Марта

— Почему вы не в пансионе? Как пробрались в кабинет Вофе? — продолжал сыпать вопросами граф, а глаза его злобно сверкали.

— Мне совсем не спалось. И я вышла прогуляться, — проговорила я, быстро вставая и отряхивая юбку.

Выпрямившись, я посмотрела на него в упор.

— Я вышла в сад. Ночь была так хороша, — В глазах графа мелькнуло недоумение, а губы искривились в подобии усмешки.

— А потом…

Ужас пережитого вновь нахлынул на меня; я усилием воли спрятала дрожащие руки за спину. И выпрямилась еще сильнее, несмотря на то, что мне хотелось сжаться в комок и спрятаться в угол.

— Услышала этот вопль… — продолжила хриплым голосом, — душераздирающий.

На лице графа отразилось что-то похожее на сочувствие. Но как появилось, так и пропало.

— Кстати, а кто это был? — поинтересовалась я. — Мне показалось, что я видела господина Вофе. Но выглядел он несколько странно.

Граф стал мрачнее тучи. Сжал кулаки, а я предусмотрительно отступила влево, прижимаясь к бюро, в котором копалась совсем недавно. Тот ящик, так и остался выдвинутым, но граф, казалось, не замечал этого.

— Сейчас моя очередь задавать вопросы! — отрезал он.

Но оставил меня в покое, кого-то окликнув в дверном проеме. Я быстро задвинула многострадальную полку.

— Джон отведет вас в пансион, — вернулся граф, буравя меня темными глазами. — А завтра мы поговорим, и надеюсь, что ваш рассказ о том, как вы очутились в запертом кабинете управляющего, окажется достаточно убедительным.

— Идем, — нетерпеливо прорычал монстрообразный слуга графа, похожий как брат-близнец на Фрэнка, — такой же огромный и с перекошенной рожей.

Очевидно, что слуг подбирали здесь весьма специфично, чем страннее и страшнее, тем лучше.

Он схватил и потащил меня прочь.

— А здесь все просто, господин граф, — крикнула я с порога, — кабинет был открыт.

На что тот только махнул рукой, наклоняясь к столу Вофе.

Разумеется, мое появление в сопровождении слуги графа не осталось незамеченным. На пороге пансиона стояла госпожа Трудэ собственной персоной. А позади маячила Лара, похожая на взбешенного быка, даром что копытом не била. Ей хватило мозгов не бросаться на меня, хотя очень хотелось.

По-змеиному улыбнувшись, Трудэ повела нас наверх, освещая темную лестницу огарком свечи. Меня втолкнули в крошечную комнату где-то на третьем этаже и с зарешеченными окнами, сквозь которое пробивались лучи раннего солнца. Позади меня щелкнул замок.

Но я тогда даже не расстроилась, глаза слипались, а тело требовало отдыха. Все, что я смогла — доползти до кровати и рухнуть, не раздеваясь, на потрепанный плед из грубой серой шерсти. Во сне же я продолжила делать то, что делала всю предыдущую ночь — убегала по заброшенным коридорам замка от управляющего в обличии монстра.

Потом к нему присоединились друзья — Трудэ с острыми клыками в откровенном платье вурлачки, которое висело на плоской груди, и Лара с мохнатыми копытами вместо ног. Они улюлюкали и свистели мне вслед, хохоча, как лесные трары, пока я убегала от них сквозь бесконечные анфилады комнат.

Визг и хохот стих, когда оказалась в последней из комнат. Отвернутое к стене кресло с высокой спинкой стояло посередине. Там кто-то сидел, но я видела лишь мужскую холёную руку, унизанную кольцами.

— Марта Гроуэл, — послышался смутно знакомый голос из кресла, — И как ты здесь оказалась, маленькая Марта?

Что-то слизкое вцепилось мне в плечо:

— Зачем ты здесь? Вечно таскаешься за мной!

Я повернулась. Это была Черити, но выглядела она откровенно не очень: с посиневшими губами и голубоватой кожей. Водоросли запутались в ее мокрых потускневших волосах, а с одежды на паркет стекала ледяная вода. Глаза сестры были полны чернильной тьмы.

