Место действия: звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: столичная планета Сураж-4.

Правительственный квартал.

Дата: 12 августа 2215 года.

Император Иван Константинович Романов в этот поздний час, разумеется, не спал.

Сон вообще стал для него чем-то досадно необязательным после вступления на престол. Слишком много дел, слишком много ответственности, слишком мало времени. Врачи ворчали про «растущий организм» и «необходимость восьми часов отдыха», робот-дворецкий Иннокентий Евграфович регулярно напоминал о важности режима, но Иван научился обходиться четырьмя часами сна.

Детство императора закончилось в тот день, когда отца убили, а на голову восьмилетнего мальчика возложили имперскую корону. С тех пор он перестал быть ребенком, хотя и настоящим правителем возле диктатора Самсонова тоже не был.

Сейчас Иван сидел в своей любимой библиотеке резиденции генерал-губернатора — большой, но тем не менее, уютной комнате с книжными стеллажами от пола до потолка, которую добродушный Борисевич с радостью отдал для «юного книжного червя». Перед императором лежали мемуары адмирала Ушакова — легендарного земного флотоводца, не проигравшего ни одного сражения. Настоящая бумажная книга, пахнущая временем, историей и пылью веков.

Иван надеялся найти в пожелтевших страницах ключ к собственной стратегии выживания. Или хотя бы вдохновение. Или даже просто утешение в том, что великие люди прошлого тоже сталкивались с невозможными задачами — и иногда очень даже хорошо с ними справлялись.

Отчаянный стук в дверь вырвал его из погружения в мемуары.

— Войдите, — спокойно произнес император, аккуратно закладывая страницу шелковой ленточкой.

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не ударилась о стену. В проеме стояла Таисия — взъерошенная, в темной полевой куртке, явно надетой наспех, с раскрасневшимся лицом и горящими глазами. Она выглядела как героиня приключенческого романа, только что сбежавшая от злодеев через половину города.

— Ваня! — выпалила она, забыв обо всех формальностях придворного этикета, а главное — об осторожности. — Гинце! Я видела! Он только что разговаривал с Граусом! По видеосвязи! Ну, вернее, с его голограммой конечно же… Ну, ты понял… В общем, я подслушала у двери! Не спрашивай как. Они обсуждали какие-то гарантии!

Император поднял руку — небольшой, но удивительно властный жест для восьмилетнего ребенка:

— Иннокентий Евграфович, — обратился он к роботу-дворецкому, застывшему изящной статуей в углу комнаты. — Вы активировали блокировщик прослушивающих устройств?

Мальчик задал этот вопрос, прекрасно зная на него ответ, и сделал это сейчас лишь для того, чтобы указать своей старшей сестре на ошибку.

— Да, Ваше Императорское Величество, — гордо кивнул андроид, осуждающе при этом посмотрев на княжну.

— Ой! — вырвалось у Таси, в секунду осознавшей свою оплошность.

— Хорошо, — произнес, улыбаясь, император, продолжая обращаться к дворецкому. — Тогда будьте добры оставить нас.

— Как прикажете, Ваше Величество, — робот кивнул своей идеально подвижной головой. Его механические пальцы еще раз изящно пробежались по браслету управления на запястье. В воздухе едва слышно, на самой границе восприятия человеческого слуха еще раз пискнула система противодействия электронному шпионажу и до этого конечно же находящаяся в активном режиме. Затем, Иннокентий Евграфович бесшумно выплыл из комнаты и так же бесшумно закрыл за собой дверь.

Только когда замок мягко щелкнул, а индикатор защиты на стене сменил цвет с янтарного на изумрудно-зеленый, Иван обратился к сестре:

— Теперь расскажи мне все спокойно и без спешки, Тася. Начни с начала и расскажи все по порядку. Что именно произошло?

Поборов смущение от своей ошибки и поняв, что все в порядке и никто ненужный ее не услышал, Таисия подошла ближе, плюхнулась в глубокое кресло напротив брата — протокол можно было на время забыть — и постаралась привести в порядок скачущие мысли. Затем начала рассказывать. От момента, когда увидела профессора из окна своих покоев, до подслушанного разговора, до того момента, как Густав Адольфович вышел из комнаты с совершенно невозмутимым видом.

