Планета Тилия, сто лет спустя

Джани выждала, пока старейшина уйдет, выскользнула из зарослей тамариска, вернулась под своды зиккурата, отыскала и зажгла новый светильник. Озаренная им фреска со Спящим поразила девушку выражением невероятного покоя на правильном лице. В подземелье под основанием зиккурата вела винтовая лестница. Там, где кончалась эта лестница, начинался узкий, в ширину плеч мужчины, коридор, который вел еще дальше вниз. Воздух здесь застоялся и Джани ощутила, как покрывается испариной лоб.

«Старейшина сказал, что дверь открыть нельзя…» Тупик коридора выглядел мрачно — каменная плита, разделенная щелью такой узкой, что в нее не протиснулся бы нож. Небольшая пластинка, неизвестным образом прикрепленная к камню, походила на черное стекло, но на ощупь оказалась мягкой.

Девушка коснулась гладкой поверхности и отдернула пальцы, когда от прикосновения экран ожил. Проступила надпись, зеленым по черному, и состояла она из знакомых букв и непонятных по смыслу слов. Джани про такое слышала, но прежде не видела никогда — двери на Тилии изредка запирались на механическими замками или, что случалось чаще, оставались открытыми. Толстый слой земли над головой и тяжелые каменные плиты вызывали гнетущее впечатление — усыпальница походила на нечто такое, с чем Джани никогда не сталкивалась, но о существовании чего инстинктивно догадывалась.

«Подземная крепость»

От еще одного прикосновения под непонятной надписью появилась таблица, составленная из упорядоченных букв. «Здесь пишут касанием, — сообразила Джани. — Говорят, так делают все люди со звезд, а не только отцы Тилии».

Она быстро сложила из букв слово «Спящий», но монолит двери не дрогнул. «Боги со звезд» не помогло. Светильник чадил, его специфический запах смешался с сыростью подземелья. Джани лихорадочно перебирала варианты — имена созвездий и названия вещей, синонимы жизни, смерти и подвигов, название планеты и ее сакральные синонимы… Дверь так и не сдвинулась с места. Тогда Джани, в душе ругая себя за недогадливость, ввела запрещенное, непроизносимое имя Спящего. Опять ничего. «Тритий», — набрала она имя старейшины. Ничего. «Джани».

...Раздался скрежет. В лицо ударило холодом. Створки медленно разошлись, открывая пространство крипты — пыльное, увешанное паутиной помещение с каменными стенами и толстым пучком кабелей, уходящим в круглое отверстие в стене. Знакомая в общих чертах с электричеством, девушка рассматривала скопище приборов и незнакомый пульт у стены. Нечто подобное она видела лишь в заброшенных мастерских времен прямого правления богов. Тогда, давным-давно, машины делали пищу из воздуха, но все демиурги, кроме Спящего, исчезли, заводы пришли в упадок, и теперь детям Тилии приходилось много и упорно работать на полях, выпрашивая свой хлеб у скудной почвы планеты…

Джани не решилась коснуться пульта, отстранила густую серую завесу паутины и прошла вглубь крипты, страшась не увидеть больше ничего…

Саркофаг стоял там, на небольшом возвышении, продолговатая капсула, засыпанная пылью и мелким крошевом камня. Джани опустилась на колени, и, шепча литанию, коснулась холодного металла, потом встала и стряхнула с верхней крышки саркофага толстый пласт пыли.

Открывшееся зрелище поразило ее. Вопреки ожиданиям, саркофаг не прятал Спящего полностью — прозрачная вставка в металл оставляла открытым смутно очерченные в полутьме, плечи и голову. Джани на миг отпрянула, не решаясь заглянуть в лицо демиургу.

Светильник чадил. Она поискала, куда его пристроить, но свет под потолком вдруг зажегся сам собой, освещая капсулу и каменные ступени, он же придал Джанике храбрости и позволил вернуться к саркофагу. Внутри, окутанный инеем, без движения лежал человек. Его лицо казалось неживым, хотя и не окостеневшим как у трупа. Правильные черты были те же, что и на фреске — прямой нос, острые скулы, ложбинка на верхней губе. Прядь черных волос примерзла к бровям. Обнаженные широкие плечи от холода приобрели цвет молочного мрамора. Спящий не выглядел слишком грозным, скорее, походил на обычного человека, только странно совершенного.

