Место действия: звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: столичная планета Сураж-4.

Правительственный квартал.

Дата: 12 августа 2215 года.

Если бы кто-то спросил профессора Густава Адольфовича Гинце, сколько часов он не спал, тот без малейшей заминки ответил бы: «Тридцать шесть часов, двадцать три минуты и… — взгляд на хронометр — сорок две секунды». Нейрочип обладал многими примечательными свойствами, но чувство юмора в их число, увы, не входило. Зато входила педантичная точность в отслеживании всех физиологических параметров организма. Усталость была где-то там, на периферии сознания, отмеченная аккуратной красной меткой «требует внимания», но легко игнорируемая в пользу более важных задач.

Старик Гинце — тот, что существовал до операции — давно бы свалился лицом на клавиатуру от изнеможения. Новый же сидел в своем импровизированном кабинете в восточном крыле губернаторской резиденции, уставившись в монитор с финансовыми отчетами, и мог бы просидеть так еще столько же. А может, и дольше. Концепция физической усталости после установки чипа стала для него чем-то отвлеченно-теоретическим — как рассуждения о природе поэзии для термоядерного реактора.

Цифры на экране мерцали в привычном порядке. Дебет, кредит, балансы, прогнозы — математика государственного управления, которая оказалась на удивление элегантной. Каждая позиция на своем месте, каждый рубль учтен и оправдан. Идеальная симфония экономических потоков. Жаль только, что исполнялась она под неприятный аккомпанемент приближающихся вражеских эскадр, угрожающих всю эту красоту превратить в пепел.

Коммуникатор на столе внезапно мигнул красным — входящее сообщение на защищенном канале. Высокий приоритет.

Гинце поднял взгляд. Его личный код знали считанные люди. Император. Васильков. Еще пара-тройка особо доверенных персон из ближайшего окружения. Неожиданные сообщения в столь поздний час редко несли хорошие новости.

Профессор активировал дешифратор. Защита была многоуровневой — военного класса, любезно предоставленной службой безопасности императора после назначения министром финансов. Алгоритмы заработали, перемалывая слои шифрования, и через несколько секунд на экране появился текст.

«Уважаемый, Густав Адольфович. Надеюсь, это послание найдет вас в добром здравии и ясном уме. У меня есть предложение, которое может оказаться взаимовыгодным для нас обоих. Детали предпочту обсудить лично, если согласитесь на этот разговор. Защищенный канал связи прилагается отдельным файлом. С уважением к вашему интеллекту — ваш друг Птолемей Граус»

Птолемей Граус! Наш самопровозглашенный первый министр Российской Империи. Фактический узурпатор и правитель большей половины звездных систем нашего сектора. Человек, чьи флоты сейчас рассредоточены по системам с благородной целью вернуть в сектор так называемые «порядок» и «законность». И тот самый человек, который некоторое время тому назад всеми силами пытался убить восьмилетнего мальчика, которому Гинце теперь присягнул на верность.

Он имел наглость подписаться как «друг»⁈

Старый профессор испытал бы сейчас целую бурю разнородных эмоций. Шок от наглости. Возмущение и даже брезгливость перед таким предложением. Возможно страх перед последствиями. С другой стороны, безусловно, любопытство к деталям. Все это смешалось бы в неудобоваримый коктейль, парализующий способность Густава Адольфовича к рациональным решениям.

Но новый Гинце просто откинулся в кресле и начал методичный анализ ситуации:

Вариант первый: проигнорировать сообщение.

Риски: средние. Граус может расценить молчание как отказ и предпринять направленные против Гинце лично действия. Альтернативно — решит, что сообщение не дошло, и попытается установить контакт иным, менее контролируемым способом.

Преимущества : нулевые. Неизвестность всегда хуже определенности, особенно когда враг делает первый ход.

Вариант второй: немедленно сообщить императору.

Риски: низкие в краткосрочной перспективе. Демонстрация лояльности, безусловный плюс к репутации. Но — потеря уникальной возможности узнать, что именно задумал первый министр. Информация в войне ценнее золота, а шанс получить ее из первых рук выпадает нечасто.

Преимущества: этически правильно. Соответствует клятве верности.

Чип отметил эту мысль как 'нерелевантную для текущего анализа решения.

Вариант третий: ответить Граусу, выяснить детали предложения, затем принять информированное решение на основе полученных данных.

Риски: переменные, зависят от содержания беседы и способности сохранить контроль над ситуацией.

Преимущества: максимум информации при минимуме обязательств. Возможность оценить намерения противника. Время для обдумывания.

Логика была очевидной. Гинце выбрал третий вариант — единственный, дающий ему тактическое преимущество.

