Место действия: столичная звездная система HD 32752, созвездие «Орион».

Национальное название: «Южный Урал» — сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: не определен.

Точка пространства: планета Нургуш-4.

Дата: 29 июля 2215 года.

Как только «2525» поднялся на высокую орбиту Нургуша-4, на его радарах возникло сразу не менее тридцати объектов внушительных размеров, на полной скорости приближающихся к крейсеру. По конфигурации и вооружению я сразу понял, что это те самые пиратские корабли, о которых предупреждал нас толстяк Боб.

— Тридцать два вымпела, — сообщил Лева Рубан, когда мы с Таисией и Пападакисом вошли в командный отсек. — Все класса легких кораблей поддержки, в основном переделки из гражданских судов, а также старые списанные корветы и десантные модули прошлого века…

Я внимательно изучил характеристики приближающихся кораблей, выведенные на монитор.

— Не знал, что у нас во внутренних мирах себя чувствуют спокойно такие большие пиратские эскадры! Похоже, гражданская войны приносит свои плоды… Так, с дюжиной таких «2525» справился бы без особых усилий, — произнес я, пролистывая данные. — Однако их слишком много для нас одних. Если не отступят, несмотря на заградительный огонь и навалятся всем скопом, то абордажа не избежать… Был бы у меня мой прежний флагман под рукой…

— Предлагаю смотать удочки, пока они еще не приблизились, — тут же заговорил Айк, который, судя по бледному лицу, больше всех испугался подобному соотношению сил. — Не время играть в героев, давайте благоразумно удерем.

Капитан лучше кого-либо из присутствующих знал возможности своего крейсера и понимал, что у «2525» нет никаких шансов в противостоянии сразу с тремя десятками пусть и убогих, но все-таки боевых кораблей. К тому же, в отличие от меня, привыкшего командовать целыми эскадрами и флотилиями, Пападакис всегда предпочитал избегать сражений, если не имел подавляющего преимущества.

— К сожалению, сбежать мы уже не успеем, — покачал я головой, продолжая изучать характеристики кораблей противника.

— Ну почему? — не успокаивался Айк. — Включим все шесть силовых установок и оторвемся. У Краба и его командоров, я уверен, нет навигационной аппаратуры, которая бы выявила маршрут нашего следования. Через пару миллионов километров без мощных сканеров они попросту не будут знать, к каким из стационарных «врат» мы направляемся, и либо прекратят нас преследовать, либо вынуждены будут разделиться на несколько групп, чтобы прочесать всю местную систему. А это значит, что если кто-либо из них наткнется на нас, то их будет уже не тридцать два, а как минимум раз в пять меньше. И тогда мы уже вступим в бой и перебьем этих проходимцев…

— Ты вроде говоришь складно, — остановил я поток слов капитана Пападакиса, — однако упускаешь главное. У этих легких кораблей скорость такая же, как и у нашего крейсера. А у некоторых, как я вижу, даже больше, чем у «2525». Все-таки это малотоннажные суда с легкой броней и подвеской, у нас же огромный гарнизонный крейсер, и все его силовые установки не помогут оторваться от преследователей.

— Давайте все же попробуем, что мы теряем, кроме своих голов? — продолжал настаиватьАйк, которому ой как не хотелось вступать в неравное сражение.

— Повторяю, это бессмысленно, — ответил я, вглядываясь в показания приборов, отсчитывающих расстояние до приближающихся кораблей. — Тем более если мы сейчас развернемся, то большинство орудий не смогут работать по приближающемуся противнику…

— Чертов толстяк Боб! — Айк ударил маленьким кулачком по приборной панели. — Это он установил пиратам Краба скоростные двигатели. Предлагаю выкинуть его через технический шлюз!

— Боб ни в чем не виноват, и ни через какой шлюз мы его выкидывать не будем, — отрицательно покачал я головой. — Это простой техник, который хорошо знает свою работу и выполняет то, за что получил вознаграждение.

— Но что вы тогда предлагаете, господин адмирал? — воскликнул Айк, с надеждой во взоре уставившись на меня, словно ожидая внезапного чуда.

Однако чуда не произошло. Я устало вздохнул и сел в капитанское кресло.

