Глава 7
В этот раз парус первым заметил кто-то из матросов. Крикнул, указал рукой. Только вот никто этой встрече нее обрадовался, потому что на корабле развевался черный флаг.
Пираты.
И что самое печальное, они тоже заметили 'Кокетку'.
- Что это за корабль? - прозвучал чей-то вопрос.
- 'Ворон'. Из этих... из Дерековских, - мрачно отозвался боцман.
Радоваться тут было нечему. 'Кокетка' была легче и подвижнее, но 'Ворон' больше, массивнее, вместительнее... а ветер-то как раз и не благоприятствует. При хорошем попутном ветре 'Кокетку' тут и не увидели бы, но на тех ошметочках, которые были сейчас - нет, не развернешься, догонят.
И догонят, и на абордаж возьмут, и - все.
Справиться с пиратами? Вряд ли получится?
- Что это? - Рэн тоже вышел на палубу, равно, как и Изао. Бертран отирался рядом, последнее время он вообще прилип к шагренцам. Моряки, конечно, тоже интересные, но для Бертрана все-таки уже не то. Подросток и сам не понимал, сколько места в его жизни занимают книги. Возможность читать, учиться, развиваться, отними ее - и начнется ад на земле!
Бертран было попросту скучно на корабле.
Тяжелая работа, монотонная и в чем-то уже не слишком интересная, подай, принеси, пошел вон, моряки, которые хоть и были хорошими людьми... да никто ж и не спорит! Хорошими, добрыми, умными, но скууучными! Вот о чем было с ними разговаривать Бертрану? Моряцкие байки слушать?
Так он уже на пятой начал понимать, где ему врут, и стало скучно.
Про баб говорить? Про кабаки?
Можно, и послушать можно, и даже не один раз послушать, но скучно же! Ску-чно!
Бертрану надо было и на отвлеченные темы поговорить, и что-то новенькое узнать, а тут - шагренцы! И язык подучить можно, и стихи послышать, и самому что-то почитать, и о философии поговорить, и об укладе Шагрена! Если время есть, конечно!
Шагренцы были благодарны за спасение, а потому старались помочь, где могли. Боцман уж поглядывал на них с одобрением, матросы-то они хорошие, и море чуют, жаль, не задержатся они на корабле. Проезд до Эрланда отработают и сойдут.
Команды-то Рэн понимал, да и что там тех команд на корабле? Половина матерщины. А вот беседовать было пока сложно.
- Это пираты, - пояснил Бертран. В смерть ему все равно не верилось, так что мальчишка добавил со всем щенячьим равнодушием, - если они нас догонят, придется драться. А капитан боится, что мы проиграем.
Рэн и Изао переглянулись.
И посмотрели на корабль противника уже совсем другими глазами.
Пираты...
Страшный противник?
А вот тут позвольте вас поправить. Они не страшный, не опытный, и до любого из Чернозубых им далеко. Это не воины, это убийцы, привыкшие резать раненых, беззащитных, привыкшие нападать большинством, да, они не боятся крови и смерти, но ведь пиратов никто специально не тренирует. Не учит, не делает из них непобедимых бойцов.
Это не волки, а шакалы.
Могут ли они быть проблемой?
Безусловно, но не для тигров.
- Кажется, у нас нет выбора, - вздохнул Рэн.
- Я с тобой, командир, - Изао вообще предпочитал молчать, а не делать.
- Надо сходить к капитану, - согласился Рэн. И кивнул Бертрану. - Идем с нами. Будешь переводить.
Два раза мальчишку просить и не пришлось! Такое приключение!
Пойдем с нами? Да вздумай шагренцы без него обойтись, его бы к мачте пришлось привязать, чтобы следом не увязался!
***
- Чего надо?
Любезности в голосе капитана не было.
Рэн поднял глаза на мужчину, и что-то такое оказалось в его взгляде, что капитан поежился, и не стал спорить. Что-то...
Он и слова такого подобрать бы не сумел. Знал только, что этому человеку надо подчиниться.
- Вы сходитесь. Потом будет драка.
- Да, - капитан был краток, ему нужно было следить за маневрами врага.
- Пустите нас вперед. Мы положим треть пиратов, - спокойно сказал Рэн. - Если первыми придем к ним, я смогу.
Капитан даже рот раскрыл от удивления. Правда, тут же закрыл его и выругался. Вот еще - удивляться! Он тут что, эрра на выданье, что ли?
- Треть? Брешешь!
Рэн молчал и смотрел.
- Треть?
- