Марта

— Господин Нолорано, — спросила я, когда он аккуратно посадил меня на сиденье.

Нас окружал мирный лес: солнце светило сквозь ярко-зеленую листву, а где-то вдалеке журчал ручей. Даже не верилось, что буквально пятнадцать минут путь отсюда, среди тумана, по лесу бродят обреченные.

— Вы сказали, что надежда еще есть. Какая же? Искаженных не убить, и не исцелить. Это магическая болезнь, от которой нет спасения.

— Как ваша нога? — спросил он, словно не слыша меня, роясь в своем коричневом портфеле с фиолетовыми пятнами.

Я шевельнула стопой и поморщилась. Стало еще хуже. Ну, ничего, переживем.

— Еще болит, пройдет.

Нолорано скептически ухмыльнулся, опускаясь прямо передо мной на колени.

— Да, вы говорили, что разрабатываете лекарство. Но разве оно готово? Поможет ли оно всем этим людям с фабрики? Их больше сотни! Излечился ли хоть один из искаженных? — продолжала я сыпать вопросами. — Ой, что вы делаете?

Нолорано между тем ловко распустил шнурки на ботинке, что был на моей поврежденной ноге, и склонился к лодыжке. Теплое дыхание, ощутимое даже сквозь тонкий чулок, коснулось кожи.

Я возмущенно дрыгнула ногой, задохнувшись от приступа резкой боли. Справа раздался смешок.

Фрэнк, подперев пятой точкой капот, что-то выглядывал в гуще леса. Всем своим видом выказывая, что ему нет дела до происходящего. Я покраснела еще больше и со всем возможным возмущением посмотрела на графа.

Тот только вздохнул.

— Марта, ваша лодыжка опухла и посинела. Вы не сможете идти, а нам предстоит большой путь. Позвольте, я помогу вам.

Как был, не поднимаясь с колен, он терпеливо замер, протянув раскрытую руку.

— Хорошо, — я вытянула дрожащую ступню вперед.

Теплая ладонь коснулась меня. Чувство жгучего стыда, второе за десять минут, накрыло меня с головой. Я зажмурила глаза. В самом деле, ну что я как дикарка, напридумывала себе всякого.

— Потерпите, будет немного больно, — услышала я голос, а потом мою ногу прошила такая боль, словно сам Трар ломал мне кости. Раздался щелчок.

Я пронзительно закричала.

— Все-все, — проговорил граф, продолжая делать что-то трарское с моей несчастной ногой, и я даже не могла рассмотреть, что именно — весь обзор перекрывала его темная макушка.

— Все позади! Вы были очень храброй!

Что-то холодное прикоснулось к ноге.

— Это мазь, — продолжил он успокаивающим тоном, бросив на меня быстрый взгляд, — сейчас наложу повязку. И должно стать легче. Через час вы забудете о том, что у вас был вывих.

— Через час? — сквозь слезы проговорила я. — Как такое вообще возможно?

Измученное лицо графа осветила мальчишеская улыбка, он покрутил баночку в руках.

— С мазью фабрики Нолорано невозможное возможно! Это наша новая разработка, которая мгновенно исцеляет суставы и связки, благодаря капле целительской магии.

Лодыжку запекло, а потом жар ушел, забрав всю боль. Я осторожно покрутила ступней. Боль прошла быстрее, чем высохли слезы на глазах. Может предложить это графу в качестве слогана, уж лучше, чем «Невозможное возможно».

— Вы всегда носите ее с собой?

— Нет, хотя стоило бы.

Граф поднялся, отрясая пожелтевшие иголки с колен.

— Я планировал продемонстрировать новую мазь на собрании акционеров, после лекарства от искажения.

— Только не двигайте ногой в течение часа, — строго предупредил граф, помогая мне расположиться в паромобиле и захлопывая дверцу.

— Куда, босс? — спросил Фрэнк, который уже успел сесть в кабину, взявшись за руль.

