Свет ударил так сильно, что пришлось на миг зажмуриться. Веки не спасали – белизна прожигала насквозь, словно сама арка распахнулась и выплеснула в зал сияние иного мира. Всё выглядело именно так, как я себе и представлял: ослепительная грань между двумя реальностями.

– Господин и дамы, – раздался торопливый голос, в котором слышалось и вина, и смущение. – Примите наши глубочайшие извинения. Лампа начала барахлить… думали, электрики успеют закончить ремонтные работы по проводке до вашего прихода. Если я вас ослепил – прошу прощения.

Свет дрогнул, мигнул пару раз и стих. Остался лишь полумрак старого зала.

– Но ваш портал уже готов, – добавил тот же голос, чуть выровняв интонацию. – Мы ждём вас.

Я приоткрыл глаза – и впервые увидел арку.

И сразу почувствовал лёгкое разочарование.

Никаких всполохов, никакого сияния. Просто грубая каменная рама, словно высеченная века назад и поставленная здесь на тысячелетия. Внутри – ни свет и ни тьма. Что-то среднее между плёнкой, водой и жидким металлом. Она будто глотала свет, но при этом возвращала его странным отражением – мутным, неясным, словно зеркало, которое показывает не совсем тебя.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал: это не красота и не величие. Это работающий механизм. Практичный, без излишеств. И именно в этом было нечто угрожающее: будто арка не для того, чтобы впечатлять, а для того, чтобы просто ломать мир и собирать его заново.

Я заметил другое. К древнему камню тянулись провода – обычные, современные, в изоляции. По ним текло Эхо. Я видел, как оно пробегало по жилам, как искры в сети, и только это удерживало арку в рабочем состоянии. Древнее и новое сцепились здесь так тесно, что сама картина выглядела почти кощунством.

Я попытался сфокусироваться глубже, взглянуть своим «взглядом», и тут же ощутил дурноту. Слишком много плетений, слишком много узлов и потоков. Внутри всё гудело, ломилось, и я понял: ещё секунда – и сознание сорвётся в темноту. Пришлось отвести взгляд.

И в голову снова лезла дурацкая мысль. Я – в Москве, у Императора. Бездыханный. Император стоит надо мной, морщится и пинает меня кедом в бок: «Живой? Нет? Ну и ладно». И какой-нибудь секретарь суёт мне в руку бумажку: «Поздравляем. Сертификат за убийство восьмого ранга».

Я усмехнулся самому себе и отогнал этот образ. Но внутри оставалось то же чувство: арка смотрела на меня не меньше, чем я на неё.

Мы, наверное, слишком долго молчали. Стояли, рассматривали портал, каждый в своих мыслях, и тишина затянулась. Менеджер выдержал паузу, смотрел на нас, потом не выдержал и заговорил первым:

– Прошу проходить. И позвольте коротко напомнить правила.

Он сделал шаг ближе, чуть развёл руками, будто говорил это уже сотый раз:

– Собственно, правил почти нет. Делаете шаг здесь – и выходите там. Никаких коридоров, никаких туннелей вы не увидите. Как только ваше лицо коснётся арки, буквально через долю секунды вы окажетесь уже в столице.

Я заметил краем глаза, как Ольга прижала ладонь к груди. Её взгляд не отрывался от мутной ряби. В её глазах читалось что-то почти детское – благоговение. Словно перед ней было не просто устройство, а врата в чудо.

Менеджер тем временем продолжил:

– Если это ваш первый переход, вероятность того, что будет мутить, довольно высока. Но, учитывая обстоятельства, куда и зачем вы направляетесь, вас сразу встретят имперские лекари. Они приведут здоровье в полный порядок.

Я перевел взгляд на мою белокурую спутницу.

Милена смотрела иначе, чем Ольга. Не благоговейно, а с живым интересом. Её глаза задерживались на ряби, словно она пыталась разглядеть в глубине что-то большее. Но в этом не было настороженности бойца – скорее любопытство, перемешанное с лёгкой улыбкой.