— Ничего другого не остается, как сражаться, — сказал я, разглядывая приближающуюся армаду. — Да, это будет тяжелый бой, и скорее всего, мы потерпим поражение…

— Отличная мотивационная речь, — пробурчал Пападакис, который, казалось, больше был недоволен не тем, что вскоре отправится на тот свет, а тем, что я занял его любимое кресло. — Теперь мы точно готовы идти в бой.

— Не язвите и не перебивайте господина контр-адмирала, — повернулся к капитану Лева Рубан.

— Да ты вообще молчи, предатель. Подсиживаешь меня, падла! — огрызнулся Пападакис, но ворчать все же перестал под моим строгим взглядом.

На мгновение в отсеке воцарилась тишина. Все понимали серьезность ситуации. Рубан беззвучно отдавал какие-то распоряжения по внутренней связи, Таисия задумчиво смотрела в обзорный экран, на котором уже были отчетливо видны приближающиеся вражеские корабли, а Айк что-то бормотал себе под нос, видимо, составляя мысленное завещание.

Я активировал общий канал связи с экипажем крейсера.

— Внимание всему экипажу! Говорит контр-адмирал Васильков. Приготовиться к бою! — мой голос эхом разнесся по всем отсекам корабля. — В этой ситуации единственное, что повысит наши шансы — это внезапная атака. Не будем маневрировать и пытаться уклониться от перестрелки, все равно, обладая тотальным численным перевесом, Краб зажмет нас в свои стальные клешни. Поэтому нападем на разбойников сразу и без промедления! Атака должна смутить командоров кораблей противника, ибо они привыкли сами нападать, к тому же в основном на беззащитные гражданские суда, которые не могут оказать им достойного отпора. А сейчас этим ребятам придется иметь дело с военным крейсером, а это уже совсем другой бой.

Я увидел, как в глазах Рубана и даже Таисии загорелся огонек решимости. Пападакис тоже, казалось, немного воспрянул духом.

— Это может сработать и вселить страх в экипажи врага, — кивнул Лева Рубан и тут же начал отдавать распоряжения своим подчиненным через коммуникатор.

Наш крейсер увеличил скорость до максимальной и на полном ходу врезался в строй пиратской эскадры, параллельно открыв огонь из четырех оставшихся действующими после «модернизации» на принте Боба орудий. Командоры вражеских судов, похоже, действительно не ожидали такой отваги с нашей стороны и в испуге начали разворачивать свои корыта в разные стороны, боясь оказаться на пути тяжелого боевого крейсера. А тем временем артиллерийские установки «2525» начали собирать свой кровавый урожай, вгрызаясь плазмой зарядов в слабозащищенные борта разбойничьих кораблей.

Один за другим гибли пиратские вымпелы под огнем нашего крейсера. На мостике ощущалась легкая дрожь от непрерывной работы орудий. На мгновение могло показаться, что одинокий корабль одерживает победу над целой эскадрой. Айк даже начал было улыбаться, наблюдая, как вспыхивают и разваливаются на части вражеские шхуны.

Однако это было лишь мгновение триумфа. Первые минуты шока прошли, и разбойники начали приходить в себя. Они действительно не ожидали такого напора с нашей стороны, однако численный перевес кораблей у Краба был подавляющим. И если несколько вымпелов сгорели под шквальным обстрелом пушек «2525», и еще с десяток рассыпался по просторам ближнего космоса в страхе, то остальные снова сформировали строй и приготовились к контратаке.

Сразу не менее пятнадцати легких быстроходных шхун и модулей набросились со всех направлений на наш крейсер и начали один за другим пристыковываться к его корпусу. Сблизившись с «2525» все они входили в мертвую зону моих орудий, которые теперь чисто физически не могли вести по ним огонь. Тут же в работу включились несколько действующих зенитных батарей, но они могли разобраться лишь с десантными модулями, не способные пробить обшивку больших кораблей.

Пираты продолжали нести потери — еще несколько их вымпелов со слабой броней, которая практически не держала плазму, сгорели или развалились на куски от прямых попаданий. Но к крейсеру с каждой минутой пристыковывалось все больше и больше шхун, на борту которых скорее всего их команды готовились к абордажу. Среди пиратов, я уверен, тоже были опытные стрелки бывшие военные и дезертиры, которые умели обращаться с оружием.