То нервное потрясение, которое он испытал, когда увидел бессмысленно бредущего брата, прошло. И к нам вернулся прежний Фрэнк — нахальный, грубоватый и бесконечно преданный хозяину.

— В Вилемс, — ответили ему, после минутного раздумья.

— Вы считаете, что там доктор? — удивилась я.

— Доктор? — рассеянно проговорил граф. — Нет, я думаю, что он в замке. Но не можем же мы оставить вас в лесу.

— Постойте, вы хотите избавиться от меня?

— Избавиться? Нет, устрою с удобствами в Вилемсе. Поймите, Марта, вы будете задерживать нас. Тем более что ваша нога…

— Но, подождите! — мой голос дрогнул. — Вся эта ситуация возникла из-за меня, и если бы я не нашла то письмо…

— Если бы вы не нашли письмо, то это бы ничего не изменило. Тому, кто стоит за всем этим — вашей несчастной сестрой, доктором, — очень важно не допустить, чтобы лекарство было изготовлено.

— Тоже думаете, что доктор замешан?

Граф замолчал на мгновение, а в окне уже показались резные очертания Вилемса.

— Уверен в этом. И простят меня Четверо, если я ошибся, и он сейчас бродит среди тумана и остатков своего разума вместе с другими несчастными.

— Вы импульсивны, Марта, — продолжил Нолорано после некоторого молчания, — я очень прошу вас, дождаться, пока я разберусь со всем этим. Пообещайте мне! — закончил он, глянув на меня через плечо. Его тон был почти умоляющим.

Я вздохнула. Такого обещания я дать ему не могла, я уже давно срослась со всей этой историей и должна была идти до самого конца.

— Допустим, — проговорила я, сложив руки на груди. — Я останусь в Вилемсе, но как вы планируете попасть в замок?

Ответом мне было молчание.

— Конечно же, через туннели Рокфорэ, потому что ворота в зале приемки заперты. И в замке нет никого, кто бы мог открыть их. — Не унималась я, а граф раздраженно повел плечами. — Но вот главный вопрос: как ваше лекарство поможет спасти всех тех людей? Положим, даже если вы достигли определенных успехов. Достигли же? Кто это: Вофе или та девушка?

— Почему-то я не удивлен, что вы знаете это, — только и сказал граф.

Паромобиль между тем на полной скорости влетел в городок, и, сотрясаясь всеми внутренностями, несся по узким улицам Вилемса, распугивая незадачливых прохожих.

— Хорошо, вы правы, — заговорил граф, когда я уже перестала ждать. — Результаты появились перед самым моим отъездом и были очень слабы, но они были. У испытуемых пропали клыки, и они начали спать и принимать обычную пищу.

— Но даже если так. Достаточно ли у вас лекарства, чтобы вылечить всех? — спросила я, и, судя по сжатым губам графа, попала в десятку.

— Лекарства слишком мало, чтобы хватило всем, — нехотя признался Нолорано. — Единственный путь, преобразовать то, что есть в другую форму. Чтобы можно было доставлять по воздуху.

— Лекарство, как и яд, —пробормотала я. — И для этого вам нужно в лабораторию? Через здание фабрики, в котором полно зараженных!

Граф промолчал; и я не сомневалась, что он в тот самый момент закатил глаза. Паромобиль уже давно остановился возле гостиницы, в которой я жила раньше, а Фрэнк барабанил пальцами по блестящему белому рулю.

— Тогда вам точно придется взять меня с собой, — победно заявила я. — Я знаю другой путь в лабораторию. Более безопасный.

* * *

Марта

— Что же такого вам известно о моем поместье, чего не знаю я? — вкрадчиво уточнил граф Нолорано.

— Зал приемки, из него есть тайный проход в лабораторию, — протараторила я, бросив быстрый взгляд на Фрэнка, который притворялся еще большей статуей, чем обычно.

