Пеший маршрут от побережья до побережья – один из самых длинных в Англии. Начинаясь от мыса Сент-Бис на западном побережье, он идет через самые живописные уголки страны и заканчивается в бухте Робин Гуда на восточном берегу, недалеко от порта Уитби, – именно там в романе Брэма Стокера сходит на английскую землю граф Дракула. Полная протяженность маршрута – около 320 км. Пройдя его, я подумал, что мог бы обзавестись футболкой «Прошагал от побережья до побережья» и беззастенчиво носить ее в Штатах, чтобы производить впечатление на друзей.

Возможность пешком пересечь Англию предоставилась мне летом 2013 г., и мы с компанией друзей отправились в путь. В первую неделю все было замечательно, но потом у меня разболелось колено, так что пришлось сойти с дистанции всего за несколько дней до финиша. Дома врач обнаружил у меня разрыв и воспаление мениска – следствие остеоартрита средней тяжести. Едва мне вылечили колено, разболелось правое плечо – все тот же остеоартрит. Особого сочувствия со стороны друзей-ровесников я не увидел: дискомфорт и боли в суставах в нашем возрасте самое обычное дело.

Суставная боль – это симптом только одного вида воспаления, и причины его часто механические, например износ сустава, при котором происходит защемление и раздражение мягких тканей. Но с возрастом появляется гораздо более вездесущее, но менее очевидное воспаление, которое влияет не только на здоровье вообще, но и на способность организма сопротивляться болезням.

Одним из источников воспаления являются состарившиеся или поврежденные клетки. Мы видели, что, если клетка обнаруживает повреждение в своей ДНК, она реагирует одним из трех способов. Если повреждение незначительно, она включает механизмы репарации. Если же оно достаточно обширно, то могут сработать сигналы, которые либо убивают клетку, либо переводят ее в разряд стареющих (сенесцентных), не способных делиться. Пример последнего мы видели, разбирая, как клетка прекращает делиться, когда теломеры на концах ее хромосом укорачиваются до предела. Независимо от того, гибнет ли клетка или просто стареет, цель одна и та же: не допустить размножения клеток с поврежденным геномом. Такие клетки могут стать раковыми – на самом деле, реакция на повреждение ДНК в целом может рассматриваться как механизм страховки от рака. Как мы выяснили, почти половина случаев рака вызывается мутацией в одном белке, p53, который играет ключевую роль в реакции на повреждение ДНК. Эти гены – супрессоры рака[331] могут включать процесс преждевременного старения ради предотвращения развития опухолей.

Как предсказывают эволюционные теории старения, процессы, которые предотвращают развитие рака в начале жизни, могут позже принести проблемы. Так, ткани нашего организма попросту перестали бы функционировать, если бы их клетки постоянно погибали, не заменяясь при этом новыми. Сенесцентные клетки также могут вызывать проблемы, хотя они продолжают жить. Переход клетки от нормального состояния к сенесцентному до конца не изучен. Он происходит из-за значительных изменений в генетической программе, вызванных реакцией на повреждение ДНК. В этом измененном состоянии сенесцентные клетки больше не могут способствовать нормальному функционированию тканей, к которым они относятся. И если они больше не выполняют свои функции, возникает вопрос: почему клетки стареют вместо того, чтобы уничтожаться, и зачем они вообще сохраняются?

На самом деле, стареющие клетки далеко не всегда бездельничают. Они производят молекулы, например цитокины, которые вызывают воспаление и разрушают прилегающие ткани. Это делается специально. Сенесцентные клетки нередко образуются[332] в ответ на травму или иное повреждение, и те же секретируемые клеткой вещества, которые вызывают воспаление, также способствуют заживлению ран и регенерации тканей, одновременно подавая сигнал иммунной системе, что эти клетки из ткани нужно удалить. Однако иммунная система стареет вместе со всем организмом, и ее способность уничтожать сенесцентные клетки ослабевает. По мере накопления повреждений в ДНК[333] и укорачивания теломер организм начинает продуцировать стареющие клетки там, где они не служат никакой цели, и быстрее, чем иммунная система способна с ними справиться, что ведет к хроническому и системному воспалению.

