Как и было описано в сюжете оригинальной новеллы, передо мной появился пугающий мужчина, облаченный в доспехи чернее ночи. По лезвию меча струилась алая кровь.

Я молча смотрела на него. Даже если бы я попыталась сбежать, он бы счел это забавным. И вмиг поймал бы меня.

Вскоре он приблизился, и я зажмурилась, молясь, чтобы он покончил со мной поскорее.

Но вдруг я услышала заботливый женский голос:

— Госпожа, очнитесь! Вы вся дрожите!

Я распахнула глаза, увидела встревоженную Мерилин и с облегчением выдохнула.

«Ах, мне просто приснился кошмар. Слава богу!»

Император, прочитав письмо наследного принца, затрясся от гнева.

«Проклятый негодяй! Сколько он выпил моей крови, а теперь почему-то решил взять и объявиться?! Даже не удосужился сообщить, когда соизволит порадовать нас своим присутствием!»

В письме подробно излагались причины задержки. Но поскольку отправителем был взбалмошный сын императора, оправдания вызвали у правителя новый приступ раздражения.

— Теперь, когда один уже дал о себе знать, очередь за другим, — сердито пробормотал он, разрывая послание в клочья.

Раздался стук. Дверь кабинета приоткрылась, на пороге появился слуга и что-то шепнул камергеру.

Тот незамедлительно направился к императору.

— Ваше величество, прибыл герцог Флойен.

Услышав, что непокорный герцог наконец-то явился во дворец, император сдержанно ответил:

— Впусти его.

Когда дверь открылась шире, Регис вошел в кабинет, приблизился к императору и почтительно поклонился.

— Да будет вечно светить солнце над нашей славной Империей.

— Добро пожаловать, герцог Флойен. А я вас, кстати, уже заждался.

Несмотря на язвительную улыбку императора, Регис оставался невозмутимым.

— Прошу прощения, ваше величество. Увы, в последнее время мое здоровье оставляет желать лучшего…

Однако, ссылаясь на болезнь, герцог выглядел вполне сносно.

Бровь императора дернулась в недовольстве.

«Что ж, хоть он и выводит меня из себя, сейчас не время для препирательств».

Император мог бы спустить на него всех собак за столь вольные выходки, но поостерегся действовать опрометчиво.

— Я хотел бы побеседовать с герцогом с глазу на глаз, поэтому попрошу вас покинуть кабинет.

— Простите?

— Но ваше величество…

Лорд-камергер и глава императорской гвардии — граф Пирекс — попытались возразить, но император лишь махнул рукой.

Вскоре в кабинете остались только герцог Флойен и император.

Монарх, не отрывая глаз от Региса, раскрыл свои истинные намерения:

— Герцог, вы же в курсе?

— О чем именно вы говорите?

— О маркграфе Ленноксе. По слухам, в последнее время он замышляет нечто недоброе, набирает солдат, проводит учения…

Регис знал маркграфа Леннокса как выдающегося стратега и тактика. Кроме того, он был человеком, чья верность Империи не вызывала сомнений.

«Герцог, возьмите на себя защиту столицы. А я выиграю достаточно времени, чтобы с севера подоспело подкрепление».

Региса не смутило это решение. Ведь слова были сказаны с искренней преданностью своей стране, и такой план помог столице выстоять.

Однако даже верный слуга давно утратил благосклонность императора, поскольку своими действиями он показывал, что проявляет заботу и печется о безопасности наследного принца.

— Нечто недоброе?..

— Мятеж.

«Маркграф Леннокс — изменник? Тот, кто верой и правдой служил двору даже в самые темные времена?..»

Регис напрягся и бросил на императора стальной взгляд.

Монарх внимательно посмотрел на герцога и добавил:

— Он осмелился собирать за моей спиной целое полчище!

Слова правителя навели Региса на определенные мысли.

«Неужели поэтому он и вызвал меня во дворец?»

Герцог задумался и стал еще более суровым.

Император принял молчание за согласие и в бешенстве продолжил:

— Разве не очевидно, что он строит козни? И его настойчивое желание призвать наследного принца, чтобы обучать искусству правления, и нелепые речи, которыми он разбрасывался прежде…

Выслушав перечисленные императором «доказательства», Регис сдвинул брови и тихо вздохнул.

«Может ли человек, носящий титул императора, быть таким слепцом?»

Уже десять лет маркграф Леннокс настаивал на укреплении армии, чтобы подготовиться к возможному вторжению Рагона, граничащего с ними с юга.

Однако император и его приближенные считали это пустой болтовней.

— Ваше величество, почему вы сомневаетесь в его верности?

Император скривился в ответ на вопрос Региса и воззрился на Око Цирцеи — перстень, сверкавший на его пальце.

— Конечно сомневаюсь. В отличие от тебя, Регис.

Прозвучав как уверенное заявление, на деле эти слова были предупреждением. Стоит императору заподозрить измену, как последуют жесткие меры.

Когда Регис посмотрел на императора, тот, поигрывая массивным кольцом на пальце, поднял голову и усмехнулся.

— Ведь на нем нет моего ошейника, в отличие от тебя. Поэтому тебе ничего и не остается, кроме как служить мне и Империи. Вот и вся разница…

Услышав про «ошейник», Регис почувствовал, как внутри закипает гнев. Но усилием воли он подавил его.

«Еще рано».

Регис, который смело смотрел на императора, с деланой покорностью опустил взгляд.

Император расхохотался, решив, что тот покорился.

— Жаль, что ты один сидишь у меня на привязи, как верный пес. У остальных нет такой привилегии, поэтому они недостойны моего доверия.

Регис понял, к чему клонит император, и сглотнул ком, подступивший к горлу.

«Ясно. Ты хочешь избавиться от него моими руками».

Какими бы ни были истинные намерения маркграфа Леннокса, герцог не собирался потакать императору. Ведь именно он однажды безжалостно предал тогда еще неопытного юнца Региса.

Однако это было не единственной причиной его колебаний.

«Если я отправлюсь на юг к маркграфу Ленноксу прямо сейчас, дорога займет много времени».

Потребуется по крайней мере шесть месяцев, и, возможно, он не успеет вернуться к церемонии совершеннолетия дочери императора. К тому же, учитывая мелочный характер монарха, было очевидно, что в отсутствие Региса он установит слежку за Джубелиан.

«Сколько проблем…»

На Региса вновь нахлынула ярость, и он стиснул кулаки.

В тот же миг император с ухмылкой провел пальцем по перстню. Регис мгновенно понял, что ему угрожают.

«Похоже, он думает, что я боюсь этой безделушки? Какой олух!»

Взгляд Региса заледенел. Но со стороны казалось, что он послушно стоит, склонив голову в знак покорности.

«Я обязательно разорву тебя на куски и заставлю в агонии молить о смерти, как об искуплении!»

Император, не подозревающий об истинных намерениях Региса, непринужденно продолжил:

— Я хотел сказать, что на сей раз тебе придется потрудиться…

Его прервал глухой удар тяжелой двери о каменную стену.

— П-пожалуйста, вы не можете… — лепетал камергер, пытавшийся остановить нарушителя этикета, но тот был непреклонен.

— Прочь с дороги.

Голос звучал настолько угрожающе, что бедный камергер в страхе умолк.

Ситуация определенно требовала присутствия гвардейцев, но император с каменным лицом смотрел на того, кто вторгся без спроса. Черные доспехи, зловещие, словно под ними не живая плоть, а лишь призрачная тень… Надеть их и ворваться сюда мог только один человек.

— Как ты здесь оказался?..

Император потрясенно наблюдал, как незваный гость снял металлический шлем, под которым скрывалось прекрасное лицо.

Юноша устремил на него алые глаза и произнес:

— Я скучал… отец.

— Максимилиан?! — с гримасой отвращения воскликнул император.

Хотя перед ним был родной сын, в голосе императора не чувствовалось ни капли отеческого тепла.

— Твое письмо принесли сегодня утром. И ты уже успел добраться! — Крик монарха сотрясал оконные стекла.

Макс сохранял спокойствие.

— Я так сильно тосковал по дому, что отправил гонца и сразу же выехал сам.

— Ты считаешь свое поведение приемлемым?! Как ты мог…

Император хотел продолжить отчитывать его, но Макс, не обращая внимания на поток слов, перебил родителя:

— Считаешь, мне стоило приехать с опозданием? — Низкий голос звучал как рык, свирепые глаза горели огнем, будто у дикого зверя.

Император, ожидавший, что сын выкажет смирение, так же как несколько лет назад, хватал ртом воздух.

«Какое разочарование. Я думал, его будут держать под контролем, а Макс вырос необузданным животным!»

Император попытался взять себя в руки, однако, хоть и старался изо всех сил, чувствовал себя подавленным из-за такого напора. Монарха охватил страх, что в любой момент Макс может обнажить клыки и кинуться в атаку.

Он сглотнул и отчеканил, стараясь говорить убедительно:

— Так или иначе, люди обычно назначают сроки для визитов, чтобы их ожидал радушный прием… Разве твое поведение не противоречит правилам этикета?

Услышав критику в свой адрес, Макс усмехнулся. Его эмоции поутихли, но в глазах по-прежнему горел огонь.

«И это ничтожество — мой отец…»

Даже не пытаясь скрыть истинных чувств, Макс ясно выразил презрение одним взглядом, бросая вызов императору.

— Мне все равно следовало явиться. Зачем медлить? Правда, отец?

Император, подавленный устрашающей уверенностью сына, на мгновение застыл, а затем поспешно ответил:

— Н-ну, пару дней ты мог бы подождать!

— Ладно, буду иметь в виду.

Относительно вежливый ответ удовлетворил императора, и он уже спокойнее добавил:

— Пожалуй, ты можешь удалиться. У меня еще остались дела, которые нужно обсудить с герцогом Флойеном.

Макс с удивлением повернул голову.

«Учитель?..»

Лишь сейчас он обратил внимание на герцога. Лицо Макса исказилось от недовольства.

«Из всех подчиненных… почему именно он?..»