— Лаборатория, вот как. Мне любопытно, остались ли в моем замке места, куда вы не сунули свой нос?

Повисла тишина. А я вдруг почувствовала, себя пустой, словно от меня осталась только одна оболочка.

Ну и пусть сам идет в свое поместье! Буду ждать его здесь, а лучше всего сяду на поезд и уеду подальше, на другой конец страны, пока зараза из замка не захватила Вилемс. Любой разумный человек так бы и поступил.

Густой запах машинного масла стал особенно нестерпим, и я распахнула дверь, чтобы запустить немного свежего воздуха в салон. А город все больше просыпался: наполнялся прохожими, в лавочках раскрывались уютные витрины, радушные хозяева вешали таблички «Открыто» в оконца дверей.

На крыльце гостиницы, возле которой мы стояли, появилась моя давняя хозяйка с неизменным пучком на макушке. Осмотрев улицу блеклыми глазами, быстро скрылась за дверью.

А я вдруг подумала, что все эти люди и понятия не имеют, насколько они близки к смерти.

Молчание продолжалось, а граф, развернувшись, непрестанно сверлил меня тяжелым взглядом. Ах да, он же ждал ответа. Интересно, какого?

Может, что-то вроде: «Конечно, сэр. Кладовку на третьем этаже старого флигеля пока не успела осмотреть!»

Я неопределенно дернула плечом и отвернулась. Хлопнула дверца.

— Прошу со мной, — Нолорано подал мне руку, затянутую в перчатку из тонко-выделанной кожи. Вздохнув, я последовала за ним, а граф почему-то дольше приличного задержал мою руку.

В гостинице, коротко кивнув хозяйке, Нолорано сразу проследовал наверх, к комнатам, я же получила всю меру презрения сполна — мое платье бы уже горело, если бы она умела прожигать взглядом.

— Вы хотите сказать, что из фабрики есть тайная дверь в Зал Приемки? И где же эта дверь находится? — спросил он, когда мы уже сидели в его номере, погруженном в полумрак из-за тяжелых портьер.

Не верилось, что там, снаружи, давно наступило утро.

Судя по всему, этот номер был постоянно закреплен за графом, потому что едва мы успели устроиться, как сразу появилась хозяйка с подносом, на котором дымился заварочный чайник.

А сама хозяйка дымилась осуждением. Ее взгляд буквально вспыхнул, когда она увидела, что Нолорано снял сюртук, и тот небрежно висел, перекинутый через спинку стула. Уже в дверях она еще раз жадно прошлась глазами по комнате, разыскивая следы разврата. Но не нашла. В другой раз, меня такое поведение, может быть, и задело бы, но не сегодня, когда перед глазами все еще стояли окутанные туманом монстры.

Что до Нолорано… Не уверена, что тот вообще заметил ее — все это время он, не шелохнувшись, смотрел на пламя, жарко пылавшее в камине.

А я жадно глотала горячий чай и не чувствовала тепла.

— Итак, как вы проникли в мою лабораторию? — Спросил он, когда за возмущенной хозяйкой закрылась дверь.

Пришлось рассказать.

— Значит, потайной ход в кладовке. А я все гадал, — он хмыкнул. — Где вы могли видеть Ванду. Ту зараженную девушку. С Вофе-то понятно, я тот инцидент в кабинете…

— Вы не знали про потайной ход? — уточнила я, отставляя чашку и обнимая себя за плечи.

Теплее от чая не стало. Может, просто закутаться в покрывало?

— Признаться нет. Вы меня удивили, — он повернулся ко мне, и лицо его было невесело.

— Фабрика раньше была домом для слуг, не удивительно, что существовал проход к помещению, через который снабжали замок.

Граф откинулся на спинку кресла. Неровное пламя камина осветило его красивый профиль.

