Начиная с 80-х годов французский фотограф Жан Ларивьер путешествовал по всему миру в поисках идеального образа для Louis Vuitton. Он снимал захватывающие сюжеты в таких малоизвестных широкой публике уголках земного шара, как Гренландия, Йемен, Бирма, Реюньон, Патагония, Таиланд и Непал, для первых публичных презентаций «Духа путешествий». Как и некоторые другие наиболее запоминающиеся образы Дома, эта невероятная серия внесла свой вклад в кристаллизацию базовой философии Louis Vuitton новой эры.
Путешествия, которые Ларивьер предпринимал для создания этих снимков, являлись экспедициями с целью поиска все более отдаленных и все более недоступных мест. Один из снимков был сделан к югу от озера Гран-Салар в Чили: «Мне потребовалось пять часов трястись на внедорожнике, чтобы добраться до места, которое является самым поразительным кратером в Чили. Когда я добрался туда, солнце уже садилось, и у меня не было времени поставить камеру на штатив, я бросил на землю мешок с песком, сбалансировал на нем камеру и сделал два снимка с двумя разными вспышками».
Обладая острым вниманием к деталям и фанатичным стремлением к точности, Ларивьер работает, представляя себе композицию фотографий еще до того, как он их сделает, отчего они нередко воспринимаются как продукт чистой алхимии. Он очень любит игрушки, которые занимают центральное место в его доме. Любит их с детства, с тех пор как, будучи ребенком в Анжере, он не отходил от витрин магазинов, мечтая обо всем, чем никогда не сможет обладать.
Игрушки – одна из главных тем его работ для Louis Vuitton. К 1989 году относится замечательная фотография одной из них. «Я сделал черно-белый снимок мотоциклетной коляски, стоящей на брусчатке мостовой. Как вы можете заметить, все остальное как бы исчезло из виду. На первом плане – монограмма LV на борту коляски. Это был настоящий вызов! Сейчас эта фотография находится в коллекции Центра Помпиду». В 1986 году в Гонконге он сделал фотографию «Ребенок и комета». «Эта фотография является первой в серии из девяти снимков кометы Галлея, главного героя истории, или, скорее, сказки, которую я сам сочинил. На этом снимке маленький мальчик ждет наступления ночи, чтобы увидеть пролетающую мимо комету».
Louis Vuitton и Жан Ларивьер – редкий пример тесного сотрудничества известного бренда с фотографом для создания своего имиджа. Дом дал Жану карт-бланш и благодаря ему вписал свою страницу в истории фотографии. «Танец гребцов» – один из самых ярких ее образов. «Оригинальность этой знаменитой фотографии заключается в том, что у нее, кажется, отсутствует фон. Я несколько дней ждал идеального освещения, чтобы добиться нужного эффекта. И дождался его, когда на противоположном берегу озера Инле в Бирме солнце выглянуло из-за горного хребта, а небо и море словно слились воедино».
«Кометы, – объясняет Ларивьер, – по своей природе величайшие путешественники во Вселенной. Незадолго до пролета кометы Галлея я вышел из задней двери дома семьи Луи Вюиттона в Аньере и оказался на улице Кометы. Не иначе как знак судьбы! Это совпадение подтолкнуло меня к созданию серии работ, задуманных как часть почти мифологической истории. Я представил себе комету в образе молодой женщины, путешествующей по миру с логотипом Louis Vuitton в руках. На одном из снимков она приветствует планету Земля, помещая монограмму LV на склон горы. Снимок был сделан при свете луны на вулканических склонах Мамдо острова Реюньон. В 1997 году на озере Инле в Бирме я сфотографировал воздушный шар с инициалами Louis Vuitton. Я организовал это в небольшом городке, специализирующемся на производстве изделий из бумаги. Я пригласил монахов монастыря Прыгающих кошек (их главное занятие – обучать кошек прыгать через обруч) помочь в съемках. Они построили плот, на котором разместился оркестрик, развлекавший округу всю ночь, пока моя команда заканчивала приготовления. К рассвету мы были готовы, и воздушный шар поднялся в небо».
Еще один его шедевр – фотография астронавтов-паломников. «В Тибете, у высокогорного озера, я встретил группу лам. Используя рисунки и язык жестов, я объяснил им, что они прибыли сюда с Луны! Я всегда был очарован Тибетом, где люди верят в реинкарнацию и практикуют левитацию. С необычайной охотой монахи вызвались надеть прозрачные шлемы, как у астронавтов, и маленькие рюкзаки Louis Vuitton».
«Все фотографии рекламных кампаний Louis Vuitton, которые я делал с 1978 года, – говорит Жан, – выполнены в панорамном формате, потому что, на мой взгляд, это лучший способ передать ощущение путешествия и запечатлеть просторы космоса во всем его чудесном величии». Вода, земля и небо. Пространство и время, остановленные творениями Louis Vuitton. И увековеченные снимками Жана Ларивьера.