Все процессы старения, которые мы успели разобрать, столь сложны и взаимозависимы, что трудно отделить причину от следствия. И здесь тоже невозможно обойти уже приевшийся вопрос: является ли увеличение количества сенесцентных клеток и сопутствующее ему воспаление просто следствием старения или они еще больше его ускоряют? С этим вопросом попытались разобраться авторы исследования, проведенного под руководством Яна ван Дерсена, в то время работавшего в Клинике Мэйо в Миннесоте. Экспериментаторы использовали биомаркер, помечающий сенесцентные клетки, и придумали изящный способ уничтожать клетки с таким маркером. Используя в своих опытах линии преждевременно стареющих мышей, они показали, что удаление сенесцентных клеток замедляет развитие возрастных патологий в жировых тканях, скелетных мышцах и тканях глаза. Даже в поздний период жизни их устранение замедляет развитие уже выявленных недугов. Подводя итоги исследования, ученые заявили, что удаление сенесцентных клеток может предупредить или задержать возрастные нарушения и продлить здоровую жизнь. Несколько лет спустя та же группа исследователей продемонстрировала, что мыши, избавленные от таких клеток, во многих отношениях здоровее тех, у кого эти клетки свободно накапливались. У первых лучше работают почки, сердце более устойчиво к стрессу, животные более активны и дольше не заболевают раком. А кроме того, они прожили дольше на 20–30 %[334].

Дальнейшие исследования показали, что пересадка даже небольшого числа сенесцентных клеток молодым мышам вызывает устойчивые физиологические отклонения и даже распространение старения по всем тканям. У старых мышей тот же эффект дает пересадка даже меньшего количества сенесцентных клеток. При этом, когда мышам перорально вводили состав[335], избирательно убивающий сенесцентные клетки, это облегчало симптомы и существенно снижало смертность как у молодых, так у старых животных.

Результаты этих исследований вызвали волну новых экспериментов, связанных с сенесцентными клетками и их ролью в старении. Выборочное воздействие на эти клетки с помощью так называемых сенолитиков с целью их уничтожения быстро набирает популярность как в научных исследованиях, так и в индустрии омоложения. Однако уничтожение проблемных клеток, подобных сенесцентным, лишь одна сторона медали. Бо́льшая часть наших тканей обновляется постоянно, и, если клетки уничтожаются естественным либо искусственным путем, их необходимо заменять.

Традиционно считалось, что человеческое тело обновляется раз в семь лет; иначе говоря, каждые семь лет человек представляет собой абсолютно новый набор клеток. Однако это не совсем так[336]. Наши ткани регенерируют в разном темпе. Некоторые, например кровь и кожа, обновляются очень быстро. Порезы, ссадины и небольшие ожоги вскоре заживают, благодаря образованию новых клеток кожи, а если вы станете донором крови, организм восполнит ее объем за считаные недели. Другие ткани обновляются медленнее – так, например, основная часть клеток печени заменяется через три года. Ткани сердца и того дольше: за время всей жизни человека заменяется лишь 40 % клеток сердечной мышцы, и поэтому повреждения, вызванные инфарктом миокарда, часто сохраняются. Также до недавних пор считалось, что нейроны в человеческом мозге не обновляются никогда и при рождении мы получаем их запас на всю жизнь. Однако ученые доказали, что некоторые клетки мозга все-таки обновляются, хотя и медленно – со скоростью примерно 1,75 % в год. При этом бо́льшая часть нейронов дается нам при рождении, и невозможность их пополнить делает болезни, разрушающие мозговую ткань – моментально, как при инсульте, или постепенно, как при болезни Альцгеймера, – настолько ужасными.

Тем не менее большинство клеток нашего организма обновляется с определенной регулярностью, а ключевыми участниками, ответственными за их регенерацию, являются те самые стволовые клетки, о которых мы говорили ранее. Напомню, что самые универсальные из них – плюрипотентные стволовые клетки эмбриона на начальной стадии развития, которые по мере дифференциации могут превращаться в клетки тканей любого типа. Однако есть и другие стволовые клетки – они проходят только половину пути в полностью сформированном организме и поэтому могут ремонтировать лишь определенные виды тканей. Как обнаружил в 1950-е гг. Леонард Хейфлик, в большинстве тканей клетки могут делиться лишь ограниченное число раз, но стволовые, поскольку они нужны для регенерации, под это ограничение не подпадают.