— Еще несколько крупных корветов в нас на внешней обшивке, и мы попросту не сможем сдержать всю эту ораву, одновременно заполнившую наши палубы, — прокричал Рубан, перекрывая шум аварийных сирен, завывших на мостике.

Я понимал, что простой артиллерийской дуэлью это сражение не выиграть. Нужно было что-то предпринять, что-то неожиданное, что могло бы изменить ход сражения.

И тогда я отдал еще один приказ, который по сути был жестом отчаяния, но единственным возможным шансом.

— Идем на таран! — приказал я лейтенанту.

Лева Рубан обернулся ко мне и молча кивнул. Все понимая, он немедленно отдал команду рулевым и навигаторам, и «2525» резко изменил курс. Крейсер включил форсаж и на максимально возможной скорости врезался носом в одну из пиратских шхун, находившуюся к нам ближе всех остальных. Шхуна в одно мгновение треснула и раскололась на две части, которые затем взорвались ярким всполохом сдетонировавших боеприпасов и топливных баков.

— Отлично, лейтенант, продолжайте таким же образом, — улыбнувшись, похвалил я своего помощника.

— Предупреждать надо заранее об ударе, — проворчал Айк, вставая на ноги после того, как после резкого столкновения подобно мячику отлетел к стене, ибо не был пристегнут в кресле. — Я что вам, акробат? Лева, ты что хочешь меня убить, негодяй!

«2525» снова набрал скорость и с размаха протаранил второй легкий корвет, который так же не выдержал страшного удара и раскололся на части. Еще разгон — и третий корабль погибает под бронированным носом нашего пусть и переделанного, но все же крейсера.

Однако эти три тарана стали нашей последней удачей в этом ближнем бою. Пираты не были идиотами, чтобы оставаться на прежних координатах и ожидать, пока их всех не переколют, как орехи. Обладая не меньшей, а то и большей скоростью и маневренностью, чем наш крейсер, их многочисленные шхуны стали рассыпаться и увертываться от носового удара «2525». Первые корабли погибли, потому что не ожидали такого маневра, оставшиеся не предоставили нам второго шанса. Эскадра кораблей Краба разлетелась в разные стороны, каждый из которых старался улучшить момент и приблизится к нам с безопасного угла. Они были сейчас похожи на «стаю» гиен, которые кусали раненого льва.

Корабль тряхнуло от очередной стыковки, и в отсеке взвыли аварийные сигналы.

— Техническая пробоина в левом борту, отсек 7–12 разгерметизирован! — доложил один из офицеров связи. — Резаки сделали свое дело и они пошли на абордаж, господин контр-адмирал!

Я закрыл глаза на мгновение, принимая окончательное решение. Жизни Ивана Константиновича и его сестры были важнее всего.

— Готовьте шаттлы для эвакуации, — приказал я, тяжело вздохнув. — Прежде всего, необходимо спасти жизни императора и княжны. Находясь здесь мы все погибнем, нападающих слишком много, а так хоть у них будет шанс…

Благо Таси в рубке уже не было, она вовсю готовила контрабордажные команды на средней палубе.

— Не знаю, что хуже — смерть или попасть в клешни нашего старого знакомца Краба, — покачал головой Пападакис.

Крейсер снова серьезно тряхнуло, и капитан в очередной раз повалился на пол отсека.

— Ладно, я уже выбрал, — сказал он, вставая и направляясь к выходу. — Пойду, проконтролирую погрузку на шаттлы наших августейших особ.

Я уже готовился отдать последние распоряжения, когда внезапно заметил изменение на экране радара.

— Похоже, эвакуация отменяется, — улыбнувшись, произнес я, не веря своим глазам.

Айк, уже направлявшийся к выходу, остановился и обернулся.

На орбите Нургуша-4 появился новый корабль, который быстро приближался к сектору нашего сражения с пиратами. Я всматривался в его очертания, возникавшие на экране, не веря тому, что видел. Судя по размерам и конфигурации, это был линкор, но не просто какой-то линкор — его силуэт был мне хорошо знаком.