Теперь, когда Регис был в курсе его нежданного визита, Макс не мог открыто отправлять письма. Кто знает, что в таком случае сделает учитель? И очевидно, что любые попытки переписки будут пресекаться без раздумий.

Он криво усмехнулся и устремил горящий взгляд на отца.

— И по какому поводу вы секретничаете?

Император ощутил нарастающую панику. Глаза Макса метали молнии, отчего даже мысли о маркграфе Ленноксе и мятеже улетучились из головы монарха.

«Ну и что делать с мальчишкой, если герцог отправится на задание? А вдруг Макс что-нибудь учудит… к примеру, вздумает на меня напасть?..»

Император попытался отогнать чудовищную мысль, буквально пронзившую его разум, и со страхом посмотрел на сына.

— Ваше высочество, я выполняю личный приказ его величества. Пожалуйста, покиньте нас, — произнес герцог Флойен, спасая ситуацию.

Императору полегчало.

«Да! Проваливай!»

Но бесшабашный наследник не собирался играть роль послушного сына.

— Как вы смеете отдавать приказы кронпринцу, герцог Флойен?

Юноша широко распахнул алые глаза и пробуравил Региса сумрачным взглядом.

Однако встречный взгляд был не менее леденящим.

— Тогда позвольте и мне задать вам вопрос. Ваше высочество, вы сейчас осмеливаетесь противиться воле императора?

Макс переключился на отца. Тот затаил дыхание и молчал.

— Что ж, отец, еще увидимся.

Император не шевелясь наблюдал, как сын, развернувшись, выходит из кабинета. Дверь закрылась с тихим, но ощутимым щелчком. В воздухе сгустилось напряжение, словно гроза готовилась ливнем обрушиться на землю.

«Максимилиан своевольничает, поэтому лучший выход — столкнуть их лбами. Пусть теперь разбираются, кто сильнее».

Император уставился на герцога, сжав пальцы в кулак. Голос правителя прозвучал низко и весомо, как удар колокола:

— Продолжай служить мне, Регис. Защищай порядок, который я создал. Это твоя обязанность.

Герцог вновь склонил голову, тень улыбки скользнула по его губам. А в глазах мелькнул едва уловимый огонек удовлетворения.

«Какая удача… Благодаря дерзкому мальчишке все сложилось лучше, чем я мог представить».

Роскошный зал, украшенный золотом, сотряс громкий женский возглас:

— Что?! Наследный принц вернулся?

— Да, говорят, только что прибыл и уже удостоился аудиенции у его величества.

— И как отреагировал император?

— Э-э-э… Он до сих пор беседует с герцогом Флойеном…

Женщина, облаченная в одежды, усыпанные драгоценными камнями, нервно прикусила ноготь на большом пальце левой руки.

«Максимилиан… Значит, мерзавец в столице?!»

Вскоре ее беспокойный взгляд остановился на мужчине, который застыл в почтительном поклоне.

— И чем занимались шпионы, пока все это происходило?

Мужчина вздохнул:

— Мы потеряли связь неделю назад. К тому же наследный принц явился без предупреждения…

Женщина нахмурилась и выкрикнула:

— Как можно было провалить такое простое задание?! Ни на что не годные бездельники!

Ее гневный выпад прервало нежное:

— Успокойтесь, матушка.

Женщина тотчас смягчилась. К ней подошла юная очаровательная красавица — само совершенство, верх изящества и грациозности. Девушка напоминала ей себя же в молодости.

Однако и львица бросает детенышей с обрыва. Таково воспитание сильнейших.

Императрица устремила на дочь строгий взор:

— Беатриче, разве я не говорила тебе, что, перед тем как войти в комнату…

— Надо постучаться, матушка, — игриво улыбнулась дочь.

Женщина вздохнула, покачав головой.

— Перебиваешь мать, едва начав разговор… Плохая привычка, дитя мое.

Беатриче позволила себе очередную лукавую улыбку и проворковала:

— Я лишь забочусь о вашем здоровье, матушка.

— Раз этот несносный мальчишка вернулся, о каком здоровье может идти речь?

Беатриче улыбнулась еще шире.

— Если братец здесь, мы должны устроить ему достойный прием, не так ли?

Взгляд девушки, прежде безмятежный и ласковый, внезапно стал хищным и цепким.

— Чтобы он навсегда его запомнил.

После переполоха, устроенного Максом, император проявил к герцогу подобие понимания.

«Какое-то время можно о нем не беспокоиться».

С легким сердцем Регис покинул кабинет монарха.

И в тот же миг его окликнули:

— Герцог Флойен!

Это был Макс, в черных, словно тьма, доспехах, которые стали его знаком отличия. Теперь наследный принц держался почтительно.

— Давно не виделись. А вы все прежний, нисколько не растеряли былой силы.

Вежливый тон кронпринца заставил слуг замереть на месте. Но Регис мгновенно понял истинные намерения Макса и улыбнулся.

«Хочешь что-то сказать? Иначе к чему пускать пыль в глаза?»

Герцог приветливо ответил:

— Вы правы, мы давно не виделись, ваше высочество. Надеюсь, вы пребывали в добром здравии?

— Вашими молитвами. Мне хотелось бы обсудить с вами вопросы безопасности. Вы не против?

Лицо Макса скрывал шлем, однако Регис и не нуждался в том, чтобы смотреть принцу в глаза. Он сразу смекнул, куда тот ведет. Макс нарочно провоцировал его, упоминая безопасность.

— Конечно, ваше высочество. — Регис охотно принял вызов.

Войдя в столовую, я обнаружила, что завтрак сервирован только для меня одной.

— Располагайтесь, юная госпожа!

«Похоже, отец опять отлучился».

Я думала, что он станет бывать дома чаще, но ошиблась.

«Что ж, мне не привыкать есть в одиночестве».

Я отбросила досужие мысли и села завтракать. Присмотревшись, я заметила, что соуса для салата налито меньше, чем обычно.

«Нужно попросить, чтобы принесли еще».

Я взглянула на слугу, который хлопотал над столом, и уже было открыла рот… Но тот улыбнулся и учтиво произнес:

— Ваш отец уехал на рассвете. Срочные дела не терпят промедления.

«Почему он заговорил об отце?»

Я озадаченно пробормотала:

— Э-э-э… Хорошо.

И даже на секунду забыла, что хотела сказать, но тотчас опомнилась:

— Не мог бы ты принести еще соуса для салата?

Слуга засуетился пуще прежнего и поспешно ответил:

— Господин обещал вернуться до ужина. Не волнуйтесь.

«Но я же не об этом. Просто хочу соус».

Мне хотелось повторить просьбу, но печальный взгляд слуги заставил меня кивнуть и натянуто улыбнуться.

Когда слуги затворили двери, оставив их наедине, Макс снял шлем. Движения юноши были размеренными, он давал себе время собраться с мыслями. Регис, стоявший напротив, бесстрастно наблюдал за учеником.

Затем он подошел к столику, накрытому для чаепития. Герцог посмотрел на изящную фарфоровую чашку и постучал ложечкой по кромке, нарушая тишину мелодичным звоном.

— Что вы хотели обсудить, ваше высочество? — Голос прозвучал почтительно, но в нем сквозила легкая отстраненность.

Со стороны это могло показаться покорностью, однако за каждым словом Региса стоял жесткий расчет. Он не давал повода для упреков, не оставлял улик.

«В стенах дворца никто не должен знать о наших встречах. Никто».

Вспомнив о предупреждении наставника, Макс вздохнул. Слова герцога, произнесенные с холодной ясностью, вновь заставили его ощутить, как тяжесть ответственности легла на его плечи.

— Мы должны поговорить, — наконец произнес Макс. Голос звучал твердо, однако в глазах кронпринца читалось нечто большее, невыразимое словами.

«А он никогда не теряет бдительности».

Макс молча наблюдал за непоколебимым учителем. Где же таилась слабина наставника, то уязвимое место, которое превратит Региса в беззащитного человека?

Принц пытался найти хоть какую-то зацепку, начать словесную дуэль, но его противника было не так просто сбить с толку.

Значит, надо идти напрямик.

— О чем вы беседовали с моим отцом?

Учитель, не изменившись в лице, взял чашку с чаем.

— Могу сказать одно: я исполнял тайный приказ его величества. — Тон был ровным, без тени эмоций, а взгляд — загадочным и непроницаемым.

«А он не собирается откровенничать».

Макс прищурился.

«Что ж, придется выяснить самому».

— В последнее время во дворце неспокойно. По слухам, в мое отсутствие здесь промышлял наемный убийца.

Намерения наследного принца, упомянувшего постановочное покушение — дело его же рук, — были для Региса очевидны.

«Ему интересно, узнал ли император, кто заказчик».

Регис понимал, какой ответ хочет услышать ученик. Но не имел ни малейшего желания идти у него на поводу.

— Ваше высочество, вам не следует переживать. Однако могу сообщить, что личность злодея до сих пор не установлена.

В действительности смысл был таков: «Я закрою глаза на то, что ты натворил. Но впредь не смей даже заикаться об инциденте».

Намек был понят. Макс, не отрывая взгляда от наставника, улыбнулся одним уголком губ и пожал плечами.

— Разве сын должен оставаться в неведении, если жизнь его отца в опасности? — произнес он с нажимом, стараясь говорить почтительно, но с трудом сдерживая раздражение.

— Его величество велел всем хранить молчание, — сказал Регис стальным голосом, сохраняя абсолютное спокойствие. — Если мы будем неосторожны, ваше высочество, мы оба рискуем нарушить императорский указ. Не правда ли?

Макс попытался использовать свое высокое положение, но учитель, словно играя в шахматы, сделал ход конем, обратив оружие кронпринца против него самого. Авторитет отца, как щит, прикрыл Региса, лишив Макса аргументов.

«Ах, как же он меня раздражает, — подумал Макс, чувствуя нарастающую ярость. — Когда он был на моей стороне, я не замечал, насколько он… невыносим».

Теперь, очутившись по другую сторону баррикад, он понимал, насколько сложно иметь дело с герцогом. Его безупречные манеры, холодная рассудительность, привычка задевать самые чувствительные струны души — все вызывало у Макса желание схватиться за меч.

