы здесь остались?

— Из было пятеро. Трое стояли на страже, я их убрал в первую очередь, ножом, без шума.

— Нормально. Хорошая работа, хотя для супервиро слишком просто.

— Да уж не сложно. Я лишь зачистил отребье, которое по глупости решило из рабов криттеров превратиться в хозяев мира.

— Постой!

— Что?

— Сомневаюсь, что эти ребята когда-то были рабами. Посмотри на их мундиры, на их оружие…

— Догадливый, — хмыкнул Кэсси. — Слишком догадливый супервиро, жаль, что в итоге пойдешь под расстрел. Эти гирканцы не здешние. Они с другой стороны сингулярности, непуганые, наглые, хорошо подготовленные дерьмоеды. Пока что у них разведка боем.

— Я должен предупредить Ке-Орна.

— Уймись. Служба закончена. Думаешь, я тебя отпущу? Как бы ни так, пора платить по счету.

— Чушь. Не вижу. За что.

— Не видишь? Ну да, ты меня не бил, лицемер поганый, не грозил отрезать ухо. Просто швырнул меня в камеру пять на пять шагов, а потом убрался в сознании исполненного долга. Хочешь знать, что случилось дальше?

— Не хочу, не интересно.

— А я все равно расскажу. На «тринадцать — тридцать семь» тебя держат в изоляции, будят вспышкой света, кормят смесью, не дают книг, не позволяют видеть никого, кроме голограмм. Очень тихо… такая тишина, что сначала звенит в ушах, а потом начинаются галлюцинации. Все это тянется день за днем, а если не повезет — долгие годы, пока ты не сойдешь с ума. Единственный способ закончить все это — дождаться мятежа или нападения извне, тогда из камер выпускают воздух. Как вариант — могут обездвижить полем и пристрелить.

— Очень жаль, но не вижу, чем эксперименты Консеквенсы на пленных республиканцах лучше.

— Не лучше, — Кэсси дернул плечом, — но Консеквенса хотя бы не изображает гуманистов.

Он отошел в сторону и принялся шуровать в костре палкой.

— И все же, зачем ты спасаешь меня, Тр-Аэн?

— Я же сказал — для допроса, а потом пусть Сирмийская Империя судит тебя по заслугам.

— Давай, притворяйся дальше. Я же вижу — у тебя нет ни челнока, ни браслета, ни аптечки, нет даже оружия. значит… Ты каким-то образом сбежал из тюрьмы без помощи Консеквенсы и не имеешь с ней связи. Тебя никто не ищет и никто не ждет.

Кэсси обернулся, Эсперо прикрыл глаза, ожидая еще одной пощечины, но супервиро лишь криво усмехнулся.

— Ты догадлив, умен, чувствуется кровь супервиро… жаль, все зря пропадет. Ну да, до Империи слишком далеко… да и Сирму сожгли, так что Империя теперь — кучка недобитых кораблей. В любом случае в тюрьму терран я не вернусь, а потому мне нужен заложник, то есть ты. Попробую обменять тебя на свою свободу и хороший малый корабль, как ты думаешь, получится?

— Даже и не знаю, — ответил Эсперо с совершенно искренним сомнением. — У Альянса и Республика много офицеров, пусть даже не супервиро, а на тебя зуб у ребят полковника Си-Миуры.

— Вот и проверим насколько верны ваши сказки насчет милосердия.

Тр-Аэн расхохотался, прекратил разговор и поставил самодельный котелок на огонь.

— Что ты там варишь? — спросил Эсперо через некоторое время.

— Что-что... местную фауну.

— Она, наверное, ядовита.

— Не для нас с тобой, мы же особенные.

— Как тебе удалось сбежать из тюрьмы, а, особенный?

— Ты слишком любопытен, на да ладно, слушай. Я разбил себе голову об стену. Голограммы „испугались“, если они вообще на это способны, и перевели меня в лазарет. Я лежал в точно такой же камере, как раньше, но без двери, с одним лишь силовым полем поперек проема, и размышлял, что дальше делать… После случилось самое интересное. Кто-то вломился на объект, я не знаю, кто, но это были сирмийцы. Атакующие словно бы прошли сквозь стены, и начался настоящий ад. Кого-то тащили, кого-то убивали. Голограммы не справились, они всегда были туповаты. В итоге энергоснабжение объекта нарушилось, поле исчезло, я успел добежать до грузового корабля, который возил туда топливо, и сделал это раньше, чем из камер спустили воздух. Пришлось полазить по стенам и проявить сообразительность.

— И что дальше?

— Управлять грузовиком в одиночку сложно. Я ушел только потому, что никто не гнался.

— А как ты очутился на Калибане?

— Проверил информацию, решил, что здесь есть диверсионные отряды Консеквенсы. Ерунда, но такая... исполненная надежды.

— А дальше?

— Когда грузовик потащило в сингулярность, я успел телепортироваться на планетоид. Без челнока, без снаряжения. Хорошо еще, что на Калибане скафандр не нужен.

— Что-то хилый результат для бравого супервиро из великой организации Консеквенсы.

— Я оперативник, а не капитан, — как ни в чем ни бывало отозвался Кэсси. — Высокоточное пилотирование — не моя специальность.

— Ты не договариваешь.

— Конечно, не договариваю, однако не тебе еще с вопросами лезть. Жри свою порцию, не болтай.

Тр-Аэн подцепил палочкой вареную тушку существа, потом еще одну.

„Хорошо, если я регенерирую раньше, чем это заметит Тр-Аэн, — Размышлял Эсперо, пережевывая жесткое горьковатое мясо. — Я его вырублю, а потом найду способ связаться с Сирмой-Нова. Гирканцы из сингулярности, не союзные никому — очень неприятный фактор. Мы не знаем, сколько у них сил по ту сторону, а вот что они замышляют, понятно со слов диверсантов. В случае прямой агрессии Альянсу и Республике придется худо. Хорошо, если Эмиссар знает, как захлопнуть дыру… Кажется, Тр-Аэн долго молчал в компании голограмм и сейчас немного болтлив, стоит этим воспользоваться“.

— Кэсси!

— Что?

— Расскажи, как ты стал супервиро.

— Ну… давай, сначала расскажешь ты.

— Со мною все предельно просто и неинтересно. Купили на Меркурии у нищебродов-родителей. Изменили генетически. До двадцати лет жил в тренировочном лагере. Потом выпустился, вот и все.

— Действительно, скучно, — Кэсси хмыкнул. — А я вот ничего не помню, раннее детство почти никто не помнит. Говорят, семья отдала меня для модификации и сразу вернула обратно.

— Кому отдала?

— Наверное, каким-нибудь сведущим, но продажным терранам. Говорю же — я ничего не помню.

— И не осталось ни документов, ни следов?

— Я же говорю — ничего.

— А о гирканцах из сингулярности ты раньше знал?

Тр-Аэн замер и перестал грызть полусъедобное мясо.

— Наглый вопрос для того, кто едва не сдох.

— А я думал, вопрос безобидный.

— Не безобидный. Пожалуй, останется он без ответа.

Кэсси замолчал и вернулся к еде.

Через минуту небо Калибана озарилось яркой вспышкой.