Уже наученная опытом Джани поискала пульт и обнаружила его на корпусе саркофага.

«Я должна попытаться, даже если демиург меня же и убьет...»

На этот раз надписи на пульте не оказалось — только круглая кнопка. Джани коснулась ее ледяным от страха пальцем...

Сначала не изменилось ничего. Потом раздалось слабое шипение воздуха и прозрачная крышка сделалась мутной. Ледяной холод крипты, казалось, чуть отступил. Жужжание продолжалось довольно, потом верхняя часть саркофага приподнялась и съехала в сторону. Из вырвавшихся наружу клубов холодного пара никто не появился. Неподвижный Спящий оставался на стальном ложе, поза не переменилась, лишь кожа стала менее белой.

«А вдруг он умер, как умирают обычные люди? Вдруг я ошиблась и он умирает прямо сейчас?». Эта мысль поразила Джани страхом. Девушка дотронулась до неподвижного плеча мужчины, потом попыталась найти пульс на яремной вене.

В тот же миг демиург сел рывком и сжал обе запястья Джаники стальной хваткой. Девушка не успела ни обрадоваться, ни испугаться — жесткая ладонь уже переместилась на ее гортань, не давая глотнуть воздуха. Веки грозного существа больше не скрывали его глаз — радужки оказались светло-серыми и холодными как лед. Внимательный взгляд впился в лицо Джани.

— Что происходит? — хрипловатый голос произносил знакомые слова с незнакомым акцентом. — Как тебя зовут?

Рука чуть разжалась, позволяя вздохнуть.

— Джани-ка…

— Дочь Шандора? Да, верю, ты очень на него очень похожа, я помню тебя ребенком.

— Простите, повелитель, но моего отца зовут вовсе не Шандор.

— Возможно, ты его внучка или правнучка... забавно. Который сейчас год?

— Четвертый год декады Быка.

— Не то. Мне нужен не ваш местный календарь, а звездная дата. Понимаешь, что такое звездная дата?

Джани коротко кивнула и прошептала цифру, заметив, как оцепенели скулы Демиурга.

— Много времени прошло, — сказал он со странной «изломанной» улыбкой и медленно разжал пальцы.

Освободившаяся Джани едва устояла на ногах.

— Кто караулит за дверью?

— Никого, ваше совершенство. Я здесь одна.

— Одна? Смело… Смело и глупо, в духе всех Шандоров. Что ты знаешь обо мне?

— Вы — демиург Тары, защищаете нас от врагов.

— Странная уверенность насчет моих планов. Кто тебя послал?

— Никто.

— Очень хорошо. Найди-ка мне комплект одежды.

Спящий вылез из саркофага. Он был абсолютно нагим, лишь на шее висел металлический кулон. Демиург нисколько не стыдился — тилийские правила приличий не создавали для богов.

— Можно мне выйти из крипты, ваше совершенство? Там наверху есть сундук с дарами. Простые тряпки они недостойны демиурга. Комбинезон старейшины тоже недостоин, но он хотя бы новый.

— Комбинезон? Ничего, на время сойдет. Наверх пойдем вместе, я еще не забыл, кто такие Шандоры. И не называй меня ни «совершенством», ни «демиургом», для тебя я просто… Кай Эсперо.

* * *

Прежде чем подняться наверх, Кай оделся и поискал в подвале оружие — его, впрочем, не оказалось. Зиккурат был тем самым, его планировка не изменилась, но стены пропитались запахом благовоний. Супервиро задержался возле фрески, разглядывая собственное лицо — идеализированное, но все же узнаваемое. «Картину рисовал человек, который видел меня живым. Манера исполнения, близкая к земной... На норов Шандора не похоже, скорее уж Дхами. Краски почти не выцвели, заметно, что их аккуратно подновляли...»

— Джани...

— Слушаю вас, повелитель Кай.

— Кто сейчас правит Тилией?

— Совет старейшин.

— Тилийцы вышли в космос? Подумай как следует, это очень важно — у вас есть свои корабли?