С громким криком я проснулась. Долго пыталась отдышаться, хрипло выталкивая из себя застрявший воздух. Голова была словно налита свинцом, а горло пересохло. Жутко хотелось пить.

Между тем за окном уже смеркалось, и последние лучи солнца позолотили подоконник. Получается, что я проспала весь день.

На непослушных ногах я добрела до двери, но та все еще была заперта. Снаружи царила мертвая тишина, а в комнате даже не было кувшина с водой, чтобы утолить жажду.

Я долго колотила в дверь — никто не ответил, и звука шагов не было слышно. Они что, забыли меня здесь?

Грохнув еще несколько раз по деревянному полотну, я обессиленно опустилась на пол. Никого. Гробовая тишина. Как будто все вымерли. Даже если все на фабрике, должна же быть Молли, кухарка! От внезапной мысли стало не по себе. А что, если они решили уморить меня голодом и жаждой? Оставить на несколько дней без еды и воды?

Нет, не может этого быть. Граф говорил, что мы «поговорим»! Я закрыла глаза, откинувшись спиной на дверь, и передо мной опять возникло перекошенное лицо Вофе с оскаленными зубами.

«Не буду думать об этом! — приказала себе мысленно, зажмурилась и потрясла головой. — Нужно успокоиться и просто найти способ выбраться отсюда. Потом разберусь, что случилось!».

Я еще раз осмотрела темную бедную комнатку. На окно надежды не было — оно было забрано крепкой решеткой с той стороны. Дверь, конечно, выглядела достаточно хлипкой, но не выбивать же ее, в самом деле.

А вот замок… Еще в своем несчастливом детстве я научилась вскрывать замки булавками. Матушкины дружки часто запирали нас вдвоем в нашей каморке на улице Потьи. Затем мама и сама ушла, закрыв дверь и забрав с собой ключ. Навсегда. От голодной смерти в запертой комнате меня спасли две пристегнутые к подолу булавки.

Я быстро сунула руку в карман, чтобы почувствовать их холодные дужки, — теперь, даже когда моя жизнь стала относительно благополучной, я все равно носила их с собой. И вот они опять пригодились. Может, там и конфеты есть? Я просунула руку глубже в карман и наткнулась на что-то твердое. Но это были не конфеты. К сожалению.

Это была карточка Ванессы Эванс! Видимо, когда напало чудовище, я машинально сунула ее в карман.

Ванесса Эванс, о которой мне рассказывала Нора.

Напрягая зрение, я внимательно изучила кусочек картона — короткая запись на нем гласила, что Ванесса Эванс родом из Праты, двадцати лет, обладала нравом трудолюбивым и любознательным, а также иными исключительными способностями.

О, как же Вофе расстарался, описывая девушку!

Написано было и то, что Ванесса была обходительна, изящной внешности, с прекрасными светлыми волосами и лицом. И даже то, что своей красотой могла сравниться лишь с богиней Микой, женой Золотого бога.

Неужели это и вправду писал управляющий? Это было как-то чересчур. Похоже, что, когда Нора говорила об отношениях между Ванессой и Вофе, — это не было преувеличением.

Я задумчиво повертела кусочек картона в руках. Последним было написано то, что Ванесса выбыла прошлой весной. Но, видимо, подразумевался переход в другой цех, ведь Нора говорила, что Ванесса работала потом в Цехе Развития почти до конца зимы, после чего сбежала, похитив важные бумаги.

Поверхность карточки была неровной, чуть выпуклой посередине и сужающейся к краям, словно внутрь нее было что-то вложено. Я присмотрелась к граням — так и есть, карточка была кармашком, состоящим из двух склеенных картонок. Я раздвинула края и вытряхнула содержимое на ладонь. Потом подошла к окну, чтобы получше рассмотреть.

Это был фотопортрет, черно-белый и очень маленький, длиной не больше двух фаланг указательного пальца. Я вгляделась в изображение и, на мгновение, потеряла дар речи.