Стволовым клеткам, которые поддерживают и восстанавливают ткани, приходится соблюдать хрупкое равновесие. Все они не могут дифференцироваться в специализированные зрелые клетки тканей, иначе не останется запаса для выполнения тех же задач в будущем. А оставшимся стволовым клеткам нужно продолжать делиться и производить новые стволовые клетки, чтобы восполнить те, которые развились в клетки тех или иных тканей. С возрастом наши стволовые клетки все хуже сохраняют равновесие между собственным воспроизводством и регенерацией тканей.

Однако стволовые клетки не делятся и не воспроизводятся беспорядочно – их деление активируется особыми сигналами, поступающими, когда в организме возникает необходимость в регенерации тканей. И качество этих сигналов, и их способность активировать стволовые клетки снижаются, когда мы стареем. Это происходит по многим причинам, которые мы уже рассматривали, включая повреждения генома и те эпигенетические метки, которые с возрастом приобретает наша ДНК. Это одна из причин, по которой мышцы, кожа и другие ткани постепенно деградируют.

Помимо того что стволовые клетки перестают активироваться, они в конце концов тоже страдают от повреждения ДНК, утраты теломер и накопления метаболических дефектов. Рано или поздно они запускают ответную реакцию на повреждение ДНК, которая приводит либо к гибели клетки, либо к потере ею способности делиться. Со стволовыми клетками вероятнее первый вариант, отчасти потому, что присутствие стволовых клеток с дефектной ДНК значительно повышает риск онкологических заболеваний и организм старается от них избавиться. В результате происходит постепенное истощение запаса стволовых клеток во всем организме, что снижает способность к регенерации тканей. По мере того как кости, мышцы и кожа перестают восстанавливаться, организм становится все более уязвимым. Особенно большое значение имеет сокращение популяции гемопоэтических стволовых клеток, которые порождают все клетки крови, в том числе и клетки иммунной системы. Это приводит к ослаблению иммунной системы[337] или даже к ее дисфункции – состоянию иммуносенесценции, которое связано с увеличением числа всевозможных расстройств, таких как воспаление, анемия, разные виды рака, а также с повышением восприимчивости к инфекциям.

Кроме постепенного уменьшения числа стволовых клеток существует проблема и с качеством оставшихся. На протяжении большей части нашей жизни мы располагаем многообразием здоровых клеток, в которых могут происходить разные мутации, – и в результате возникает мозаика геномов в одном организме. С возрастом наши стволовые клетки накапливают мутации, и некоторые из них заставляют клетки делиться быстрее. Эти быстро размножающиеся стволовые клетки не всегда лучше других подходят для регенерации тканей, но, имея превосходство в численности, они оттесняют «конкурентов». Поэтому к старости мы остаемся со стволовыми клетками, которые произошли всего от нескольких клонов. И дело не только в том, что они менее эффективны, но, что более опасно, сами являются мутантами и могут стать причиной развития рака.

Итак, если количество стволовых клеток с возрастом уменьшается, а те, что остаются, представляют собой потомков немногих клонов, среди которых могут оказаться опасные, то нельзя ли как-нибудь обратить этот процесс вспять? В главе 5, посвященной эпигенетике, я рассказывал, что включение всего нескольких генов, кодирующих так называемые факторы Яманаки, способно перепрограммировать клетки таким образом, чтобы они вернулись к состоянию плюрипотентных стволовых, а значит, вновь могли давать начало любым тканям организма. Так почему бы ученым не найти способ регенерировать стволовые клетки в организме и не обратить вспять некоторые проявления старения?

Когда клетки, полностью перепрограммированные факторами Яманаки, становятся индуцированными плюрипотентными стволовыми клетками (ИПСК) и принимают участие в образовании новых тканей, они нередко порождают опухоли, например тератомы, которые могут быть как доброкачественными, так и злокачественными. Одна из причин заключается в том, что факторы Яманаки не в точности перезапускают процесс нормального развития. Все дело в том, что мы не до конца понимаем, что и как именно делают эти белки, но получающиеся в итоге ИПСК не полностью идентичны эмбриональным стволовым клеткам, которые развиваются в клетки тканей нашего организма, – ведь при нормальном развитии тератомы возникают достаточно редко. С учетом возможных рисков, связанных с использованием факторов Яманаки, была выдвинута идея подвергать клетки лишь кратковременному воздействию, чтобы они не полностью превратились в плюрипотентные стволовые клетки, а прошли лишь часть пути назад и могли быть преобразованы в специализированные стволовые клетки той ткани, откуда были взяты. Даже такое временное и частичное обратное развитие могло бы помочь омолодить ткань.

