Глава 8

- Ваше величество, мой принц, его высочество Вернер, трагически погиб.

- Что значит - погиб?! Я не приказывал! - Иоанн всерьез разгневался, а потом и сообразил, что ляпнул.

Какое он имеет отношение к смерти его высочества Вернера?

- Это большое горе для моей страны, ваше величество, - посол Фардании был бледен, но решителен. - Я умоляю вас о милости, помочь отправить на родину тело моего погибшего господина!

Иоанн махнул рукой.

- Эрсон! Распорядись... что там надо?

- Повозки. И забальзамировать, - подсказал эрр Шедан.

Виталис кивнул.

- Сделаем, как прикажете.

- Отчего умер его высочество? - заинтересовался Иоанн.

- Он поехал на охоту... я не знаю, что с ним случилось, я нашел тела уже достаточно поздно, - Марко развел руками. Он ничем не рисковал, тела, и правда выглядели отвратительно. За несколько дней в лесу и птицы отметились, и разложение, опять же, и всякая насекомая мелочь...

Феликс хоть и поднял тела на деревья, хоть и привязал их покрепче, но некоторые вещи не предусмотришь.

- На охо-оту, - протянул Иоанн.

- Да, ваше величество, - Марко являл собой пример честности и правдивости. Только что глаза не хлопали, наивно-наивно. Иоанн не верил, но и возразить пока было нечего.

Опять же...

Если Вернер получил какие-то сведения и помчался вдогонку за королевой... допустим! Но результат совсем не тот, который он хотел. Если бы принц догнал Марию... или догнал? И был убит?

А кем?

Это же не пьяная трактирная драка, это принц, который с детства привык клинок в руках держать, и его сопровождающие...

- Сколько человек поехало с его высочеством?

- Десять, ваше величество.

Вот. Это маленький отряд, с хорошим оружием, с отличной подготовкой... и такой результат? И кто смог с ними справиться?

Ну не Мария же постаралась? Это даже не смешно!

И если не Ханс... не зятька ли любезного благодарить за этот побег надо? А? Не торчат ли из этого дела уши его величества Саймона?

Иоанн решил это обдумать потом, и махнул рукой.

- Эрсон, позаботься.

- Да, ваше величество.

Грустные мысли вернулись к Иоанну поздно ночью, когда он уже лежал в кровати, закружились рядом, зашипели, словно змеи, заливая пространство комнаты своим ядом.

С-саймон...

Если это он, если Мария у него... тогда Иоанн двоеженец, и брак его незаконный. И Диана ему никто, и дети его будут бастардами.

Как с этим жить?

Что делать?

Выход один. Пусть его люди в Картене найдут Марию - и убьют ее. А если она беременна... все равно, пусть убивают. После родов к ней точно никого не подпустят, а вот во время родов, или еще как-то... или она останется жива, или он.

Король-двоеженец, это клеймо. От церкви его отлучат, и страна лишится благословения, Саймон может этого добиться. А уж сколько проблем будет с престолонаследием, лучше и не думать. Или Анна, или ее дети, или бунт...

Слов у его величества не было.

И зла не хватало.

Вот ведь стерва эта Мария, такое законному мужу устроить...

***

Рэн выздоравливал тяжело.

Гноились раны, постоянно трепала лихорадка, да и душевное состояние его оставляло желать лучшего.

Тоска окутывала его, словно плотное серо-зеленое облако, обволакивала с ног до головы, отравляла своими ядовитыми парами, и может, даже и помер бы шагренец, если бы не Бертран, который приходил каждый день.

Садился рядом, тормошил, начинал расспрашивать о Шагрене, о происходящем там... и Рэн отвлекался.

Рассказывал.

О небольших хижинах с соломенными крышами, и о диких ветрах с моря, которые могут разметать их в мелкие клочья.

О розах, которые так любят выращивать на Шагрене, и о том, что розы сажают на могилах, там они лучше растут.

О ласточках, которые живут практически в каждом доме - как же без них? Считается, что ласточка - это благословение Богов. Всех и сразу. И она несет на своих крыльях уют, достаток, благополучие...

О Великом Вулкане, который некогда усмирил Император-Дракон. И с тех пор Его потомки правят Шагреном, и почитаются детьми Многоликого. Да так оно и есть, разве не понятно? Кому еще под силу управлять вулканом?

Бертран с этим был согласен. Но вот кое-что другое...

Он сидел рядом с Рэном и читал тому свитки. Вот прямо так, с начала и по тексту, до самого конца.

Рэн слушал, и поневоле... какое тут болеть - умирать?! Он просто не мог себе позволить такой роскоши! Умереть - и оставить ситуацию на кого-то другого? Может, другой человек и справится. А может, и нет.

Ему доверился брат, а Император доверился его старшему брату, император вручил судьбу страны в руки Ишуро Тори! Он отдал ему Камень Многоликого. Если Рэн не вернется, то как, КАК найти человека, отмеченного благословением Многоликого?

Никак.

Нет у Шагрена второго шанса... наверное. Если только еще один камень у них?

Или нет?

Рэн не знал ответа. Для него было важно другое. Он должен... хорошо, допустим, он сойдет на берег, найдет этого человека... а дальше-то что? Рядом с ним больше нет Чернозубых, он один. Как он уговорит человека отправиться с ним на Шагрен? Похитит? Ударит по голове, завернет в ковер и так повезет через три страны? Эрланд, Картен, Шагрен? Ну-ну...

Это в книгах читать хорошо, а в жизни такие истории никогда не заканчиваются победой. Так просто не бывает. Или пленник сбежит, или убьет Рэна, или умрет сам... да много чего может быть.

Но допустим!

Рэн нашел этого человека, довез его, император честь честью принес несчастного в жертву... вот тут-то и посеял первые семена сомнений Бертран.

Читал он свитки, читал, а потом и задумался. И задал вопрос, который не приходил на ум брату Тома. И брату Винсу, и королю, и тейну, и многим другим. Наверное, потому, что они не верили в Бога. Для них благословение Многоликого было просто словами. Или чем-то вроде золотой брошки. Вот она есть - и ее можно приколоть одному, второму, можно передать, продать, украсть.

Какие боги, вы о чем?

Они все живут на земле, им важно свое. Кому деньги, кому власть, кому жизнь продлить... Божья воля? Даже и слушать смешно!

А вот Бертран в свои четырнадцать, этой веры не утратил. Он точно знал, что Бог - есть, и уверялся с каждым днем все сильнее и сильнее.

Если бога нет, то кто, КТО его сюда привел? Кто все это сделал? Кто направляет его дорогу и его руку? Да, жалко ребят, и уходить из дома было страшно, но Бертран много читал в свое время, и такие истории были ему известны.

Не всегда в жизни бывает ладно и гладко, но ведь истории и не пишут о крестьянине, который родился и пятьдесят лет обрабатывал свое поле, а потом умер. Это неинтересно.

А вот такие, как Бертран...

Когда волей судьбы юноша самых высоких достоинств бежит из дома, потом долго скитается и попадает в передряги... да, в книгах это заканчивается всегда хорошо. В жизни так бывает намного реже. Рэн тому свидетель, он и сам... да, бывает всякое, можно и голову сложить. Но так ведь интереснее!

Бертран не променял бы год своей жизни на пятьдесят лет вспахивания одного и того же поля. Может, кому-то такая жизнь и хороша, но не ему! Нет, не ему!

И Многоликий понял это, и подтолкнул Бертрана на его путь. Путь, по которому никто другой пройти не смог бы. Не знал бы языка Шагрена, не утащил бы свитки, не увидел бы искры в камне, не смог бы поговорить с Рэном, тем более, подружиться...

Да, Бертран мог считать себя другом Рэна, может, и единственным - ни с кем иным Рэну просто не хотелось разговаривать. Он был вежлив и любезен с капитаном, боцманом, шкипером, но и только. Просто вежливость. И за ней - пустота и тоска.

Мужчины это понимали, но какое их дело? Хочет парень сдохнуть?

Так они его все равно не удержат, кто пожелает, тот и в луже утонет! Но и юнге не мешали. Не так уж много пользы было от Бертрана, чтобы постоянно его занимать, пусть уж побудет с шагренцем. Пусть его.

Вот Бертран и читал.

А потом и спросил у Рэна.

- Скажи, а ты не думаешь, что, привезя этого человека на Шагрен, ты накличешь на свой остров гнев Многоликого?

Рэн чуть с кровати не упал.

- ЧЕГО?!

- Сам подумай. Многоликий впервые за несколько сотен лет выбрал человека, отметил его, дал ему свой Дар. И тут появляются шагренцы, хватают, тащат, привозят на остров... как отнимается дар, ты прочитал?

- Ты прочитал.

- А ты потом свиток смотрел, чтобы убедиться, - парировал Бертран.

Смотрел.

Что уж там... будь проклят тот род, который занимался всем этим. Будь они прокляты до смерти и в посмертии, да отрекутся от них Боги. Причем - все!

Мразь - слишком мягкое слово для людей, которые творили что угодно. Да-да, именно что угодно в попытках удержать гаснущий дар.

Убивали, пытали, проводили бесчеловечные эксперименты, предавали... если подумать о том, сколько замученных людей стоит за каждой строчкой их проклятых свитков...

Пожалуй, как раз треть Шагрена населить и хватит. И не слишком-то Рэн преувеличил.

Хорошо, что Берт забрал эти свитки с собой!

Плохо, что их вообще кто-то читал! Рэн предпочел бы уничтожить эту мерзость, он воин, не палач. Но пока... пока это может пригодиться.