«Он нервирует меня. Каждое слово, каждый взгляд… они как занозы, вонзающиеся в кожу».

Но применять силу было бы опрометчиво — ни дипломатических умений, ни оправданий Макс не имел. И более всего его тревожило иное: неосторожный шаг неизбежно стал бы препятствием для переписки с Джубелиан.

«Если я потороплюсь и отправлю письмо в неудачный момент, он тотчас устроит какую-нибудь подлость».

В таких условиях официальная переписка невозможна. Гнев клокотал в груди кронпринца, но вступать в конфликт он не мог.

Продолжая буравить наставника пристальным взглядом, Макс наконец нарушил тягостное молчание:

— Похоже, нам больше не о чем говорить. Ступайте.

Вновь воцарилась тишина. Губы наставника изогнулись в почти незаметной усмешке. Пожалуй, теперь герцог мог отпраздновать маленькую победу.

— Тогда желаю вам приятно провести время, ваше высочество, — произнес он. Голос звучал мягко, но в интонациях чувствовалось скрытое превосходство.

Как говорится, в психологической войне выражение лица — это оружие. И сейчас оба противника знали, что сегодняшний бой был только началом.

Даже скрываясь под шлемом, Макс проиграл бы Регису, который не прибегал к таким уловкам. Принц прекрасно понимал, что ему не хватает опыта и мудрости, чтобы сравниться с наставником, но это не помешало гневу вспыхнуть с неожиданной силой.

«Я не могу отдать свою дочь такому, как ты».

Макс не сомневался, что сейчас Регис думает именно так.

Поражение могло стать последней каплей и дать Максу повод к открытой конфронтации.

Он не отрывал взгляда от Региса, пока тот не вышел из комнаты, и, едва дверь за герцогом закрылась, швырнул на пол чашку.

Однако она не разбилась.

— Ох, успел! Она ведь стоит целое состояние, знаете ли, — с улыбкой произнес черноволосый слуга, ловко поймавший бесценный фарфор и теперь вертевший его в руках.

Однако шутки прислуги не развеселили погруженного в размышления Макса. Кронпринц проигнорировал его слова и взял со стола письмо, которое лежало там все это время.

«Если мое послание дойдет до нее…»

Движения Макса были размеренными, но в них чувствовалась скрытая решимость. Он снял доспехи, и звон металла отразился от стен. Затем переоделся в простую, удобную одежду и направился к двери.

— Куда вы, ваше высочество? — поинтересовался слуга, прерывая раздумья господина.

— Я собираюсь обратиться за советом к мадам Фрезии, — многозначительно ответил Макс.

Услышав это имя, слуга хмыкнул. Губы изогнулись в хитрой улыбке, а в глазах блеснул озорной огонек.

— Если нужен совет, я тоже могу предложить вам что-нибудь стоящее, — произнес он, явно наслаждаясь ситуацией.

Взгляд Макса стал тяжелым.

В комнате царила тишина, прежде чем он нарушил молчание:

— Виктор.

Макс больше ничего не сказал, но в его голосе слышались предупреждение и напоминание о границах, которые нельзя переступать.

Когда с уст наследного принца сорвалось его имя, слуга мгновенно напрягся.

— Да, ваше высочество, — откликнулся он с почтением, тщетно стараясь скрыть волнение.

Макс, не дожидаясь продолжения реплики, отбросил шлем и отчеканил:

— Если кто-то узнает, что в доспехах не я, то ты не останешься безнаказанным. А возможно, и вовсе не останешься.

Виктор, еще минуту назад вознамерившийся дать кронпринцу шутливый совет, вздохнул, поняв, что ему вновь придется облачиться в доспехи.

«Разве может быть иначе», — огорчился он.

Однако жаловаться вслух слуга не решился, ведь подобные речи могли обернуться для него катастрофой: жестокий господин способен на что угодно!

С этими мыслями Виктор в почтении склонил голову:

— Понял вас. Будьте осторожны в пути.

Когда наследный принц исчез из виду, Виктор, не сдерживая эмоций, уставился на шлем и выругался:

— Чертовы доспехи! Чтоб им пусто было! Хотел бы я отправить их прямиком в кузницу! В адское пламя!

В ту же секунду до него донеслось грозное:

— Виктор.

Перепуганный слуга увидел, что принц с кроваво-алыми глазами вновь стоит перед ним. Виктор инстинктивно сделал глубокий вдох.

— О нет, ваше высочество! Это не то, что вы подумали… Просто доспехи выглядят слишком великолепно! Я не… — спешил заверить он господина, пытаясь сменить тему и как-то оправдаться.

Но выражение лица кронпринца не предвещало ничего хорошего.

«Теперь-то мне точно конец», — промелькнуло в голове Виктора, и он стал тихо молиться о своей судьбе.

— Виктор… есть ли способы отправить письмо в обход хозяина дома? — вдруг спросил Макс.

От неожиданности слуга уставился на принца с открытым ртом, не в силах скрыть удивления.

— Что?.. Почему вы думаете, что я должен об этом знать? — промямлил он, пытаясь осмыслить происходящее.

Макс гневно посмотрел на него, нахмурив брови.

— До меня дошли слухи, что ты ловелас.

Виктор оторопел. У него действительно было немало романтических приключений, и дам сердца он менял как перчатки.

«Вот так всегда. Но что я могу поделать, если барышни в восторге от моей компании… Нельзя же им отказать. И почему сразу ловелас?» — пронеслось у бедняги в голове.

Виктор смутился.

— Не отнекивайся и объясни, как ты проворачиваешь свои делишки и умудряешься рассылать письма всем любовницам.

Испепеляющий взгляд Макса заставил Виктора молча склонить голову.

Макс остановился возле раскидистого дерева, что росло неподалеку от владений герцога Флойена. Юноша застыл как завороженный. В его руках покорно сидел белый голубь.

«Обычно я отправляю почтовых голубей, — вспомнил Макс слова Виктора. — За небом почти никогда не бывает слежки».

Макс задумчиво смотрел на специально обученную птицу. К тонкой лапке была аккуратно привязана записка.

«Если она прочтет письмо, то перестанет бояться и не будет думать обо мне плохо. И тогда…»

Мысль его оборвалась, как ветер, шелестящий листьями старого дерева. В глазах Макса мелькнула надежда, а в сердце зародилась смутная тревога. Теперь его жизнь зависела от послания, от белого голубя, который должен доставить письмо дочери герцога.

Однако размышления наследного принца длились недолго. Вскоре Макс устремил решительный взгляд на птицу. Будто почувствовав надвигающуюся угрозу, та жалобно заворковала.

— Если улетишь не туда, куда нужно, я тебе этого не спущу, — сурово произнес Макс. — Так что постарайся.

Он выпустил голубя в небо. Ради собственного выживания птица направилась к балкону, примыкавшему к комнате Джубелиан.

Крылья рассекали воздух, голубь нес с собой не только послание, но и надежду, которая, казалось, висела на волоске судьбы.

Накануне чайной дегустационной церемонии, завершив все дела, я упала на кровать, чувствуя себя совершенно измотанной.

«Как же я устала. Cветские мероприятия — явно не мое, — подумала я, уставившись в потолок. — Боже…»

Пока я предавалась этим мыслям, со стороны балкона кто-то постучал.

«Неужели снова Макс?»

Зная его натуру, я с неохотой поднялась и быстро направилась к окну. Уже собираясь открыть створку, я услышала шум крыльев и обомлела.

«Ой? Что такое?»

Я испуганно уставилась перед собой — снаружи что-то мелькнуло. Пытаясь хоть что-то разглядеть, я прищурилась и едва не вскрикнула от изумления.

«Почему… почему голубь?!»

От увиденного перехватило дыхание. Даже крик застрял в горле. По спине побежали мурашки, окатывая тело холодом.

Вспомнилось, как однажды, еще в прежней жизни, во время рабочей смены в круглосуточном магазине в помещение залетел голубь. Он носился по узкому пространству, сметая все на своем пути и оставляя только перья и полный хаос.

Я пыталась прогнать его веником, но, увы, птица продолжала кружить, пока один из посетителей не помог выгнать ее. С тех пор голуби внушали мне не меньше ужаса, чем крысы.

— Ха-а-а… — только и смогла выдавить я, опускаясь на пол, не в силах даже позвать на помощь.

Голубь сверлил меня взглядом через тонкое стекло, и с каждым мгновением я ощущала, как дыхание становится все более затрудненным.

Птица стучала по стеклу ярко-красным клювом, будто пытаясь пробить брешь в моем спокойствии.

«А если оно сейчас разобьется?!» — подумала я в панике.

В тот же миг я услышала, что дверь открылась.

— Господи, миледи! Что с вами! — всполошилась вошедшая Мерилин.

Я указала пальцем на окно и закричала:

— Ме… Мерилин! Прогони голубя! П-прошу…

Служанка откликнулась на мой призыв и храбро подбежала к окну с сердитым лицом.

— Чертова птица! А ну, проваливай отсюда! Кыш-кыш!

Я оцепенела, но затем, увидев, как голубь взмывает ввысь, почувствовала, что могу свободно дышать. Мои легкие расправились.

«Фух, спасена!»

Похоже, облегчение пробудило во мне воспоминание о кошмаре, который привиделся ночью.

«Неужели сон был знаком?»

Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться, как вдруг Мерилин воскликнула:

— О, посмотрите! Это же почтовый голубь! У него что-то привязано к лапке.

Я опешила, а в душе опять проснулось беспокойство.

— Почтовый голубь?..

Этих птиц использовали для тайных посланий, которые должны были, образно говоря, остаться в тени, скрытые от чужих глаз.

Значит, кто-то явно хотел, чтобы сообщение дошло до адресата, минуя любые преграды. И теперь голубь, будто вестник из иного мира, оказался здесь, возле моей спальни. Он принес с собой тайну, которая, вероятно, изменит все.

«Кто же мог отправить мне секретное письмо?»

Может, тот, кому я не нравлюсь?