— Итак, вы думаете, что у нас больше шансов прорваться к лаборатории через Зал Приемки? Вход туда тоже довольно далек от места, через которое мы, кхм, проникнем в парк.

— Если яд распыляли вчера, то вся фабрика полна зараженными, — твердо ответила я.

— Но они могут быть и в зале приемки. И там у нас будет меньше шансов пройти незамеченными. Мы точно знаем только то, что ворота в туннель закрыты.

Я промолчала. В том, что он говорил, бесспорно, был смысл.

— Но мне нравится, что у нас есть еще один путь. — после некоторой паузы продолжил Нолорано, вновь отвернувшись к огню. — Это повышает наши шансы.

И опять замолчал. Время тянулось долго и мучительно. За окном часы пробили полдень. Не выдержав, я распахнула портьеры. И вместе с воздухом в комнату ворвалось солнце, и мне, наконец, стало теплее.

— Вы же понимаете, Марта. Что это будет очень опасно? Но теперь я вынужден вас взять. Вы же знаете, как открыть тот проход?

Я не знала. Но быстро-быстро закивала головой, пока он не передумал. Не уверена, что могла бы где-то жить спокойно, зная, что натворила Черити и не попытавшись как-то это исправить.

— Ладно, — проговорил он, словно прочитав мои мысли. — Думаю, точного места, где этот вход, будет достаточно.

Поднялся и, подхватив сюртук, чудом уцелевший после испепеляющего взгляда хозяйки, направился к двери.

— У вас есть час, — сказал он уже на пороге. — Приведите себя в порядок и оденьтесь поудобнее, я велю Ванессе снабдить вас одеждой. Надеюсь, обувь ее младшего сына вам подойдет. Боюсь, в поместье у нас не будет времени залечивать вывихнутые лодыжки.

Я подбежала к нему.

— Вы умеете стрелять?

Мои глаза расширились. Стрелять? Да я даже оружия в руках никогда не держала.

— Неважно, — хрипло проговорил он, внезапно остановив взгляд на моих губах.

Словно опомнившись, резко развернулся и шагнул за дверь.

— Постойте, господин Нолорано, куда же вы? — я схватилась за ручку двери.

— Навещу доктора Рэдклифа, — хмыкнул он, спеша к лестнице.

Когда уже одетая и с мокрой косой, я нервно шагала в холле гостиницы, вызывая явное неодобрение в глазах хозяйки. Я даже было подумала, что Нолорано обманул и уехал без меня. Но нет, один без Фрэнка. В глазах его было написано нечто странное, что я не решилась спрашивать дальше.

А спустя час мы мчали по той же дороге в Нордши, по которой приехали ночью. Солнце давно поднялось и разогнало остатки утреннего тумана с полей.

На середине пути паромобиль свернул на узкую лесную дорогу, и графу пришлось снизить скорость, уворачиваясь от глубоких ям и кочек. После получаса тряски, в туннеле лесной дороги сверкнуло, наконец, озеро.

Хижина Арчибальда одиноко стояло на берегу. Но самого его там не было — в маленьких окошках здания не горел огонь, а дверь была плотно заперта.

Граф, дернул за ручку, а затем подошел к воде. Озеро робко лизнуло носки его идеальных ботинок. Но судя по его виду, нырять Нолорано явно не собирался. Значит, вход в подземный туннель где-то снаружи.

Странно, как легко обо всем этом я думала теперь. Необъяснимый азарт пузырьками расходился по моим венам. Через несколько часов все решиться… Или мы монстров, или они нас! Только…

Пораженная внезапной мыслью, я подлетела к Нолорано.

— В чем дело, Марта? — устало спросил он, мазнув по мне взглядом.

— Мы не предупредили!

— Кого?