- Смотрел. Пытками.

- Вот. Человек, осененный благословением Многоликого, будет мечтать о смерти. И молиться Богу. Горячо, искренне... думаешь, о чем? Благодарность твоему императору выскажет за хорошее отношение? За доброту, за ласку...

Рэн процедил несколько выражений, которые Бертран не понял. Но запомнил, звучало это весьма выразительно, а перевод он потом найдет.

- Я о таком не думал.

- И твой император тоже?

Ах, как бы вскинулся Рэн еще месяц назад от этих слов! Плевался бы лавой, не хуже того самого вулкана. А сейчас...

- Я не знаю, о чем думает император. Наверное, он это как-то предусмотрел?

Бертран хмыкнул.

- Вот я не могу себе представить, чтобы человек, которого пытают и убивают, был за это благодарен. Для этого святым надо быть, не иначе...

- Но найти этого человека надо.

- Надо. А если там женщина? Ребенок?

Рэн тихонько застонал.

Он Чернозубый.

Он слуга Императора.

Его жизнь и душа принадлежит Шагрену! Но... он ТАК не сможет!

Не сможет он везти человека на муки и смерть, не сумеет, не...

Бертран только головой покачал.

- А почему бы тебе не найти этого самого, отмеченного благословением, и не поговорить с ним?

- О чем?

- Ну... так, навскидку, можно попросить этого человека приехать и усмирить ваш вулкан. Если получится.

- У императора получилось. Только он был драконом!

- Мы ж не знаем, как легло благословение в этот раз? Может, и дракон будет. Приедет человек, ты его к вулкану сводишь, и живите спокойно еще тысячу лет? Разве плохо?

Рэн кивнул.

- Хорошо бы. А если не получится?

- Если человек получил благословение Многоликого, это не просто так. Пусть попросит и за тебя, к примеру. Или за императора? Если это божественное, то какое значение для Бога имеют расстояния?

Рэн задумался уже серьезнее.

- А так ведь может получиться.

- Попробовать-то всяко стоит. А может, у этого человека есть проблема, которую мы сможем решить. И он будет тебе благодарен...

- Разве могут быть проблемы у тех, кто отмечен Многоликим?

- Точно могут. Это ж человек, он пьет, ест и в туалет ходит. И деньги ему нужны, и крыша над головой, и родные у него есть, наверняка...

Рэн только глаза закрывал от таких заявлений.

Вот раньше как-то проще было. Было задание, надо было его выполнить... только вот когда это какое-то абстрактное существо с благословением... легче, что ли, а вот когда представляешь себе живого человека... например, того же Бертрана...

И вот его надо взять и отправить на мучения.

Привезти на Шагрен и принести в жертву.

Смог бы Рэн?

Положа руку на сердце... смог бы?!

Ты, Чернозубый, опора трона, тайная рука Императора, элитный боец и воин... НУ?!

Нет.

Потому что он - человек. Вот Ишуро смог бы, Рэн был в этом уверен. Украл бы, соблазнил, обманул, напоил... и от брата ждал бы такой же доблести.

Подлости.

А Рэн не сможет.

Он скорее на меч кинется. Раньше... раньше, может, и смог бы. А может, и нет. Стоит только представить, что он возвращается на Шагрен, и смотрит деду в глаза, и...

Нет. Даже без деда не смог бы.

Мерзко становится, словно грязи наелся.

Есть вещи, которые нельзя делать. Просто чтобы оставаться человеком.

Нельзя.

И Рэн прикрыл глаза с тихим вздохом.

- Давай попробуем сделать, как ты сказал, Берт. Ты лучше знаешь обычаи большого мира. Может, тебя и послушают?

- Нас обоих, - согласился Бертран. - Ты ж меня не прогонишь?

- Нет.

- Ты один, ну и я один... и если Многоликий сделал так, что я в этой истории с самого начала... наверное, это Ему нужно?

Вот этот довод Рэн понял.

Действительно, бывает такое.

Есть твоя дорога, а есть чужая. Если идешь по своей дороге, у тебя все получается легко, ты счастлив и доволен своей жизнью. Если пытаешься жить чужой жизнью, тебе плохо и больно. Рэн не смог бы торговать, Бертран не смог бы изо дня в день возделывать землю, капитан не сможет уйти от моря...

Это правильно.

А еще есть дорога, на которую тебя направляют Боги.

Она может быть легкой или тяжелой, и на ней тебя может ждать даже смерть. Но если ты от нее откажешься, не будет тебе прощения, и от людей, и от Богов.

Иногда люди это чувствуют, нутром понимают...

Если Бертран это понял, Рэн не станет ему мешать. Он не смеет противиться воле Богов.

Даже если их ждет смерть - это не такая уж большая потеря. Это случается.

- Давай попробуем, Берт.

И мальчишка улыбается в ответ.

Сейчас его жизнь приобретает смысл.

Рэн не знал, что парень хочет и о своем попросить. А вдруг получится? Бертран тоже хотел бы... если превращаться в другое существо... если так можно, может и он сумеет, если камень потрогать? Интересно, кем он тогда станет?

Если можно, конечно.

А если нет... может, можно хоть как-то наказать тейна? За нарушение заветов Многоликого? Как-никак, он их действительно нарушил.

Бертран хотел, чтобы человек, покушавшийся на его жизнь, и убивший его друзей, за это ответил. Разве это плохо? Это справедливо!

***

Ваше величество!

Умоляю о милости - не карайте мою семью за мою вину.

Я не смог уберечь его величество Вернера, я виноват, и я искуплю свою вину кровью.

Когда ее величество Мария решила оставить мужа, его высочество Вернер решил последовать за своей невестой. Я не знаю, что произошло с ним и его сопровождающими, я смог только обнаружить их тела, которые приказал бальзамировать и отправить на родину.

Моей вине нет прощения, и я искуплю ее, отдав свою жизнь.

Прощайте, ваше величество, я подвел вас, и я больше не имею права на жизнь.

Ваш покорный слуга, эрр Марко Шедан.

Марко прочитал письмо еще раз, довольно улыбнулся, запечатал его, и вручил курьеру

Он свое дело сделал, теперь остается ждать.

Пара дней...

***

- Ваше величество!

Иоанн оторвался от супруги, и недовольно посмотрел на Виталиса Эрсона. Руку он из-под юбки у Дианы так и не вытащил - к чему?

Их величества в кабинете короля изволят работать над получением наследника, а ты со своим свинячьим рылом лезешь? Не слишком ли ты обнаглел, любезный?

- Ваше величество, умоляю о прощении, но посольство Фардании горит!

От таких новостей его величество даже королеву на пол спихнул. Диана так растерялась, что даже зареветь не додумалась, так и сидела, глазами хлопала.

- Что говорит посол?

- Его пока не могут найти.

- Фарданцы?

- Загорелось внезапно, изнутри, как раз в том месте, где находится кабинет посла.

Иоанн побарабанил пальцами по столу. Получалось как-то и вовсе печально. Сначала его высочество Вернер, теперь посол и посольство... да что тут происходит?! Кто его так перед Хансом подставляет?

Ответа пока не было.

Иоанн распорядился доложить ему утром, и отправился спать.

С утра его настроение не улучшилось.

Посольство сгорело почти дотла, в кабинете посла нашелся обгорелый труп с его перстнем, так что...

Кто тут будет крайним?

Можно даже и не гадать, его величество Ханс своего не упустит, достанется Иоанну и за посольство, и за его высочество, и за помолвку, которая не состоялась...

Но что мог сделать Иоанн?

Да ничего. Только гневаться. Не помогала даже Диана.

***

Эрр Марко Шедан дремал тяжелым сном полностью вымотанного человека. Карета плавно покачивалась, унося его подальше от столицы, Марко откинулся на подушки, подобрал ноги и укрылся тяжелой меховой полостью. И уснул.

Словно солнце зашло, в единый миг рухнуло в темную бездну полусна-полуобморока сознание. Не было у посла сил даже переживать и нервничать. Последние два дня ему дались очень тяжело, пока он ждал вестей от священника, пока сам отец Роман ждал распоряжения из Картена...

А потом надо было еще найти подходящее тело, одеть его в одежду посла, нацепить родовой перстень, собрать все необходимые бумаги, отослать большую часть слуг и охраны, опоить кое-кого, чтобы не помешали, поджечь посольство, выбраться и уйти.

Легко ли?

И сложно, и очень нервно, и едва не сорвалось все в последний момент. Но все же Марко справился.

В Картене ему намного легче не будет, чужая страна, чужая земля, но там у него есть шанс. А дома - нет, вот и весь сказ. И его казнят, и его семью приговорят.

Эрр Марко спал, а карета уносила его в новую жизнь. Подальше от Эрланда с его сложностями. Потом он сядет на корабль и отправится в Картен.

А дальше...

Поживем - увидим, завтра будет новый день.

***

Если бы Марко видел то, что творится во дворце, он бы вдвойне порадовался. Потому что до Иоанна, наконец, добралось письмо, отправленное Феликсом.

- Шшшшштааааа?! - прошипел Иоанн так, что даже гюрза бы от зависти хвостом подавилась. - Хххххааааансссссс?!

И задумался.

В письме неизвестный доброжелатель сообщал, что его высочество Вернер не просто так помер. О, нет! Он кинулся в погоню за ее величеством, и даже умудрился ее догнать. После чего и помер. Подавился клинком!

А теперь - внимание, вопрос!

А КТО у нас такой умный и организовал побег?

Саймон? Вполне может быть, что и он. Доброжелатель настаивает, что королева сбежала сама, но разве у нее хватило бы ума?