А вот воспоминания фотографа о своем знакомстве с компанией Louis Vuitton: «Меня часто спрашивают, как произошла моя встреча с Vuitton. Это было волшебство. Подробнее я опишу это в книге, которую я сейчас заканчиваю, а в общих словах расскажу до ее выхода. Одно время я занимался темой стиля жизни и работал над рекламной кампанией ювелирного бренда Van Cleef and Arpel. Моя партнерша, которая также была фотографом, сказала мне, что собирается в Канаду, чтобы сделать репортаж о фильме с Кароль Лор и Льюисом Фьюри. Я не мог поехать с ней, пока не закончил кампанию для Arpel. К тому же я только что получил предложение от Криса Маркера: он хотел знать, соглашусь ли я неофициально поработать на Франсуа Рейхенбаха для фильма о жизни Жака-Анри Лартига[8].
Одновременно рекламное бюро Louis Vuitton собиралось создать каталог для бренда и предложило мне сделать это. Я не знал, какое из трех предложений выбрать. С одной стороны, я мог бы встретиться с Лартигом, которым восхищался, но в таком случае мое имя никогда бы не появилось в фильме. С другой стороны, я занимался только студийной фотографией, и идея путешествовать и поснимать для канадского фильма меня заинтриговала, и как только кампания для Van Cleef закончилась, я присоединился к своей партнерше в Монреале. Несколько дней спустя в такси мы обсуждали с ней сложный выбор между этими двумя возможностями, которые мне были предложены.
Внезапно я попросил таксиста остановиться. Припарковавшись на обочине, я попросил свою спутницу сфотографировать меня на перекрестке, на котором мы остановились. С моей «лейкой»[9] в руках она пересекла улицу, чтобы сфотографировать меня под дорожным знаком, на котором я из окна такси углядел табличку: авеню Лартиг. Когда мы вернулись в такси, я спросил ее: «Ты видела? Это невероятно, правда?» – «Ты это о чем? Что я должна была увидеть?» – удивилась она. На другом знаке этого же перекрестка была табличка: улица Ларивьер. Я не мог поверить своим глазам… Моя спутница расплылась в улыбке и сказала: «С Лартигом ты уже встретился, теперь со спокойной душой можешь ехать в Vuitton!»
Когда меня спрашивают, чем для меня является Louis Vuitton, я отвечаю: «Это моя семья. У меня о ней самые прекрасные воспоминания. Работая на бренд Louis Vuitton, я наслаждался единственной роскошью, которая необходима фотографу, – временем. Работая в труднодоступных местах, чтобы поймать идеальный для съемки свет, порой приходится ждать 3, 7, 30 часов или 3 дня. Я жду столько, сколько нужно, чтобы получить желаемый кадр. Это один из моих секретов.
Годы до и после моей работы на Louis Vuitton были и остаются посвященными исследованиям художественной стороны современного фотоискусства. В своей работе для Louis Vuitton я старался придать своим фотографиям наибольшую степень художественности. Я назвал эти серии L’oeuvre Vuitton («Творения Вюиттона»). Речь шла о создании фотоповествования, в котором я мог бы выразить свое чувство и свое видение бренда, не принимая во внимание ограничения, накладываемые жанром рекламы. Это позволило мне каждый год создавать оригинальные работы, которые я представлял бренду. Некоторые из этих фотографий были приобретены Музеем современного искусства имени Жоржа Помпиду, кроме того, они также были опубликованы издательством Louis Vuitton Editions в прекрасно изданных книгах, выпущенных ограниченным тиражом. Я имел счастье видеть некоторые из этих снимков напечатанными в воскресном издании «Нью-Йорк таймс».
Я благодарен бренду за то, что его выбор пал на меня, несмотря на то что до того я не опубликовал ни одной пейзажной фотографии. Такое остается исключительным явлением в рекламном мире вчерашнего и сегодняшнего дня. В последние годы в руководстве компании произошли большие перемены, и я благодарен господину Бернару Арно за то, что он продолжает доверять мне и позволяет продолжать свою работу».
Фотограф признается, что хотел бы запечатлеть Александру Давид-Неэль[10] для кампании Vuitton: «Она была исследователем, который для меня олицетворяет саму идею путешествия». Драматический период пандемии он назвал фотографированием лабиринта. «Когда я просыпаюсь утром, – говорит он, – мне кажется, что я герой какого-то научно-фантастического романа, в котором я перелистываю страницы замечательной коллекции книг из отдела фантастики 50-х годов. И вижу, что мой роман не такой захватывающий, как в тех книгах».