«Да, это наверняка письмо с угрозами», — уверенно подумала я.

Но Мерилин прервала мои размышления:

— А может… голубь принес вам любовное послание от того, кто тайно влюблен в вас?

Я посмотрела на нее с недоумением и ответила, не скрывая раздражения:

— Да неужели? И кто же он?.. Скорее уж это письмо со страшным проклятием, а не любовная записка.

— Но почему, госпожа? — переспросила Мерилин.

Я была верна своему предчувствию: послание определенно дело рук злоумышленника, который ненавидел меня.

— Впредь… я бы хотела, чтобы приняли необходимые меры против птиц. Не хочу, чтобы они прилетали ко мне на балкон, — проговорила я.

Мерилин тяжело вздохнула:

— Да, поняла. Я передам все миссис Перес.

Когда Мерилин покинула комнату, я тоже не удержалась от глубокого вздоха.

«Хоть бы на завтрашней чайной церемонии ничего не случилось», — понадеялась я.

Макс, находившийся в своих покоях в салоне «Блумс», недовольно нахмурился при виде вернувшегося почтового голубя.

Письмо, привязанное к лапке птицы, осталось нетронутым.

«Я ведь видел, как она подошла к окну… — подумал кронпринц с досадой. — Значит, учитель уже принялся строить козни?»

Макс сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

«Если с голубем не сработало, придется искать другой способ…»

Дверь распахнулась, и в комнату заглянула мадам Фрезия.

— О, ваше высочество! — воскликнула она, заметив, что Макс хмуро смотрит на птицу. — Господин, что вы здесь делаете? Почему не во дворце? И что за письмо? Оно скреплено вашей печатью?

— Я пытался отправить его Джубелиан, — сухо ответил Макс. — Но попытка провалилась.

Мадам Фрезия с укором посмотрела на него и мягко произнесла:

— Слава богу, что у вас ничего не вышло.

— Что? — вскинулся наследный принц.

Макс не мог поверить своим ушам!

Мадам Фрезия, не сдерживаясь, повысила тон:

— Разве вы забыли, что леди Джубелиан не знает вашего истинного положения? Если письмо от наследного принца вдруг попадет к ней в руки, разве оно не вызовет у нее подозрений?

Только теперь до Макса дошла вся суть ее слов. От досады он прикусил губу.

«Ах вот оно что…»

Мадам Фрезия добродушно продолжила:

— Если вы как наследный принц хотите сблизиться с леди Джубелиан, вам нужен повод для встречи. Однако будьте осторожны в столице, — добавила она чуть строже. — Если вас спохватятся во дворце, это не обойдут вниманием…

Макс с усмешкой прервал ее:

— Меня подменяет Виктор.

В глазах мадам Фрезии мелькнула тень сочувствия к несчастному слуге.

— Он снова облачился в ваши доспехи…

Голос Фрезии звучал печально, она воочию представила, как Виктор, неподвижный и безмолвный, играет свою роль, пока настоящий наследный принц реализует тайные замыслы.

— Их выковали из амантариума высшей пробы, доспехи вполне удобные, — заявил Макс и улыбнулся.

«Но я вовсе не это имела в виду…» — пронеслось в ее голове.

— В последнее время не поступало никаких новостей из дворца? — спросил Макс.

Мадам Фрезия помрачнела и сдержанно ответила:

— Вестей мало. Но императрица опять распускает ложные слухи.

— Слухи? — повторил Макс, настороженно сузив глаза.

Фрезия отвела взгляд, пытаясь избежать неловкого разговора. Может, тактичнее сменить тему? Но…

«Собственно, ничего нового… Если бы Макс хоть изредка обращал внимание на то, что происходит вокруг… Ах!»

Она оживилась, кое-то вспомнив, и щелкнула пальцами.

— Точно. Поговаривают, маркграф Леннокс наращивает войска.

Макс пожал плечами и сухо проронил:

— И ты до сих пор молчала?

Мадам Фрезия смущенно потупилась и тихо пробормотала:

— Прошу прощения…

Она чувствовала себя виноватой, понимая, что недооценила важность запоздалого сообщения. Макс же, в свою очередь, задумался: в его голове складывались кусочки новой головоломки.

Затем наследный принц смерил мадам Фрезию пристальным взглядом, рассеянно провел рукой по подбородку и пробурчал:

— Он всегда выступал за укрепление армии, так что… — В глазах юноши зажглись азартные огоньки, и он встрепенулся. — Вероятно, в Рагоне что-то происходит?

Мадам Фрезия тотчас откликнулась:

— Наши люди в Рагоне сообщают, что никаких подозрительных передвижений не замечено. Разве что участились грабежи продовольствия в приграничных землях.

Макс погрузился в раздумья, пытаясь проникнуть в суть дела.

— Зачем им столько провизии? Удалось выяснить?

Фрезия кивнула:

— Говорят, они готовятся к возможному голоду, поэтому заготавливают припасы, которые долго хранятся: зерно, вяленое мясо, сушеные фрукты и тому подобное.

Фраза мадам Фрезии повисла в воздухе, как зловещая тень или предвестие беды. Макс задумался, чувствуя, как в голове появляются новые догадки. Что-то здесь было не так, и он намеревался выяснить, что именно.

Уголки губ Макса изогнулись в язвительной усмешке.

— По-моему, это идеальная отговорка, чтобы собрать продовольствие для армии… — произнес он.

При слове «продовольствие» мадам Фрезия удивленно округлила глаза.

«Обвели всех вокруг пальца!» — поразилась она.

Тем временем Макс продолжил:

— Отправь гонца к маркграфу Ленноксу.

— Но он сейчас под подозрением у императора… — возразила она.

— Да, ситуация такова, что любой наш шаг может быть воспринят как мятеж, — подтвердил он.

Фрезия не сумела сдержать возмущения и повысила голос:

— Нет! Слишком безрассудно! Мы очень рискуем оказаться в опасности!

— Опасность неизбежна, — холодно отрубил Макс.

Что, если он сумеет заручиться поддержкой маркграфа и одержит победу в войне с Рагоном?

— Если маневр удастся, — добавил он, — не только южные силы станут моими союзниками. Вся Империя окажется на моей стороне.

Наконец наступил день чаепития.

Я предусмотрела все заранее: достала изящный чайный сервиз и позаботилась об угощениях.

И вот теперь на трехъярусном подносе аккуратно расположились сэндвичи, печенье и кексы, украшенные цветами. Чайный набор был подобран с учетом вкусов юных аристократок — ничего вычурного, все изысканно и радует глаз.

«Отлично, — подумала я, окидывая взглядом стол. — Все как подобает».

Внезапно меня окликнула Мерилин:

— Юная госпожа, прибыли гостьи!

Я направилась к входной двери, которую уже открыл слуга.

На крыльце сгрудилась группка знатных дам, в том числе леди Теренс.

«О, не ожидала, что она приедет, — озадачилась я. — Интересно…»

Наши взгляды встретились, и леди Теренс вежливо кивнула мне в знак приветствия.

— Я счастлива вас видеть, леди Джубелиан, — произнесла она и мило улыбнулась. — Посетить ваше чаепитие — огромная честь для меня.

Невзирая на некоторые трения, которые произошли между нами на ее рауте, леди Теренс выглядела совершенно безмятежной.

«Но почему же… В чем причина?» — задумалась я.

Однако не успела даже погрузиться в размышления, как прибывшие дамы начали весело и оживленно приветствовать меня.

Я отвечала каждой… и обнаружила, что кое-кого не хватает.

«Выходит, Макса сегодня не будет?»

А ведь я заблаговременно просила его посетить чаепитие.

«Хотя чему удивляться? В конце концов, мы лишь притворяемся парой и не состоим в настоящих отношениях… Он вполне мог проигнорировать».

Так или иначе, но сегодня — мое первое чаепитие в кругу приятельниц. Я не собиралась устраивать нечто грандиозное, но, конечно, желала избежать ошибок, из-за которых могла попасть в неловкое положение.

— Спасибо всем, что откликнулись на мое приглашение! — улыбнулась я.

Согласно правилам приличия хозяева должны были встречать гостей. Однако чаепитие считалось неформальным мероприятием, и, зная отца, я решила его не тревожить: не хотелось доставлять ему лишнюю головную боль.

«Кстати, возможно, дворецкий уже сообщил ему о гостьях… И папа не счел это событие достаточно важным».

В итоге я встречала их одна. Но после моего приветствия все разом переменились в лицах и замолчали.

«Что с ними?» — испугалась я, пока ничего не понимая…

И вдруг…

— Добро пожаловать!

Я вздрогнула от голоса, раздавшегося за спиной, и обернулась. Передо мной с величественным видом стоял отец, облаченный в парадный военный мундир.

«Ой, а что он здесь делает?»

Мысли закружились в голове, но, прежде чем я успела задать себе очередной вопрос, прозвучало дружное:

— Рады встрече с вами, великий герой Империи герцог Флойен!

На моих глазах благородные дамы, преисполненные трепета, почтительно склонили головы и застыли.

«Герцог пользуется таким же уважением, как и члены императорской семьи, поэтому, пока он не разрешит им поднять головы, правило необходимо соблюдать», — сообразила я.

Однако, наблюдая за поведением гостий, ощутила неловкость.

«Что ж, мы живем в мире жесткой иерархии, а значит, ничего не поделаешь», — подумала я, стараясь смириться с ситуацией.

И в тот же миг…

— Довольно церемоний.

Девушки тут же выпрямились.

Их восхищенные и робкие взгляды могли бы вогнать в краску кого угодно, но отец оставался невозмутимым.

— Вы пришли как подруги моей дочери, поэтому отложим формальности, — произнес он с едва уловимой теплотой в голосе. — Приятно проведите время.

Я почувствовала себя как-то странно, будто действительно была любимой дочерью герцога.

«Что с ним? — недоумевала я. — Что он задумал?»

Отец не дал мне и секунды на размышления.

— Надеюсь, вы получите истинное удовольствие от визита, — добавил он и посмотрел на меня.

Его взгляд был мягким, но в нем читалось нечто такое, что я не могла разгадать.