Это реально было самым тонким местом в плане Феликса и Марии. Им очень хотелось натравить Ханса и Иоанна друг на друга, но как это сделать, придумалось не сразу. А потом дошло!

Конечно же, у королевы своего ума нет, а потому все было по плану тейна. Марию и Анну пугают, они стараются убежать из дворца, и тут им предлагает свои услуги некий фарданский эрр. После чего они бегут в предложенном направлении, попадают в ручки к тейну, и на свободе он спокойно их обрабатывает, как королю Фардании нужно. Почему пока ничего не известно?

А вот!

Его высочество Вернер вмешался!

Тот случай, когда у всех свои интересы, и на повороте они ка-ак столкнулись! Да как полетели клочки по закоулочкам!

Тейн хотел или подлизаться к королю, или себе очки набрать... для чего? А чтобы было, у вас тут вообще целый Эрсон бегает. И ничего, пока еще может бегать, ноги не вырвали. И соблюдал секретность.

Вернеру, конечно, никто и ни о чем не сообщил. А наемники, которыми воспользовался тейн, чтобы все это провернуть, каждого принца в лицо знать не обязаны. Вот и прибили.

А уж потом, когда довезли величество и высочество, куда приказано, там и нашелся кто-то умный, и сопоставил. Наемники, понятно, смылись, а королева и принцесса оказались в подвалах храма Многоликого. И оттуда их уже отдадут Хансу, наверняка.

Так что источник проблем его величество Ханс. Попутно - тейн.

А что вы, ваше величество, с этим делать будете, большой вопрос.

Хотя с этим Иоанн справился. Перевернул стол, пошвырялся стульями и попинал стены. А потом, когда сил не осталось, еще и подумать сел. И даже надумал.

Для начала, надо разузнать, чем там тейн занимается, и насколько он вхож к Хансу. Потом, что там с подвалами и прочим. Куда могли привезти королеву...

Разведка, а уж потом...

Да, потом...

Иоанн тряхнул колокольчик, и приказал сначала к себе главу разведки, а потом Диану. А что? Надо же как-то успокаиваться? Вот и пусть супруга поработает!

***

- Мы едем - едем - едем, в далекие края...*

*- Стихи С. Михалкова. Прим. авт.

Мария от всей души распевала веселую песенку. Примерно с третьего раза к ней подключились и все остальные. А что было и не спеть?

Жизнь радовала день ото дня.

Коней удалось продать по нескольким деревням, по одной - две лошади, и крестьяне явно брали их 'на племя'.

Феликс сильно не торговался, но в кармане у путешественников оказалась достаточно крупная сумма денег, и это не считая того, что собрали с погони. Где украшения, где кошельки... мародерство?

Можно и так посмотреть. Но кто ж их заставлял гоняться за королевой?

Марии совершенно не было жалко ни Вернера, ни остальных фарданцев. Деньги были, продукты Феликс покупал, готовили они все по очереди, Мелисса перестала шипеть и фыркать на всех, зато полюбила бегать по ночам в облике газели, Анна липла к Феликсу, как смола к одежде, и мужчина явно был не против.

Марии он потихоньку признался, что девочка похожа на его сестер. Такая же ласковая и любопытная... Мария только посмеялась втихомолку. Ага-ага, сестер... не видишь ты, как эта малявка на тебя смотрит, когда ты отворачиваешься, как у нее глаза горят! Рано или поздно, так или иначе, она своего добьется. А пока тебя просто приручают, или правильнее сказать, приучают к постоянному присутствию ее высочества в твоей жизни. А заодно и получше узнаЮт.

Что нравится, что не нравится, что говорить, о чем помолчать... глядя как Анна ухаживает за Феликсом, подкладывая ему добавку и подсовывая подушку, Мария не могла удержаться от улыбки.

Очень продуманная дочка у нее растет.

А время шло.

Дорога стелилась под колеса и копыта, обвивала белесой пылью ноги, задумчиво затирала следы... и наконец они увидели - ЕГО.

На горизонте, сверкающей бирюзовой, изумрудной, лазурной полосой, плавно переходящей в такое же бездонное небо, вытянулось море.

Феликс посмотрел на счастливое лицо королевы, и направился почти к воде, благо, было тепло и солнечно. Самая хорошая погода, легкий южный теплый ветерок развевает волосы, и ленивый прибой едва шевелит мелкую гальку на границе воды и земли.

- Ваше величество?

И даже не удивился, когда королева, подобрав юбки повыше, спрыгнула с облучка. Пробежала по гальке, зашла в воду, подоткнула подол повыше и набрала в горсть морской воды, а потом коснулась ее губами.

- Как же давно... как давно это было!

Феликс молчал.

Он знал, что замок его величества Саймона находится на море, и видел, как король любит море, как его дети частенько встречают восходы на террасе. А сейчас думал, что ее величество Мария точно была несчастна в Эрланде.

Она так любит море, но вряд ли Иоанн ее баловал. А вот сейчас она настоящая.

Хохочущая, пытающаяся изловить верткого крабика, осыпающая Анну веером сверкающих брызг, собирающая вместе с Мелиссой и Тиной съедобных моллюсков, открывающая ракушки, вдыхающая запах моря, словно нечто волшебное...

Он правильно сделал, что снял дом у моря. Пусть королева порадуется.

Наконец, навозившись в воде, чумазые и довольные, все расселись у костра. И Мария утащила шампур с зажаренными ракушками. Мидиями.

Когда они свежие, да только из воды, да поджарить - невероятно вкусно!

- Что это за место?

- Мы здесь неподалеку жить будем, - отчиталась Тина. - У меня тут знакомая коттедж снимает каждое лето. Это поместье некоего эрра Стоуна. Сам он вроде как капитан, все время в океане, а поместье просто так простаивает. Капитану не до поместья, зато исс Шент, управляющий, твердо решил сделать землю доходной. Построил на берегу коттеджи, и предлагает в них селиться людям. С достатком, понятно, стоит это дорого. Зато слуги, питание и все остальное к твоим услугам.

- Прообраз турбазы, - хмыкнула Мария. - Нет-нет, это я так, о своем. Слуг предоставят?

- И еду будут носить из поместья. Или у тебя приготовят и уйдут. Как пожелаешь, так и сделают. Здесь тихо и селятся здесь только те, кому не нужен лишний шум. Условие такое. Коттеджи достаточно далеко друг от друга, разве что специально идти к соседям, пообщаться.

- Удобно.

- Неоценимо в нашем положении. Нам бы этот коттедж не достался, но знакомая в этом году приехала ненадолго. У нее внучка родилась, так что она сейчас у дочери, малышку с рук не спускает. А мне предложила поехать сюда, и я не отказалась. Эрр Феликс сходит к иссу Шенту, договорится обо всем... думаю, если нам будут привозить продукты, я смогу готовить?

- Да и я помогу, а уж тарелку за собой вымыть и вовсе дело пустячное, - отмахнулась Мария. - посмотрим... сколько мы тут сможем жить?

- Пока платим.

Мария погладила живот. Приобняла Анну, которая уплетала печеное чаячье яйцо.

- Вот и отлично. Значит, здесь и рожать буду. Зайка, ты не против?

- Нет, мам. Мне тут нравится!

- Я тебя еще плавать научу, - пообещала Мария. - И нырять.

Феликс кивнул.

- Я обо всем договорюсь, ваше величество. Конечно, мы останемся здесь. И нет, я никому не сообщу об этом месте. Просто напишу, что мы живы.

Мария кивнула.

Здесь и сейчас этого было достаточно.

***

- Ооооох! Как же больно!

Диана стонала и жаловалась, а камеристки и придворные дамы метались вокруг нее. Кто с уксусом, кто с ароматической солью, кто просто с влажными тряпицами.

Да-да, случаются такие дни, в которые женщинам тяжко жить. Вот, у Дианы оно и случилось, и лежала она, закутав поясницу, и чувствовала себя отвратительно.

Не лучше чувствовал себя и Иоанн.

Не беременна!

Он тут считай, месяц старается, а Диана все еще не беременна?! Кошмар!

- Ваше величество, - утешал его Виталис Эрсон, - все будет хорошо, вы с Дианой еще молоды, вы сможете десять детей еще сделать!

- Да, но хотелось бы побыстрее!

- Все обязательно будет, ваше величество. Дайте только время.

***

К вечеру, чуточку успокоившись, Диана вышла в сад.

Отослала замученных ее капризами фрейлин, разогнала служанок... никого ей видеть не хотелось!

Вот она, королева.... И что?

Что хорошего в этом титуле, если ничего-то и нельзя, из того, что хочется? Балы? Праздники?

Иоанн их устраивает, только вот раньше она веселилась и танцевала, а сейчас вынуждена сидеть рядом со своим супругом. Танцевать можно тоже только с ним, а он любит покушать. И после ужина уже двигаться не хочет.

Даже этот новомодный вальс...

Вальс!

Иоанн хоть и злился, а танец запрещать не стал, больно уж он по душе пришелся всем, кто присутствовал в зале в тот вечер. Даже сам иногда танцевал с Дианой.

Но - иногда!

Что толку в ее роскошных платьях, что интереса в ее титуле, если нельзя - ничего! Вот просто ничего из того, что хочется!

Развлечения, подруги... Эсси уехала, а все эти вороны рядом... они просто бесят! Только и каркают, только и крякают...

Королева должна - должна - должна... да никому она ничего не должна! Что за бред такой!!!

Она королева, это ей все должны подчиняться, прислуживать, угождать... а вместо этого - что?! Иоанн ее любит?