Император слушал, не перебивая старшую сестру ни единым словом. Его маленькое лицо сохраняло выражение спокойного, почти отстраненного внимания — как у опытного следователя, собирающего показания важного, но немного взбалмошного свидетеля. Иногда он едва заметно кивал и улыбался, фиксируя особо значимые детали. Иногда чуть наклонял голову — знак, что обдумывает услышанное под новым углом.

Когда Таисия закончила свой взволнованный рассказ, в библиотеке повисла долгая тишина. Император смотрел на сестру пристальным, тяжелым взглядом — взглядом совсем не детским, в котором будто читалась какая-то древняя, выстраданная мудрость.

— И что вы предлагаете предпринять, Ваше Высочество? — наконец спросил он тихо.

— Что я предлагаю? — Таисия едва не подскочила в кресле. — Ваня, это же совершенно очевидно! Нужно немедленно арестовать Гинце! Заключить под стражу! Он предатель, тайно ведущий переговоры с нашим злейшим врагом!

— Предатель, — медленно повторил император, словно пробуя слово на вкус. — Вы действительно в этом уверены, княжна-регент?

— А как иначе можно назвать тайные переговоры с Граусом? — княжна всплеснула руками. — Это классическое предательство из учебника! И прекрати называть меня на «вы», и титуловать!

— Это может быть многим, — возразил Иван, спокойно пожимая плечами. — Предательством — да, это один из вариантов. Или разведывательной операцией. Или попыткой дезинформировать противника. Или даже стремлением проникнуть в замыслы Грауса, узнать его планы изнутри.

— Но…

— Скажи мне, Тася, — Иван встал с кресла и подошел к сестре, — профессор понимал, что за ним могут наблюдать?

— Я… не знаю точно, — честно призналась Таисия, немного сбавляя градус праведного гнева. — Думаю, что нет…

— Он очень умный человек, — продолжал император, сложив руки за спиной — жест, явно скопированный с портретов великих правителей прошлого. — Чрезвычайно умный. А после установки нейрочипа — вероятно, один из умнейших интеллектов в Империи. Его когнитивные способности превосходят средний уровень в несколько раз.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что человек такого интеллекта непременно должен был предположить возможность слежки. Что его ночные перемещения по резиденции могут привлечь внимание. Что разговор в комнате, в которую так легко можно попасть, может быть подслушан.

Таисия нахмурилась, не желая понимать логику брата.

— То есть ты думаешь… он специально действовал так открыто? Хотел, чтобы мы узнали о контакте с Граусом?

— Возможно, — Иван пожал плечами — очень взрослый жест для ребенка. — Или просто не считал нужным чрезмерно скрываться, потому что не делал ничего предосудительного с его точки зрения. В любом случае, если профессор действительно замышлял тайное предательство, он был бы на порядок осмотрительнее. Использовал бы более изощренные методы связи. Читал и отвечал бы на сообщения Птолемея Грауса где-нибудь за пределами резиденции. Не оставлял бы столь очевидных следов.

— Тогда зачем вообще эти переговоры?

— Вот это и есть главный вопрос, — согласился император, возвращаясь к своему креслу и усаживаясь с видом судьи, готовящегося вынести вердикт. — Тася, давай подумаем логически. Если мы арестуем Гинце прямо сейчас — что мы получим?

— Обезвредим потенциального предателя!

— Возможно. Но что мы потеряем? — не дожидаясь ответа, император продолжил: — Во-первых, лишимся возможности узнать, что именно предложил ему наш злейший враг. А это ценнейшая информация о планах противника. Во-вторых, потеряем потенциальный канал для дезинформации врага — если учесть, что профессор по-прежнему действует в наших интересах. В-третьих, даже если Гинце и правда замышляет предательство, мы потеряем контроль над ситуацией — лучше знать, где находится враг и что он делает, чем заставить его уйти в глубокое подполье.

— Но если он передаст Граусу важную информацию?..

— Какую именно? — Иван наклонился вперед, и его детское лицо приобрело выражение серьезности взрослого стратега. — Подумай сами. План операции у Константинова Вала? Противник и так скоро о нем узнает — вы ведь сами организовали контролируемую утечку через того журналиста… Синицкого. Расположение наших кораблей в системе? Это легко выяснить обычной разведкой — космические корабли в этом секторе сложно спрятать. Личный состав флота? Не представляет особой ценности.

— А настоящий план контр-адмирал Василькова? — Таисия понизила голос до шепота. — То, что он хочет заманить врага в ловушку?