Многие ученые пытались проделать это с клетками в культуре, но было неясно, к чему может привести включение этих факторов, даже кратковременное, на уровне целого организма. Группа ученых из Института Солка в Ла-Хойя (штат Калифорния) под руководством Хуана Карлоса Исписуа Бельмонте проделала это на живых мышах, подобрав дозу так, чтобы факторы Яманаки включались лишь на короткое время. Через шесть недель мыши[338] стали выглядеть моложе, у них улучшился тонус кожи и мышц, распрямились спины, улучшилась работа сердечно-сосудистой системы, быстрее заживали раны и продолжительность жизни выросла на 30 %. Для этих опытов брали особую линию мышей, стареющих прежде времени. Но вот недавно Бельмонте с коллегами, а также группы Мануэля Серрано и Вольфа Райка (обе из Кембриджского университета) обнаружили, что такой же эффект дает аналогичное воздействие на мышей, стареющих естественным образом, а также на человеческие клетки. И не только сами животные (или их клетки)[339] выглядели моложе по целому ряду критериев, но и эпигенетические метки в их ДНК, как и ряд показателей в крови и клетках, соответствовали картине более молодого возраста.

Дэвид Синклер, в начале своего научного пути много времени потративший на изучение сиртуинов, также начал использовать факторы Яманаки для перепрограммирования клеток. У новорожденной мыши зрительный нерв, передающий сигнал от глаза в мозг, способен к регенерации, но позже эта способность исчезает. Синклер с коллегами повредили зрительный нерв взрослой мыши, а затем ввели ей три из четырех факторов Яманаки. Четвертый, c-Myc, они не добавляли, потому что он, как известно, обладает свойством вызывать раковые опухоли. Факторы Яманаки предотвратили гибель поврежденных клеток и вынудили некоторые из них вырастить новые нервные клетки, достигающие мозга. В ходе того же эксперимента ученые ввели три фактора мышам среднего возраста и обнаружили, что их зрение не уступало зрению молодых животных. Эпигенетические метки метилирования ДНК[340] у этих мышей также соответствовали меткам, характерным для молодых животных. В другом опыте эта группа ученых намеренно повреждала ДНК мышей, что ускоряло старение за счет включения ДНК-репарационного ответа. Одним из результатов было то, что расположение эпигенетических меток в геноме соответствовало меткам состарившихся животных. И эти последствия можно было обратить вспять[341], применив те же самые три фактора Яманаки.

Использование стволовых клеток уже давно лежит в основе крупномасштабной биотехнологической отрасли, поскольку сулит регенерацию клеток и тканей. И все же ученые были поражены тем, что введение факторов Яманаки в организм животного, где эти факторы могли воздействовать практически на все ткани, по-видимому, обращало старение вспять без каких-либо очевидных побочных эффектов – по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Например, даже несмотря на то, что, как было установлено ранее, два из трех факторов Яманаки, использованных в опытах Синклера, вызывали рак, у его мышей не было опухолей почти полтора года после введения этого комплекса белков. Его исследования вызвали большой ажиотаж в геронтологическом сообществе, поскольку, в отличие от других подходов, в результате которых лишь замедляется неизбежный процесс старения, метод Синклера обещает обратить его вспять, восстановив клетки и ткани до их более молодого состояния. Неудивительно, что Бельмонте, Серрано и Райк, ведущие ученые из научно-исследовательских институтов, вскоре были привлечены к работе в Altos Labs, частной компании, разрабатывающей средства от старения, которая также переманила к себе и Питера Уолтера, о котором шла речь в главе 6. Далее мы еще расскажем об этой «фабрике молодости».

