Марта

Лару я не видела до конца дня. Она вернулась, когда я уже лежала в постели. Зажмурив глаза, я слышала, как она преувеличенно громко шумела и ворочалась, пока сама не улеглась спать. До моего слуха донесся мощный храп.

Выждав еще минут пять для верности, я поднялась и на цыпочках подобралась к ее кровати. Лунный свет выхватил из полумрака умиротворенное лицо моей напарницы. Легкий свист, перемежающийся с храпом, вырывался из сложенных в трубочку губ.

Не было никаких сомнений в том, что Лара пребывала в крепких объятиях Свапны, бога сна.

Стараясь не дышать, в скудном серебристом свете я проверила туалетный столик и заглянула в ридикюль, который бережно положили рядом с кроватью, но ключа нигде не было. Может, она отдала его обратно Трудэ?

Неужели строгая начальница предпочла сидеть в другом крыле замка, вместо того, чтобы следить за работницами из своего стеклянного гнезда? В это верилось с трудом.

Нет сомнений, ключ у Лары, она ведь так отчаянно хвасталась им с утра! Еще и на цепочку повесила. Я вновь подошла к кровати, сдвинула край одеяла с мощной груди моей соседки, так и есть — ключ чернел на белой ткани сорочки. А цепочку Лара надежно прижимала рукой. Простенькая застёжка — штифт, вдетый в кольцо, — виднелся чуть ниже ее ладони.

Стараясь не дышать, я расстегнула замочек и достала заветный ключ. Лара что-то сонно пробормотала, поворачиваясь на бок.

Обрадованная первым успехом, я быстро оделась и выскользнула за дверь. Ключ у меня, но смогу ли я незаметно выбраться из пансиона и по темным переходам замка дойти до кабинета Вофе?

Когда доктор, неделю назад, провожал меня сюда, я была несколько взвинчена и не очень хорошо запомнила дорогу. Что, если я заблужусь, и буду плутать по заросшим пылью и паутиной лабиринтам до самого утра? Лара проснётся и поймет, что ее драгоценный ключ украли! О том, что будет, если Лара проснётся гораздо раньше утра, думать не хотелось.

Но я и так уже потеряла неделю. А если мне не идти через замок, а попробовать дойти до главного входа по парку. Парк стар и не ухожен. Но в тот раз, когда я после знакомства с Трудэ пришла со своими вещами, косой Фрэнк довольно быстро довел меня до пансиона.

Конечно, днем там всегда много людей, но сейчас ночь и вряд ли я встречу в парке хоть кого-то. Конечно, цех Развития славиться свободными нравами, но не под руководством Трудэ. Готова поспорить, если она успела внедрить свои порядки, то все работники сего цеха послушно лежат по кроваткам и видят сладкие сны.

Чем больше я думала, тем больше возрастали в моих глазах шансы попасть в кабинет Вофе через парк. Конечно, была вероятность, что я заблужусь среди заросших дорожек, или тот вход в здание будет закрыт. Ну что же. Тогда просто сделаю слепок ключа, а потом придумаю что-то другое.

Успокоив себя такими мыслями, я спустилась по лестнице вниз, возле которой располагался кабинет Трудэ. Дверь в него была затворена, и не было ни одного намека, что хозяйка находилась там. Выход из пансиона был открыт. Кажется, что в тот день сама Тихе покровительствовала мне.

С наслаждением я втянула в себя свежий ночной воздух. Как мне этого не хватало в освещенных искусственным светом казематах фабрики! В запах недавно прошедшего дождя вплетался аромат цветущих деревьев. За ту неделю, что я пробыла здесь, весна уже вступила в свои права — молодые листочки покрыли голые ветви старых деревьев, распустились цветы, а на полянках выросла сочная трава.

Я сразу свернула правую дорожку, теряющуюся во тьме высоких деревьев. Ту самую, по которой раньше и попала сюда.

В темноте беззвездной ночи едва угадывались очертания тропы, по которой я брела. Руку холодила ручка фонаря, который вместе со спичками я прихватила в вестибюле пансиона, но зажигать не решилась. Свет, скорее всего, будет слабым, да и глазам не даст привыкнуть к темноте. Гравий мягко шуршал под ногами. Я всё шла и шла, а дорога и не думала кончаться.

