Два часа спустя

— Губернатор дал свое согласие. Начинаем посадку, — сообщил Фар-Галан.

— Лейтенант Эй-Фаво, я поручаю вам предупредить команду.

— О чем, оберкапитан?

— С колонистами держаться тактично. Про людей Альянса следует говорить приличное «земляне», а не пренебрежительное «терро», шутки насчет круглых зрачков путь оставят при себе. Никаких драк и дискуссий о политике. Офицеры обязаны воздерживаться от скоропалительных романов и в особенности — от принудительных браков. Проносить контрабанду на борт нельзя, давать местным, особенно их женщинам, сирмийский лимонад — тоже.

— Есть! Пойду, разочарую парней в их ожиданиях, командир.

— Лучше разочаровать их сейчас, чем позже выслушивать упреки в штабе.

Эсперо, который слышал диалог чуть в стороне, и глазом не моргнул, но Фар-Галан оказался догадливым.

— Понимаете, союзник… Такая проблема есть, — с некоторым смущением объяснил он. — У нас мало женщин, а после боев за Сирму стало еще меньше. Если за людьми не следить, они начнут искать себе жен где попало. Республика — это свобода. Но некоторым свобода ударила в голову.

— Конечно, в этом мире бывает всякое, — невозмутимо отозвался Кай.

… Огромная туша корабля медленно вошла в верхние слои атмосферы и продолжила спуск на скорости, которая ограничивала перегрев. Двигатели еще слушались, но Эсперо острым слухом супервиро улавливал посторонние шумы. Через долгое время чуть накрененный корабль ткнулся днищем в грунт, эта почти мягкая посадка стоила техникам крайнего напряжения сил.

Загремел металл, застонала земля. Поднялись и осели клубы пыли. Рампа грузовой палубы медленно коснулась грунта.

— Высаживаемся, — приказал Фар-Галан.

Он вместе с Каем первым прошагал по рампе, остановился, привыкая к несколько более слабой, чем на корабле, гравитации, глотнул воздуха, насыщенного запахом земли с чуть заметным привкусом озона.

Близ места посадки уже собралась толпа колонистов во главе с пожилым мужчиной, видимо, «губернатором» крошечной колонии.

Человек гордо выпрямился и начал выговаривать что-то вроде:

— Валеус, капитанус Эсмиус Фар-Галанус... Я — Мико Фэрасет, мэрус поселкуса, который в лицах граждан Альянсуса исполненных свободы планетусов собрался для приветствования членов воинства, который создан для ответствования тем, кто вершит агрессивные действования...

На лице Фар-Галана появилось гримаса изумления.

— Что он несет? — спросил сирмиец, обращаясь к Эсперо шепотом.

— Он пытается произнести речь, а чушь несет автоматический переводчик. Сбой искина, я уже видел такой.

Фар-Галан сориентировался быстро. Он вежливо кивнул губернатору, показывая, что слушает официальную речь.

Эсперо тем временем уловил другой разговор, причем, не предназначенный для сирмийских ушей. Короткими фразами на эсперанто перебрасывались двое — невысокий загорелый светловолосый человек и его спутник с лицом, с прикрытым капюшоном.

— Мы избавились от гирканских бандитов в системе и сохранили свое имущество, это хорошо. Плохо, что в поселке теперь триста буйных сирмийцев. Лучше бы нам помогали ребята из Космофлота.

— Семнадцатая эскадра слишком далеко, — бесстрастно отозвался мужчина под капюшоном.

— Губернатору не следовало пускать сюда солдат. Летели бы дальше.

— Боюсь, у нас уже не было выбора, Тири. Это наши союзники, республиканцы.

— Для меня это просто сирмийцы, который врут как дышат и берут себе все, до чего дотянутся. Они пошли на союз с Землей только потому, что после раскола оказались в полной жопе.

Кай отвернулся, делая вид, что ничего не понял, а Тири и его спутник тут же растворились в толпе. Губернатор тем временем продолжил нескладную речь и наконец закончил ее таким ее таким же неразборчивым финалом, а потом вытер вспотевшую на жаре лысину.

— Приветствую губернатор Фэрасет, — Фар-Галан говорил громко и отчетливо, надеясь хотя бы так помочь автоматическому переводчику. — Мы рады видеть союзников, но к сожалению, задержимся в гостях лишь на время ремонта корабля, то есть, на три дня, и не успеем как следует пообщаться.

Жиденькая толпа с облегчением вздохнула и начала быстро таять.

— Хочу задать кое-какие вопросы, господин Фэрасет, — обратился Эсми Фар-Галан к задержавшемуся мэру. — Фрегат для ремонта придется разгрузить. В моем экипаже триста человек, их необходимо разместить на ночлег.