Снова и снова я пересматривала фотопортрет и перечитывала карточку, описание внешности Ванессы. Потому что с глянцевой черно-белой поверхности на меня смотрела… Черити! Это была точно она, и ни с кем ее было не перепутать. Маленькая изящная головка, прямой взгляд и светлые собранные в пучок волосы с выпущенными завлекалочками по бокам.

Не было ни одного сомнения, что передо мной моя потерянная сестра.

Что же произошло? Как фотопортрет Черити попал в карточку Ванессы? Или… От этой мысли холодок забрался под кожу.

Черити была в замке под именем Ванессы? Весь год, пока Тамилла умирала от горя, разыскивая свою пропавшую дочь?

Нет, что-то здесь явно не так. Сестра была, конечно, достаточно противной, но с матерью бы она никогда так не поступила. Возможно, граф ее держал здесь силой, заставил, шантажировал. А Нора просто неправильно поняла всё, потому что обида заволокла ей глаза. Тем более все эти убитые девушки, включая мать графа и невесту. Не просто же так болтают местные. Дыма без огня не бывает.

В этот самый момент, когда я, мучимая сомнениями, пробегала десятый круг по комнате, распахнулась дверь. Я остановилась как есть. На пороге стоял тот мрачный слуга, что притащил меня сюда утром. Кажется, его звали Джон. По крайней мере, граф называл его именно так.

За спиной маячила невозмутимая фигура мисс Трудэ. Губы на остром лице были сжаты в тонкую усмешку, а широко-расставленные глаза смотрели прямо, не мигая. Я дружелюбно улыбнулась вошедшим.

«Вам нужно пойти со мной, мисс Гроуэл!» — прорычал слуга, и тон его не оставлял мне ни малейшей возможности для возражений.

* * *

Марта

Мы шли по вечернему парку, рядом шагал мрачный слуга, а Трудэ важно плыла чуть поодаль. Встречные служащие кидали на нас любопытно-удивленные взгляды, но спрашивать что-то не осмеливались.

У меня было совсем немного времени обдумать свое положение. И оно было незавидным. Граф будет выспрашивать у меня, как что я забыла в кабинете Вофе, а потом уволит. Или что похуже.

Я споткнулась, и слуга бросил на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказал. С другой стороны, мне же совсем необязательно признаваться в краже ключа. Все равно я со вчерашней ночи его больше не видела — он где-то потерялся. Наверное, в кабинете Вофе.

Но разве Лара не могла сама забыть там ключ, и уйти, не закрыв дверь? Хоть я и не любила ее, мне было жаль подставлять ее таким образом. Но была надежда, что особо ее наказывать не будут, а мне важно распутать тайну до конца.

Еще я могла бы пригрозить графу, что если он меня уволит, то все газеты узнают о странных привычках его управляющего — разгуливать по ночам в образе монстра и нападать на девушек в парках. Может быть, тогда полиция обратит внимание на убийства, которые регулярно здесь происходят! И Черити найдут, где бы она ни была — в замке, или за его пределами.

Пожалуй, это было бы разумно так поступить — выбраться из замка и сразу же пойти в газеты. Но что потом? Вернуться в «Рачительный пони» вместо того, чтобы расследовать интересное дело, от которого кровь стынет в жилах у порядочных горожан? А я уже представляла себе, как газеты взорвутся заголовками: «Срочно в номер! Девушка-сыщик! Смелая и проницательная Марта Гроуэл раскрыла дело об убийствах в замке Нолорано! Влиятельный и коварный преступник схвачен». А ниже мой фотопортрет на полстраницы, где я с загадочной улыбкой на глазах, в модной шляпке, а рядом небольшая зарисовка поверженного графа с кандалами на руках.

— Следуйте наверх, леди, — прорычали мне в ухо, вырвав из сладких грез.

Я поняла, что мы уже давно шли по вестибюлю фабрики, а гулкое эхо наших шагов отражалось от стен. В этот раз не свернули направо к цеху, а поднялись по широкой мраморной лестнице прямо к двери из красного дерева с золочёной табличкой:

«Граф Николас Налорано, доктор наук по химии, председатель совета акционеров 'Фабрика Нолорано».