Я тут же поклонилась, стараясь скрыть замешательство.

— Спасибо, отец.

Стоило ему удалиться, как одна из девушек просияла:

— Герцог Флойен невероятно чуткий и заботливый!

Забота… В обычной ситуации, особенно когда дело касалось кого-то еще, я бы наверняка охотно согласилась с подобным утверждением.

Но в роли любимой дочери я чувствовала себя не на своем месте. Мне оставалось лишь смущенно кивнуть, не найдя подходящих слов.

Я положила чайные листья в чайник и залила их теплой водой. Выждав минуты три, открыла крышку и выловила листья. Воздух наполнился восхитительным ароматом.

Я указала Мерилин на чайник:

— Разлей, пожалуйста, по чашкам.

Быстро окинув комнату взглядом, я задержалась на пустом стуле рядом со мной и на красивой, но нетронутой чайной паре.

«Ему бы понравились эти цветочные узоры…» — вновь вспомнила я об отсутствующем Максе.

Между тем раздались первые восторженные возгласы:

— Какой прекрасный аромат!

Есть один эффективный способ раскрыть и улучшить вкус недорогого чая — ароматизация. А уж если использовать сырье высокого качества и дополнить его изысканным ароматом, напиток превращается в настоящую жемчужину, способную удивить самого взыскательного знатока.

«И экономия налицо!»

Я решила ничего не покупать, а просто добавить ароматизаторы к чаю, который нашелся дома. Благодаря этому расходы на церемонию оказались несущественными.

«Что ж, и деньги сберегла, и задачу решила… Неплохо для начала».

Вполне довольная собой, я прислушалась к разговорам девушек:

— Ух ты, как чувствуется роза!

— Да? Звучит любопытно!

— Любопытно? Нет, это потрясающе!

Честно говоря, я не собиралась вступать в клуб ценителей чая, а просто хотела сохранить лицо. Ни на какие комплименты я особо не рассчитывала.

— Чай очень ароматный и вкусный! — заметила одна леди. — И чудесно сочетается с кексами и печеньями.

Ее комментарий заставил меня улыбнуться. Пожалуй, все получилось даже лучше, чем я предполагала.

— Да, именно! К тому же чай подан в посуде, украшенной цветами. Узоры выглядят прекрасно! — с улыбкой добавила ее соседка, держа в руке чашку.

Наблюдая за ее искренней реакцией, я разволновалась.

«Неужели простая вещь может вызывать такую радость?» — удивилась я. В душе зародилось нечто вроде азарта, и с каждым мгновением мои смутные намерения становились все отчетливее. Внезапно меня охватило жгучее желание устроить для гостей настоящий праздник. В следующий раз я не побоюсь потратиться.

Но кое-кто вернул меня в реальность:

— Как вам удалось добиться такого дивного аромата?

Леди Теренс проницательно смотрела на меня, и я поняла, что не следует больше витать в облаках.

«Ах, спасибо ей за это!» — подумала я. Конечно, она даже не намеревалась мне помочь, но ее слова оказались весьма кстати.

Испытывая неподдельное чувство благодарности, я решилась заговорить:

— Вы знаете, что, если неправильно хранить чай, его аромат может ухудшиться или вовсе потеряться?

— Да, конечно, — с улыбкой ответила леди Теренс.

Остальные леди, как настоящие ценительницы чая, кивнули в знак согласия.

— Суть в том, что чай впитывает запахи, — объяснила я. — Поэтому, чтобы получить нужный аромат, можно положить в коробку с чайными листьями засушенные цветы или кусочки фруктов. А для максимально насыщенного запаха использовать эфирные масла.

Выслушав меня, леди Теренс с загадочным выражением лица сделала глоток.

Внезапно в комнате стало тихо, и я встревожилась. Неужели мой ответ показался им слишком скучным?

«Ну да, такие речи иногда утомительны», — вздохнула я и добавила любопытный факт:

— Могу дать вам совет. После того как заварите чай, подождите, пока использованные листья остынут. Их можно высушить и ссыпать в тканевый мешочек. Такие мешочки стоит положить в шкаф — они подарят вещам приятный и ненавязчивый аромат!

На этот раз мои слова вызвали бурю восторженных откликов:

— О, как здорово!

— Откуда вы узнали?

— Да и вообще идея придать аромат чайным листьям потрясающая!

Это была самая доступная информация из моего прежнего мира, но сказать правду я, разумеется, не могла.

«Ведь тогда придется упомянуть и о моем перерождении».

Поэтому я уклонилась от ответа.

— Ах, чистая случайность… Ничего больше.

Я старалась говорить беспечно, отчаянно надеясь, что кто-нибудь из дам сменит тему.

Вдруг леди Теренс с таинственной улыбкой произнесла:

— Я тут кое о чем подумала…

— Поделитесь с нами? — с жаром отозвалась я.

Она изучающе взглянула на меня и продолжила:

— Вам известно, что наследный принц вернулся в столицу?

Я не знала. Если бы мне заранее сообщили эту новость, я бы, возможно, тотчас уехала куда-нибудь подальше.

«Хотя, — подумала я, — все аристократы, включая наследника престола, обязаны присутствовать на церемонии совершеннолетия принцессы. Так что сбежать все равно бы не вышло».

Наконец с моих губ сорвалось равнодушное:

— Да, я в курсе.

Я сделала глоток чая, но напиток, еще недавно такой насыщенный, теперь показался обычной водой.

Внезапная легкая головная боль заставила меня нахмуриться, и в тот же самый миг заговорила леди, сидящая напротив:

— Кстати, о кандидатурах невесты для наследного принца пока ничего не слышно.

Гостьи переглянулись, а затем кто-то осторожно добавил:

— Ходят слухи, что все очень… тревожно.

Леди явно на что-то намекала: за кулисами дворцовых интриг происходили какие-то события. Я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает, и пригубила чай, стараясь выглядеть безучастно.

— А что, если его выбор падет на меня? — произнесла одна из девушек.

Я украдкой вздохнула.

«Куда ни посмотри, кронпринц — настоящая бомба замедленного действия, а мой отец считает его лучшим вариантом».

В глубине души я винила отца.

Пока я предавалась размышлениям, дверь отворилась, и порог переступил молодой человек — высокий, широкоплечий красавец. Эти густые черные локоны и алые глаза…

— Макс?

На мое обращение он кивнул.

— Прошу… простить за опоздание.

Хотя все вышло неловко, я заметила, что он изо всех сил старается произвести на гостий приятное впечатление. Когда я взглянула на его лицо, волнение стало утихать. Я указала на свободное место рядом с собой.

— Присаживайтесь сюда.

Он так и сделал. Леди пытливо уставились на нас обоих.

«Почему они так смотрят?»

Первой тишину нарушила леди Теренс:

— Какое счастье, что у леди Флойен есть спутник.

— Что? — переспросила я.

На мой вопрос она чопорно заметила:

— Вас не включат в список невест для кронпринца.

Я совершенно растерялась.

«Неужели так можно? Открыто обсуждать принца безо всякой стыдливости?»

Я не представляла, как реагировать, а другие дамы воскликнули в унисон:

— Это верно! Честно говоря, ни у кого нет желания становиться его невестой!

Что ж… В конце концов, слухи о принце настолько ужасны, что могут запросто вогнать в панику кого угодно. Однако у меня была своя причина не участвовать в светской беседе.

«Принц вроде бы всегда знает, что говорят за его спиной…»

Нет, он, конечно, не всемогущий волшебник. Просто умело управляет тайной информационной гильдией, оставаясь в тени.

«Будь моя воля, я бы хотела, чтобы он вообще исчез».

Увы, будучи обладательницей сомнительной репутации и потенциально тяжелой судьбы, я не могла позволить себе высказать все, что о нем думаю.

«Вдруг этот комментарий как-то отразится на мне?»

А леди продолжали щебетать:

— Он даже покойной императрице досаждал! Она была в ужасе от его повадок!

— Да! Слышала, с самого детства у него был скверный характер.

Мое лицо окаменело.

«Ах, так дело не пойдет!»

Я изо всех сил старалась избегать щекотливой темы, но что в итоге?.. Если наш дом станет местом досужих сплетен, обо мне поползут нехорошие слухи, и вот это будет по-настоящему несправедливо.

«Как же быть?.. Нужно резко прекратить их пересуды!»

Подозревая, что в ряды приглашенных могли затесаться информаторы его высочества, я осторожно проронила:

— Никто из нас не видел его лично. Возможно, рано делать выводы? Кто знает, вдруг он великодушен и щедр.

Девушки сразу же засмущались.

— Ах… Пожалуй, вы правы.

— Точно!

— О да!

Они закивали, но в их глазах читалось сомнение. Я вздохнула, понимая, что радоваться рано. Наследный принц — настоящая угроза для моей жизни, и однажды мне придется столкнуться с ним лицом к лицу.

Чаепитие продолжилось, но сгустившаяся атмосфера не рассеивалась. Девушки были взбудоражены. Конечно, я осознавала, что произнесла совершенную нелепицу. Но гостьи никогда не поймут, что этим я, возможно, спасла себя от большой беды.

«Почему все настолько сложно? Я просто позаботилась о себе, но легче не стало».

И тут одна из девушек усмехнулась:

— Поражаюсь вам, леди! Вы так жизнерадостно смотрите на мир. Даже хочется взять с вас пример!

Я не поняла, был ли это сарказм или же она искренне хотела сделать мне комплимент. Но это не имело значения. Я слишком устала, чтобы играть роль гостеприимной хозяйки. Да и девушкам, вероятно, стало не очень комфортно в моем обществе.

«Надо побыстрее опустошить чайник и отправить их восвояси», — решила я и принялась усердно пить чай.

«Ах, он оказался горячее, чем я думала!»

Однако и это было мелочью по сравнению с облегчением, которое я испытала, воображая, как они разъедутся по домам и оставят меня в покое.

Я обожгла язык, но мне следовало держать себя в руках и не подавать вида.

Пока я пыталась совладать с собой, Макс, смирно сидевший рядом и наслаждавшийся чаем, вдруг сказал:

— Да, я согласен.