– Потеря ориентации? – тихо заметила она, повернувшись ко мне. – Звучит не так уж страшно. Главное, чтобы платье не запуталось.

Я уловил в её словах ту самую мягкую иронию, которая была только у неё: вроде бы спокойно, но в то же время с намёком, что она всё держит под контролем.

Менеджер сделал короткий жест рукой в сторону арки:

– Так что не беспокойтесь. Единственная просьба – никаких резких движений. Не потому, что что-то может пойти не так. Просто во время первых секунд возможна лёгкая потеря ориентации, и можно случайно врезаться в кого-то на той стороне.

Милена тихо усмехнулась, едва заметно для посторонних, и пробормотала так, чтобы услышали только мы:

– Ну, врезаться – не самое страшное, что могло бы случиться.

Ольга, наоборот, едва заметно сжала мою руку, будто хотела убедиться, что я рядом.

Мы поблагодарили менеджера и двинулись к порталу.

И всё-таки… как бы я ни был разочарован, признавал: это чудо. Чудо, которое так и не далось мне в прошлом мире.

Там я мог многое – разбирать механизмы, собирать схемы, придумывать новые технологии, играть с энергией так, что иной учёный хватался за голову. Я строил установки, которые могли рвать материю, соединять то, что казалось несовместимым. Но портал… он оставался недосягаемым.

А здесь – он просто есть. Стоит себе в старом зале, с облупленным камнем и барахлящей проводкой, но работает. Делает то, что для меня было несбыточной мечтой.

Я на миг задержал дыхание, чувствуя странную смесь – лёгкую досаду и восторг одновременно.

Мы шагнули вперёд – и пространство дрогнуло, распалось, собралось заново.

Никакого сопротивления. Ни толчка, ни давления. Просто шаг, как через обычный воздух. Но взглядом я всё же уловил пелену – тонкая рябь, словно вода, застыла между каменных граней.

Я включил зрение Эхо – и привычно в голове включился конспект учёного. Памяти хватало, чтобы фиксировать каждую деталь, словно я диктовал самому себе отчёт.

Наблюдение:

Объекты – три. Масса ориентировочная:

– Объект №1 – ~50 кг.

– Объект №2 – ~50 кг.

– Объект №3 – ~80 кг.

Общее время прохождения – ~0,5 секунды на объект.

Энергозатраты:

Базовый фон при открытой арке – минимальный. Около 0,3 условных единиц (сопоставимо с потреблением магического светильника).

Пики в момент прохождения – всплески в диапазоне 100–200 УЕ (в 300–600 раз выше фонового уровня). Всплеск длится менее секунды, после чего потоки стабилизируются.

Механизм:

Портал фиксирует первую точку входа («А») и последнюю точку выхода («В»). Между ними строится обволакивающая сетка Эхо, охватывающая весь объект целиком. До тех пор, пока точка «В» не прошла, портал остаётся активным.

→ Важно: портал не разрезает объект, а удерживает его как единую структуру.

Принцип работы:

– Пока арка открыта, расход энергии минимален (поддержание «связи»).

– Основной расход происходит только при прохождении объекта.

– Энергия ∝ массе объекта (гипотеза).

– Кристаллы Эхо, встроенные в систему, вероятно, пространственного типа. Возможно подмешивание дополнительных потоков для стабилизации.

Гипотезы для дальнейших экспериментов:

A) Принудительное закрытие.

– Возможна ли деактивация портала при неполном прохождении объекта?

– С живой материей: что произойдёт, если часть тела останется внутри?

– С неживым предметом: дождётся ли портал выхода целиком или обрежет по границе?

B) Фрагментация объектов.

– Если одновременно войдут два тела, но одно задержится внутри, портал считает их единым или разделит как независимые объекты?

C) Измерение зависимости.

– Точная формула: Энергия ∝ масса × скорость прохождения?

– Проверить, влияет ли медленное прохождение (энергия растянута по времени) или всплеск одинаков в любом случае.