— Ждите здесь, — мрачно проговорил мой сопровождающий.

Огромными ручищами он постучал в дверь графа. Послышалось краткое «Войдите».

Я вошла, а следом влетела Трудэ.

— Господин граф, — она высунулась из-за моего плеча, — мы привели мисс… кхм… Гроуэл!

— Спасибо, Хельна, я вижу. Можешь идти!

— Но это она украла ключ! Я недосмотрела, и она…

— Благодарю, госпожа Трудэ, — с нажимом проговорил Нолорано, нехотя отрывая взгляд от бумаг, что лежали в идеальном порядке, листик к листику. — Я рад, что вы признаете свою вину в произошедшем, но все же мне хотелось бы поговорить лично с мисс Гроуэл, если вы не возражаете.

Сконфуженная Трудэ отступила.

— Садитесь, мисс Гроуэл.

Под прожигающим взглядом Трудэ я пересекла комнату и остановилась перед неудобным на вид стулом, который стоял на пушистом ковре. Там еще был роскошный кожаный диван, но вряд ли мне предлагался именно он.

Роскошь — вот чем дышал кабинет графа: мебель из благородных пород дерева; гладкий, как зеркало, светло-коричневый паркет с причудливым рисунком темных прожилок; золоченые письменные принадлежности. Но запах весеннего ветра, смешанный с птичьим гомоном, ломал идеальный образ, раздувая пузырем легкие белые шторы.

Насмотревшись вдоволь на кабинет, я приступила к изучению графа. Врага нужно знать хорошо! Выглядел он не столь идеально, как в наши прошлые встречи: осунувшееся лицо, чуть взъерошенные волосы. Ночь не прошла для него бесследно. Даже пиджак снял, тот висел на вешалке вместе со шляпой, в которой я видела его на вокзале.

Но даже за столом, заваленным бумагами, он выглядел так, словно восседает на троне, — прямая спина, легкий наклон головы. Я невольно подобралась. Даже потускнев, аристократы Адара все еще сохраняли манеры. Хотя для меня было странным желание окружать себя исключительно дорогими вещами пусть даже в отдельно взятой комнате, когда остальной замок в руинах.

Спина затекла от неудобного стула, и я тихонько поерзала, косясь на графа. Последний продолжал заниматься делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Пауза затягивалась, и мой взгляд стал скользить по огромному столу графа.

На краю лежала карточка, похожая на те, что я видела в картотеке Вофэ. Я вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, но раздался короткий звонок.

Буркнув несколько слов в телефонную трубку, граф нажал на рычаг и потер длинными пальцами лоб. И наконец-то обратил внимание на меня.

— Итак, госпожа Гроул, — хрипловатый голос графа отразился от обшитых дорогим деревом стен комнаты, — расскажите мне, что вы делали ночью в запертом кабинете профессора Вофэ?

Мое спокойствие как рукой сняло. Я выпрямилась как струна и, выпучив глаза, протараторила:

— Господин Нолорано, хочу вас уверить, никакого намерения попасть в кабинет Вофэ у меня изначально не было. Все вышло совершенно случайно.

Граф сложил руки на груди и ухмыльнулся. Я невольно подметила, что в его облике было что-то притягательное: контраст белой рубашки и темных волос, капризный изгиб губ, скульптурные мускулы на бледных предплечьях, аристократические кисти с длинными пальцами. «Ядовитые цветы тоже красивы» — напомнила я себе, отводя глаза.

— Но, позвольте узнать, зачем вы тогда забрали ключ у вашей соседки по комнате? Лары Блэк, если я не ошибаюсь.

— А я его и не брала, — не сводя с графа широко распахнутых глаз, ответила я.

И у меня бы получилось, если бы не предательский румянец на щеках. Граф едва заметно приподнял бровь, а затем нарочито медленно достал из ящика ключ от кабинета Вофе.

«Надо же, — с досадой подумала я, — все-таки нашелся. Видимо, я действительно выронила его в кабинете. Но это ничего не доказывает».

— Как же вы тогда объясните вот это? — медленно проговорил граф, покачивая ключом прямо перед моим носом и не сводя с меня темного, как безлунная ночь, взгляда.