«Что?»

Наверное, Макс тоже считает меня оптимисткой. Вот и славно.

Я поставила чашку на стол и покосилась на него. Алые глаза по-прежнему пылали, как спелые зерна граната.

«Для второстепенного персонажа он производит довольно сильное впечатление».

Я присмотрелась и заметила перемены в его лице. Губы Макса изогнулись в несвойственной ему мягкой улыбке, а в глазах появилось подобие нежности и теплоты.

Куда подевалась привычная отстраненность? Где былая холодность?

«Когда он улыбается, то выглядит совсем иначе. Обычно он кажется неприступным, но сейчас в нем есть что-то… доброе?»

Макс вызвал во мне искреннее восхищение.

«Из него получился бы прекрасный актер! Все вокруг наверняка уверены, что он пылко влюблен в меня».

Я едва сдерживала смех, вновь витая в облаках, как вдруг…

— Не судить других по слухам — достойная черта тво… вашего характера.

Улыбка исчезла с моего лица, едва я услышала слова Макса.

Какой же он забывчивый!

«По-моему, он хотел обратиться ко мне на “ты”».

Вероятно, мне следовало привыкнуть к его оплошностям, но они все равно раздражали.

«На людях надо быть осторожнее, — мысленно пожурила я Макса. — Хотя бы иногда».

Я бросила на него многозначительный взгляд, однако леди Роза неожиданно поддержала Макса:

— Думаю, вы совершенно правы.

Я в изумлении уставилась на нее, а она улыбнулась мне и продолжила:

— Полагаю, я многое поняла за это время.

«Что еще она поняла?»

Роза, видя мое недоумение, прибавила:

— Взять хотя бы вас, леди Джубелиан, — начала она. — Простите за неуместную откровенность, но слухи о вас ходили просто ужасающие.

Я вздрогнула.

«Боже, а ведь еще недавно меня и правда считали чудовищем, — смутилась я. — Если бы они всё знали, что бы сейчас подумали?»

Роза же, ни о чем не подозревая, продолжала:

— Но после нашей переписки я уверилась, что вы очень добрая и мягкая.

Она говорила безо всякого подвоха, и я чуть расслабилась. Возможно, письма стали мостиком, который помог разрушить стену недопонимания. Но в глубине души я знала, что это лишь начало, настоящие испытания еще впереди.

«Добрая и мягкая».

Слова отозвались в моей душе щемящим чувством. Ведь этот образ не более чем маска, которую я надела, чтобы избежать вражды и лишних вопросов. Но сейчас я почувствовала, как мое сердце сжалось, будто совесть тихо укорила меня за обман.

— Я согласна, — закивала Мариен и весело улыбнулась мне.

— И я, — добавила Кэтрин, посмотрев на меня с безграничным доверием.

Кое-кто мог бы посчитать их несущественными персонажами в сложной истории, но судьба распорядилась иначе. Именно они, как я знала, станут в будущем ближайшими сподвижницами принцессы, ее опорой и поддержкой.

Их открытость и искренность заставили меня призадуматься. Быть может, личина, которую я тщательно вылепила, начала постепенно сливаться с моей истинной сутью? И я невольно принялась меняться под ее влиянием?

Но где-то в глубине души, в самом потаенном уголке, я понимала: играть роль «доброй и мягкой» будет непросто. Особенно когда настоящие испытания, скрытые за горизонтом грядущего, уже готовы обрушиться на меня всей своей мощью.

«Должно быть, леди Флойен отравила нашу принцессу!»

«Совершенно верно, я видела, как она подала ей кубок».

Однако девушки, которые были в новелле моими врагами, сейчас выражали мне симпатию. Их непредвзятое отношение ошеломляло. Я была обескуражена.

— То, что вы сделали, произвело на меня неизгладимое впечатление, леди Флойен, — ласково заметила Мариен.

Что же я такого сделала?

Не найдясь с ответом, я нахмурилась, но так и не припомнила ничего, за что окружающие могли бы меня похвалить. Наоборот, я не сомневалась, что мои поступки казались неподобающими и неприглядными.

Кэтрин в ответ на мой невысказанный вопрос аккуратно поставила чашку на блюдце и объяснила:

— Поделиться секретом изысканного чая — нечто большее, чем обычная щедрость. Даже близкие друзья редко удостаиваются такой чести.

«Секретом? — Во мне нарастало замешательство. — Какой пустяк… Я поделилась тем, что знала».

Я не ожидала такого поворота.

— Ну, я не… — пролепетала я, пытаясь найти подходящие слова, но они застряли у меня в горле.

Я почувствовала себя неловко, очутившись в центре внимания, которого вовсе не заслуживала. Конечно, мне было приятно слышать добрые слова, но ведь девушки неверно поняли мои намерения… Их похвала меня смутила.

Я хотела сказать, что не сделала ничего особенного, но гостьи не дали мне и рта раскрыть.

— Верно! — воскликнула одна леди. — Мы рады, что вы доверились нам и поделились секретом!

— Хотя сегодня лишь вторая наша встреча, — поддержала ее другая, — широта вашей души глубоко тронула меня.

«Да ну что вы…» — чуть не произнесла я, но их искренность заставила меня замешкаться.

— Пожалуйста, не преувеличивайте, — наконец удалось произнести мне.

Однако когда леди, казалось, совсем потеряли всякую способность к трезвому суждению, заговорила та, кто могла вернуть все на круги своя. Леди Теренс пристально посмотрела на меня и изрекла:

— Несмотря на то что герцогиня Флойен любезно поделилась с нами секретом фирменного чая, отвечала на вопросы и оказалась куда более приятной особой, чем я ожидала, мы должны сохранять беспристрастность.

Прозвучало все это опять-таки почти одобрительно, но теперь я решила ничему не удивляться. В любом случае у меня начисто пропало желание участвовать в чайных церемониях и вступать в дамский дегустационный клуб.

В итоге я поспешила ответить:

— Вы правы. Я тоже предпочитаю объективность.

Леди Теренс, похоже, была удовлетворена, но не преминула добавить:

— Тогда позвольте мне быть честной. Чай, который вы предложили, выглядит как недорогой дарджилинг[2].

Так оно и было. Я добавила цветы, чтобы улучшить аромат, и подумала, что никто не станет разглядывать чайные листья. Я использовала самый обычный чай.

Я слегка улыбнулась. Было что-то забавное в том, как серьезно она подошла к оценке того, что казалось мне совершенно обычным.

«Ну что ж, с чайным клубом мне точно не по пути», — промелькнуло в голове, и я уже почти выдохнула с облегчением.

Однако леди Теренс, словно читая мои мысли, не унималась:

— Особая техника ароматизации для обработки чая… действительно впечатляет. Аромат просто волшебный! Ощущаешь свежесть розы, окутанной утренней росой, ее нежное благоухание раскрывается во рту… и чувствуешь, как первый луч солнца касается зеленых чайных листьев.

Я опешила. Ее хвалебные речи застали меня врасплох.

— Но помните, — добавила она, и в ее голосе вновь зазвучала строгость, — если вы нарушите правила чайного клуба, вас исключат.

Исключат? Прежде чем я успела осмыслить ее вердикт, девушки засыпали меня поздравлениями:

— О, замечательно!

— Ура! Теперь мы сможем проводить больше времени вместе!

— Буду ждать наших встреч!

Услышав их радостные голоса, я вздрогнула. Меня словно лишили опоры.

«Ах, леди Теренс… — с негодованием подумала я. — Зачем вы приняли меня в клуб?»

Теперь избежать участия в чайных церемониях будет куда сложнее.

Глядя на оживленные лица леди, я поняла, что отступать поздно.

— Ох, как быстро летит время…

— Мы заранее сообщим вам о дате новой дегустации!

Участницы чайного клуба стали расходиться, а Вероника несмело спросила:

— Можно и я напишу вам письмо?

Джубелиан улыбнулась:

— Конечно.

Вероника тут же добавила, просияв:

— Тогда до скорой встречи!

Когда дамы покинули особняк, в просторной гостиной остались только двое.

Макс пристально посмотрел на Джубелиан. Он не мог выкинуть из головы то, что было сказано о нем.

«Он даже покойной императрице досаждал! Она была в ужасе от его повадок!»

На его губах появилась печальная улыбка.

«Не заходи в мои покои, никто не знает, где может быть спрятан яд».

Императрица держала сына на расстоянии, опасаясь, что Макса могут отравить. Кронпринц прекрасно понимал, зачем она это делает, поэтому чужая критика не могла его ранить. Ведь императрица искренне любила его и стремилась уберечь от бед.

«Прости, сынок, но я не сумею защитить тебя».

После смерти матери Макс выжил и не попался в коварные сети нынешней императрицы Изабеллы только потому, что нашел временного союзника в лице герцога Флойена. Императрица Изабелла сообразила, что силой ничего не добьешься, и решила действовать иначе. Так при дворе стали шептаться.

«Наследный принц жесток и бессердечен, в его жилах течет ледяная кровь. Он лишен сострадания и способен на любую подлость».

Метод императрицы был прост: распространять о Максе слухи, наполненные едкой ненавистью.

Сперва он злился от такой несправедливости и пытался защищаться. Но, увы, что бы он ни делал, ничего не менялось. И тогда он выбрал другой путь — стал равнодушным к сплетням. Зачем тратить энергию на то, чего не изменишь?

А потом Макс и вовсе посчитал, что стать хладнокровным монстром, о котором шушукалась знать, — не такая уж плохая идея. В конце концов, быть пугающим и отстраненным куда безопаснее, чем прослыть слабаком и превратиться в мишень для тех, кто жаждал его гибели.

«Никто из нас не видел его лично. Возможно, рано делать выводы? Кто знает, вдруг он великодушен и щедр».

Когда Джубелиан встала на его защиту, сердце Макса дрогнуло. В груди поднялась теплая и неожиданная волна, как луч света, пробившийся сквозь толщу льда. Ее слова, такие простые и искренние, задели ту часть его души, которую он давно считал мертвой. И в тот момент он осознал, что, возможно, еще не все потеряно.