D) Роль кристаллов.

– Проверить, какие именно разновидности используются. Пространственные кристаллы – базовый источник, но возможен гибрид с энергетическими.

– Можно ли заменить кристалл на иной тип и сохранить функционал?

Предварительный вывод:

Портал – это не «дыра» в пространстве, а считыватель и переносчик целостных объектов.

Расход энергии минимален в состоянии ожидания и максимален в момент прохождения.

Принцип действия напоминает конденсатор: накопление → всплеск → восстановление фона.

Я даже усмехнулся про себя. Всё это звучало как кусок докторской диссертации… но именно здесь я понял, чего мне не хватало в прошлом мире.

Там мы пытались расщепить объект на атомы и собрать обратно. Ошибались в связях, теряли информацию, ломали структуру. В результате из живого выходила каша, из техники – хлам.

А здесь – не расщепления. Здесь есть Эхо. Оно не ломает, не разделяет, а обволакивает. Строит сетку вокруг объекта, тянет её от точки А до точки Б, а переносит всё разом.

Я ясно почувствовал: тело, вошедшее в портал, остаётся целостным. Даже если его атаковать в момент перехода – оно защищено. Не щитом, не куполом, а именно сеткой. Математической сеткой с узлами и мельчайшими отверстиями. Теоретически сквозь них может просочиться жар или холод, но убить тело в таком состоянии – невозможно. Эхо не позволит.

И тут же возник новый вопрос – зачем?

Единственное объяснение выглядело пугающе простым: экономия энергии. Если объект разрушится внутри, Эхо придётся тратить дополнительные ресурсы, чтобы собирать осколки отдельно, фиксировать каждую точку, строить новые маршруты. Гораздо проще сразу наложить «упаковку» и довести цель целиком.

Эхо защищает не нас. Эхо защищает свои ресурсы.

Ему выгоднее один раз создать непроницаемую оболочку вокруг проходящего объекта, чем потом просчитывать десятки новых маршрутов для обломков. Если тело разорвёт взрывом или оторвёт руку в момент перехода – система будет вынуждена фиксировать каждую часть отдельно. А это значит – новые точки «А» и «В», новые сетки, новые затраты энергии.

Проще не допустить разрушения.

Поэтому сетка, которой нас обволакивало Эхо, была непроницаемой. Она не делала нас бессмертными ради нашей пользы. Она просто сохраняла целостность объекта, чтобы не тратить лишнюю силу на пересчёт.

Для Эхо мы не люди. Мы – груз.

Гипотеза:

При попытке остановиться внутри портала его закрытие становится невозможным без принудительного отключения источников энергии.

Обоснование:

Энергия расходуется в самом начале перехода – на формирование обволакивающей сетки, которая фиксирует объект целиком. Пока хотя бы часть объекта находится внутри портала, система считает его «незавершённым». Следовательно, портал удерживает состояние до выхода последней точки.

Закрыть его в таком случае можно только насильно – полностью обрубив питание кристаллов.

Предположение:

Портал невозможно закрыть «естественным образом», если внутри остаётся хоть какой-то объект, живой или неживой.

Когда я додумал свои выводы, Эхо едва заметно колыхнулось – словно подтверждая мои мысли. Это выглядело странно: будто сама ткань мира кивнула мне в ответ.

Но миг закончился. Глаза сфокусировались – и мир снова стал резким.

Голова кружилась, в висках стучало, но я уже ясно видел: нас встречали люди.

Пятнадцать магов. И не просто магов – боевых.

Половина стояла с готовыми плетениями в руках, готовыми сорваться в удар в любую секунду. Остальные держались так, что сомнений не было: стоит только прозвучать команде – и они соберут узлы мгновенно.

И минимум четверо из них были выше восьмого ранга. Я понял это сразу: так же, как и с Кириллом Евгеньевичем, я не видел их сосудов. Никакого сияния, никакой картины Эхо. Только глухой щит, непроницаемая плёнка, скрывающая силу.