Безусловно, только вот Диане МАЛО!

Она живая, ей хочется и так, и этак, и побольше, и разнообразнее... раньше-то нельзя было, они с Эсмеральдой так, шалили, а сейчас можно! И....

И нельзя!

Диана хандрила, и погода никак не улучшала ее настроения. То облачко пробежит, то опять солнце, в глаза светит, раздражает...

- Ваше величество, вы так прекрасны и грустны...

Эрр Расмус Вейнард появился словно из ниоткуда, склонился к королевской ручке.

- Эрр, - недовольно отозвалась Диана. В другое время она была бы ему рада... хоть посмотреть, если уж самой такого счастья не досталось, только Иоанн, который в постели храпит, как бегемот! Но сейчас и смотреть не хотелось!

Все злило.

- Ваше величество, вы позволите скрасить ваше одиночество? Я могу почитать вам стихи? Или сыграть на лютне...

- Не хочу, - надулась Диана. - Уйдите, эрр.

- Вы разбиваете мне сердце, ваше величество.

Диана демонстративно отвернулась, и закрыла глаза. Мол, обойдешься!

- Я удаляюсь, но ваш прекрасный образ уношу с собой, ваше величество. В своем израненном сердце.

Зашуршали шаги. Диана открыла глаза, и хмыкнула. Рядом с ней, на дорогой меховой полости, которой она укрыла зябнущие ноги, лежала шикарная алая роза.

Алая роза - страстная любовь.

Как интересно... и даже противно ноющая спина уже раздражала меньше. Неужели - правда?

Нет-нет, она не собирается увлекаться этим красавчиком, она все помнит, ей нельзя. Но чуть-чуть пококетничать можно, так, самую малость, чтобы почувствовать себя привлекательной и желанной. Разве нет?

Это просто безобидное кокетство, ничего такого, честное слово!

Диана поднесла цветок к лицу, провела по губам... роза тоже ей не верила. Но кто и когда спрашивал - розы?

***

- Винно! Винс, любимый!!! Что вы с ним сделали?!

Брат Тома орал так, что мог бы доораться до фарданских лесов и столь любимой ему гиены. И та могла бы ответить ему взаимностью. То есть тоже поорать.

Увы, местное общество не было столь снисходительно к его истерикам.

Хлоп!

Оплеуха от тейна получилась весьма обидная и болезненная.

- Замолчи! Дай расспросить!

Тома хлюпнул носом и заткнулся.

- Я... да...

Тейн повернулся к своему человеку.

- Расскажи, Ник, что там случилось. Что ты понял?

Ник почесал затылок. Тейн его ценил не за дар красноречия, нет. А вот за организацию любой работы... хотя там речей произносить и не надо было. Хватало матюгов и оплеух, но тут-то так не получится!

- Я... это. Доехали мы, как удобно, днем. Мы лагерь обустраивать стали, а брат Винс и еще один... этот, рыжий, в развалины отправились. Потом еще двоих затребовали... ну, тех.

Во все тайны Ник посвящен не был, но кое-что знал, а о другом и догадывался. Только вслух не говорил, а то слишком длинный язык вместе с головой укорачивают.

Тупой он! И ничего не понимает! Все!

- Вот. До вечера они там провозились, вроде как вход в подземелье нашли. Потом переночевали, как положено, я завтрак приказал сготовить, уж после завтрака брат и эти трое опять в подземелья пошли. Сами, нас не звали.

Тейн кивнул.

Пока все понятно, такой приказ и был. Не вмешивать лишних людей. А потом?

- Мы до ночи ждали, не пришел никто. Ну, мы и решили, чего лезть-то, ночью? Подождали до утра... хотели подождать, так еще какая-то дрянь трех лошадей загрызла. И воет так мерзко, словно хохочет кто! Никогда такого не слышал!

Тейн кивал, стараясь что-то сопоставить. И старался не перебивать. 'Красноречие' Ника было притчей во языцах, собьется с мысли, потом еще час не разгонится!

- Ночью оно хохотало, с утра ушло, а мы в развалины полезли. Там, значитца, этих троих и нашли, загрызенными.

- Следы смотрели?

Ник зачесался еще активнее.

Смотрели, как не смотреть. Только вот...

- Мало что понять можно было. Там же их грызли, кровь была, все такое... словно тварюга эта откуда-то с потолка спрыгнула и всех порвала.

- А брата Винса нигде не было?

- Нет.

- Вы искали?

- Так это... следов же не было! Мы по ходам посмотрели, а везде только эта тварюга, а брата Винса, даже если б она грызанула или уволокла, кровь была бы, одежда там...

Тейн понимающе кивнул.

Не всю жизнь Адам тейном был, кое-что понимал. Задал еще пару вопросов, не обращая внимания на горюющего Тома - и отпустил Ника. А потом повернулся к подручному - и еще затрещину ему залепил. И еще одну.

- Успокойся, кретин!

- Вин...но... - хлюпнул носом Тома.

- Ты еще не понял, что случилось, недоумок?!

- Ч...то?

- А то! Твой Винс теперь, всех и загрыз!

Тома где стоял, там и сел.

- А... э...

- Баран! Для чего созданы камни Многоликого?

- Помогать обрести... ой!

Дошло! Вот ведь идиот!

- Так Винно может быть жив?!

Дважды идиот!

- Наверняка. Если этот придурок нашел камень и решил взять его голой рукой... ну, ты видел, что было в храме. Вопросов несколько: во что он превратился, где это самое бегает, и как его отловить и вернуть камень?

Тома подскочил, словно ужаленный.

- Я... я узнаю, я буду работать!

- Будешь, конечно, - махнул рукой тейн. - Иди пока...

А вот как это королю доложить? Прибьет ведь...

Впрочем, когда тейн прибыл к королю, оказалось, что доклад не получится по уважительной причине. Из Эрланда прибыли вести.

Погиб его высочество Вернер.

Сгорело посольство Фардании.

Убит посол Фардании... предположительно убит, вроде как он сам с собой покончил, но в это уже не верил король, нашли идиота! Чтобы Шедан себя убил? Слишком он подлый и трусливый, скорее, он всех остальных убьет!

И после всего этого рассказывать еще о чем-то?

Тейн мудро решил отложить свои дела, и удалился из дворца. Лучше он сейчас этого фанатика на работу направит, чтобы королю не только о факте доложить, но и о поисках.

***

Давно у фарданской королевской семьи не было настолько черного дня. Вообще уже лет пятьдесят не было.

Привыкли, что они самые грозные, расслабились, а тут вот, и получили... грязным сапогом по морде. Да с оттяжечкой, и кушай, не обляпайся. И сопли кровавые вытереть не забудь! Все же так хорошо было спланировано!

Идеально просто!

И вот...

Внук мертв, а отношения с Эрландом... безусловно, плохими они не станут, это политика, вон, Иоанн в извинениях рассыпается, объясняет, что не виноватый он, не мог же он принца за воротник хватать, и это принять придется. Действительно ведь, не мог.

И эрр Шедан написал, разъяснил все.

Мол, так и так, королева сбежала, его высочество за ней погнался, а вот кто там, что там...

Бог весть! Марко-то там не было. И выживших нет!

Виноват ли в этом Иоанн?

Кое-какие догадки у короля были. А сейчас надо было посоветоваться с близкими, и выработать стратегию. Да-да, именно так. С преемником поговорить, и с внуком, который тоже на трон сядет в свое время. Чтобы видели, понимали, чтобы сами участвовали... сегодняшнее их решение определит политику Фардании на двадцать - тридцать лет вперед. Это важно.

- Мой внук мертв, - скрипнул голосом Ханс. Горло сдавило. От гнева и бессильной ярости.

- Мой сын мертв, - Фридрих едва сдерживался. Сын же... младший и любимый!

- Мой брат, - Дитрих, которого тоже допустили на совет, горевал меньше всех. Он тоже был честолюбив, и понимал, двум медведям будет тесно в одной берлоге. А малым его братец не удовлетворился бы, ему захотелось бы больше и больше. Это естественно.

Рано или поздно они могли сцепиться. Но сейчас...

Сейчас Вернер мог оказаться полезен, чтобы привязать Эрланд к Фардании. И что с ним могло случиться? Кто мог его убить?

Этот вопрос Дитрих и задал. Пусть он не любил брата, но и спускать такое? Прощать?

Ну, знаете ли!

Сейчас простишь, потом наплачешься, когда тебе всякая пакость на голову сядет и ноги свесит! Короли Фардании славились именно своим характером. Если что-то было ИХ, то это было их, без разговоров, без оговорок, без размышлений.

Отдать свое? Такое мог предложить им только какой-то самоубийца. И свое не отдадут, и чужое заберут, и любого, протянувшего руку к их собственности, порвут на мелкие клочья. Сожрут заживо.

А уж такое... когда убили одного из них!

Как такое вообще можно простить?

Нет, вопрос не тот. Правильный вопрос - кому мстить? Вот это и решала фарданская королевская семья.

- Иоанн? - Фридрих отлично знал о происходящем у соседа. Понятно, что королю не нужна свадьба между Анной и Вернером, и он постарался ее предотвратить. Так ведь?

- Нет, вряд ли, - качнул головой Ханс. - К чему? Проще было устранить не внука, а девчонку. Найти причину для отказа, разорвать помолвку, найти другого жениха...

С этим сложно было спорить. Действительно, к чему усложнять?

Виталиса Эрсона и вовсе никто не рассматривал. Убить Анну было и проще, и легче, и быстрее - для Эрсона. Будет ли Иоанн за нее мстить? Если молодая жена ему десяток детей нарожает, он может и спустить этот случай... до какого-то времени.