Тихо шумели деревья, стрекотали насекомые, неподалеку ухала сова. Я ускорила шаг. Должна же эта дорога когда-нибудь закончиться?

Наконец, вдалеке показался кусочек чернильно-синего неба, и я очутилась у развилки двух дорог. Недолго думая, вновь выбрала идти направо — так я если и не дойду до нужного места, то хотя бы легко выберусь обратно, не запутавшись в лабиринтах парка.

Я шла и шла, по клубящейся туманом дорожке, а ветер колыхал полы моего плаща. Тучи разошлись, и показалась острая луна. И что-то неуловимо поменялось — стало тихо, а воздух наполнился тревогой.

А спустя мгновение раздался нечеловеческий вопль, от которого волосы дыбом поднялись на затылке, а сердце заколотилось.

— Наверное, это какой-то зверь! — постаралась успокоить я себя и прибавила шагу.

Впереди показалась чернеющая громада замка, и я приободрилась. Успела свернуть на дорожку в окружении разлапистых кустов, что шла параллельно стене.

«Рано или поздно, я обойду здание и выйду уже к знакомому входу» — подумалось мне.

Но вопль раздался вновь. И на этот раз он был гораздо ближе.

Прижав фонарь к груди, я уже бросилась вперед, не разбирая дороги.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, ветер хлестал по лицу, но я неслась вперед. Душераздирающие крики приближались. Мне слышался треск ломаемых кустов и звук тяжелых шагов. Впереди показалось спасительная дверь. Та самая, через которую неделю назад меня к господину Вофе привел мрачный слуга.

Я рванула ее, и слава Четырем, она оказалась открыта. Едва успела захлопнуть и накинуть сверху железную щеколду, как что-то тяжелое со всего размаху влетело в дверь, и по ней пошли трещины. Дверь сотрясалась от ударов, но не поддавалась, а я вжалась в стену. Это продолжалось несколько минут, а, может быть, и часов. Я не помнила

А потом звуки стихли. Видимо, то, что ломилось в здание, осознало бесполезность своих попыток. Продышавшись и вытерев ледяную испарину со лба, я вспомнила, что пришла сюда не просто так и осмотрелась по сторонам.

Холл совсем не изменился с тех пор, как я была здесь последний раз — обшарпанные стены, разномастные стулья возле кабинета и тускло коптящие подсвечники. Коридор, через который доктор меня отвел к Трудэ прошлый раз, зиял чернотой.

Где-то в глубине здания хлопнула дверь, а потом это жуткое существо завыло вновь. Я бросилась к кабинету. Руки не слушались, когда я пыталась открыть замок. Никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Наконец, дверь поддалась. Я вбежала внутрь и поспешно задвинула щеколду.

Потом, чувствуя слабость в ногах, тяжело привалилась спиной к холодной деревянной поверхности.

Камин в этот раз не горел, и кабинет был полностью темен и холоден.

Что у них, трар возьми, здесь происходит? Из глубины замка доставались нечеловеческие вопли, как будто нечто огорчалась, что его поздний ужин не состоялся.

Что это было? Дикий зверь? Привидение? Монстр?

В голове роилось тысячу версий, но ни одна из них не объясняла произошедшее.

Я огляделась, не было видно ни зги. Но, что бы это ни было, мне нужно двигаться дальше. Придется зажечь фонарь, который каким-то чудом остался цел после безумного бегства сквозь кусты.

Шум в замке нарастал, и за горестным воем чудища, стали раздаваться какие-то другие голоса и топот ног.

Чиркнув спичкой, я подпалила фитилек и бесшумно закрыла стеклянную дверцу.

Причудливые тени, перемешанные со слабым отблеском света, окрасили стены и стол, перед которым я сидела совсем недавно. Нужно было убедиться, что те две тумбы, которые я приметила в кабинете раньше — это действительно, картотека.

Осветив маленькие ящички, я нашла два из них, которые были подписаны, как «Служащие первого цеха», и «Служащие второго цеха».