— Нет.

— Значит, Альянс вас считает неразвитыми ксеносами. По крайней мере, пока. Ты хотя бы понимаешь, что такое Альянс?

— Понимаю, повелитель Кай. Альянс — это люди со звезд, такие же, как вы.

Эсперо молча проглотил «такие же, как вы», лишь прищурился на огонь.

— Зачем разбудила меня? Наверное, не просто так? Рассказывай коротко и точно. Не ври, я не люблю ложь.

— Слушаюсь, божественный Кай. Полгода назад люди со звезд, которые называются Альянсом, появились в небе Тилии на кораблях. Они сказали, что пришли защитить нас от врагов.

— Эти враги действительно существуют?

— Да, Кай.

— Ты веришь в невидимых врагов, потому что себе так сказали?

— Дело не в моей доверчивости, повелитель, а в знании фактов, — отозвалась Джани, и Эсперо в глубине души одобрил такой ответ.

— Враги действительно атаковали западную провинцию, — продолжала она. Там сейчас мертвая пустыня, песок на пустошах расплавился и стал стеклом… Люди со звезд появились через сутки, мы не видели их, но старейшины говорят — наши спасители отогнали врагов, высадились и лечили раненых. Их просили остаться и жить с нами, но они не могут — закон звездных людей такое запрещает.

— Что случилось потом?

— Враги вернулись большим числом и убили многих звездных людей прямо в небе. Вчера мы узнали, что корабли Альянса отступают. В городе отчаяние, ваше совершенство. Многие плачут. Старейшины заседали целый день. Говорят, они хотели сдаться, но враги не принимают сдачу — мы им не нужны.

— Что за враги? — вкрадчиво спросил Кай Эсперо. — Они похожи на людей?

— Не очень, повелитель.

— У них волосы цвета льда?

— Нет.

— Может быть, вертикальные зрачки?

— О, нет.

— Наверное, это люди с металлическими частями тела.

— Нет, Кай Эсперо.

— Тогда на кого они похожи?

— На призраков, — прошептала Джани, ощущая, холодок между лопатками.

Светильник стрельнул искрой, догорая.

— Значит, ты по собственной воле разбудила меня в последнюю ночь перед концом света.

— Именно так. Вы — великий демиург Кай. Вы должны спасти свой народ.

По счастью, в полутьме Джани не видела кривой улыбки Эсперо. «Бедняжка ошибается, я не демиург, я последний солдат проигранной войны».

— Мне понадобится корабль, Джани, точнее — остатки двух старых кораблей. Ты знаешь, где лежат обломки?

— Да, повелитель, они на пустоши. Там запретное место, но ведь для вас нет запретов.

— Здесь найдется исправный ховербайк?

— Не знаю, что это. Думаю, не найдется.

— Я быстрый скакун?

— Да, при святилище держат ездовых драконов...

«Транспорт на Тилии все такой же, — размышлял Кай, покачиваясь в седле. — В вот ксеносы переменились, эволюция, запущенная Чандой, идет полным ходом». Шок пробуждения уже отступил и сменился острой душевной болью. Тела Розы, Фунаи и других давно стали прахом в чужой земле, но с точки зрения Эсперо супервиро умерли лишь вчера, и он стиснул зубы до хруста.

«Я должен выжить. Должен подержаться. Джани говорит о прибытии Космофлота как о недавнем событии. Настоящая история меркурианского братства не попала в легенды ксеносов или... ее подчистили люди Кси. В любом случае, о том, что я жив, не знает никто, кроме этой девчонки. Я проспал сто лет, значит, никто из братьев не уцелел. Шандор, впрочем, мог сбежать и бесследно исчезнуть — правду я едва ли узнаю, но вот Дхами... Он остался на планете, но почему-то решил не размораживать меня».

— Приехали... — тихо сказала Джани.

Разбитые челноки, словно раздавленные гигантские черепах лежали в двухстах метрах друг от друга. Взрывы силовых установок сожгли дотла все, все, что могло гореть — обивку, электронику, тела погибших. Уцелели супертвердые части корпуса с с пустыми провалами иллюминаторов.

— Стой здесь, Джани. Карауль скакунов.