— Э-э-э... боюсь что на открытственном территориуме, капитан. в поселке всего двадцать переполненных домусов, хотя для старших офицерусов мы согласны выделить один, самый хороший.

— У нас более тридцати раненых.

— Тогда целых три домуса, сеньоро. Один — мой собственный. Вы сможете также оценить съедобную продукцию колонии.

— Благодарю за содействие, но у нас одиннадцать убитых в бою, их следует похоронить.

— Что, прямо здесь и сейчас?

— Да. Откладывать нельзя, а космическое погребение невозможно.

— Как вам будет угодно, капитан. Занимайте любой участок возле леса.

Губернатор еще раз вытер лысину платком и исчез.

Кай какое-то время наблюдал, как с «Фениксо» сгружали раненых — шеренга автоматических носилок с прикрепленными к ним реанимационными системами, одинаково бледные от потери крови лица, сомкнутые веки. «Космос, сохрани... — пробормотал Фар-Галан. — Надеюсь, до утра новых смертей не будет».

* * *

Поздним вечером жара спала, пыль окончательно улеглась. Триста сирмийцев экипажа разместились на ровном участке пустошей, между рекой и крошечным поселком. Пахло настоящей, а не синтезированной едой. В кострах жгли сухостой, трещали угли, струйки искр поднимались в потемневший небосвод. Все это напоминало провинциальный Тилию, но мягко и красиво, без боли. Эсперо охотно заночевал бы снаружи, но «губернатор» деревни пригласил старших офицеров в к себе, и правила вежливости вынуждали спать под крышей. В крошечную комнату набилось четверо — сам Эсперо, оберкапитан Фар-Галан, лейтенант Эй-Фаво и старший техник Ли-Нарет.

Пятым был Кассий Тр-Аэн, который сидел в стороне прямо на полу, опустив голову и уронив руки в наручниках на колени. Агент Консеквенсы равнодушно рассматривал некую несуществующую точку на деревянном покрытии пола и, казалось, не слушал разговоры республиканцев.

— Тебя кормили? — спросил Эсперо.

— Не помню.

— Значит, нет. Я распоряжусь, твою вечернюю порцию принесут.

— Зря тратишь время, я не стану сотрудничать.

— Да неужели? Все возможные признания уже запоздали, оперативная цена им теперь — выеденное яйцо.

— Это все потому, что ваш полковник Си-Миура не умел спрашивать, — Кассий говорил с явной насмешкой. — У Консеквенсы другие методы.

«Он задирает республиканцев, хочет их спровоцировать, — понял Эсперо.

Эсми Фар-Галан и вправду обернулся на голос. В душе оберкапитана, определенно, боролись ненависть и дисциплина, потому что он вдруг встал и выпрямился.

— Хваленые методы Консеквенсы не помогли, в плену ты, а не я, — произнес он вслух и, поправив бластер на поясе, поспешно выбрался под открытое небо. На опушке по-прежнему полыхали костры. Эсми присел возле на корточки, протянул к огню руки. Третье веко рефлекторно дрогнуло, прикрывая от случайной искры левый глаз.

— Вообще-то можно взять завязать ему рот, — предложил Кай, который вышел из дома следом.

— Не надо, пускай болтает.

— Он провоцирует и вас, и остальных. Хочет нарваться на побои.

— Нет смысла бить супервиро.

— Смысл, возможно, есть, в юности меня сильно лупили, — Эсперо рассмеялся. — сильно, долго, твердыми предметами. Правда, все равно не помогло.

— И что вы сделали в конце концов?

— Добился свободы. Ну, почти...

— Знакомо, — сирмийский капитан улыбнулся. Хотите, расскажу про самого себя?

— Я бы послушал с интересом.

— История, конечно, так себе, и, не поймите неправильно, у нас не принято ныть. В общем, однажды, еще в звании лейтенанта я отбивал абордаж криттеров на корабле «Эфроим» и там потерял сознание. Криттеры пленных не берут, они бросают нас в вакуум, но меня подобрала Консеквенса. Как они там оказались — история темная, возможно, шли по следу ксеносов и подбирали крошки как падальщики.

— Да, такое возможно.