— Об этом не знает даже сам Гинце, — спокойно ответил император. — Я лично контролировал, какую информацию получает мой советник. Александр Иванович также оказался достаточно предусмотрителен, чтобы не доверять Гинце после установки чипа. Держал дистанцию. Не делился истинными замыслами без крайней необходимости. Самый важный секрет — детали нашей ловушки — профессору неизвестен.

Таисия Константиновна молчала, обдумывая аргументы брата. Логика этого мальчишки действительно была безупречной. Холодной, расчетливой, лишенной эмоций — но безупречной. И это пугало девушку даже больше, чем предательство Гинце.

— Но Ваня, — тихо произнесла она, — если мы ошибемся… Если профессор действительно предаст нас в самый критический момент… Если из-за нашего бездействия погибнут люди…

Император встал, подошел к окну библиотеки, за которым раскинулся ночной город.

— Тогда это будет лично моя ошибка, — сказал он, не оборачиваясь. — Моя ответственность. Мой провал как правителя. Но лучше ошибиться, сделав максимально информированный выбор, чем действовать опрометчиво из страха. — Он снова повернулся к сестре, и на его лице было столько серьезности и печали, что Таисия почувствовала комок в горле. — Именно поэтому я прошу вас, сестра: продолжайте наблюдение за профессором. Фиксируйте все его контакты, все подозрительное поведение. Постарайтесь узнать детали разговоров с Граусом — о чем именно они говорят, какие условия выдвигают. Но пока не вмешивайтесь активно. Дайте ситуации развиваться естественным образом.

— А если я увижу явную, непосредственную угрозу?

— Тогда немедленно сообщите мне, — твердо произнес Иван, продолжая обращаться к сестре официально. — День или ночь — не важно. И я приму окончательное решение.

Княжна посмотрела на брата долгим взглядом. И в который уже раз за последние месяцы поражалась тому, как этот маленький восьмилетний человек, который еще должен был играть в игрушки и ходить в школу, превратился в хладнокровного стратега. Где другие дети его возраста боялись бы темноты под кроватью, он спокойно рассуждал о шпионаже, предательстве и контрразведке. Где другие плакали бы от страха, он выстраивал многоходовые комбинации.

— Хорошо, — наконец согласилась она, принимая доводы брата. — Буду наблюдать и докладывать. Но… — она подошла ближе, присела на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, — ты меня иногда пугаешь. Серьезно пугаешь. Знаешь об этом?

Император печально улыбнулся — улыбка получилась совсем взрослой, полной горечи и усталости:

— Конечно, знаю, сестра. Себя самого я тоже иногда пугаю. Когда по ночам думаю о решениях, которые приходится принимать. О людях, которые могут погибнуть из-за моих ошибок. О том, что детство закончилось, а я даже не заметил как. — Он помолчал, затем добавил тише: — Но у меня нет выбора. Либо я справлюсь с этой ролью, либо мы все погибнем. Третьего не дано.

Таисия горячо обняла брата — просто обняла настоящим сестринским объятием. На несколько секунд они просто стояли так — маленький мальчик-император и его старшая сестра, два осиротевших ребенка против целой Империи, разваливающейся на куски.

— Теперь иди спать, Тася, — тихо сказал Иван, когда они разомкнули объятия. — Завтра будет очень, очень долгий день. Возможно, один из самых долгих в нашей жизни.

Княжна кивнула, поклонилась — формальность вернулась — и направилась к выходу. У самого порога обернулась:

— Ваня… Ты ведь знал заранее, верно? О возможности контакта Гинце с Граусом?

Император посмотрел на нее непроницаемым взглядом:

— Подозревал с высокой степенью вероятности, — честно признался он. — Птолемей Граус — опытный интриган и стратег. Он обязательно должен был попытаться установить связь с кем-то из нашего ближайшего окружения. Профессор Гинце для этого — идеальная цель. Высокий интеллект, рациональное мышление, после установки чипа — еще большая податливость к логическим аргументам. Плюс доступ к конфиденциальной информации и доверие двора. Я бы сам на месте Грауса выбрал именно Гинце для попытки вербовки.

— И ты просто ждал, пока это произойдет?

— Иногда лучшая стратегия — это наблюдение и терпение, — философски ответил мальчик. — Враг, который считает себя в безопасности, делает ошибки. А ошибки противника — это наше преимущество.

Таисия покачала головой — от восхищения и ужаса одновременно — и вышла из библиотеки.