Странно и тревожно одновременно. Я знал, что это можно сломать. Теоретически.

Но точно не на моём уровне. Не на моём ранге.

Не успел я додумать до конца – как за спиной дрогнула и потухла арка.

Боевые плетения тут же растворились. Маги убрали их не в воздух, не в пустоту – я ясно видел, как каждый втянул силу обратно в себя. Эхо вернулось в изначальную точку, словно и не покидало сосуд.

Одновременно лекари накинули поверх нас несколько простых узлов. Гул в висках стих, мутная рябь перед глазами исчезла, дыхание выровнялось. Мысли сразу стали чётче – и я мог рассматривать происходящее дальше, не отвлекаясь на побочные эффекты перехода.

И именно тогда я заметил ещё одну деталь. О такой возможности я раньше даже не задумывался: держать заклинание наготове и при этом не терять силы… вернуть обратно то, что уже вложено в узел? Я бы сказал «невозможно», но сейчас видел – возможно. Ещё одна новая часть в возможностях магов.

И именно в этот момент от группы отделился один из них. Его Эхо было закрыто от меня, как щитом. Лицо – спокойное, осанка – правильная. Он шагнул ближе и учтиво поклонился.

– Здравствуйте, – произнёс он ровным тоном, в котором слышалась выученная вежливость. – Меня зовут Борис Анатольевич. Я отвечаю за ваше сопровождение до Императорского дворца.

Он сделал короткую паузу, взглянул на меня и моих спутниц и продолжил:

– Если позволите, я должен уточнить. Барон Аристарх Николаевич Романов? Госпожа Ольга? Госпожа Милена? Всё верно?

Слова звучали предельно корректно. Никакой фамильярности, только протокол.

– Прошу не счесть это за оскорбление, – добавил он чуть мягче, – но таковы правила встреч. Я обязан удостовериться, кто именно стоит перед нами.

Я кивнул. Всё было правильно. Всё так, как и должно быть в Империи.

Я сделал шаг навстречу и вместо кивка протянул руку.

На мгновение в глазах Бориса Анатольевича мелькнуло замешательство. Видно было: он ожидал ровного ответа по протоколу, но не личного жеста. Однако смятение длилось долю секунды. Он тут же собрался и пожал мою руку так, как того требовал этикет: крепко, но без лишнего нажима. Всё по правилам.

И это уже было ответом. Никакой надменности, никакой попытки «поставить меня на место». Канцелярия столицы – и всё же вежливость соблюдена.

– Очень приятно познакомиться, – произнёс я сдержанно, сохраняя ровный тон. – Да, всё верно: барон Аристарх Николаевич Романов. Мои спутницы – госпожа Ольга и госпожа Милена.

Я отметил для себя его реакцию. Протокол выдержан, лицо собранное. Всё так, как и должно быть при встрече с Империей.

– Очень приятно познакомиться, барон, – Борис Анатольевич чуть склонил голову, и в голосе его не было ни тени иронии. – Не каждый день выпадает честь встречать великие древние рода. Один из Тринадцати… это, без преувеличения, событие.

Он произнёс это без подкола, без намёка на то, что мой род пока мал и только поднимается. Нет – в его словах было реальное уважение, спокойное, выверенное.

Я отметил краем глаза, что Ольга и Милена тоже повели себя безупречно. Короткие поклоны головами – сдержанно, правильно. Достаточно, чтобы показать уважение, но не настолько глубоко, чтобы выглядеть излишне учтивыми. Всё ровно так, как и должно.

И я поймал себя на мысли: здесь аристократов учат одинаково – что в интернатах, что в домах, что в дружинах. Протокол – это язык, и язык этот все знают.

– Прошу, давайте проследуем к машинам, – сказал Борис Анатольевич и, встав в лёгкий полуоборот, приглашающе указал рукой направление.

– Разумеется. – ответил я сдержанно.

Он коротко кивнул и повёл нас к выходу. Шёл уверенно, без показной спешки, как человек, привыкший сопровождать важных гостей.