Его пальцы забегали по клавиатуре, набирая ответ:

«Господин первый министр. Ваше послание получено и, признаться, весьма меня заинтриговало. Готов выслушать предложение»

Ответ пришел с такой скоростью, словно Граус все это время сидел у терминала, ожидая реакции, на самом деле была активирована программа дальнейшего развития ситуации в файле сообщения, в которой алгоритмы были от «мгновенного уничтожения всего текста», до «различных вариантов продолжения». Но Гинце тут же прервал связь, не позволяя голограмме первого министра появиться, понимая, насколько сильно он сейчас играет с огнем — причем с обеих сторон одновременно…

Нужно было найти защищенное, не прослушиваемое службой безопасности помещение. И о таком месте Гинце знал…

* * *

Пока наш профессор размышлял о грядущем разговоре с первым министром, в другом крыле резиденции княжна Романова завершала свой вечерний ритуал — неторопливо расчесывала своим непослушные волосы перед зеркалом. Сто движений. Привычка, оставшаяся с далекого детства, когда мама еще была жива и сама расчесывала дочери волосы, рассказывая волшебные сказки о прекрасных принцессах и благородных рыцарях, побеждающих злых драконов.

Драконы, как оказалось, были вполне реальны. Только выглядели они совсем иначе — принимали обличье первых министров с ангельскими улыбками, князей империи и адмиралов-предателей в безупречных мундирах.

Девяносто восемь, девяносто девять, сто.

Таисия закончила отсчет, положила расческу на туалетный столик и посмотрела на свое отражение. Усталое лицо, синяки под глазами, которые даже косметика уже не могла скрыть — война не щадила никого, даже царственных особ двадцати с небольшим лет. Нужно было спать. Завтра обещал быть долгим днем, полным совещаний, решений, ответственности за жизни людей.

Но сон не шел. Мысли Таисии были сейчас далеко, у одного из межзвездных переходов системы, там, где находились форты Константинова Вала, которые обещал защитить и привести к планете Александр Васильков…

Княжна-регент встала, накинула легкий халат поверх ночной сорочки и подошла к высокому панорамному окну. Город внизу сверкал мириадами огней — жизнь продолжалась даже в эти тревожные времена. Патрули имперской гвардии неспешно сменяли друг друга на постах. В космопорту садились и взлетали транспортные челноки, доставляющие грузы для флота. В окнах жилых кварталов мерцал холодный свет голопроекторов — люди смотрели новости, пытаясь понять, что же происходит с их многострадальной Империей.

Сотни тысяч человек на планете. Все они полагались на своего императора. На нее. На контр-адмирала Василькова с его безумно рискованным планом. На то, что все эти вельможи понимают, что делают, и способны защитить их от грядущей бури.

Если бы они только знали, как мало эти самые «вельможи» понимали в происходящем…

Внезапное движение внизу, на мощеной аллее, ведущей к южному флигелю резиденции, привлекло внимание княжны. Фигура в темном. Идет быстро, но не бежит — скорее крадется, явно пытаясь не привлекать внимания ночных дозоров. Но лунный свет, пробиваясь сквозь редкие облака, предательски высветил седые волосы и характерный силуэт.

Это же наш Гинце.

Таисия нахмурилась, ощутив знакомое покалывание тревоги в животе. Что профессор делает во дворе в столь поздний час? Прогулка ради свежего воздуха? Гинце не был любителем променадов даже до установки чипа — предпочитал лаборатории и библиотеки. После операции — и подавно избегал «нерациональной траты времени на бесцельное блуждание».

Княжна продолжала наблюдать, прижавшись щекой к прохладному стеклу. Гинце обошел главное здание с восточной стороны, где располагались служебные помещения, и остановился у неприметной боковой двери — служебного входа, которым обычно пользовались технический персонал, уборщики и дежурная охрана.

Это было более чем странно. Профессор, как министр финансов и советник императора, имел неограниченный доступ ко всем парадным входам. Зачем красться через черный ход, словно провинившийся слуга?

Таисия колебалась не больше трех секунд. Затем стремительно сбросила халат, натянула темные штаны и такую же темную куртку из своего скромного гардероба для ночных вылазок, сунула ноги в мягкие замшевые туфли и бесшумно выскользнула из покоев.

Коридоры резиденции в ночное время пустовали и казались бесконечными. Где-то далеко переговаривались дежурные гвардейцы, обсуждая последние слухи о войне. Но в целом царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем климат-контроля.

Таисия двигалась вдоль стен, инстинктивно держась теней, используя все те навыки, которым ее когда-то очень давно в детстве терпеливо обучал старый князь Бекетов — начальник дворцовой охраны при покойном отце.

«Дочь императора должна уметь быть невидимой, когда того требуют обстоятельства, — учил он юную Тасю, заставляя ее ползать по дворцовым коридорам и прятаться от патрулей. — Придворные интриги опаснее вражеских клинков, девочка моя. Иногда больше узнаешь, оставаясь в тени и наблюдая, чем задавая прямые вопросы.»

Тогда это казалось забавной игрой в шпионов. Теперь эти детские уроки оказались жизненно необходимыми.

Она спустилась на первый этаж, миновала малый холл — где голографические портреты предыдущих губернаторов Суража смотрели на нее с высоты своего положения и, казалось, молча упрекали («что делает приличная девушка в коридорах среди ночи, да еще в таком виде?») — и свернула в восточное крыло.

