Эйвинду и молодым амбициозным мужчинам, сидевшим за столом, предстояло трудное дело. Должно быть, подготовка к нему заняла немало времени. Они находились приблизительно в таких же условиях, как и британцы, которые стали готовиться к промыслу моржа на севере России после того, как в позднем Средневековье из тех краёв вернулись первые экспедиции и привезли слухи о богатых ресурсах.[319] В письме 1575 года приводится несколько вопросов, которыми задавались эти британцы:
Сколько человек нужно взять на корабль. Сколько рыбаков, умеющих охотиться на китов, сколько офицеров и бондарей. Сколько лодок и какой формы, сколько человек в каждой лодке […] Сколько железных гарпунов, копий, верёвок, топоров, сеток, ножей и других рыболовных инструментов, какого вида и размера.[320]
Охотникам следовало взять с собой бочки, большие железные котлы, топоры, крючья, рыболовные лески и, возможно, сети. Следовало выковать особые ножи для отделения жира от шкур и для разрезания толстых шкур на ремни, гарпуны, мотни, тяжёлое холодное оружие и топоры для рубки костей. Советы охотников ценились на вес золота, а Гейрмунд весьма успешно инструктировал ремесленников. А ещё путешественникам требовалось оружие — вдруг кто-то уже прибыл в Исландию раньше них.
Говорят, что Эйвинду перешли «военные корабли» отца. Но едва ли Гейрмунда и его людей отправили на остров Туле на военных кораблях.
Им требовались корабли с усиленным корпусом, ведь им предстояло взять на борт тяжёлый груз.
Созданное в XIII веке описание заселения Исландии, например рассказ об Ингольве Арнарсоне, представляет собой упрощённое изложение долгой и запутанной истории. Вряд ли человек мог просто погрузить на корабль свои вещи и скот и отправиться к новым землям, чтобы жить там свободно и независимо.[321]
Но когда состоялись первые экспедиции? Как мы увидим, учёным мужам XII и XIII веков пришлось искать объяснения тому факту, что не сохранилось ни одной саги о самом славном первопоселенце Исландии. Они объясняли это тем, что Гейрмунд прибыл в Исландию старым человеком и поэтому практически не участвовал в распрях — следовательно, о нём не было написано саги. В более позднем и основательном исследовании говорилось, что Гейрмунд прибыл в Исландию лишь в 895 году.[322] С этой датировкой соглашались, не подвергая её сомнениям.
Мы можем решительно возразить. Гейрмунд не мог прибыть в Исландию так поздно. На самом деле важно, что «Книга о занятии земли» в этом вопросе непоследовательна, значит, она основывается на подлинной устной традиции. Ульва Косого, который последовал за своим побратимом в Исландию, не считают одним из самых первых переселенцев. Далее «Книга о занятии земли» говорит: «Он [Гейрмунд] тогда решил уехать и попытаться найти Исландию. С ним в поход отправился Ульв Косоглазый».[323] Другие отрывки подтверждают это, побратимы «пытаются найти Исландию» в то время, как Харальд начинает сосредотачивать власть в своих руках. Не было никакого смысла делать это в 895 году. В том году весь остров уже был заселён.[324]
В последние годы археологи начали открывать историю самого начала заселения Исландии. На юго-западе Исландии у так называемого Rosmhvalanes, Моржового мыса, недавно был раскопан дом времён викингов, который выстроили до появления первых постоянных поселений.[325] Особенностью этого места является то, что около дома нет никаких хозяйственных построек вроде хлева или кузницы. Таким образом, археологи раскопали не животноводческую усадьбу, а место пребывания сезонных охотников, которые прибывали для охоты на водившихся в изобилии животных до того, как началось полноценное заселение исландских земель. Вполне вероятно, что уже с 860-х годов небольшие группы охотников периодически находились в Исландии.[326]
В «Саге о людях из Лососьей долины» Бьёрн и Хельги, сыновья Кетиля Плосконосого, пытаются уговорить отца отправиться с ними в Исландию, ведь там, помимо прочего, хорошо охотиться на китов.[327] Кетиль отказывается, мотивируя своё решение тем, что уже слишком стар, чтобы ехать в эти охотничьи угодья, т. е. в Исландию. «Сага об Эгиле» рассказывает то же самое.
С точки зрения охоты выделяется несколько мест на юго-западе и западе Исландии. Брейдафьёрд — одна из немногих точек, где можно охотиться круглый год. Этот фьорд до сих пор по-исландски имеет прозвище «сундук с едой». В последние годы всё больше исландских учёных поддерживают теорию о том, что именно охота на моржей и других животных привела в Исландию первых искателей приключений.[328]
Наша сага готова конкретизировать эту теорию. Мы знаем, что экспедиции на новые земли были затратными. Для них требовались корабли с экипажем, оборудование для промысла зверя и добычи железа, инструменты для строительства домов, скот и запас продуктов — особенно зерновых и соли. С первого дня была нужна рабочая сила, в том числе рабы.
Экспедиция, которую обсуждали в ирландском доме Эйвинда с востока, собиралась в поход не из любопытства и не из-за жажды приключений, хотя и без них тоже не обошлось. Первые поселенцы не бегут от безжалостного короля. Они отправляются в путь не для того, чтобы стать свободными и независимыми, как писали учёные мужи. Они не высадятся на землю в том месте, где к берегу прибьёт столбы с изображениями богов, и не «понесут огонь по землям»[329], как саги рассказывают о ритуалах первопоселенцев.
Их интересуют исключительно ресурсы острова.
Оказывается, пребывание первых древних скандинавов в Исландии вызвано совершенно конкретными интересами. Проведение и планирование такой операции было санкционировано и велось на высшем уровне в Ирландии. Первые скандинавские поселенцы прибыли в Ирландию, имея за спиной западно-норвежскую экономику, и точно так же власть Гейрмунда в Исландии изначально опиралась на ирландские центры власти. Эту историю средневековые учёные мужи не желали выводить на первый план. Она была несовместима с мифом о происхождении исландцев, и её замалчивали до последнего времени. Роль Ирландии в заселении Исландии вновь привлекла к себе внимание после генетических исследований: они свидетельствуют об импорте большого количества ирландских рабов в начальной фазе заселения Исландии.