ПРЕЖДЕ ЧЕМ РАСПРОЩАТЬСЯ С ТЕМАМИ, затронутыми в этой главе, поговорим немного о крови. Большинство из нас не воспринимает кровь как орган, подобный печени, почкам, сердцу или мозгу, и напрасно. Во многих отношениях система кровообращения – одна из важнейших в организме. Кровь доставляет другим органам необходимые питательные вещества, в том числе кислород и глюкозу, и выводит отходы их жизнедеятельности. Она обеспечивает реакцию на гормоны, помогает заживлению, образуя на месте повреждений особые структуры, и противостоит инфекциям с помощью иммунных клеток, циркулирующих в кровотоке. И если у человека старые, дефектные клетки крови – неважно, являются они клонами или нет, – это большая проблема.

Идея о том, что можно жить вечно, если пить чужую, молодую кровь, известна давно. Помню, в каком был ужасе, когда в возрасте десяти лет впервые посмотрел фильм про Дракулу. Но, если оставить в стороне трансильванские мифы и готические романы, можно ли на самом деле заменить старую кровь молодой?

Попытки достичь этой цели предпринимались с помощью парабиоза – хирургического соединения кровеносных систем двух животных. Некоторые ранние эксперименты такого рода относятся к XIX в., впрочем, их автор, французский биолог Поль Берт, изучал не старение, а возможности пересадки тканей. Он соединял не только двух крыс[342] – описан и поразительный опыт соединения крысы с кошкой, проживших в состоянии парабиоза несколько месяцев.

Смешивание кровотока двух особей, а тем более животных разных видов, очевидно, непростая задача, и не только потому, что одна или обе иммунные системы могут отторгать чужую кровь из-за несовместимости (именно поэтому донорская кровь должна быть той же группы, что и кровь реципиента), но и по психологическим причинам. Действительно, по словам Клайва Маккея из Корнеллского университета в Итаке (штат Нью-Йорк), «если крыс не подбирать специально, одна будет грызть другой голову, пока не прогрызет»[343]. В наши дни для этих экспериментов используют инбредных животных и подбирают их генетически, чтобы избежать биохимической несовместимости. А затем несколько недель приучают друг к другу, прежде чем соединить.

В первых экспериментах с парабиозом изучались такие вопросы, как роль крови в расстройствах обмена веществ, в частности при ожирении. Однако некоторые ученые, например Маккей, еще в 1950-е гг. исследовали возможность влиять на старение. Группа Маккея установила, что у старых крыс, кровеносная система которых около года была соединена с кровеносной системой молодых крыс, кости становились по плотности и массе подобны костям их молодых напарников. Другие эксперименты показали, что более старые особи в разновозрастных парах жили на четыре-пять месяцев дольше нормы, а при средней продолжительности жизни в два года это довольно существенный прирост. Однако по каким-то причинам[344] подобные исследования в 1970-е гг. прекратились.

Это направление возродилось в начале 2000-х гг.: в лаборатории Томаса Рэндо из Стэнфордского университета супруги Ирина и Майкл Конбой начали соединять кровеносные системы старых и молодых мышей. За пять недель молодая кровь восстанавливала мышцы и клетки печени у пожилых подопытных животных. Раны у них заживали быстрее. И даже шерсть заблестела благодаря новой крови. Но по тем же показателям[345] молодые мыши в паре чувствовали себя хуже: ведь они взамен своей получали старую кровь.

В своей статье 2013 г. о результатах эксперимента Рэндо и его коллеги не упоминают, что, помимо прочего, наблюдали у старых мышей усиленный рост мозговых клеток. Мы знаем, что нервные клетки по большей части не восстанавливаются. Но те первые результаты вдохновили одного из коллег Рэндо, нейробиолога Тони Висс-Корея, заняться изучением воздействия парабиоза на мозг. Висс-Корей установил, что старая кровь[346] может ухудшать память у молодых подопытных животных и, наоборот, молодая кровь улучшает память старых мышей. При этом у старых животных число новых нейронов выросло втрое. И наоборот, у молодых мышей, получавших от своих напарников-парабиотов старую кровь, образовывалось гораздо меньше новых нейронов, чем у их более удачливых сверстников из контрольной группы.