Потом поквитается.

Но для таких типов, как Эрсон, что потом, что никогда, примерно равно. Они слишком верят в себя, в свою удачу, свою хитрость, свой ум... они даже и мысли о проигрыше не допускают. На том и попадаются. Но все верно, зачем убивать его высочество Вернера, если можно просто устроить несчастный случай Анне?

- Тогда - кто?

В разбойников не верил никто.

В несчастный случай еще меньше. Не бывает таких несчастных случаев, нет, не бывает...

- Ознакомьтесь, - Ханс бросил на стол письмо. - Пришло недавно, и секретарь решил не рисковать.

Фридрих послушно взял конверт в руки.

Запечатано... какой-то незнакомый герб. Оттиск с чьего-то кольца, скорее всего. Обычная роза, таких у каждого пятого на гербе по три штуки. Бывает.

- Просто пришло?

Такое письмо могло бы просто отправиться в корзину для мусора. Легко.

- Нет. Оно оказалось в дипломатической переписке с Эрландом.

- Вот как?

- Лежало среди прочих писем.

Фридрих кивнул. Теперь он понял.

На самом деле, отношения между государствами регулируются постоянно, и переписка ни на день не останавливается. Короли пишут друг другу, и могут отправить письмо специальным курьером, но это чуточку другое. А есть еще таможенные пошлины и сборы, которыми занимается казначейство, разные беглые и разбойники, которыми занимается стража, дела церковные, которые тоже без писем не обходятся... да всего не перечислишь! Вплоть до переписки двух лесничих, потому как олени, гады рогатые, шляются туда и сюда, не разбирая границ, а короли на них охотятся.

Так что раз в три дня собирается и отправляется дипломатическая переписка. Понятно, что купцы или какие-то крестьяне ей пользоваться не будут, это специально для королевских служб. Чтобы не приходилось ждать ответа неделями и месяцами, письма собираются в специальный короб, и тот отдается курьеру. Во дворце короб попадает в руки к секретарю, который просто занимается сортировкой писем и разносит их, куда положено. Вот это письмо было помечено лично для его величества Ханса. Секретарь же руководствовался инструкцией. Куда написано - туда и отнес, в приемную короля.

Личный секретарь Ханса по инструкции вскрыл письмо, и наткнулся на второй конверт, на котором четко было написано.

'Причина смерти его величества Вернера. Читать ТОЛЬКО его величеству.'

При таких условиях письмо секретарь, конечно, вскрыл, надо же проверить, вдруг там какая пакость или яд, но читать не стал. Убедился, что там просто лист бумаги, что не отравлено, и положил его на стол короля. И Ханс прочитал письмо.

А вот верить или нет...

Ваше величество!

Я знаю Вас, как мудрого и справИдливого государя. К тому же, мне не по душе то, что сейчас происходит при дворе, власть захватывают Эрсоны, и я скоро потеряю свое положение. Сделать я ничего не могу, но пока у меня еще есть вАзможность поквЕтаться.

Ваше величество, я начну издалека, и умоляю простить меня за многАсловие. Иначе Вы не поймете причину прАисходящего.

Его величество Иоанн решил снова сойтись с ее величеством Марией. А наследником назначить своего бастарда от эрры Ирены. Илес фиц-Эрланд был официально признан, более того, он был достаточно умным и чИстолюбивым юношей.

Эти планы не пришлись по душе ее величеству Марии. СправИдливо рассудив, что прИдавший раз предаст и впредь, да и зОвисИть в старости от чужого ублюдка не дело, она решила уехать к брату, не сообщая об этом супругу.

Ваш внук, будучи горячим юношей, решил догнать свою невесту, которая уехала с матерью. Я не знаю, откуда об этом узнал его величество Иоанн, но он поручил Виталису Эрсону догнать вашего внука.

О том, что происходило далее, я могу лишь дАгадываться.

О том, кто виноват в смерти его высочества - тоже.

Я изложил Вам то, чем был свидИтелем лично. Прошу прощения за то, что не пАдписываюсь, но письмо будет вскрыто и возможно, прочитано, а слухи потом могут долететь и до Эрланда. Я и так лишаюсь всего, и не хочу лишиться последнего, что у меня остается - жизни.

Не знаю, получите ли Вы это письмо, но и молчать не могу. А подтверждением моей честности пусть послужит моя бескорысНость.

С уважением и восхищением.

'Любящий дедушка' дождался, пока сын дочитает письмо, и посмотрел на свою семью. Да-да, женщин он в этот круг не включал, вот еще не хватало! Баба же! Что эти дуры соображать могут? Потому и было на совете только трое мужчин.

- Что скажете?

Первым заговорил Дитрих.

- Не знаю... похоже, что писал какой-то мелкий чиновник, или вообще слуга. Ублюдок, и прочее, - Дитрих покрутил в воздухе рукой, - нехарактерно для дипломатов.

- Пожалуй, я согласен. Почерк не слишком ровный, кое-какие слова написаны неправильно, - кивнул Фридрих. - Но человек достаточно грамотный, фразы гладкие.

Ханс задумчиво кивнул.

- При дворе таких много, кто пришел туда благодаря Бустону, и теряет почти все с его падением. Допустим.

- Мне кажется, это может быть правдой, - Дитрих в задумчивости кусал ноготь на большом пальце, дурная привычка, от которой его не удавалось отучить. Даже когда ноготь посыпали жгучим перцем. - Иоанн понимал, что если Вернер женится на его дочери, то мужчина теряет власть. И потом... тело королевы нашли. Значит, Вернера убили не люди Саймона.

- Принцессу не нашли, - Ханс, хотя и был тираном, но выслушивал и сына, и внука. И старался не давить на них.

Он уйдет, а они останутся править. Что получится из правителя, если сейчас его задавить? Да тряпка, которой сапоги обтирают, а Фардании нужен сильный король. Даже когда его, Ханса, не станет.

- Это еще один аргумент в пользу Иоанна. При дворе Саймона она не объявилась, хотя прошло уже больше месяца, даже два... Саймон обязан был ее легализовать, иначе потом становится почти невозможно доказать подлинность ее высочества. Мало ли девчонок?

- Допустим.

- Если Вернер помчался в погоню, наверняка, он догнал картенцев, была... возможность.

Трое фарданцев одновременно подумали о собаках, и промолчали.

Да, возможность была. Дитрих развил тему дальше.

- Допустим, Вернер догнал ее величество, и началась схватка с картенцами. Вряд ли они сдались без боя. А потом подоспели эрландцы. Добивать.

Логика в этих словах была. Усталый и измученный дракой отряд, чей бы он ни был, не сможет справиться с преследователями, особенно если их больше.

- Именно поэтому автор письма знает далеко не все, - согласился Фридрих. - Допустим... потому и привезли тело королевы. И я знаю, у короля несколько раз был достаточно серьезный разговор с Эрсоном, тайный, подслушать не удалось. Примерно в это же время. А принцесса... если она не погибла, что она может сказать отцу, появись Анна на публике?

Мужчины переглянулись.

О женском уме они все были крайне невысокого мнения, а потому...

- Устроить истерику? Обвинить отца в убийстве матери?

- Потому вполне логично, если она сидит где-то под замком. К примеру, в столице Эрланда, в одном из самых знаменитых борделей, сменилась хозяйка.

Мужчины задумчиво переглядывались. Пока все складывалось логично и правильно.

Действительно, кто может лучше приглядеть за девчонкой, как не... ну не придворную же даму к ней приставлять, пока она дурит? Ее же потом убивать придется!

А девку и не жалко, вроде как...

Ханс медленно прикрыл веки.

Да, возраст, вот уже и солнышко глаза режет, и усталость накатывает, и вообще...

- Мы можем проверить лишь одно. Насчет фиц-Эрланда.

- Это правда, - тихо сказал Фридрих. - И он похоронен в королевской усыпальнице. Вместе с матерью.

Глаза Ханса сверкнули зеленым ядом злобы.

- Значит, так...

- Отец...

- Нет, не думай, - Ханс оскалился так, что любой монстр его бы за своего принял, и попятился. - Мы просто так не полезем, мы еще подумаем... говоришь, Иоанн...

- Да.

- Вот что. Вызови мне тейна. Тогда и поговорим.

Хансу явно нравилась идея, которая пришла в королевскую голову.

- Да, отец.

Фридрих послушно удалился из комнаты. Дитрих поглядел на деда.

- Мы не можем воевать с Эрландом.

- Мы и не будем, - тонко усмехнулся его величество. - Нас никто и не заподозрит.

Дитрих замолчал. Если дед все и сам понимает, к чему лишний раз его злить, говоря общеизвестные вещи? Лучше подождать и послушать, что он придумал.

Дитрих искренне восхищался своим дедом. Его умом, жестокостью, изворотливостью, расчетливостью... когда-нибудь он станет таким же, как дед. Может быть...

***

Мария сидела у моря, гладила живот, смотрела на волны...

Здесь и сейчас она приводила в порядок мысли, чувства, размышляла, о своем, о женском...

Наконец-то у нее было на это время.

Когда она попала в этот мир... да разве у нее была хоть секунда остановиться, подумать, оглядеться? Она была как на гребне волны, тут и Анна, и Иоанн, и монастырь, и змеюшность эта, чтоб ей перелинять три раза - когда тут было думать?

Только успевай притворяться, поворачиваться, то здесь хвост из ловушки выдернешь, то там едва ноги унесешь!