«Почему ты не такая, как остальные?»

Макс пытливо вглядывался в лицо Джубелиан, стараясь разгадать ее тайну.

Девушка повернулась к принцу, и теперь на него тоже пристально смотрели голубые глаза.

Макс мог бы отвернуться, но ощутил непреодолимое желание не отводить взгляд. Его сердце гулко застучало, и даже почудилось, что этот звук эхом отдается от стен, нарушая тишину.

«Неужели ты чувствуешь то же, что и я?»

Он надеялся услышать «да», однако Джубелиан вздохнула и недовольно пробормотала:

— Эх, похоже, не избежать мне светских мероприятий…

«Что? — нахмурился Макс. — О чем это она?»

Его сердце, только что наполнившееся теплом, пропустило удар.

Что она имела в виду? И почему светские рауты стали для нее проблемой?

Сначала Макс хотел уточнить, но все же промолчал. Задумавшись, он понял, что ее поведение всегда было необычным. Джубелиан предпочитала держаться в стороне, а на чайной церемонии скромно отвечала на вопросы других и не болтала попусту, в отличие от приглашенных.

Максу вспомнились сплетни, которые распускали о Джубелиан.

«Кстати, я заинтересовалась приемом только из-за герцогини Флойен. Она ведь известна своими скандалами…»

Именно тогда он осознал, почему в тот момент внезапно разозлился.

«А ведь мы и вправду похожи, верно?»

Он пристально посмотрел на Джубелиан и произнес:

— Не переживай, ничего плохого не случится.

Фрезия читала доклад, который подготовил ее подчиненный, и хмурила брови.

«Нам удалось тайно связаться с маркграфом Ленноксом, но главной проблемой остается императрица».

Слухи, которые распространяла ее величество, были поистине злыми и жестокими.

«Даже родная мать отвернулась от кронпринца, и он, обиженный на весь мир, стал бездушным монстром, который беспощадно уничтожает врагов. Разве может такой человек быть справедливым правителем?»

Мадам Фрезия с отвращением выдохнула:

— Чертова змея, коварная тварь!

Если все так будет продолжаться и кронпринц не успеет совершить чего-то великого, то народ Империи и вовсе решит, что Макс не годится в наследники престола.

«В худшем случае он лишится титула».

Нельзя сказать, что его характер был покладистым, но Макс никогда не переходил определенных границ.

«Даже во время войны он приказывал щадить слабых, неспособных сражаться».

Большинство обвинений против кронпринца были несправедливы. Однако всякий раз, когда Макс слышал эту клевету, он лишь отмахивался.

«Мне плевать, что говорят у меня за спиной. Просто продолжай держать меня в курсе».

Но мадам Фрезия знала, что история с покойной императрицей была для Макса болезненной, поэтому у нее не хватало духу сообщать ему все как есть.

«Нужно сделать так, чтобы эти слухи не дошли до ушей господина».

Мадам Фрезия разорвала доклад на мелкие клочки и бросила их в камин. Глядя, как бумага ярко вспыхивает и сгорает, она размышляла над сложившейся ситуацией.

«Даже если императрица строит козни, надо сделать так, чтобы сплетни воспринимались как пустая болтовня…»

Ее размышления прервал знакомый голос:

— Чем занимаешься?

Неожиданное появление Макса застало мадам Фрезию врасплох, но она притворилась, что все в порядке.

— Вы уже здесь? — Фрезия повернула голову и посмотрела на Макса.

Его взгляд был потухшим, а сам юноша выглядел спокойным и даже подавленным.

— Как обстоят дела с маркграфом?

— Нам удалось с ним связаться. Леннокс запросил порядка двадцати тысяч наших солдат в поддержку.

Двадцать тысяч солдат — потеря не слишком существенная. Однако армия маркграфа насчитывала всего шестьдесят тысяч, и даже такое подкрепление не гарантировало победы.

«Вероятно, маркграф хочет, чтобы в случае поражения его высочество не был во все это вовлечен».

Отправить подкрепление, как просит маркграф, равносильно тому, чтобы загнать солдат в смертельную ловушку. Поэтому мадам Фрезия надеялась, что Макс откажет.

Вот только, к ее разочарованию, кронпринц произнес не то, чего она ожидала:

— Отправь Ленноксу людей.

— Простите? Но это приведет к полному разгрому.

Мадам Фрезия попыталась отговорить молодого господина, но Макс был непреклонен:

— Маленькая жертва ради большой цели.

«Да, конечно, если мы окажем поддержку югу, то сможем привлечь маркграфа Леннокса и другие южные силы».

Но мадам Фрезию такой расклад не радовал.

«Неужели вы забыли, что ваши солдаты — живые люди?»

Хладнокровный человек, готовый пожертвовать подданными ради достижения цели… Фрезия всегда отрицала слухи о Максе, считая их лживыми, но сейчас ее душа изнывала от горечи.

«В конце концов, это моя вина. Я не смогла должным образом помочь своему господину».

Пока мадам Фрезия занималась самобичеванием, в тишине раздался голос Макса:

— Пошли туда пятьдесят тысяч солдат.

С такой численностью войска уже можно было рассчитывать на победу. Однако этот маневр лишал кронпринца значительной части собственных сил, что могло стать серьезной потерей. Зная, что господин не склонен к опрометчивости, мадам Фрезия с удивлением посмотрела на него.

— Вы серьезно?

Конечно, Максу, готовящемуся к решительным действиям, выгоднее было отправить двадцать тысяч солдат. Даже если их полностью уничтожат, невелика потеря. Но оставалась одна причина, ради которой он собирался рискнуть.

«Раз уж я иду на такое, она вряд ли сочтет меня бессердечным».

Макс усмехнулся, представив лицо Джубелиан.

Мадам Фрезия, увидев его улыбку, вздрогнула.

«Бесспорно, он одумается и все отменит».

Но Макс не собирался брать свои слова обратно.

— Если отправить лишь двадцать тысяч, разве я не обреку своих солдат на бессмысленную гибель? Лучше уж послать туда столько людей, сколько смогут гарантировать победу.

Преисполненная благодарности Фрезия опустилась на одно колено.

— Вы действительно… стали великим человеком.

Макс пожал плечами, наблюдая за той, кто неправильно истолковала его слова.

«Какие же глупости приходится терпеть, чтобы произвести впечатление на Джубелиан».

Неожиданно Макс испытал что-то вроде смущения и резко сменил тему:

— И еще… есть кое-какое дело, которое ты должна выполнить.

— Разумеется, господин. Готова пойти на все, даже ценой собственной жизни.

Однако когда Макс рассказал подробности, мадам Фрезия растерянно переспросила:

— Простите? Вы просите проследить, чтобы о герцогине Флойен не распространялись дурные слухи?

— Именно.

«Тот, кто оставляет без внимания слухи о себе, заботится о ком-то другом…»

Что ж, если подумать, Макс изменился как раз после встречи с герцогиней.

«Герцогиня Флойен… Что она за человек, если ради нее господин готов на подобное?»

Однако, подавив любопытство, мадам Фрезия лишь почтительно склонила голову.

— Как вам будет угодно.

Когда она ушла, Макс нахмурился, вспомнив условия контракта.

«Полагаю, нам следует попрощаться перед отъездом?»

— Юная госпожа, вам письмо.

Услышав слова Мерилин, я потянулась за конвертом. Отправителем значилась Вероника.

«Так скоро?»

Я сломала сургучную печать, а затем извлекла лист бумаги.

Вероника писала о Михаиле. Упоминала связанные с ним неприятные истории и то, как некрасиво и нечестно он вел себя с ней, манипулируя ее чувствами. В завершение она призналась, что его одержимость мной тревожит ее, и высказала свои опасения.

«Михаил действительно заслуживает небесной кары…»

Прежде я закрывала глаза на его поведение, однако даже подумать не могла, что он встречался параллельно с несколькими дамами.

«Скорее, он умело пользовался ими для личной выгоды».

Я искренне расстроилась.

Читая письмо Вероники, я вспоминала свое глупое прошлое. Почему-то к горлу подступила горечь, и мне захотелось чего-нибудь сладкого.

«Может, попросить Мэтью сделать торт? Хотя то, что пекут у нас, не сравнится с лакомствами из чайных…»

Мои размышления были недолгими.

— Мерилин, приготовь все для выхода.

— Хорошо, юная госпожа. Давайте для начала переоденемся.

Она помогла мне облачиться в уличное платье, а затем направилась к двери.

На пороге Мерилин оглянулась.

— Пожалуйста, подождите немного. Я сообщу дворецкому и вернусь.

— Конечно.

«Сегодня Макс не пришел. Значит, он наверняка появится завтра, верно? — Я улыбнулась своим мыслям. — Кстати, куплю-ка я торт и для него…»

Внезапно раздался стук в стекло. Я напряглась.

«Неужели снова голубь?»

Я осторожно подкралась к балконному окну, но при виде знакомого лица с облегчением выдохнула.

«Просила ведь входить через дверь, а он опять заупрямился!»

Я отперла окно и впустила Макса в комнату.

— Добро пожаловать.

— Ты куда-то собираешься?

Тем временем с лестницы раздался голос Мерилин:

— Миледи, все готово!

Я посмотрела на Макса.

— Хотела прогуляться по городу и полакомиться сладким. Как удачно, что ты появился. Присоединяйся.

Я подумала, что он, не отказывающий себе в нескольких кусках торта за один присест, только обрадуется. Однако Макс вовсе не ликовал, а только мрачно воззрился на меня. Понизив голос, он произнес:

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я кивнула, полагая, что это будет очередной пустяк. Но после услышанного округлила глаза.

— У меня появилось срочное дело.

«Что еще такое?»

Я сразу же вспомнила о его опасном ремесле (которое я, по крайней мере, ему приписывала) и занервничала.

— Дело?.. Что-то вроде задания для наемника?

— Ну да.

В глубине души я надеялась, что он опровергнет мои слова, но его спокойное согласие меня потрясло. Ведь это означало, что он мог пострадать.

— Это рискованно?