Результаты экспериментов Рэндо и Висс-Корея поразили воображение людей – всем сразу вспомнились насчитывающие не одно столетие мифы о вампирах. На ученых обрушился шквал телефонных звонков от репортеров и обычных людей – иногда весьма странных и даже пугающих. Появились сообщения о богатых стариках – и, да, судя по всему, это были в основном мужчины, – готовых оплачивать поставки молодой крови для продления собственной жизни.

Высказывания самих ученых были более сдержанными. В журнальной статье 2013 г. чета Конбоев и Рэндо подчеркивали[347], что даже в высокоинбредных линиях крыс и мышей риск получить какую-то болезнь от партнера по парабиозу достигает 20–30 %. К тому же не было полной ясности в том, следует ли приписывать все положительные эффекты парабиоза воздействию именно крови: благодаря объединению кровеносных систем старые животные пользовались и более эффективно работающими органами молодого животного, такими как печень и почки. Чтобы это проверить, Конбои провели исследование, в ходе которого переливали крысам кровь, не объединяя их кровеносные системы[348]. Они обнаружили, что в этом случае вредное воздействие старой крови на молодых животных выражено гораздо сильнее, чем польза от притока молодой крови старикам.

Не обращая внимания на такие весьма осторожные выводы[349], многие коммерческие компании бросились зарабатывать на модной теме, не дождавшись полноценных клинических испытаний на людях. Одна из таких компаний, под названием Ambrosia, торговала кровяной плазмой доноров в возрасте от 16 до 25 лет по цене 8000 долларов за литр. Забив тревогу, Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA)[350] официально объявило о том, что подобные методы лечения не одобрены и не могут считаться безопасными. FDA настоятельно рекомендовало гражданам не проходить такую терапию иначе как в рамках клинических испытаний с соответствующим надзором со стороны контрольных органов. В результате Ambrosia перестала предлагать свой товар, но это продолжалось недолго: вскоре те же самые люди начали торговать плазмой под вывеской нового, но недолго просуществовавшего предприятия Ivy Plasma, а затем и вовсе вернулись к прежнему названию. Исполнительный директор компании Ambrosia Джесс Кармазин заявил: «У наших пациентов нешуточный запрос[351] на это лечение. И мы его предлагаем. Испытания слишком дороги и занимают слишком много времени». Большинство серьезных ученых, включая тех, кто стоял у истоков этих исследований, считают преждевременным и потенциально опасным подвергать людей подобным видам лечения, пока они не прошли надлежащих клинических испытаний.

Если оставить за скобками всю эту шумиху, следует отметить, что исследования Рэндо сыграли важную роль, положив начало активным поискам особых белков в крови, которые могут быть связаны со старением. Теоретически в молодой крови могут быть белки, стимулирующие рост и улучшающие работу организма, а старая кровь может содержать белки, ухудшающие его состояние. Висс-Корей и его коллеги доказали, что имеет место и то и другое. В статье, опубликованной в 2017 г. в журнале Nature, они пишут, что белки, содержащиеся в плазме пуповинной крови, активизируют работу гиппокампа – области мозга, ответственной за формирование эпизодической и пространственной памяти. В старой же крови[352] они нашли белок, препятствующий работе гиппокампа, – блокирование этого фактора устраняло некоторые неблагоприятные эффекты.

Разумеется, в экспериментах с парабиозом молодая кровь улучшала работу многих органов, а не только мозга. Эми Вейджерс из Гарвардского университета, входившая в первую группу Рэндо, проверила сотни белков крови, чтобы выявить те, которые преобладали в молодой и старой крови. Только у молодых мышей в изобилии присутствовал фактор под названием GDF11, способный омолаживать ткань сердца. Но действовал он не только на сердце. Эми с коллегами установили, что этот белок обращает вспять возрастные дегенеративные изменения мышечной ткани за счет обновления стволовых клеток в старых мышцах. Второе исследование[353], которое Эми проводила с другим гарвардским ученым, Ли Рубином, показало, что этот белок также ускоряет рост кровеносных сосудов и обонятельных нейронов.

