Я стою на крыше. Только прибыл. Дорога оказалась длиннее, чем я рассчитывал, но всё же я успел. Не ко всему, возможно… но к главному – да.

Барон вышел из портального центра. Столько лет прошло, а сам центр остался прежним. Москва – нет. Москва изменилась. Выросла, наложила на себя новые слои, засияла фасадами и щитами. Даже воздух здесь другой: густой, тяжёлый, как будто пропитанный невидимым напряжением.

Добраться сюда было трудно. Путь через джунгли и болота занял недели. И всё из-за моего собственного ограничения. Я мог бы двигаться быстрее, гораздо быстрее, но позволить себе раскрыться – значит, выдать себя. А этого я допустить не могу. Поэтому приходилось идти так, как будто я – один из многих. Биться врукопашную, не используя того, что делает меня по-настоящему сильным.

Да, попадались и девятки. С ними пришлось возиться. Черепаха – лучший пример.

Обычная черепаха. Из нашего мира. Когда-то. Но под воздействием разломов она выросла до размеров трёхэтажного дома и двигалась куда быстрее, чем должна была по природе. Гналась за мной с настойчивостью хищника.

Её панцирь оказался непрошибаем. Даже для меня. Пришлось искать слабое место. Нашёл его под задней лапой – узкая полоска ткани между панцирем и ногой. Там я и вбился внутрь.

Дальше всё было делом времени. Внутренности, слизь, кровь. Я двигался к сердцу, ломая преграды, и когда добрался до него – сжал до хруста. Чудовище рухнуло.

Я выбрался наружу, весь в слизи, но живой. А черепаха – нет. Всё. Проблема решена.

Следующей проблемой после черепахи стал путь к порту.

Мне нужно было выйти к кораблю, и обход через глубину разлома занимал лишние три-четыре дня. Слишком много. Я рисковал не успеть. Оставался только один путь – через земли племени.

Племя… Так они себя называли. На деле – сообщество куда более развитое, чем это слово предполагает. У них была своя мобильная связь, работающая прямо в зоне разлома, где обычные сети глохнут. Рации. Современное вооружение. Даже дроны, которые здесь, по всем законам, должны были сходить с ума, но они их адаптировали. В чём-то они превзошли материки, где магия и техника мешают друг другу. Здесь же люди научились их совмещать.

И всё равно у них был вождь. Один. Слово которого значило больше, чем их технологии. Десятый ранг. Аспект пространства.

Он выстроил ловушки по всей территории. Раскинул сеть, реагирующую на любое движение. Стоило ступить – и под ногами разверзалась трещина в неизвестность. Я не сомневался: угоди я туда, и конец был бы неизбежен. Даже для меня.

Сражение оказалось долгим. Он телепортировался на сотню метров, бил из ниоткуда, снова исчезал. Пришлось набегаться, прежде чем я пробился к нему. Но выбора не было: жив он – дальше я не пройду. В итоге я его убил. Череп проломился, сеть рассыпалась, и путь открылся.

Теперь там новый правитель. Молодой воин. С ним я поговорил. Сказал прямо: хватит прятаться за шаманские слова и собирать дань. Пусть берут соседние земли, становятся государством. А не играют в дикость при дронах и мобильной связи.

В порту пришлось отдать козырь. Хотел оставить его для себя. Или, может быть, подарить кому-то. Всё-таки я возвращаюсь в Москву. Домой. На родину. Но выбора не было.

Кристалл десятого ранга ушёл капитану за место на корабле и за молчание. Чтобы по прибытию никто не знал, что я уже здесь. Люди здесь ушлые – готовы помочь за хорошую цену. А такой кристалл стоит дорого. Даже если аспект у него простой, молния. Энергии в нём хватало на многое.

Я думал, дорога будет спокойной. Эти моряки ходили в рейсы постоянно, знали каждую рифовую кочку. Но нет. Пираты. И с ними маг воды восьмого ранга.

Здесь такие встречаются чаще, чем в столице. Там десятый ранг – почти легенда. Здесь – обычный вождь, правитель, командир. Одиннадцатые ранги по пути силы встречаются среди каждого десятого воина. Иначе тут не выжить.

Маг воды выбрал интересную тактику. Спрятался за волнами. Волна в три-четыре метра выглядела внушительно, но слишком заметно. Когда корабли приближались, вода падала, поднимался туман. Чистая стихия. Без примесей. Если бы магия была грязной, смешанной – такой трюк бы не удался.

Я оценил. И всё же решил проблему по-своему. Прыжок за борт, полкилометра вплавь. Пробил пиратский корабль в четырёх местах. Вернулся обратно. Пока они латали дыры, удерживая судно на плаву, мы спокойно ушли.

Да, их маги спасли корабль от гибели. Но на нападение времени уже не было. А это главное.

Я и не хотел драться. В бою пришлось бы убивать людей. А этого я не жаждал. Я слишком много смертей видел. Слишком много жизней забрал в Диких землях – и людей, и монстров. Больше – не нужно.

Когда на горизонте показался материк, до берега оставалось не больше пары километров. Для команды это был конец плавания, для меня – начало пути. Я видел, как матросы готовятся: спускают шлюпки, проверяют канаты, переговариваются. Всё это могло занять часы.

У меня не было этих часов.

Я просто прыгнул за борт. Вода сомкнулась над головой, солёная, тяжёлая, но привычная. Я грёб ровно, без рывков, экономя силы. Для них это расстояние было преградой, для меня – разминкой. Где становилось мелко, я поднимался на ноги и шёл, вода плескалась по пояс. Где глубже – снова плыл.