– Кортеж уже ожидает, – произнёс он. – Дорога к дворцу расчищена, поездка займёт около пятнадцати, максимум двадцати минут. По прибытии у вас будет выбор: либо немного отдохнуть, либо пройтись по дворцу – экскурсия подготовлена специально к вашему приезду. Встреча с Его Величеством назначена через три часа.

Я бросил взгляд на своих невест. Милена ответила лёгким кивком и почти невидимой улыбкой в уголках губ – спокойная уверенность. Ольга же смотрела вперёд с блеском в глазах: всё было ясно без слов.

Конечно, они выберут экскурсию. В Императорский дворец не приглашают каждый день.

Мы вышли из зала – и я поймал себя на неожиданной мысли: здесь всё выглядело почти так же, как в Красноярске. Тот же холл, те же каменные стены, даже охрана стояла в тех же местах. Типовой проект. Вероятнее всего, такие портальные центры строились ещё до того, как неравенство между регионами стало бросаться в глаза. Когда Империя пыталась выглядеть единой – и залы копировали друг друга, без излишеств, без столичной помпезности.

Но стоило выйти наружу, как картина изменилась. У входа выстроился тот же чёрный кортеж канцелярии – строгие машины, одинаковые, без намёка на индивидуальность. И всё же одно отличалось: впереди стоял здоровенный военный внедорожник с крупнокалиберным пулемётом. За ним сидел солдат – или, по крайней мере, так я решил его назвать. Форма была похожа на ту, что я видел у охраны центра, но потоки Эхо говорили иное. В нём чувствовалась сила куда более высокого ранга: части монстров явно были использованы серьёзные, не рядовые.

А для нас приготовили отдельный автомобиль. Лимузин с высокой крышей. В моём прошлом мире такая машина смотрелась бы нелепо, но здесь – наоборот, естественно. Чёрный корпус, полностью тонированные стёкла, и поверх всего – щит Эхо. Я уловил его сразу: защита исходила не от водителя и не от пассажиров, а от самой машины.

Я поднял взгляд от лимузина – и впервые по-настоящему увидел улицу.

Москва отличалась от Красноярска сразу. Небоскрёбы, стеклянные фасады, новые здания, блеск металла и витражей. Всё это выглядело богаче, выше, современнее.

Но больше всего внимание притянуло другое.

По периметру стояла императорская гвардия, тяжёлым строем отделявшая толпу от кортежа. Людей было много – сотни, если не тысячи. Они не прорывались, не кричали. Просто стояли и смотрели, а гвардейцы не позволяли подойти ближе. Картина была однозначная: власть здесь не прятала толпу за щитами, а показывала – вот вы, а вот Империя. И дальше этой линии вы не пройдёте.

Мы подошли ближе к машине. Человек из сопровождения распахнул дверцу. По всем правилам первым должен был войти я – глава рода. Таков обычай. Да, в Империи полное равноправие, и глава рода может быть как мужчиной, так и женщиной. Но сопровождающие прекрасно знали, кто именно здесь главный.

И всё же я жестом пригласил вперёд Милену и Ольгу.

На лице охранника мелькнуло лёгкое удивление: брови взлетели вверх, на миг он даже задержал дыхание. Но затем уголки губ дрогнули, и в глазах появилась полуулыбка. Уважение.

Я понял его без слов. Вероятно, ему самому надоела вся эта столичная напыщенность, когда каждый аристократ лезет первым и считает это признаком силы. Простые жесты, обращённые к близким, иногда значат куда больше, чем весь этот лоск.

И только когда девушки оказались внутри, я шагнул следом.

Как же всё у них спланировано и готово. Я даже не успел начать разговор со своими невестами, как машина мягко тронулась с места.

Окна были затонированы так, что улицы оставались скрыты. Но впереди и сбоку ожили экраны, транслируя картинку с камер: дорога перед нами, дорога позади. Всё прозрачно и безопасно.