А при дворе? С Эрсонами, Иоанном, интригами... убийцами, да...

Мария понимала только одно. Ей надо было бежать, спасаться, и она удирала, забывая обо всем на свете. Спасти себя, детей... потом будет все остальное!

Так человек, живущий на склоне вулкана, не рассуждает при первых призраках землетрясения. Он просто хватает все самое важное, и бежит, бежит, как можно дальше! Так Мария и поступала, не думая ни о чем. А вот сейчас у нее наконец хватило времени, чтобы посидеть, разобраться в себе, и в окружающем мире, принять какие-то решения, не оглядываясь ни на кого, сделать свои выводы...

Ей было тепло, тихо и спокойно.

И мысли выстраивались, словно по линеечке, одна за одной.

Иногда не хватало знаний, но на помощь приходила Анна, кое-что удалось узнать от Феликса, да и Тина держала ушки на макушке.

- Мы, травницы, всегда прислушиваемся, - разводила руками она. - Случись что, нам в первых рядах бежать надо будет, все нам припомнят...

Ну, это Марию не удивляло, это и в родной истории регулярно было. Ясно ж!

Если человек лечить может, то он и наслать болезнь может! А если может, то и делает! Люди, на костер колдуна!!! Или ведьму... это уже как раз неважно! С такой логикой Мария была знакома.

Так что Тина интересовалась происходящим при дворе.

Женщины к ней ходили разные, а прием у врача, он такой, располагает языком почесать. Там слово, тут два, вот и картина складывается. Иногда очень интересная.

Мария лениво рисовала черточки на песке. Море тянулось за ним холодными прозрачными языками, но пока не доставало, и разочарованно шипело.

Подожди!

Придет прилив, и я свое возьму!

Мария явственно слышала это, и улыбалась. В той, прошлой жизни, она жила далеко от моря, и поездка к нему была целым событием. А сейчас...

Удовольствие, да и только!

Сиди, черти схемы...

Вот линия власти - Иоанн.

От него Анна, Илес, еще какой-то бастард... интересно, жив он еще - или уже прибили? Хотя там и незачем, Иоанн его не признал, так, мамаше денег подбросил, оно и понятно. Делая Илеса, он был еще молод и горяч, да и Ирена там была решительна и бескомпромиссна. А потом уже пообтерся, понял, что на каждого бастарда подарков не напасешься, и стал экономнее. Так что могли и не убивать, но Мария на всякий случай ставила знак вопроса. А вдруг?

На Анне сходятся интересы сразу от трех стрелок.

Первая - Фардания, тут все понятно. Им Иоанна прикончить и Анну замуж выдать - милое дело. Сейчас, правда, у них на одного принца меньше стало, но Мария даже и не сомневалась в фарданцах. Ради такого дела... ну, не найдется прямых принцев, найдут побочного. Двоюродного брата или троюродного кузена, ради короны можно на многое пойти, вплоть до подделки документов.

Вторая стрелка - Картен. Братцу Саймону выгоден статус-кво. Вот, чтобы так и оставалось, ему бы хороший брак Анны... что самое забавное, с кем-то вроде Феликса. Лояльным к Картену и циничным донельзя. Чтобы договариваться было приятно и удобно.

И первым, и вторым не нужен живой Иоанн. А вот Мария как раз... не то, чтобы невесть как необходима живой и здоровой, но с ней же проще и приятнее будет!

Анна еще маленькая, а тут при ней вроде как мать, и мать-то с хорошей репутацией у народа. Вот, кстати - еще один вопросик. С чего?

Мария расспрашивала и Тину, и Мелиссу, и Феликса, и людей, встреченных по дороге - и ничего не понимала! Допустим, королева здравоохранением занимается! Лечебницы открывает, врачам курсы проплачивает. Нет? Нет, такого не было.

Королева детскими домами занимается, или там, бездомным помогает? Опять нет? Опять...

Королева постоянно ходатайствует перед королем о несчастном народе! Вплоть до отмены налогов по методу леди Годивы? И снова облом?

Да по всем фронтам!

Но ведь все - ВСЕ! - свято уверены, что лучше королевы только Богиня! А о чем это говорит?

Правильно. О хорошей пиар-компании! И кому это надо? Иоанну? Картену? Фардании?

А вот и нет! Им Мария хоть и нужна живой, но вкладываться в повышение ее популярности они точно не станут. Зачем? В чем смысл?

Значит, есть кто-то еще?

Наверняка.

А есть еще и тот, кто натравил на нее Лизанду. Интересно, это один и тот же кто-то - или двое разных? Теоретически - вот она веточка, Эрсоны. Тут и Виталис, и Валент, и красотка-Дианочка, и всем так власть нужна, что аж кушать не могут! Но им пиарить Марию было не с руки. А убивать?

А вот убивать... а тоже, пятьдесят на пятьдесят. Если Иоанн не нашел доказательств... а он их вообще искал?

Мог и Валент постараться, а мог и кто-то другой. Точно так же, теоретически.

Мария наслушалась и сплетен про Иоанна. И могла сказать, что не так уж он плох... скотина, конечно, но в рамках эпохи и характера. Можно подумать, другие мужики по бабам не ходят! И старых жен не изводят, и детей на стороне не приживают... что, все поголовно святыми заделались? Нет? Нимбы не чешутся?

А что ж тогда, на Иоанна все смотрят с таким возмущением? А на нее с таким восторгом?

Точно, кто-то воду мУтит. И это не Эрсоны, точно, и не Фардания, и не Картен, и не Иоанн.

А кто?

Наблюдаем мы новую силу? И вполне может быть...

А теперь задаем второй вопрос. Зачем все это делается? Пиар-компания, даже в средние века, удовольствие не из дешевых. Если кто-то потратился, то собирается получить дивиденды. А какие?

Власть, понятно. Что еще-то можно получить в данной ситуации? Судя по выводам, наш интриган и сам не беден, по углам не побирается, значит - денег не надо. Любовь? Ой, не смешите мои тапочки, а то пятки чешутся! Значит - власть.

Как ее можно получить?

Через единственного оставшегося в живых ребенка Иоанна. Через Анну.

Сначала убираем Иоанна.... Кстати! А своей ли смертью их сын умер?

Мария посмотрела в набегающую волну, и пожала плечами. Та оскорбилась, и плюнула в королеву пеной. Не попала, и разочарованно зашипела, отползая назад.

Для Марии это была просто информация.

Просто у нее был еще один ребенок. Но это не она его родила, не она растила, не она рвала себе сердце над гробом... может, попади она сюда пораньше, она бы что-то и сделала? Кто знает?

Нет ответа...

Ладно, тут пока знак вопроса. Но может и такое быть, в эти времена человеческая жизнь дЁшева.

Итак, убираем Иоанна, обмазав его черной краской. Потом, с благословения Марии, женимся на Анне. И правим в свое удовольствие.

Только вот кто за всем этим стоит?

Ведь не дурак же должен быть, и при дворе, и в центре событий, и никто даже не подозревает! Даже Эрсон ушами прохлопал!

А Мария вот так возьмет и вычислит врага?

Нереально!

А что для нее реально?

Во-первых, родить ребенка. Сейчас Тина уже уверенно предсказывает мальчика.

Во-вторых, написать об этом всем, кому только можно.

В третьих... вот стоит ли бороться за престол?

Хотя выбора у нее нет. Или она получает трон, или она идет на плаху. Увы. Мария отлично понимала, что надолго ей скрыться не удастся. Даже на Шагрене! Даже... да где угодно!

Настолько она не ассимилируется! Хорошо, сейчас Тина знала, куда ехать, подруга ей подсказала адрес этого прекрасного поместья у моря. И Феликс их охраняет, и помощь есть. А одна, сама по себе?

Она не вытянет!

Значит, надо бороться за трон?

Для начала, надо заручиться помощью Саймона. Хотя брат и так будет очень даже ЗА! Если Иоанн случайно вилкой подавится, или там, на табакерку виском упадет, и останется Мария регентом при малыше... тут-то и сыграет на нее имидж! А советников и брат пришлет, и сама она найдет... кухарка государством править не может?

Это понятно.

Вот вам шикарный пример, Советский Союз называется. Допустили дураков с образованием в три класса начальной школы, они и поразвалили все, что умные люди строили. *

*- Н.С. Хрущев. Учился в школе ровно до 9 лет. Прим. авт.

Только вот Мария и не кухарка, она главбух. И основной принцип точно знает: дебет должен сходиться с кредитом, а фирма оставаться в плюсе. Тот же эрр Алесио поможет, мужчина он умный, так что финансы в государстве будут стабильны. Второе - вера.

С верой можно обратиться к Предматери.

Третье - военная сила.

Три опоры, без которых государство держаться не будет.

А еще тайная полиция, дипломаты, шпионы... ох, мать-перемать! Сама она это не потянет! И если с тайной полицией и шпионами еще кое-как поможет Феликс, то что делать с военной силой?

Нет ответа.

Ничего, Мария что-нибудь придумает.

Просто чем дальше, тем сильнее у нее ощущение, что эту проблему придется решать именно ей. А значит надо готовиться.

Море насмешливо фыркало, глядя на сидящую женщину.

Много вас тут таких ходило, и следы на песке оставляло. А потом все равно было море.

И вечность.

И равнодушие бездонных глубин...

Смешные люди. Нелепые... рыбы намного умнее.

***

Саймон смотрел на эрра Марко добрым-добрым взглядом. Наверное, в этом все короли похожи. Улыбаются они как-то так... Марко почувствовал, что у него задрожали колени.

Ханс тоже так смотрел.