Макс покачал головой и произнес:

— Я не участвую в битвах, которые не могу выиграть.

То есть он не брался за сложные поручения. Вот и хорошо. Поскольку мой жизненный девиз — «безопасность превыше всего», его слова нашли во мне отклик.

— Как замечательно! Нет нужды ввязываться во что-то ужасное.

Макс сощурил свои алые глаза и заметил:

— Кстати, некоторое время я не смогу сюда приходить.

К счастью, в контракте имелся очень важный пункт.

«В случае запланированной поездки или иного мероприятия, при котором Наниматель или Нанимаемый будут вынуждены покинуть резиденцию, они обязуются сообщать друг другу о пункте назначения».

Раньше Макс просто исчез бы без предупреждения, но теперь сообщил об отлучке заранее.

«Значит, он не будет навещать меня… пару дней?»

За дверью вновь послышался голос Мерилин:

— Юная госпожа?

Я взглянула на Макса.

— Что ж, ясно. А сейчас составишь мне компанию?

Он тут же улыбнулся. Я не могла понять причину его улыбки и молча смотрела в ответ, пока он не сказал:

— У тебя что-то на лице.

Я решила, что дело в косметике, и невольно потянулась за платком. Но Макс выхватил его у меня.

Мне оставалось взирать на него с недоумением, пока он не произнес:

— Даже когда меня не будет рядом, не теряй голову. Не будь беспечной, чтобы твоей доверчивостью не воспользовались.

Если честно, было странно слышать такие слова от человека, который ничего не смыслил в житейских делах. Я уже было открыла рот, чтобы бросить: «Тебе самому не мешало бы этому следовать!» — но…

— Торт подождет моего возвращения. И даже не думай засматриваться на кого-то еще, пока меня не будет!

Макс тотчас выскочил через окно на балкон и был таков.

«Он опять за свое».

Я вздохнула и закрыла окно.

«Ладно, придется подождать парочку дней, и он вернется. Ничего страшного».

Я направилась к двери, но резко остановилась и задумалась.

— Мерилин, извини, я никуда не еду.

Странно, аппетит пропал. Я вдруг почувствовала себя такой уставшей, что глаза закрылись сами собой.

— Леди Джубелиан.

Я проснулась оттого, что кто-то звал меня по имени. Стоило мне разлепить веки, как я поняла, что нахожусь не в своей комнате.

«Ох, я задремала на чаепитии у леди Розы!»

Возможно, именно из-за бессонницы, мучившей меня в последнее время, я так часто поддавалась дремоте.

Повернув голову, я обнаружила, что на меня недовольно смотрит Вероника.

— Вы клюете носом во время беседы, леди Флойен. Соберитесь, пожалуйста.

Минуло уже два месяца с тех пор, как я сдала нечто вроде вступительного экзамена и стала постоянным членом чайного клуба. После четырех встреч мы с дамами быстро нашли общий язык.

«Отец ведет себя тихо, а от Макса… никаких вестей».

Я не ожидала, что отлучка Макса затянется на два месяца. Однако жизнь текла своим чередом.

— Говорят, сэр Натан получил пощечину от своей невесты, леди Свон.

— Боже, почему?

— По слухам, он флиртовал с ее двоюродной сестрой!

Конечно, не все было мирно и безмятежно. Но отец, по крайней мере, уже не вмешивался в мои дела и не спрашивал о Максе. Вероятно, отцовские планы насчет моего потенциального свидания с кронпринцем сорвались, поэтому с момента своего возвращения папа был предельно сосредоточен на чем-то ином.

«Можно ли считать это удачей?»

Я взяла печенье и откусила кусочек — из-за его соленого вкуса чай показался еще слаще.

«Максу бы понравилось».

В отличие от меня, остальные даже не смотрели на угощения, продолжая увлеченно болтать.

— Скоро состоится церемония совершеннолетия принцессы, верно?

Кто-то начал разговор, и я прислушалась, отложив угощение.

«Осталось полтора месяца?»

Если бы все развивалось согласно сюжету, в день совершеннолетия принцессы я бы устроила скандал в бальном зале, схватив одну из девушек за волосы, и получила бы пощечину от принцессы. Да, я была первой жертвой асфальтоукладчика по имени Беатриче.

«Михаил в последнее время тише воды ниже травы. Значит, если я буду сохранять спокойствие, то ничего не случится».

Мои размышления прервал взволнованный голос:

— О да! Я уже подбираю наряд на торжество!

— Не стоит одеваться слишком ярко. Вдруг вы привлечете внимание его высочества кронпринца…

— Даже подумать страшно!

«Верно, и мне стоит надеть что-то предельно скромное».

Не терпелось поскорее покинуть чаепитие, как вдруг… Дверь распахнулась, и кто-то ворвался в гостиную.

— Боже, Роза! Ты даже не представляешь, какие новости я услышал!

При виде вошедшего Роза нахмурилась.

— Почему ты всегда вламываешься без стука?

Услышав замечание, юноша смутился:

— Ах, прошу прощения за бестактность. Дамы, извините за вторжение.

Его и без того огненные волосы теперь подчеркивало покрасневшее лицо. Это выглядело настолько забавно, что участницы чайного клуба захихикали.

— Что заставило вас явиться сюда? — спросила Мариен. — Кажется, вы неслись со всех ног.

— Ах, дело в том, что королевство Рагон объявило нам войну! — ответил запыхавшийся Нейт, старший брат леди Розы.

Шокирующая новость вызвала переполох.

— Что?! Рагон?

— О боже!..

В отличие от растерянных леди, из сюжета романа я уже знала, что будет дальше, поэтому лишь вздохнула. Маркграф Леннокс, выступавший за создание усиленной армии, отправится на войну, но в итоге потерпит поражение. Империю, очутившуюся на пороге краха, спасут монарх и мой отец. Герцог Регис прибудет на поле боя, чтобы поддержать правителя.

Однако дальнейшие речи Нейта изумили меня.

— Благодаря мерам, принятым два месяца назад, маркграф Леннокс успешно организовал оборону, а его высочество кронпринц, воспользовавшись хаосом, обезглавил командующего армией Рагона.

— Что? Кронпринц?..

Такое серьезное отклонение от сюжета застало меня врасплох.

Нейт, который, разумеется, ничего не подозревал, продолжил:

— Торжественный банкет в честь нашей победы состоится через месяц. — Озвучив это неожиданное известие, он окинул нас взглядом и добавил: — Участие аристократии обязательно и не обсуждается. А еще будет бал.

Я вздрогнула.

«Ах, кронпринц проявил себя так ярко! Да еще и этот банкет…»

Я часто тревожилась попусту, но теперь у меня были все основания для беспокойства.

В панике я залпом выпила остывший чай.

«Ох… горьковато».

Но дамы были в восторге.

— Расскажите нам подробнее, как все произошло! — воскликнула Вероника, и ее глаза заблестели.

Нейт покраснел пуще прежнего и кивнул:

— Я к вашим услугам.

Он присел к столу и начал рассказ:

— Вы же знаете, что маркграф Леннокс ранее выступал за создание армии?

— Да, естественно.

— Вы в курсе, что его предложение было отвергнуто?

— Да.

— Так вот, он уже готовил войска, но их было всего шестьдесят тысяч. Тогда его высочество кронпринц заметил, что на границе с Рагоном что-то назревает, и тайно отправил туда своих солдат.

— Но каким образом он все это понял?

— Говорят, они закупали зерно подозрительно крупными партиями. А еще заготавливали припасы, имеющие долгий срок хранения. Представляете?

Пока Нейт говорил, аристократки перешептывались:

— Боже, его высочество кронпринц обладает редкой проницательностью! Это заставляет взглянуть на него иначе!

— Вы правы!

Нейт явно воодушевился и повысил голос:

— Маркграф сперва запросил подкрепление в двадцать тысяч человек. Однако его высочество кронпринц заявил, что такое войско приведет лишь к бессмысленным жертвам, и с готовностью отправил половину северного гарнизона — пятьдесят тысяч солдат.

— О-о-о… просто невероятно! — заголосили дамы.

— Кроме того, — продолжал Нейт, — он отдал приказ не трогать тех, кто неспособен сражаться, — слабых и беззащитных. И это значительно улучшило отношение к нему среди народа Рагона.

С чего бы кронпринцу вдруг проявлять такое неслыханное великодушие? Я попыталась угадать его истинные мотивы, но быстро махнула рукой: думать об этом чересчур утомительно.

«Все равно в глубине души он садист и бессердечный негодяй».

Но леди, судя по всему, думали иначе.

— Ах, в наше время даже рыцари забыли о кодексе чести, а он… он поистине великолепен!

Кодекс чести? У этого жестокого психопата? Звучало настолько абсурдно, что я едва сдержала саркастическую усмешку.

«Они ведь не знают, каков он на самом деле. Потому и восхищаются».

Теперь мне стало неловко. Я очень надеялась, что поток восторженных речей в его адрес иссякнет. Увы, к моему разочарованию, комплименты продолжали литься рекой.

— Если подумать, разговоры о том, что кронпринц дурен собой… наверняка беспочвенные домыслы.

— Верно. Говорят, покойная императрица была невероятно красивой и слава о ней гремела за пределами Империи.

— Может, он весьма привлекателен, но скрывает лицо под шлемом, чтобы его воспринимали всерьез.

Даже если его мать была красавицей, это вовсе не значит, что сын унаследовал ее черты. Но как бы ни выглядел кронпринц, он остается безумным тираном.

«Красота не главное… Стоит оступиться лишь раз, и можно испортить себе всю жизнь».

Я вздохнула, вспоминая времена, когда преследовала Михаила.

— Леди Джубелиан, я завтра собираюсь в храм. Хотите составить мне компанию?

Раньше я бы согласилась, но в последнее время меня одолевала апатия. Я уже решила отказать, но мне не дали ответить:

— Смените обстановку. Иногда нужно посещать новые места, чтобы вернуть вкус к жизни.

И почему леди Вероника умеет идеально подбирать слова, не оставляя ни малейшей возможности возразить?

Я покорно кивнула.