— Никого, в том-то и дело! Жители Вилемса и Нордши и не подозревают, что случилось в замке. Если монстры вырвутся оттуда…

— Ах вы про это. Думал, что благоразумие наконец-то вернулось к вам, и вы решили не идти со мной. Не волнуйтесь, мисс Гроуэл, мой хороший друг уже предупрежден и свяжется с властями Праты, чтобы они прислали войска. Фрэнк на пути к главам Вилемса и Нордши. Грот завалят камнями сразу же, как мы войдем туда. А если мы не выйдем на связь через день, то замок забросают горящими бомбами. Это путь в один конец, Марта!

Я окаменела, конечно, я понимала, но…

— Вы еще можете вернуться. Просто подробно расскажите мне, где тайная дверь. Скоро здесь будут войска и полиция, они помогут вам добраться до города.

Прищурившись, он быстро глянул на солнце, а я сжала кулаки.

— Так как вы говорите, мы попадем в тот грот?

* * *

Ник

— Господин Нолорано, — голос Марты отразился от гулких стен. Она провела рукой по чернильной воде, казавшейся неподвижной…

Я усмехнулся, пора уже в нашем общении перейти на более короткие формы. Это, как минимум, странно, убегая от искаженных, кричать «господин» или «мисс».

— Ник, — поправил я.

— Ник, — Глаза Марты удивленно открылись, а я невольно замер с поднятыми веслами, не в силах оторвать взгляда от ее лица. И лодка, покачиваясь, поплыла назад.

— Я думаю, нам будет удобнее обращаться друг к другу по имени. Если вы не возражаете, конечно.

Марта сидела напротив, на низенькой скамеечке, а на ее нежной шее горело красными огнями то странное яркое ожерелье, которое она, не снимая, носила после поездки в Нордши. С тех пор я ни разу не видел ее без него. Рыжие волосы отливали золотом в свете фонаря. Вот уже час мы плыли по глубокой, темной реке, что вела к моему замку.

— Нет-нет, — прошептала девушка, приняв независимый вид. — Госпо… Ни-ик, эта река ведет в парковый грот?

— Именно.

— А почему тогда…

— Почему здесь нет искаженных? Возможно, они под водой.

Марта отдернула руку и прижала ее к себе, словно искаженные могли схватить ее. Но потом, отгоняя дурные мысли, упрямо мотнула головой.

— Думаете, их можно будет вернуть?

От этого вопроса желудок сжался, я и сам себя спрашивал. Но ответа у меня не было. Я мог только делать то, что делаю, и надеяться на лучшее.

— Только тех, кто относительно жив, или не успел попробовать крови.

Она отвела взгляд.

— Как же я выжила здесь? — спросила она, обращаясь скорее к себе.

Я с силой ударила веслами по воде, и лодка рванула вперед. В тот день, когда на главную площадь Нордши прибежал внук Арчибальда, я сидел за столом с чашечкой дымящегося кофе.

Я сразу обратил внимание на толпу, которая собралась возле мальчишки. А когда узнал, что у озера Рокфорэ нашли Марту, на некоторое время забыл, как дышать. Я никого не видел и не слышал — передо мной стояло только уставшее бледное личико мисс Гроуэл с яркими зелеными глазами. Пришел в себя, когда понял, что она жива. Невероятно. Редкое сочетание удачи и совершенной бесшабашности.

Дерзкая рыжая ведьма. Налетела на меня на вокзале, залила чернилами мой портфель с архиважными документами. Она уже тогда вызвала у меня подозрения.

В том, что она шпионка, я уверился во вторую встречу, в холле фабрики, когда мисс Гроуэл что-то вынюхивала в Цехе Развития.

Очень неумело, к слову!

Тогда я изучил ее дело. Несуществующие курсы в Пратской академии! Мои подозрения только росли. Я велел Трудэ не спускать с нее глаз, но неуемная мисс Гроуэл все равно умудрилась проникнуть в кабинет Вофе! В самый неподходящий момент.

И на этом уже надо было бы закончить, сдать шпионку в полицию, но я передумал. Мне важно было знать, кто под меня копает. И я оставил Марту, приблизил к себе, решил сам следить за каждым ее шагом. Так, я надеялся выйти на своего врага.