Кай протиснулся в узкий лаз. Внутри бывшего челнока Кси пахло уже не гарью, просто землей. От кабины мало что осталось, но арматура кресла пилота чудом уцелела.

Именно в полости арматуры, в щели между подлокотником и спинкой, Кай Эсперо и отыскал оставленный для него тайник — небольшую капсулу из прочного пластика. Внутри находился плотно скрученный лист бумаги, вероятно, вырванный из блокнота. Писали на нем примитивным карандашом, который способен оставлять очень прочный след. Кай осторожно разгладил столетней давности лист.

Здравствуй, брат!

Не знаю, когда ты отыщешь это письмо, но верю — ты его непременно прочитаешь. Шандор не вернулся с «Карфагена», и я не знаю, что с ним случилось. Космофлот улетел две недели назад, но на орбите ставили спутник со сканером. Без челнока мне спутник не выключить, но, может быть, со временем он испортится сам. Я не могу тебя разморозить, это нас выдаст. Пока ситуация не переменится, мне придется жить с местными. Может так случиться, что мы никогда уже больше не встретимся. На всякий случай — прости и прощай, брат. Ты был действительно лучшим. Память о тебе я передам тилийцам — они последнее, что у нас осталось.

Дхами.

«Он жил и умер среди ксеносов, гонимый, вечно скрываясь. Брат сделал все, что мог, но не учел долговечность техники Космофлота. Если спутник все еще на орбите, он уже засек меня или вот-вот его засечет. Плюс ситуации — Альянс увязла в войне. Минус — враг Альянса нам не друг. Моя планета и созданный братьями народ могут умереть утром.

— Итак, приступим, — произнес Кай, обращаясь к пустоте, но вдруг понял, что не может определиться с выбором.

Воскрешение Розы и Дхами предполагало побег с Тилии. «Я укроюсь где-нибудь и пережду орбитальный удар. За ударом последует высадка противника, и, кем бы ни были эти странные существа, они владеют кораблями. Один стремительный удар — и я получу варп-челнок, для начала его достаточно».

Прислонившись спиной к искореженному корпусу, Эсперо взвешивал варианты. Тилия и все, что он в нее вложил, в новой ситуации теряла смысл.

Кай вылез из обломков и зашагал к тому месту, где Джани присматривала за драконами. Тело слушалось по прежнему, он не замечал признаков слабости, о которых рассуждала Чанда.

«Я не сдамся, пусть наследники Месси Шеффера не надеются, буду бесконечно начинать с начала, пока не добьюсь своего...». «Или пока не умрешь», — ответил ехидный воображаемый голос Шандора.

Эсперо остановился и полной грудью вдохнул ночной воздух. Джани ждала поодаль, удерживая скакунов за уздечку.

— Я тебя покину, — заговорил Кай, в его ледяном голосе Джани уловила подавленный гнев.

— Ваша мудрость велика, демиург, — ответила она, еще цепляясь за остатки надежды.

— Советую позаботиться о себе самостоятельно и поискать укрытие. Ты разбудила меня слишком поздно, орбитальную бомбардировку не остановить.

Девушка не заплакала, но побледнела так, что Эсперо заметил это даже в полутьме.

— Что передать старейшинам? Вы окажете нам честь и возглавите сражение?

Кай, который уже собирался уходить, резко остановился.

— Я неясно выразился? Сражения не будет.

— Величайший! Не лишайте нас надежды! Я знаю, вы можете...

— Все, что я могу сделать — посоветовать тебе уйти в пустоши. Вынужден тебя разочаровать еще раз — я не демиург.

— Разве фрески в святилище лгут?

— Фрески не лгут, на них действительно нарисованы мои братья и я сам, но братья убиты сто лет назад, а у меня теперь собственный путь.

— Путь куда, ваша милость?! — губы Джаники дрожали. — Вы побеждали многих врагов и меняли мир. Наверное, ваших совершенных братьев действительно убили, но они были великими и погибли в великой битве. За что вы отвергаете народ тилийцев? Говорят, что в наших жилах течет часть вашей крови...

Слова Джаники почему-то разозлили Кая, опалили его огнем запоздалого гнева.