В первом было около сотни плотных кусочков бумаги с именами работников, сложенных в алфавитном порядке.

Самих сведений было мало. Написанное твердым округлым почерком, имя и фамилия работника. В этом ящике были, в основном были женские имена, значит, он относился к цеху Трудэ. Также на карточках указывался год и место рождения; даты, когда служащий поступил и выбыл с фабрики. Должность и краткая характеристика, достижения и провалы. Было и описание внешности.

Разумеется, я сразу же просмотрела все карточки на букву «К»; там была Оливия Краер, Милли Кимли, Сандра Кирд, но никаких Черити Кано. Вздохнув, я перебрала уже все карточки по порядку, но и среди них Черити не обнаружила.

Зато нашла свою карточку и Лары. Моя была выполнена небрежно, прерывистым почерком с прыгающими строчками. Про внешность и слова не было, складывалось впечатление, что тот, кто заполнял ее, сильно торопился или был нездоров.

А вот на карточке Лары значилось, что она плотного телосложения, с волосами светлыми, склада уступчивого и трудолюбивого.

«Если только перед начальством», подумала я, листая дальше. Потом была карточка Норы, а в самом конце я наткнулась на Ванессу Эванс, которая выбыла год назад.

«А не та ли это девушка, про которую болтала Нора?» — подумала я.

Погруженная в свои мысли, я перестала обращать внимание, что происходит снаружи. И, как выяснилось зря, потому что, прямо в тот самый момент, ручка на двери дернулась, а потом раздались те нечеловеческие вопли, что пугали меня до икоты. Они сопровождались недовольным рычанием и скрежетом когтей. Я подскочила, в ужасе крутя головой по сторонам, горло пересохло. Что же теперь делать? Выбраться через окно? Рванула шторы прочь и подергала ручку — заперто. Даже если бы и удалось открыть, то побег был невозможен. Снаружи окно было затянуто решеткой.

Между тем, монстр раскачивал дверь, и, кажется, добился в этом деле определенных успехов. Засов оказался гораздо слабее, чем на входе в Холл, параллельно с этим чудовище выламывало само дверное полотно. Так ему не терпелось добраться до меня.

Ни жива ни мертва, я прижалась к стене, ожидая, что вот-вот дверь падет и чудовище ворвется.

Верхняя часть дверного полотна отвалилась, и из темноты показалось… лицо Вофе. Вернее монстра с лицом Вофе — человеческого в нем осталось мало: искаженное в судорожной гримасе, с оскаленными зубами и капающей слюной, обрамленное свалявшимися волосами. Пустые глаза светились красными огнями.

Вофе подобрался и с утробным рычанием, каким-то неестественным движением, не обращая внимания на острые щепы, торчавшие из двери, прыгнул внутрь комнаты, стараясь вывалиться в отверстие.

Я оглушительно завизжала и зажмурилась. Раздался шум, крики, возня. Я сидела, не двигаясь, боясь открыть глаза, ждала, что вот-вот сейчас зловонное дыхание Вофе коснется меня, острые зубы разорвут мою шею.

— Тащи его, Фрэнк, — сквозь тягучую вату паники, услышала я. — Он вырубился.

Что-то тяжелое протащили по полу, а затем смолкло. Сначала я открыла один глаз, затем второй. Вофе исчез. Вместо него уродливой дырой зиял выломанный дверной проем, а на полу виднелись следы крови.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну, не решаясь встать, все еще не в силах поверить своему чудесному спасению, как в дверном проеме показался граф Нолорано. Собственной персоной! Взъерошенный и очень-очень злой.

Медленно и неотвратимо он подошел ко мне. Его начищенные до блеска сапоги чеканили каждый шаг.

Граф посветил мне прямо в лицо стеклянным фонарем на чугунной резной ручке.

— Вы не пострадали, мисс? Как вы…?

А потом в его глазах мелькнуло узнавание, губы сжались в тонкую линию, а крылья носа побелели от гнева:

— Мисс Гроуэл⁈ Как вы вообще здесь оказались? — свирепо произнес он.