Планета Тилия, три часа спустя

Старейшина Тритий, стоял на пороге святилища, по обыкновению встречая рассвет. Широкое золотое зарево занимало восточную часть горизонта. Ночные страхи и ужас небесного взрыва ушли, оставив после себя лишь горькое, похожее на вкус степных трав послевкусие.

Отряды вооруженных тилийцев уже успели прочесать местность — воины погасили факелы и выстроились рядами, ожидая приказа офицеров.

Небо оставалось пустым — ни корабля, ни осколка.

— Вероятно, ты правильно поступила, девочка, — сказал Тритий, кладя широкую ладонь на плечо Джаники.

— Спящий говорил, что он не бог и смертен.

— Что такое смерть? — старейшина ласково покачал головой. — Все мы когда-нибудь умираем.

Он хотел добавить что-нибудь правильное — о памяти, подвигах и чести, но смутился и предпочел промолчать. Толпа заполнила площадку перед зиккуратом, Тритий глядел на изборожденных морщинами старейшин, на прекрасные лица женщин, на суровые профили мужчин и нежные щеки детей.

«Я утратил веру в Спящего много лет назад, и все это время лгал. Что с того? Люди живы. Да, опасность не миновала, но отступила. В конце концов, сюда вернется Космофлот. Крипта теперь пуста, догматы придется подправить, порыв девушки перевесил мою логику, и это воистину прекрасно. Жаль, что снова болит сердце, а я не хочу заканчивать жизнь, не закончив дела…».

Кто-то затянул благодарственный гимн Спящему, толпа подхватила его, хор окреп — тилийцы пели так мощно и прекрасно, так, что всех пробирала дрожь, и увлеченный этим Тритий не сразу заметил, что Джани исчезла.

Она шла прочь, расталкивая руками толпу, как когда-то делал ее далекий предок, и сама не знала об этом. Кэвин Курадо догнал девушку на безлюдном краю пустыря — там, где редкие заросли тамариска переходили в тронутое засухой поле.

— Погоди!

Она остановилась, из гордости стараясь скрыть слезы.

— Послушай, Джани… Я знаю, ты сейчас расстроена, но он и вправду не бог — всего лишь очень способный человек, который когда-то был в розыске.

— Мне все равно.

— То, что Эсперо сегодня совершил, это, конечно, здорово, даже если Лига его не похвалит — ничего страшного. Мы вдвоем будем знать, что он всех спас, да?

— Не похвалит? Будем знать? Этого достаточно?! Убирайся, Кэвин, и не смотри на меня таким взглядом.

— Ты увлеклась, — с потешно мрачной физиономией заключил Курадо. — Плохо, что ты выбрала супервиро, это пройдет. Есть большой мир, за пределами Тилии… Если захочешь — наш отряд тебя примет. По себе знаю, оперативная работа очень интересна и помогает забыться.

— Думаешь, я прямо вот так с порога скажу тебе «да»?

— Не прямо сейчас, я ведь не тороплю. Год, два года… у тебя есть время. Война кончится, но люди и их проблемы останутся.

— Хорошо, подумаю, но сейчас мне нужно побыть одной, — сказала она, и тогда Кэвин ушел.

«На память о Кае ничего не осталось — ни вещицы, ни записки, ни части его одежды». Ей хотелось выть и плакать, как плакала тетя по умершему брату отца, но упрямая, снова непонятно откуда взявшаяся гордость лишь заставила Джанику выпрямить спину. «Я не буду слабой, — решила она. — Не такой, как Тритий и другие. Я — выстою и всем докажу, что могу быть смелой. Такой же, как Кай. Нет, я буду лучше Кая, потому что не мое сердце не засохло».

Огромный диск солнца уже оторвался от горизонта, собираясь начать свой медленный путь к зениту. Первый луч нового дня высушил Джани слезы.

* * *

Объект «Ро-тринадцать» медленно вращался на дальней орбите Тилии. Он был черным, шероховатым, древним и никогда не создавался человеком… Тончайшая пространственно-временная техника, защищенная прочным корпусом, находилась в полусне, и лишь изредка, реагируя на излучение, пробуждалась.

На этот раз выброс был близким и очень сильным, он заставил ядро системы проснуться, должным образом обработать сигнал и включить канал приема.

Захваченный силовым полем предмет шлепнулся на платформу, был просканирован и отнесен в ранг неопасных — кусок белка с крошечной примесью неорганических соединений. Интеллект «Ро-тринадцать» на всякий случай повторил сканирование и вернулся в спящий режим, не обращая внимание на легкое шевеление груза.

Белковая масса чуть переменила положение и обернулась темной сочащейся кровью фигурой человека. Пришелец лежал на металлической решетке в неком подобии сна, но через час он сел на корточки, потом встал и сделал первый шаг в темноту. Кровь давно засохла, порезы затянулись, от ожогов остался лишь легкий зуд.

— Кто вы? — спросил интеллект объекта на универсальном, понятном любому языке — такого поведения требовал протокол.

Человек замер, но через короткую долю секунды понял ситуацию и лишь усмехнулся невидимой в темноте кривой улыбкой.

— Интересно. Я почему-то жив. Хочу получить объяснение. И называй меня просто — «Кай Эсперо».