Марта молчала, вновь трогая пальчиками воду, словно забыла, что под ней могут быть искаженные. Я остервенело греб, а широкое пятно фонаря плыло по реке вокруг нас.

Но, как говорится, даже в самой запутанной ситуации ищите простое объяснение. Мисс Гроуэл оказалась сестрой Ванессы-Черити и совершенной ее противоположностью. Яркая Марта, каждая эмоция, которой написана на лице, против хрупкой утонченной блондинки, скрывающей за прелестным лицом гнилую свою суть.

— Вы были первой, — мой голос прозвучал хрипло.

Марта подняла глаза, словно и не ожидала уже ответа.

— Первой, кто выжил.

— Те слухи, что ходят в городе… — поморщившись, начала она.

Некоторое время я греб, яростно вонзая весла в воду. Как же надоела эта история!

Сначала мать с сестрой. Годы учебы и тяжелого труда в попытках забыть весь ужас, и когда все было позади, когда на обломках старого семейного гнезда, я наконец-то начал строить что-то новое, погибла Рози, моя невеста.

Через несколько дней Вилемс наполнился грязными слухами. Работники сбежали из фабрики, те люди, которые еще вчера кланялись, перестали узнавать меня на улице, а в спину летели подозрительные едкие взгляды.

— Я имею в виду, — поспешно проговорила Марта, сжимая ладони на коленях. — Арчибальд рассказал мне, что несчастье с вашей матерью — это был несчастный случай. Но невеста…

Я вздохнул.

— Вы хотите узнать, точно ли я не убивал свою невесту?

Марта бросила на меня немного опасливый взгляд, но отрицать не стала. Только сжала губы и чуть отодвинулась.

Мой смех эхом раскатился по пещере.

Какая безыскусная прямота! Весь облик этой девушки, от рыжей макушки до кончиков ног, дышал такой странной смесью бравады, неуместной откровенности и неуверенности, что злиться на нее было невозможно.

Марта с ужасом посмотрела на меня. Наверное, подумала, что рано вычеркнула из списка подозреваемых.

— Это тоже был несчастный случай, — поспешил ответить спокойно, хотя эхо еще продолжало хохотать где-то вдалеке. — Я так и не узнал, как Роззи смогла тогда пробраться к тому трарскому пруду. Никогда не показывал ту часть парка.

— Вы любили ее? — спросила Марта, не отрывая настороженного взгляда. И сама стала собрана, остра, как клинок.

Любил ли я?

Звон разбитого стекла…

— Ты любишь свои проклятые колбы больше, чем меня. Я вечно брожу по развалинам твоего замка одна, а ты сидишь здесь, в этом ужасном подвале!

Еще один удар. Небольшая колба с розоватым содержимым полетела в стену. Как раз над ней я и сидел несколько последних недель.

— Довольно, Роззи, — я подхватил девушку, и, вырывающуюся, потащил в замок. — Хватит громить мою лабораторию.

— Тебе нужно отдохнуть, завтра отвезу тебя в Прату, — проговорил я, укрывая ее. — Тебе грустно здесь.

— Давай вместе переедем, — прошептала моя невеста, хватая меня за руку. — Будем жить в Прате. Вофе вполне способен заменить тебя!

Я покачал головой

— Ты же знаешь, что не могу. Я нужен здесь. Мы на пороге величайшего открытия. Мы раньше и мечтать не смели о том, чтобы соединить науку и магию в одном флаконе!

Карие глаза вспыхнули гневом, и она вырвала руку:

— Ты пожалеешь. Слышишь, пожалеешь!

— Конечно, любил, — Я тряхнул головой, отгоняя сомнения. — Она была единственной дочерью моего друга и учителя. Человека, который впервые в меня поверил. Я бы никогда не поднял руку на нее…