— Значит, моей крови и смерти моих людей вам недостаточно? Ты хочешь моих навыков, и всего, что осталось? Ради кого? Ради дальних потомков Шандора? Ради ненужного мне культа, с которым экспериментировала Чанда? Я и так пожертвовал слишком многим. Ты сама — ничем.

— Я не знаю, кто такая Чанда, повелитель... Вы говорите, что пожертвовали многим, а я ничем, но, если моя жизнь нужна в жертву, я готова...

— Дамне фекуло! — выругался Кай на эсперанто, в полной уверенности, что девушка не поймет. — Бесполезная жертва, деточка. Мне не нужна твоя жизнь.

Где-то возле горизонта громыхнуло — пока еще не обстрел, лишь раскаты близкой грозы. Белая молния распорола небо пополам. «Внучка Шандора наивна как ребенок, и все же в ее словах есть рациональное зерно, — подумал Эсперо, разглядывая вдруг побелевшее небо. — Я могу воскресить Розу, но это будет ни первая Роза, ни вторая… другая женщина с тем же лицом. Воскрешенный Дхами не вспомнит, как трижды отдал за меня жизнь. Будет ли у них так же души… не знаю. Что, если клоны обесценят всё? Меркурианское братство закончилось здесь. Тилия — все что, от него осталось».

— Ладно, — сказал он вслух. — Я исполню твою просьбу, Джани, но помни — ты сама предложила помощь.

— Спасибо, демиург.

Оптимальная схема действий мгновенно сложилась в воображении Эсперо, словно все части мозаики стали на место. План был дерзким и великолепно рискованным. «Жаль, что Марти уже много лет как мертв, он бы оценил иронию...Интересно, существует ли отряд Кси? Кто им теперь командует? Ставлю тельца против яйца — Кси сканируют все спутники сектора».

Кай снова сел в седло и поскакал к святилищу, не обращая внимания на Джанику, которая отчаянно подгоняла своего дракона.

* * *

Три часа спустя

— Скоро утро, Кай, — заметила явно встревоженная Джани. — Вы придете к старейшинам? Будете собирать армию?

— Армию всадников с копьями? Пока нет, — ответил Эсперо, и смущенная девушка замолчала. — Осталось ждать недолго, — неопределенно пообещал супервиро. — Тебе лучше побыть на воздухе, прогуляться немного по окрестностям. Главное, не суйся пока в зиккурат. Ничего приятного ты не увидишь.

— У вас встреча, повелитель?

— Да. И не называй меня повелителем.

— Вы ждете старого знакомого, Кай?

— Не совсем так, — Эсперо усмехнулся, и помощница удалилась.

Она ушла совсем недалеко — всего на двести шагов в сторону пустоши и опустилась в высокую траву. Небо еще не посветлело, до рассвета оставалось время. События последних часов потрясли девушку до глубины души.

«Я верила, что служу высшим существам, — думала она, рассматривая звезды. — Кай Эсперо говорит, что он не демиург, значит, человек — такой же, как Тритий, или я, или адмиралы Альянса, только сильнее. Он говорил про какого-то Шандора, значит, тилийцы — родичи друзьям Кая. Он спал много лет не потому, что был богом, ему помогала та самая наполненная холодом машина, которую я видела в крипте».

Джаника поежилась от ночной прохлады. Ее одежда намокло от росы. «Вдруг, Тритий был прав и я разбудила зло?». Она отогнала страшную мысль и решила, что хуже уже не будет. Почти всю свою короткую жизнь Джани провела в святилище, дяди, тети и многочисленные кузены так и не стали по-настоящему близкими. Тритий приютил девочку, был добр и в какой-то мере заменил ей отца, но погруженного в исследование древностей старейшину мало волновала жизнь поселений.

«Как одиноко, и посоветоваться не с кем — подумала Джани, слушая свист ветра на пустошах. — Если люди узнают, что я разбудила Спящего, это посчитают кощунством. Даже если он их спасет, меня все равно прогонят из святилища. Могут и вовсе сослать на север, и захочет ли Кай меня защитить?».

Она не нашла ответа на свой вопрос — размышлениям помешало жужжание — внутри святилища стреляли из излучатели.