— Очнулся запертым в узкую ячейку, форма которой позволяла стоять, но не давала возможности ни сесть, ни упасть. За стеклом стекло маячили силуэты, поначалу я принял за ксеносов-слуг, но кокон внезапно открылся и упал лицом вниз. В общем, «кокон» оказался не коконом, а боксом-карцером, а мои пленители — сирмийцами в мундирах Консеквенсы. Они меня подняли, загнали в камеру и все, что случилось дальше, было… в общем, как всегда у них, очень больно. Я орал, пытался не сойти с ума, вспоминал мать, брата, сестру, собственное имя. Иногда я слышал чужие стоны, иногда собственные, терял сознание и приходил в себя, то лежа на металлическом столе, то стоя в тесном боксе... Вы — супервиро, камарадо Браун. Вам до конца не понять, вам тоже больно, но вы обречены выживать, а наши раны слишком плохо зарастают.

— Как вы спаслись?

— На имперском крейсере работал под прикрытием наш республиканец. На пятые сутки от открыл боксы и выпустил тех, кто еще мое двигаться. Нас оставалось трое. Я шел и оставлял кровавые следы, но все же сумел уйти от погони на челноке.

— А ваш спаситель? Как он отвел от себя подозрения?

— Не знаю. Мы больше не встречались. Что касается команды «Эфроима», то из сотни выжили всего двое.

— Почему? Вы говорили, что сбежали втроем.

— Так и было, один потерял сознание и умер в первый же час на челноке. Тэлли выжил, но с тех пор он замкнулся и соображает с трудом. Копает канавы на Сирме-Нова и больше ни на что не пригоден. У него отняли душу, и Консеквенса должна ответить. Понимаете, камарадо Браун, мои личные неприятности не так уж важны, мать, брат, сестра, Тэлли, весь мой первый экипаж… это невозможно простить.

Эсперо не нашел ответа, а потому промолчал. Эсми подобрал прочную ветку и пошевелил ею угли.

— Извините за бестактность — буркнул он. Я сказал много лишнего...

— Капитан! С тобой хотят поговорить! — Фар-Галан отложил ветку и обернулся на зов появившейся из темноты Сариты.

— В чем дело?

— Там какой-то землянин просит о встрече. Не знаю, откуда он взялся, но на крестьянина не похож.

— Сейчас, иду. Камарадо, Браун, я прошу вас составить мне компанию.

… Странный землянин и вправду ждал Фар-Галана, но не в тесноте переполненного дома, и не у ярких костров, а там где свет огня плавно переходил в темноту ночи. Платиновые волосы, небритое лицо, короткий шрам поперек светлой брови.

Незнакомец заговорил по-сирмийски легко и просто, в его словах не ощущалось заметного акцента, лишь некоторое непонимание этикета сирмийской. речи

— Меня зовут Тони Шандор.

— Понятно. Я — Эсми Фар-Галан, оберкапитан сирмийского республиканского флота, а это — мой старший помощник, капитан Фрэнк Браун, ваш, кстати, сородич.

— Ого, настоящий супервиро, значит, — произнес Тони Шандор с чисто земной бесцеремонностью, — Это здорово, конечно, но, понимаете, сеньоры… я хочу улететь отсюда на вашем корабле.

Эсперо с интересом уставился на широкое и простодушное лицо парня. Тот, определенно походил на сгинувшего брата Шандора, хотя не обладал отточенным совершенством супервиро.

— Мне непонятны ваши мотивы, и мы не нанимаем землян, — буркнул Фар-Галан. — Проблема в том, что я... э-э-э… не совсем землянин.

— Полукровка? Полугирканец?

— Черт! Нет, конечно, что за чушь. Я был генетически модифицирован своим отцом. В общем, вроде бы я немного супервиро, а с другой стороны — можно сказать, что и нет.

— Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее, — вмешался заинтригованный Эсперо.

— Ну, если поподробнее... Отец был супервиро. Он меня сделал, уж не знаю, как, но матери не помню. Я сильнее, быстрее большинства людей. Инженер, умею конструировать искин-интерфейсы. Регенерация неплохая, но до супервиро не дотягиваю.

— Ты боишься Лиги? — напрямик спроси Кай.

— У отца не было разрешения на модификацию. Меня, конечно, не арестуют, но с хорошей работой проблемы.

— Где сейчас твой отец?

— Умер, а что же еще могло случиться, — Тони удивленно посмотрел на Кая. — Я родился поздно, он уже тогда был не молод.

— Ваша просьба выглядит странно, — заговорил Фар-Галан. — Я знаю, терране недолюбливают сирмийцев.

— А у меня нет выбора, — Шандор усмехнулся. — Вы наверное, приняли меня за шпиона. Понимаю, на корабле враг или бесполезный балласт не нужны. Но я не шпион, не враг и не балласт, готов пройти любые проверки и работать на вашу республику.

— А что же вы умеете?

— Улучшать интерфейсы, капитан.

— Объясните.