С возрастом количество стволовых клеток может уменьшаться, часть из них теряет свои функции, и, очевидно, какие-то факторы молодой крови способны восстанавливать их. Но за счет чего старая кровь ухудшает здоровье молодых мышей? Недавние исследования супругов Конбой и Джудит Кампизи, другого авторитетного исследователя старения, показывают, что вливание старой крови молодым мышам быстро повышает число сенесцентных клеток в их крови. А это значит, что клеточное старение не просто ответ на стресс и неблагоприятное влияние среды и не то, что само собой происходит со временем. Его можно запустить достаточно быстро. При этом удаление этих сенесцентных клеток[354] отменяет вредное воздействие старой крови на разные виды ткани. И чтобы получить положительный эффект, не обязательно вливать кровь молодых животных.

Из главы 8 мы узнали, что физическая активность во многих отношениях благотворно влияет на наш метаболизм, включая чувствительность к инсулину, а также на структуру и функционирование митохондрий. Оказалось, что кровь[355] взрослых мышей, которых принуждали к физической активности, способна улучшать когнитивные функции и регенерацию нервной ткани. Рэндо и Висс-Корей[356] обнаружили, что такая кровь также омолаживает мышечные стволовые клетки. Используя новый способ оценки получаемого эффекта, учитывающего, какие мРНК производятся в разных тканях, они показали, что кровь молодых животных и животных, получавших физическую нагрузку, действует по-разному. При парабиозе кровь молодого животного подавляет активность генов, вызывающих воспаление, а кровь животных после физической активности интенсифицирует работу тех генов, активность которых снижается с возрастом. И хотя и та и другая кровь стимулируют[357] рост мозговой ткани, каждая из них действует на разный тип клеток.

Выявление в крови факторов старения и изучение того, как они работают, в настоящее время является важнейшим направлением исследований. Ученые надеются когда-нибудь получить коктейль из нескольких белков с полноценным омолаживающим эффектом. И эта надежда не только подстегивает научные исследования – она также привела к появлению многих биотехнологических компаний, в том числе основанных некоторыми из первооткрывателей в этой области.

Пока наука медленно продвигается вперед, разбираясь, какая комбинация белков крови самая полезная, некоторые миллиардеры не готовы ждать так долго. Как и Дракулу, этих богачей соблазняет молодая кровь. Так, например, Брайан Джонсон, еще не старый миллиардер и венчурный инвестор, создавший компанию Braintree Payment Solutions, ежегодно тратит два миллиона долларов на свою личную программу омоложения, включающую пару десятков пищевых добавок, строгую веганскую диету и, как и положено представителю инфотеха, всевозможные обследования и цифровые данные, в частности более 33 000 изображений своего кишечника. Брайан обратился в Resurgence Wellness, техасскую компанию[358], которая позиционирует себя как комплексная оздоровительная спа-клиника. Там ему переливали кровь его 17-летнего сына, а сам Брайан стал донором для отца в рамках программы обмена кровью между поколениями, который придает какое-то новое звучание выражению «всё в семью». Вливать себе кровь сына Джонсон перестал, не увидев заметной пользы, но по-прежнему считает, что «переливание молодой плазмы может помочь биологически пожилым людям или в случае определенных диагнозов».

В ЭТОЙ И ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ ГЛАВАХ мы рассмотрели целый спектр процессов старения на разных уровнях, от генов до кодируемых ими белков, а также то, как эти белки воздействуют на клетки и на их способность выполнять свои функции во всем живом организме. Все эти уровни взаимосвязаны, поэтому состояние белков и клеток сказывается на том, как и какие гены экспрессируются, а это, в свою очередь, влияет на белки и здоровье клетки в целом. В силу самой природы старения изучение его причин охватывает практически все области биологии, и с появлением новых направлений исследований мы обнаруживаем новые и подчас неожиданные связи различных процессов со старением. Это значит, что история поисков ответа на вопрос, почему мы стареем и умираем, все еще далека от своего завершения, и в этой книге мы постарались осветить те ее аспекты, которые представляют наибольший интерес, а также рассказать о тех исследованиях, которые кажутся наиболее перспективными.

Человек не одно столетие ищет способы борьбы со старением и смертью, но лишь в последние 50 лет мы смогли детально разобраться в тех биологических процессах, которые к ним приводят. Эти новые знания способствовали активизации усилий – со стороны как научно-исследовательских институтов, так и коммерческих компаний, – направленных на борьбу со старением. И теперь мы поговорим об этих усилиях – от серьезных научных проектов до самых дерзких, подчас безумных идей.