— Что это? — с самым невинным видом спросила я.

— Ключ от кабинета профессора Вофе, управляющего фабрике. Мне показалось, что вы забыли его этой ночью.

— Не имею привычки что-то терять, — отрезала я, мысленно проклиная неудобный стул.

— Но может быть? — Губы графа нервно скривились, а в глазах сверкнуло изумление. — Это случилось первый раз?

— Знаете ли, — Я посмотрела в окно, а затем на графа. Поерзала, не зная, куда деть руки.

Мое беспокойство росло, и все потому, что от Нолорано, трар его возьми, исходили буквально волны скептицизма. Очень сложно оставаться спокойной в таких условиях.

Я выдохнула и постаралась придать лицу ровное выражение.

— Этот ключ я видела у Лары. Она вчера хвасталась, говорила, что его ей доверила его мисс Трудэ.

И посмотрела прямо в темные глаза, но предательская краска вновь бросилась в лицо. Пришлось изображать кашель и срочно искать платок, в кармане.

— Воды? — протянул граф, не переставая сверлить глазами.

— Нет, спасибо, — я перестала кашлять, прижимая платок к горящим щекам, — А вы не думали, что Лара и забыла его там? Не имея злого умысла, всякое же бывает.

Нолорано откинулся на кресло, рассматривая меня теперь уже, как интересное насекомое. На его губах застыла мрачная усмешка.

— Положим, что эта правда, мисс Гроуэл, — издевательски протянул он. — Но как вы оказались в кабинете Вофэ прошлой ночью?

— А, — оживилась я — Все просто, мне не спалось, было душно, и я вышла в сад погулять, некоторое время бродила по парку. Из-за темноты я немного заблудилась и попала в незнакомую часть сада, но вдруг услышала леденящий душу вой.

Я попыталась вспомнить, насколько это было ужасно, и даже незаметно ущипнула себя, чтобы собраться, и сквозь пелену слез посмотрела на графа. Красиво очерченные губы надменного аристократа дрогнули в усмешке, полной скепсиса.

Опустила глаза и продолжила:

— Потом я побежала, не разбирая дороги. Это было поистине страшно, кругом стояла кромешная тьма, а мой фонарь потух. Я летела сквозь кусты и деревья, а чудовище преследовало меня по пятам. Опомнилась я, когда закрывала на засов дверь в холле, там, где и находилась приемная Вофе. Это ненадолго остановило чудовище, но вскоре душераздирающий вой послышался с другого конца замка.

Тогда я наудачу дернула дверь в кабинет Вофе. И вот счастье! Она была открыта, заперлась там. А остальное вы знаете.

Краешком платка я вытерла слезу и кинула взгляд на Нолорано. Поверил ли он мне? Но почти все, что я рассказала, и было правдой, кроме некоторых деталей.

Граф молчал, пребывая в глубокой задумчивости. В отличие от прежнего, когда его недоверие было очевидным, я не могла понять, поверил ли он теперь мне хоть немного? По его лицу это было не прочитать.

Нолорано вздохнул.

«Вот сейчас, — подумалось мне, — уволит меня. Как пить дать. Или что похуже». И приготовилась достать свой последний козырь из рукава.

— Скажите, мисс Гроуэл, — он потянулся к карточке, что лежала на краю стола, и поморщился, скользя по ней взглядом. — Вы ведь выпускница Пратской Академии?

К чему это он? Я настороженно посмотрела на карточку.

— Да, — Провела рукой по волосам, с раздражением подумав, что пряди опять вылезли из прически. — Документы я передавала господину Вофе.

— Тогда, — граф недобро уставился на меня. — Мы недооценили вас, послав работать в цех мисс Трудэ. Мы стараемся использовать способности каждого служащего наилучшим образом. А девушку с таким образованием, и такими, хмм, — Он окинул меня недвусмысленным взглядом, а мое лицо вновь до кончиков ушей залилось краской, — достоинствами следует работать не в пыльном скучном цеху, а быть секретарем. Я как раз себе ищу такого помощника. Принимаете ли вы мое предложение?