Впереди, метрах в тридцати, замаячила знакомая фигура профессора. Он двигался уверенно, но осторожно, периодически оглядываясь через плечо. Таисия замерла у массивной колонны, прижавшись к холодному мрамору и стараясь слиться с тенью.

Гинце остановился у небольшой неприметной двери — архивное помещение или кладовая, точно княжна не помнила. Никогда особо не интересовалась служебными закоулками резиденции. Он приложил идентификационный браслет и провел по считывателю. Замок тихо щелкнул. Дверь открылась, и профессор скользнул внутрь.

Таисия подождала несколько долгих секунд, отсчитывая удары собственного сердца, затем крадучись подошла ближе. Дверь закрылась, но у Таси в ее браслете также были коды доступа ко всем без исключения помещения резиденции.

Максимально стараясь не шуметь, княжна осторожно приоткрыла дверь, затаила дыхание и прислушалась. Звуки из комнаты доносились едва различимые, приглушенные толстыми стенами, но слышимые.

— … понимаю риски, которые вы столь подробно описываете, — голос Гинце, был тихий, ровный, лишенный эмоций. — Но что именно вы предлагаете взамен? Надеюсь, не только туманные обещания светлого будущего?

Пауза. Значит, профессор вел видеоконференцию. Собеседник отвечал, но Таисия не могла разобрать слов — звук шел только из динамиков, до которых было слишком далеко.

— Гарантии личной безопасности? — продолжал Гинце, и в его голосе, казалось, появилось нечто похожее на иронию. Непривычное качество для «нового» профессора, начисто лишенного чувства юмора. — Простите мою прямоту, первый министр, но ваши гарантии имеют исторически подтвержденное свойство обесцениваться при смене политической конъюнктуры. Я изучал хронику ваших действий последних месяцев. И хорошо помню судьбу тех, кто слишком доверял обещаниям власть имущих.

Первый министр⁈

Граус⁈

Гинце разговаривает с Граусом⁈

У Таисии Константиновны буквально похолодело внутри, словно кто-то вылил ведро ледяной воды ей за шиворот. Предательство. Значит, ее худшие подозрения и слова Василькова подтверждаются. Профессор действительно не так просто, как казался!

Княжна заставила себя отключить эмоции и подумать рационально.

Что именно она слышала? Гинце разговаривает с Граусом — это факт. Обсуждает какие-то гарантии — тоже факт. Но согласился ли он на предложение? Нет. Напротив, выразил сомнение в надежности обещаний первого министра. Это предательство? Или осторожность? А может, попытка выведать информацию?

Голос профессора продолжал доноситься из соседней команты, но разобрать слова становилось все труднее. Таисия уловила лишь обрывки фраз:

— … не могу дать ответ немедленно… необходимо время для тщательного анализа предложения…

— … да, я понимаю срочность ситуации, но поспешность в таких делах…

— … свяжусь с вами через обозначенный канал в течение ближайших…

Разговор явно подходил к завершению. Таисия поняла, что если не хочет быть обнаруженной прямо на месте преступления — точнее, слежки — нужно немедленно уходить. Она осторожно закрыла дверь, развернулась и так же бесшумно, как пришла, заскользила обратно по коридору, скрываясь в тенях.

За спиной снова послышался тихий щелчок замка, затем шаги профессора. Таисия успела юркнуть за угол как раз в тот момент, когда Гинце вышел из помещения.

Она выглянула из-за угла. Профессор стоял в коридоре, поправляя очки — его характерный жест, сохранившийся даже после установки чипа. На лице не было решительно ничего — ни тревоги, ни удовлетворения, ни задумчивости. Просто пустое, безмятежное спокойствие человека, только что завершившего рядовое совещание или вернувшегося с ночной прогулки.

Гинце двинулся обратно к своим покоям абсолютно размеренной походкой. Таисия подождала, пока он скроется из виду, и только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле так громко, что, казалось, его стук слышен по всей резиденции. Руки дрожали — послеэффект адреналина и напряжения от услышанного.

Она должна была немедленно кому-то об этом сообщить. Но кому? Сашки здесь нет — он улетел к Константинову Валу вместе с двумя дивизиями космофлота. Генерал-губернатор Борисевич? Добрейшей души человек и верный слуга короны, но в шпионских делах разбирается примерно как медведь в искусстве икебаны. Гвардейцы — офицеры службы безопасности? Которые на секундочку проспали тот факт, что в нескольких сотнях метрах от постели имперские один из его ближайших советников о чем-то шепчется с голограммой первого министра — нашего смертельного врага! Но арестовывать сейчас профессора — министра финансов и советника императора! — только на основании подслушанного ночного разговора было неразумно…

Так что оставался один человек, которому она могла и должна была довериться безоговорочно и с которым, несмотря на его юный возраст она могла посоветоваться.

Брат-император.

Долго не думая, Таисия Константиновна решительно развернулась и направилась к императорским покоям, даже не удосужившись переодеться в более парадную одежду. Время было дорого…