— Это невозможно… — прошептал я.

— Что там такое? — подбежал к экрану Пападакис.

— Если я не ошибаюсь, то это «Москва», — ответил я, все еще не веря своим глазам.

На несколько мгновений в отсеке воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь звуками работающих приборов и отдаленного гула орудий. Все присутствующие, включая обычно невозмутимого Рубана, с изумлением смотрели на экран.

Им не пришлось долго ждать подтверждения. Огромный линкор вышел на дистанцию огня и без всякого предупреждения открыл шквальный огонь по пиратским кораблям. Орудия «Москвы» были в несколько раз мощнее, чем у нашего крейсера, и каждый залп уносил по два-три вражеских вымпела, которые как москиты облепили нас со всех сторон, от этого находились в скученном состоянии.

Нужно ли рассказывать, за сколько минут лейб-линкор уничтожил большинство кораблей эскадры Краба? От мощных орудий «Москвы» по итогу ушла лишь одна разбойничья шхуна — остальные превратились не просто в космический мусор, большая их часть вовсе испарилась, настолько сокрушительным был огонь флагманского линкора.

Когда последний пиратский корабль превратился в облако раскаленного металла, наши коммуникаторы ожили.

— Борт «2525», говорит контр-адмирал Зубов с линкора «Москва». Запрашиваю разрешение на установление видеосвязи.

— Разрешаю, — ответил я, и через мгновение главный экран капитанского мостика засветился, и перед нами возникло знакомое лицо.

— Рад приветствовать вас, Демид Александрович, — улыбнулся я, все еще не вполне осознавая произошедшее чудо. — Знаете, вы невероятно вовремя.

— Не только вам спасать мою ничтожную жизнь, — улыбнулся в ответ Демид. — Дайте и мне хоть отчасти отплатить взаимностью. Здравствуйте, контр-адмирал Васильков.

На его лице играла легкая усмешка, но глаза смотрели внимательно и серьезно.

— Вы сохранили не только мою жизнь, — сказал я, оглядываясь на стоящую рядом Таисию. — По крайней мере, еще два особо важных для нашей Империи человека обязаны вам своим спасением.

— Можете не называть их имен, я уже догадываюсь, о ком идет речь, — Демид Александрович снисходительно улыбнулся, давая понять, что он знает о юном императоре и его сестре, находящихся на нашем крейсере. — Однако скажите, почему вы променяли свой превосходный крейсер «Одинокий» на эту… посудину?

— Рухлядь — это твой неповоротливый линкор! — тут же зашумел Айк Пападакис, которого всегда задевало пренебрежительное отношение к его любимому флагману.

— Капитан, выйдите из рубки, — строго сказал я, не желая, чтобы Пападакис мешал моему разговору с Демидом Александровичем. — Лучше сходи и пригласи сюда нашего императора и Таисию Константиновну.

— Не стоит, контр-адмирал, — остановил меня Демид Александрович, который на Пападакиса вовсе внимания не обратил. — Боюсь, что императору и тем более княжне не очень будет приятно видеть именно меня, к тому же в таком качестве. Мы с ними обоими, так скажем, не по-дружески расстались, когда виделись последний раз на Кронштадте.

— На самом деле они вас пусть и не видели, но хорошо слышали уже после того, как покинули планету-крепость, — сказал я, вспоминая нашу первую встречу с адмиралом Зубовым.

— Вы имеете в виду тот случай, когда я проводил инспекцию вашего судна вместе с отрядом мадьяр-штурмовиков? — в его глазах мелькнуло понимание.

— Вы знали, что мы прятались внутри контейнера⁈ — удивленно вскинул я брови.

— Догадывался, — улыбнулся Зубов. — Поэтому и отрубил несколько буйных голов моих спутников.

Я вспомнил тот момент, когда сидел в тесном, душном контейнере вместе с Таисией и маленьким Иваном, а снаружи доносились звуки короткой, но ожесточенной схватки.

— По-моему, счет взаимных спасений у нас стал теперь равным, — заметил я. — Но скажите, как вам удалось вернуть себе ваш линкор? Неужели адмирал Дессе был столь великодушен?