Берег приближался быстро. С каждым взмахом рук я чувствовал, как запах солёного моря уступает место другому – запаху земли. Настоящей. Родной.

Минуты – и я выхожу на песок. Под ногами уже не качается палуба, а скрипит галька. Я стою на материке.

Это было почти незаметное чувство, но я уловил его. Дом. Пусть до Москвы ещё тысячи километров, но именно отсюда начинается возвращение.

Я задержался всего на миг, огляделся, потом двинулся вперёд.

Я не стал пользоваться транспортом.

Причина проста. Поезда и дороги всегда огибают. Города, промзоны, заповедники – неважно. Им нужна логистика, а мне нужна прямая линия. Я могу идти напролом: через лес, через тайгу, через степь, через пустыню. Разницы нет.

Единственное, что я обходил – это сами города. И то не всегда. Если приближался к ночи – мог пройти прямо через улицы. Главное, не попасться на камеры. Я не должен светиться. Это важнее всего.

Так что эти восемь тысяч километров от Дальнего Востока до Москвы оказались не такими уж долгими. Я бежал. Со скоростью двести, двести пятьдесят, иногда триста километров в час. Быстрее автомобилей. Быстрее поездов. Но ещё не на пределе – без всплесков силы, которые могли бы выдать меня.

И этого хватало.

Время сжималось. Расстояния переставали иметь значение.

Я просто двигался вперёд.

И вот я в Москве.

Стою на крыше и смотрю вниз, как барон садится в бронированный лимузин.

Да, я давно не был здесь. Но названия этих вещей мне знакомы. Даже в Диких землях попадались журналы, книги, вырезки газет. Иногда смехотворные, иногда полезные. Так что, когда я вижу блестящий корпус и длинные тонированные окна, я знаю, как это называется. Лимузин.

Кортеж тронулся, и я двинулся следом.

По крышам, прыжками через улицы. Держась так, чтобы не попасть в поле зрения камер. У города теперь глаза повсюду, и любой промах может стоить мне слишком дорого.

Но камеры – не единственное препятствие.

Я быстро понял: охрана у них не только на машинах. Люди стояли в домах, на крышах. Они не кричали о своём присутствии, но я чувствовал их. И несколько раз мне приходилось менять маршрут, обходить кварталы, чтобы не нарваться на прямой взгляд.

Пару раз я ошибался. Замечал их в последний момент, и тогда приходилось уходить в сторону, почти вслепую. Чуть-чуть – и меня бы увидели. Но пока везло.

До дворца я добрался раньше кортежа.

Уселся на краю крыши, откуда было видно ворота, и позволил себе впервые за долгое время просто подумать.

По пути сюда я не раз ловил себя на мысли: стоит ли заглянуть к нему? К Якову. Хоть на миг. Хоть обменяться парой слов. Но чем ближе я подходил к Москве, тем яснее становилось – его здесь больше нет.

Он ушёл. Не умер. Просто исчез, как всегда умел. И я больше его не увижу.

Жаль. Очень жаль.

Это, наверное, единственный человек… или существо – я и сейчас не знаю, как правильнее сказать, – которого я боялся по-настоящему. До жути. Хотя считал другом. Близким.

За вежливой улыбкой и лицом, на котором никогда не отражалось ни гнева, ни злости, скрывалась мощь, с которой вряд ли кто-либо в этом мире смог бы справиться. Я видел её всего несколько раз. Но этого хватило, чтобы понять: перед такой силой бессильны даже империи.

И всё же мы были близки.

Тогда, когда жила Она.

Мы втроём проводили много времени вместе. Разговоры, которые остались только у меня в памяти. Смех, который я уже почти забыл. Яков, который никогда не говорил лишнего. И Она… чьё имя я не решаюсь даже мысленно повторить.

Теперь этого нет. Ни её, ни его.

Остался только я.

Кортеж скрылся за воротами, и улица вновь погрузилась в привычный ритм.

А я остался на крыше, глядя вперёд.

Императорский дворец.

Он всё тот же. Стоит так, словно не подвластен времени. Всё вокруг меняется – люди, правители, города, даже сама земля под ногами, – а он остаётся. Прекрасный. Величественный. Несокрушимый.

Я видел многое. Страны, государства, целые цивилизации, которые возводили себе храмы, дворцы, крепости. Они старались вложить в камень своё величие, отпечатать в нём свою власть. Но где теперь все они? Руины, пыль, имена в летописях. Ничто из того, что строили люди, не смогло сравниться с этим дворцом.

И не случайно. Ведь его создали не мы.

Его создало Эхо. Сила, которая переплетает всё в этом мире. Сила, которой подчиняется даже Империя.

Величие дворца не в камне и не в золоте. Оно в том, что он стал символом. Символом того, что больше человека, больше рода, больше любой власти. Здесь сосредоточено то, что держит этот мир.

И я смотрю на него, и чувствую, как где-то внутри снова поднимается то ощущение, которое не меняется с годами.

Трепет. Не страх, нет. Но понимание, что перед тобой не просто здание, не просто дворец, а сама суть силы.

А теперь начинается главное. То, ради чего я вернулся.

То, чего я ждал многие годы.

То, что я должен увидеть и услышать.

Я лишь надеюсь, что все помнят.

Что никто не допустит ошибок.

Что не случится того, чего не должно повториться.

И особенно – что он помнит.

Что за эти годы он не забыл те слова, которые я однажды сказал ему.