И сразу становилось ясно, что и ты в его власти, и твоя семья, и захочет он - оборвет ваши жизни. Легко и непринужденно, одним росчерком пера. Еще и радоваться будете, если одной плахой отделаетесь!

Спустя минуту его величество моргнул, и рассеялось впечатление. Сидит на троне пожилой усталый мужчина, смотрит серьезно так...

- Рассказывайте, эрр Шедан. Если отец Роман счел необходимым отправить вас ко мне, это не просто так. Верно же?

Марко опустился на колени.

- Все верно, ваше величество. Я благодарен святому отцу за эту помощь, в противном случае я был бы уже мертв. Я не уберег его высочество Вернера.

- Вы? - поднял брови Саймон. - отец Роман отписал мне иное.

Марко потупился.

- Я... я должен был его удержать, остановить, убедить, что это не дело, что надо все доверить слугам. Тогда его высочество уцелел бы.

- По порядку, эрр Шедан. Рассказывайте по порядку.

Марко повиновался.

- Все началось, ваше величество, когда по Атрее поползли слухи. О чудовище, которое пожирает людей. Приходит по ночам, в дома не врывается, но и не боится. Просто подходит к окнам, смотрит, принюхивается, стонет от отчаяния, а потом уходит. Но если оно повстречает кого-то на улице - горе несчастным. Разорвет и сожрет.

- Неужели не нашлось достаточно охотников? Извести эту дрянь?

- Ох, ваше величество... охотников эта тварь извела несколько десятков. А потом я узнал... совершенно случайно.

- Случайно?

Эрр Марко вздохнул.

- Я мужчина, ваше величество. И связи у меня случаются. В том числе и связь с одной милейшей женщиной, вдовой палача. Его имя Павло... Павло Мадар.

- Павло Мадар.

- Беата, его супруга, поневоле знала о работе мужа. Она и рассказала, что в подземельях храма Многоликого, главного храма Фардании, творится неладное. Туда приводят людей, и там... их не пытают и не мучают, их не прижигают каленым железом, но с ними делают нечто другое. Им дают что-то... Павло называл это волшебным порошком, и ни разу не проговорился супруге о том, как его делают. Может, и сам не знал. Но в результате в подземелье из людей получалось... нечто. Полулюди - полузвери.

- Та-ак...

- обычно они быстро умирали. Но иногда... получались полуразумные твари, похожие на животных, невероятно быстрые и сильные, жестокие и любящие кровь. Если такой твари удавалось вырваться в город, она начинала убивать. Не каждую ночь, но достаточно часто. А еще такие твари получали вкус к человеческому мясу.

- Вот как...

- я не знаю, что придумала Беата, а что ей правда рассказывал муж. Но она особа очень... приземленная. Она просто не могла такое выдумать. И вроде как за этим стоит сам тейн.

- Тейн?

- Второй облик - благословение Многоликого. И может быть, они искали какой-то способ его получить для себя... не нашли.

- Там, где человек лезет в дела творца, добра не жди.

- Да, ваше величество. Тогда я посчитал это сказками, мы встречались с Беатой, потом меня назначили послом в Эрланд. И вот тогда...

Саймон внимательно слушал про эрра Сарана, про тех, кого привез с собой Вернер, про приступы, про то, что рассказывал ему эрр Линок, когда мужчине было особенно плохо, слушал, думал...

Потом подвел итоги.

- Эрр Шедан, я доволен. Вы получите убежище в моей стране, получите новое имя, я защищу вас и вашу семью. Но вам придется все это повторить перед конклавом, если потребуется.

- Хоть перед всеми богами разом, - твердо ответил эрр Шедан. Он был бледен, руки у него дрожали, но голубые глаза смотрели твердо. - Так с людьми нельзя, ни с кем нельзя...

И Саймон был с ним совершенно согласен.

М-да...

Вырисовывалась интересная картина...

***

Дома Мария поделилась своими размышлениями с Феликсом. И была озадачена в ответ. Да так, что только головой качала.

- Нет. Не хочу. Мне не нравится эта идея.

- И все же, все же... ваше величество, вам надо дать о себе знать. В противном случае, вы точно не сможете вернуться.

Мария вздохнула.

- Я и возвращаться-то не хочу.

Только вот одно дело не хотеть. И второе - когда ты и правда не можешь. Потому что тебя все списали, решили с тобой не связываться... да мало ли причин?

Феликс молча ждал. Голос подала Тина.

- Мария, а ты уверена, что сможешь выжить? Когда Иоанн начнет на тебя охоту?

Мария уронила лицо в ладони.

Когда-когда... а ведь есть и такая возможность!

Считаем!

Иоанн объявил ее мертвой и женился на этой рыжей твари! Что он сделает, чтобы сохранить статус-кво? Да попросту - все!

Мертвая Мария - его спокойная жизнь. Живая королева - постоянный источник напряженности, если Мария заявляет о себе, считай, он покойник.

Ладно-ладно, публично не казнят, как всех двоеженцев, и в кипящем масле не сварят, как это скромно тут принято. Но вилкой его величество подавится. Или нет?

Сложный вопрос.

Тут, как и в оставленном Марией мире, все просто. Бьют не за то, что украл, а за то, что попался. Иоанн попадает - и становится нерукопожатным. Изгоем вне церкви, при таком раскладе ему самому надо отрекаться от престола и топать ножками в монастырь, грехи замаливать.

Мария не настолько хорошо знала этот мир, чтобы предсказать все последствия, но... пусть так! Иоанну будет плохо. И поделом.

Сейчас они друг против друга, ее побег стал окончательной точкой в отношениях. В живых должен остаться кто-то один.

Будет ли Иоанн ее искать?

Безусловно.

Найдет ли?

И это возможно. Вот он, Феликс, элитный киллер и шпион, специализируется на особых поручениях его величества Саймона. Может такой специалист найти Марию?

Вполне. Какие-то следы они точно оставляли за собой, кто захочет, тот найдет.

Сможет ли она защитить себя? Сможет ли отбиться?

Лучшая защита - нападение. Но...

- Ваше величество, - Феликс смотрел Марии прямо в глаза, и не лгал. Об этом говорило - все. Даже запах. Запахом-то он лгать точно не умеет! - Выйти из игры можно всегда. Но если вы сейчас устранитесь, то упустите инициативу.

- А она мне нужна?

- А если потом понадобится?

Мария покачала головой.

- Хорошо. Что надо делать?

- Садитесь, ваше величество, вам надо написать два письма. Для начала.

Мария сильно подозревала, что из этой игры выйти не получится. И вообще... за вход золотой, за выход - сорок. Но кто ее спрашивать будет?

- Кому пишем?

Ответы ее не удивили. Действительно, кому еще и писать, если ты женщина?

Вот ведь... почему она не могла попасть куда-нибудь в тело обычной эрры? И жить себе спокойно в медвежьем углу, в большой и счастливой семье?

Не повезло. Просто - не повезло.

***

Эсмеральда чуточку волновалась.

Сидела в карете, и было ей зябко, хотя пока еще летнее солнышко пригревало вовсю.

Как-то ее примут?

Что ей скажут родители мужа?

Она не бесприданница, они с Питером успели осмотреть домик, который ей передал эрр Виталис, и оценить по достоинству. Кому-то такой не сгодится, а им очень удобно.

С одной стороны вход в ту часть дома, которая сдается. Там шесть небольших квартирок, в одной из них живет управляющий, остальные сдаются.

С другой стороны дома хозяйская часть. Совсем небольшая, гостиная, кухня, комната слуг, кладовки и три спальни. Но что еще им нужно?

Эсмеральда о таком и не мечтала.

Подтекст подарка она поняла, конечно.

Я тебе все это даю, но ты мне должна останешься. Только вот ничего тут у дядюшки не получится, она все сполна отработала! И это, и еще побольше!

Диана ее так замучила, что глаза бы Эсси ее не видели! С ее скандалами, истериками, склочностью, похотливостью, просто дурью...

Пусть теперь король с ней мается! И эрр Виталис!

Сама Эсмеральда иллюзий не питала, Диана делала и будет делать то, что захочет в данный момент. Может, это будет вредно, может, полезно, на два шага вперед она не заглядывает. Просто не может. Она сделает то, что захочет вот прямо сейчас, а как это исправить, подумает потом.

Пока Эсси была рядом, она Диану удерживала от самых серьезных глупостей, а вот сейчас... где-нибудь кузина крупно влетит. Эсмеральда была в этом так же уверена, как в восходе и закате солнца. Так и будет!

Но оставаться с Дианой рядом и помогать ей? У нее и своя жизнь есть! Не нужен Эсси тот двор, ей нужен маленький домик, муж, дети... хоть бы все удалось! Хоть бы ее приняли!

Многоликий, помоги! Предотец, Предмать, не оставьте дочь свою милостью своею...

- Эсси, смотри, дом!

Питер поравнялся с каретой, и Эсси выглянула в окно.

Да, она и раньше приезжала сюда, но с другой стороны. И вот так... так она ни разу поместье не видела. Словно жемчужина, лежащая в зеленых ладонях холмов. Красивая и нежная!

Белый каменный дом, алая черепичная крыша, материалы дешевые, местные, но красиво! И поздняя зелень, и ранняя желтизна, словно кто-то тронул рисунок кисточкой с золотой краской, и суета, которую видно даже отсюда.

- я послал гонца, так что нас встретят!

Питер так откровенно радовался, что Эсси только кивнула. Горло перехватило.

