Корабли проходят мимо острова Моржовец, расположенного в центре Мезенской губы. В те времена остров всё ещё с гордостью носил своё имя. От тысяч животных с огромными клыками и раздутыми телами, лежащих друг на друге вдоль всей прибрежной полосы, исходит резкий запах.

Мужчины на борту не могут скрыть своего восторга: никогда раньше они не видели такого количества моржей. Гейрмунд замечает, что отец улыбается, хотя изо всех сил пытается скрыть свою радость, как умеют только настоящие скандинавские мужчины. Все на борту издают вздох облегчения. Мужчины пересаживаются в лодку и направляются к устью Мезени. В пути они поют ритмичные гребцовские песни. Льюфвина и её бьярмские служанки обнимаются и плачут от радости, увидев знакомые, дорогие сердцу места.

* * *

В 2010 году я поехал в Сибирь, где выступил с докладом о The Black Viking на третьем археологическом конгрессе в Ханты-Мансийске. Изначально я должен был прочитать пленарный доклад длиной в час, но по прибытии меня попросили сократить выступление до получаса. Когда я наконец вышел на сцену, выяснилось, что переводчики уже разошлись по домам, и одной русской женщине пришлось прямо с листа переводить мою речь. Таким образом, у меня осталась всего лишь четверть часа для представления гипотезы о том, что Мезень являлась конечным пунктом похода норвежского торговца моржами Хьёра Хальвссона.

В зале присутствовало около четырёхсот русских археологов, и в последующие дни я выяснил, что они с безграничным скептицизмом относятся к источникам, которые не базируются на археологических находках. Один из них, профессор Владимир Шумкин, поднялся после моей презентации и, назвав моё предположение интересным, спросил, как я могу доказать существование таких контактов? Есть ли у меня источники помимо «мифологии»?

Иными словами: на какие археологические находки я могу сослаться?

Я стоял на сцене весь вспотевший и нервный и не мог дать внятного ответа. Я выдвинул довольно смелую гипотезу, но из-за нехватки времени не смог её обосновать, и это случилось перед крайне критично настроенной публикой. И я не мог сослаться ни на одну находку!

Тогда я упомянул мнение Андрея Головнёва, а именно тот факт, что правление Чингисхана не оставило практически никаких материальных следов. Надо ли нам в таком случае сомневаться в его существовании? Однако мои слова не вызвали бурю восторга.

Тогда со своего места поднялся другой русский археолог, профессор Николай Кренке. Он рассказал, как в 1991 году побывал в музее Салехарда (Обдорска). Салехард расположен у устья реки Обь на полуострове Ямал, недалеко от тех мест, где проводились упоминавшиеся ранее раскопки, в результате которых были обнаружены следы охотничьей культуры (см. карту Колы и Оби, стр. 108).

У устья Оби была сделана удивительная находка, которую никто в музее по незнанию не мог объяснить, пока не появился Николай: скандинавская фибула приблизительно 900 года![228]

Каким невообразимым образом она там появилась? В 1200 км на восток по прямой от Мезени!

После того как Николай завершил свой рассказ о скандинавской фибуле с Оби, которая, как он предположил в своей статье 1995 года, имеет норвежское или шведское происхождение, все критические голоса в зале стихли. Археологи получили доказательство.

* * *

Хьёр прибыл не только ради торговли. Он уже немолод и хочет обеспечить своим потомкам доступ к тем же товарам, что есть у него, не только к тем же ресурсам. Но всё не так просто. Хьёр со своими людьми не может просто высадиться на острове Моржовец, забить столько моржей, сколько сможет, и наполнить свои корабли. Одно дело добраться до этих мест, но совсем другое — охотиться на зверя, а потом изготовлять канаты из шкур и масло из сала. Если они станут всё делать сами, то вряд ли успеют вернуться домой до осенних штормов. Нарезать моржовую или тюленью шкуру тонкими полосками — работа, требующая много времени и труда, морж весит около 800 кг, и с его тушей нелегко иметь дело. Мы помним также, что Оттар отправился к Белому морю не за шкурами морских млекопитающих, а за 60-локтевыми канатами из моржовых и тюленьих шкур.

Для производства масла из сала требуется много времени. Сало же занимает на корабле слишком много места, к тому же во время пути оно может прогнить или зачервиветь. Поэтому, по свидетельствам источников, путешественники заключили союз с охотниками. А единственный способ обеспечить длительный союз — это поступить так, как поступил в своё время сам конунг Хьёр: женить сына на женщине из народа охотников.

Судя по всему, Гейрмунд женился на женщине из этого народа. Мы не знаем, как правильно произносилось её имя, знаем только, что древние норвежцы называли её Illþurrka, Ильтурка. Так древнескандинавский язык фонетически адаптировал слово из неизвестного иностранного языка. Если судить по сказаниям и топонимам, то Ильтурка похоронена где-то под каменным кругом посередине между главными усадьбами Гейрмунда в Исландии. Если верить легендам, она владела колдовством и была шаманкой.

Мы почти ничего не знаем об этой женщине с загадочным именем из-за ксенофобской позиции исландских историографов.