— У вас триста членов экипажа, или теперь уже меньшею Это на корабле, который рассчитан на пятьсот человек. В теории, управлять кораблем любого размера можно малыми силами, если изменить систему ввода информации и использовать интеллект главного компьютера.

— Любопытно, только зачем?

— Затем, что живые люди иногда смертны, а на войне возможны разные ситуации, оберкапитан. В общем, я жду ответа. Вам подходит такая сделка?

— Да, — после короткой паузы ответил Фар-Галан, — сделка подходит, но Сирма-Нова не хочет ссориться с Альянсом, а поэтому вы должны держаться в тени. Приходите, не привлекая внимания, через три дня. До встречи, инженер Шандор.

* * *

… Время перевалило за полночь. Три багровые луны зависли в черном небе.

Расставшись с Фар-Галаном, Кай так и не вернулся в переполненный дом. Он отыскал уединенное место и попытался спать, расстелив на земле циновку. Сон принес с собой кошмар, слишком неопределенный, чтобы запомнить его в деталях, но достаточно ясный, чтобы интерпретировать его как испытание и угрозу.

Проснулся Кай уже под утро, в тот смутный час, когда легчайший туман поднимается с поймы реки. Костры догорели, угли остыли. Закутанный в плащ с капюшоном человек сидел чуть поодаль прямо на земле.

— Доброе утро, сеньоро Эсперо. Мы с вами уже встречались вчера.

— Вообще-то я — Фрэнк Браун, — нехотя проворчал Кай

— Неважно. Я от Эмиссара. Нам нужно поговорить без лишних ушей.

— Вокруг никого на сто метров. Можете говорить.

Визитер откинул капюшон и оказался молодым мужчиной с гладким лицом и лучистыми глазами.

— Псионик, — констатировал Кай и непроизвольно скривился.

— Меня зовут Тим Резник. Звание, статус… да какая разница.

— Вот как? Готово поклясться и поставить криптоны — вы телепат на службе у Лиги или кто-то в этом роде. В вашей истории кое-что не вяжется. Почему Эмиссар не использовал шифрованный канал?

— Он сейчас чрезвычайно далеко. В другом времени.

— Вот как… жаль. У меня есть личный вопрос, и ответ, возможно, вам по силам. Скажите, Тим Резник — я был спасён или воскрешен?

— Да какая, собственно, разница? — псионик вздохнул. — В сирмийском языке это вообще одно слово.

— Не уходите от ответа.

— Я не ухожу, просто не знаю.

— Ладно, допустим, это правда, но сидите на месте и не тяните ко мне руку. Я не люблю телепатические штучки.

— Как пожелаете, сеньоро Кай. Мне лично тактильный контакт для телепатии не нужен. Если прижмет, обойдусь и без него.

— Звучит как угроза.

— Вовсе нет. Мы с вами на одной стороне.

— Ладно, говорите, за чем пришли.

— Принес вам чип. Вот, возьмите. Пока не используйте. Когда «Фениксо» покинет планету, вставьте в браслет, появится сообщение.

— Почему я должен вам верить? Возможно, вы готовите взлом систем фрегата.

— Не готовлю. Как гарантию моей частности могу предложить телепатический контакт.

— Черт! Неприятная штука.

— А вы попробуйте, может, не так уж и страшно.

Эсперо, подумав, кивнул.

— Ладно, давайте, попробуем, но предупреждаю — малейшая пакость и вы, сеньоро Резник, умрете с оторванной рукой.

— Хорошо.

Псионик не дрогнул, не изменился в лице, лишь что-то прошептал на ферейском языке.

Спустя мгновение мир исчез. Зрение померкло. Картина раннего утра сменилась совсем другой иллюзией. Она была не столько предметной, сколько абстрактной но, бесспорно, раскрывала мысли и мотивы странного человека. Контакт происходил безболезненно, но все равно наводил на мысли о содранной коже. Эсперо на миг задохнулся, но восстановил дыхание. Открыл глаза и заново ощутил мир — свежесть тумана, молчание пустошей, слабый жар почти угасших костров, близкое присутствие сотен живых существ. Резник терпеливо ждал, пока супервиро заговорит.

— Ваши полномочия подтверждены, — Кай кивнул, — Подтверждены, но не только. Что вы сделали еще?

— Забрал часть вашей тревоги.

— Зря. Я не просил вас вмешиваться. Тревога позволяет выживать.

— Простите, но у вас душевная рана. Не волнуйтесь, все образуется. Вы или вернете своих братьев или… научитесь жить без них.

Эсперо не ответил. Он, все еще сомневаясь, проводил взглядом закутанную в плащ фигуру.