Вот сейчас... как-то все будет? Все же, она уезжала в столицу, она там не блудила и не гуляла (Диана не в счет, и вообще, не было такого! Противно это до крайности!) только вот свекрови разные бывают. Она за это время такого при дворе наслушалась - ужас берет.

Эсси почувствовала, как у нее сильно и резко замерзают ноги. Вроде бы и теплые на ней ботиночки, а все равно...

Это внутренний холод. Такой, тяжелый, подсердечный...

Питер посмотрел на жену, и покачал головой.

- Эсси, не надо, солнышко. Я тебя люблю, у нас все будет хорошо.

И женщине стало чуточку полегче.

Дорога медленно спускалась вниз, и уже стало видно, что на крыльце дома стоят двое - и ждут.

Мужчина и женщина.

Эсси замутило от страха. Вот, сейчас... она при дворе так не трусила никогда! Там-то она знала, что ненадолго, чего тут бояться или задумываться!? А здесь она жить собирается, детей рожать и растить!

Мужчина и женщина улыбались, стоя на крыльце. Смотрели, как Питер спрыгнул с лошади, как помог Эсмеральде выйти из кареты, подхватил ее под руку, как они подходят все ближе...

- Папа, мама, это моя Эсси!

Эсмеральда робко подняла глаза на своих... да-да, теперь уже своих родных, и была удивлена теплыми улыбками.

Отец Питера улыбался весело и чуть шкодно.

- Ишь ты, ну, сынок, за такой красоткой стоило в столицу ездить! Я б за ней и на Шагрен - ух!

И так это было сказано... как-то очень тепло и по-доброму. Без ухарства, без мерзких похотливых ноток в голосе, которые Эсмеральда уже влет отличала, а просто с радостью за сына.

- Ну-ка, дай я на тебя посмотрю, дочка, - матушка у Питера улыбалась, спускаясь поближе к Эсси. - Ой, да ты вся дрожишь... замерзла? Устала? Ох уж эти мужчины! Пит, ну разве я тебя этому учила?! Тащил, небось, бедную девочку, передохнуть не давал, вот она и измоталась вся! Пошли домой, детка, я сейчас прикажу тебе ванную нагреть! И покои ваши готовы...

Эсмеральда сглотнула.

- Спасибо...

- Можешь называть меня тетушка Ри. Так-то я Рианнон, но мы же теперь семья... пойдем, дочка.

- Спасибо, м-матушка Ри.

Эсси говорила робко, но в ответ получила теплую улыбку, и уверенную руку, которая тянет ее в дом, и тихий голос свекра за спиной:

- Ну все, твоя мать всегда еще дочку хотела, а у нас все мальчишки получаются... теперь она твою жену затискает...

И смешок. Такой уютный-уютный, и Эсмеральде становится тепло и хорошо.

Она - дома?

Правда, дома?

***

Брат Тома почти упал в кресло. Широкое такое, удобное, на двоих, они с Винно выбирали... мужчина налил себе вина в кубок, залпом выпил.

Подумал, налил еще.

И отставил в сторону. Не время напиваться.

Вот что он больше хочет - напиться, и чтобы его пожалели, или вернуть Винно? Понятно, что второе!

А тогда...

Брат Тома призвал на помощь весь свой интеллект и склонность к систематизации, и задумался.

Итак, Винно в кого-то превратился и сбежал. Это плохо. Может ли он вернуть себе разум?

При определенных условиях. То есть, если увидит Тома, к примеру. Или еще что-то такое случится... что пробудит в нем человека. Сильное потрясение... матери к детям часто возвращались, дети к родителям, любимые - к любимым.

Но чтобы его позвать, его надо поймать. А сбежал он вплотную рядом с территорией Эрланда. То есть может он быть и тут, и там.

Итак, первое.

Как поймать?

Да так, чтобы никто не узнал, и не увидел, и не услышал... это реально?

В теории - да. Только ловить придется его подопечным. Надо сходить к этому самому Нику, и узнать, есть ли что-то такое... а, вот! На телах должен быть запах зверя, в которого превратился Винно. И это можно будет объяснить.

Второе - как вернуть человеческий облик.

Для этого надо сейчас перекопать все привезенное. Если там есть камень Многоликого - отлично! Если нет...

Может и такое быть.

Тома почесал затылок... что-то такое ему помнилось, сказка о том, как охотник подстрелил белую лань, и обернулась та прекрасной девушкой, а на шее у нее, словно звезда, горел кровавый камень. Старинная легенда! Может ли такое быть с Винно?

О, нет!

Он такого не допустит!

Но если это правда, такое бывало и раньше.

Третье - узнать, в кого превратился Винно. Можно попробовать, запахи и следы у всех зверей разные, если ему следы нарисуют, он будет копаться в архивах...

Именно это и надо сделать! А не сидеть, и не хлестать тут вино! Винс ждет его помощи, а Тома тут плакать будет над бокалом?

Нет уж!

Скоро, совсем скоро его позовет тейн! И брат Тома должен быть готов! Он будет сражаться за свою любовь!

Мужчина отставил кубок подальше, и отправился переодеваться.

Говорите, Ник и сундуки?

Вот сейчас мы ими и займемся.

***

Виталис Эрсон смотрел на стоящего перед ним узника.

Канцлер, да...

Был месяц назад канцлер, да весь вышел. Виталис нарочно сюда не показывался. Протоколы допросов читал, разрешения на пытки подписывал, а сам не приходил. Хотя Бустон и передавал ему прошения, но все они сразу же отправлялись в мусорную корзину! Еще не хватало - врага отпускать! А зачем тогда вообще в это ввязывался?

Да и дел столько... одна королевская свадьба чего стоила!

Но вот Виталис и нашел время.

- Отпусти сына, Эрсон!

- С чего бы? Достаточно ты мне досадил, Бустон. Будешь сознаваться, нет?

- Если отпустишь сына, я подпишу любые бумаги.

- Ты их и так подпишешь, - Виталис едва сдерживался, чтобы не улыбаться во весь рот.

Хорошо!

Вот оно - счастье, когда власть, когда деньги, когда твой старый враг перед тобой, растоптанный и униженный, это как вишенка на вкуснейшем тортике, и Виталис Эрсон чувствовал себя таким довольным котярой.

Хор-рошо!

Только замурчать и осталось.

Да-да, котяра, который выпустил когти, и всласть играется с вкусной мышкой. Если бы Виталису кто-то сказал, что сейчас он напоминает не кота, а мерзкого жирного паука, мужчина и не поверил бы.

Он?

Завидуйте молча, жалкие неудачники!

Бустон сник. А потом выпрямился, расправил плечи

- Думаешь, выиграл? Зря ты так думаешь.

- Выиграл, - довольно кивнул Виталис. - А когда Дианка сына родит, так и вообще... ты, правда, этого не увидишь.

Бустон хмыкнул.

- Когда родит? А может - если? И от кого бы?

Виталис побагровел. Бустон ударил в самое больное место. Ну да, можно поймать врага, можно над ним поиздеваться, но ведь прав, сволочь такая! Пока еще Диана не беременна.

- Тебе не о ее ребенке переживать бы, а о своем.

Димас надменно поднял бровь.

Канцлером не станешь, не имея характера. И наверх не пробьешься, и не удержишься, столько-то лет... а сейчас Димасу и вообще терять нечего. Эта тварь ни его из когтей не выпустит, ни сына. Еще и измываться будет, ну так пусть хоть тряпкой по морде получит!

И бывший канцлер расправил плечи.

- Чего мне за сына переживать, ты нас уже приговорил. Жену с дочерью не поймал еще?

- Их сюда привезут.

- Тем более.

- Я их прикажу пытать на твоих глазах, понял, ты...

Димас едва не дрогнул.

Но - это еще впереди. И Марк поможет... больше ему надеяться не на кого было.

Марк, ты ведь предупреждал, а я, идиот слабоумный, и сам вляпался, и всех погубил... знать бы тогда! Но ведь я же Иоанну верил, я же его считал человеком, а он... он - король!

Болван я, да еще какой! А сейчас только молиться и остается.

- Ты и не такое можешь сделать. И что дальше? Думаешь, это тебе поможет избежать моей участи?

- Уверен!

Ответная улыбка Димаса была настолько ехидной... так и ударил бы в это грязное и невыносимо наглое лицо.

- Посмотрим!

- Ты - не посмотришь. Тебе и жизни-то осталось на пару месяцев, не дольше. И твоей семье тоже.

Бустон пожал плечами. Звякнули цепи.

- Тогда постарайся не отягощать остаток моей жизни лицезрением твоего рыла. Тошнит.

Виталис сверкнул глазами, но потом расплылся в сладкой улыбке.

- Тошнит? А вот дня три поголодаешь - и тошнить не будет. Не переживай, тебя еще много чего интересного ждет... наслаждайся остатком своих дней. И помни, что ты проиграл.

Димас смотрел с вызовом.

- Жаль, не увижу, как ты окажешься на моем месте. Интересно, кто сожрет тебя?

- Увести, - тряхнул колокольчик Виталис. И поморщился, когда закрылась дверь за Бустоном. Да, наверное, стоит приказать привезти сюда его семью.

Пока он добился просто лишения для них прав и денег, но - толку? Ну, лишат его супругу денег, так что же? Дочери ее приютят, на улице не оставят. А лишать титулов и состояния их мужей.... Можно, но проблемы будут. Эрры, это не просто так, это связи, потому и Бустон не дергается.

Все равно, надо приказать привезти сюда его супругу. Нельзя разлучать семью, сказано же, и в радости, и в горести... вот, пусть у них горести общие будут.

Он постарается, чтобы их было много.