— Пока дождешься щедрости от Поля Дессе — состаришься или, скорее, погибнешь, — пошутил Демид Александрович. — Мне пришлось самому возвращать свою собственность, и в этом мне помог вот этот человек, которого вы, возможно, помните.

Зубов пододвинулся в сторону, и в кадре появилось еще одно знакомое лицо — капитан-командор, сидевший на соседнем кресле.

— Винсент Моро, не думал, что скажу это, но я и тебя рад видеть, пройдоха, — рассмеялся я, представляя, как же сейчас должен быть зол адмирал Дессе, оставшись без своей добычи.

— Командующему некогда злиться, он сильно занят зализыванием ран после поражения у Новой Москвы-3, — поддержал мой веселый настрой Винс. — Здравствуйте, господин контр-адмирал.

— Приглашаю вас обоих на мой крейсер, или, если хотите, сам могу прибыть на вашу «Москву», — предложил я. — Нам много есть о чем побеседовать. Вы точно не желаете увидеться с императором?

На лице Демида Зубова появилось задумчивое выражение, но через мгновение он слегка покачал головой.

— Если вы намекаете на то, не хочу ли я присоединиться к вам и служить императору, то мой ответ — нет, — откровенно ответил он. — Я буду рад помочь вам с охраной и сопроводить до безопасного места ваш крейсер, но вновь вставать перед кем-либо на колено я не желаю. Знаете, почувствовавший свободный воздух власти однажды, уже не захочет заходить в душное помещение.

— Если нет желания поднимать эту тему, то и не будем, — кивнул я, понимая его позицию.

— Что же касается встречи, то я с превеликим удовольствием разделю вечер за бокалом хорошего вина в такой приятной компании, — продолжал Демид Александрович. — Мне действительно есть что вам рассказать из новостей, о которых вы наверняка еще не знаете. Например, о тяжелом разгроме флотов Дессе и… — он сделал паузу, — Доминики Кантор.

— Доминики⁈ — мое сердце пропустило удар. — Что с ней?

Демид переглянулся с Моро, и в их взглядах я увидел нечто, заставившее меня напрячься.

— Последний раз, когда капитан Моро ее видел, вице-адмирал Кантор отчаянно сражалась с 34-ой «резервной» дивизией Илайи Джонса, пытаясь отстоять крепость Кронштадт.

— Моро⁈ — я перевел взгляд на капитана.

— Что вам сказать, господин контр-адмирал? — протяжно начал Винсент. — Если честно, я не получил удовольствия от общения с этой воинственной дамой, слишком она… боевая. Однако, помня, что для вас эта нежная на вид и стальная изнутри особа была кем-то большим, я благородно оставил вице-адмирала Кантор в живых при нашей последней встрече.

— К черту подробности вашей «интимной» встречи! — нетерпеливо прервал я капитана-командора. — Говори, что с ней стало после боя?

— Не волнуйтесь так, Александр Иванович, — махнул рукой Моро. — Доминика Кантор сможет постоять за себя. Да, она проиграла Илайе, недооценив боевые качества кораблей и экипажей его 34-ки. Но адмирал Кантор и ее гвардейцы сейчас в безопасности за мощными стенами Кронштадта. Американец может безрезультатно хоть год стоять со своими кораблями на орбите планеты, пытаясь взять Кронштадт. Если только, конечно…

— Если только что? — спросил я, чувствуя, как внутри растет тревога.

— Если только у него нет союзников внутри самой крепости, — закончил Моро, многозначительно взглянув на меня.

— Демид Александрович, — я снова обратился к Зубову, — мне нужна полная информация обо всем, что происходит в секторах Империи. И особенно у Кронштадта.

— Для этого нам и стоит встретиться лично, — кивнул Зубов. — Я пришлю вам координаты для стыковки. И, контр-адмирал…

— Да?

— Я очень рад, что вы все еще живы. У меня к вам есть одно очень важное предложение.

С этими словами связь прервалась, оставив меня в размышлениях о том, что же такого важного хочет предложить мне Демид Зубов, и главное — как это может повлиять на судьбу маленького императора и всей Империи…