Салон же впечатлял не богатством, а именно продуманностью. Каждый сантиметр был выверен до мелочей: чёрная кожа, натуральное дерево тёплого коричневого оттенка, встроенные панели с данными – температура за бортом, новости, какие-то сводки. Всё выглядело строго и лаконично. Ни грамма показного лоска, но каждая деталь давала ощущение комфорта, уюта и защищённости.

Щиты машины усилились в тот миг, когда она двинулась. Я почувствовал это сразу. Потоки Эхо напитались так сильно, что по примерным подсчётам даже Кирилл Евгеньевич со своим ударом, каким он однажды обрушился в моём поместье, не пробил бы эту защиту. И стоила эта поездка Империи дорого – ресурсы, сопоставимые с переходом через портал. Там это необходимость. Здесь – роскошь и демонстрация силы.

Мы расселись порознь. Милена и Ольга устроились на одном диване, я – на другом. Из панели выехали бокалы, всплыла подготовленная бутылка шампанского. Достаточно было нажать лёгкий фиксатор – и пробка сама бы выстрелила.

Этикет не запрещал появиться перед Императором после бокала лёгкого алкоголя. Но я даже не притронулся. Девушки тоже не потянулись: раз я не предложил, они даже и не коснулись бокалов.

Я отметил ещё одно. В машине была идеальная звукоизоляция. Ни шума города, ни гула мотора. Лишь мягкий рассеянный свет, спрятанные источники которого не резали глаза, и музыка на фоне. Ни песни, ни слова – просто мелодии.

И именно это стало для меня открытием. Я слышал музыку впервые в этом мире. Настоящую. Не случайные фрагменты в новостях или рекламные заставки, а целую гармонию.

Что-то похожее на классику моего прошлого: я угадывал скрипку, пианино, орган, где-то вступала флейта, потом тра… и вдруг звякнул треугольник.

Я усмехнулся. Забавно: мир другой, а музыка всё равно стремится звучать одинаково.

Как ни странно, никто не хотел говорить. И я понимал – почему. Каждый был на своей волне.

Я так и не узнал, кем на самом деле является Милена и от какого она рода. Но её взгляд, устремлённый на столицу, говорил больше слов. Это не был страх, но что-то рядом с ним. Возможно, она росла здесь и слишком хорошо знала, что значит вернуться под эти стены.

Ольга – совсем иное. В её глазах было жадное любопытство. Она смотрела на небоскрёбы, витрины, огни, будто пыталась впитать каждую деталь. И я ясно видел: экскурсию по дворцу больше всех ждёт именно она.

А сам я… В голове было пусто. Нет, не так – я всегда о чём-то думаю. Но сейчас мысли возвращались к порталу, к плетениям магов, к тому, что я увидел и что успел для себя отметить.

Мысли не прервались, когда машина остановилась. Я просто осознал: момент настал. Мы у Императорского дворца.

И только тогда понял, что так глубоко ушёл в себя, что не заметил самой дороги. Экран впереди показывал улицы, но я почти не смотрел. Там не было ничего примечательного – высотки, торговые центры, витрины. Почти как у меня в прошлом мире. Немного по-другому, но всё же до боли знакомо.

Ну вот и всё. Сейчас я получу свою награду.

А может быть – умру. ХеХе

Никто не знает, чего именно хочет от меня Император. И это волновало куда сильнее самого перехода через портал.

Я читал сводки. Редко кого Император вызывает лично за убийство монстра восьмого ранга. Такие твари существуют и десятого, и одиннадцатого ранга. Но вызвал именно меня. Значит, есть причина. Значит, я нужен ему здесь и сейчас.

И главный вопрос, что крутился в голове: кем он будет для меня?

Врагом?

Другом?

Или попросту останется холодно нейтрален?

Хотя, если вспомнить каноны всех историй, которые я когда-то читал… нейтральность встречается редко. Император либо главный враг, либо главный союзник.

И уже скоро я узнаю – кто именно.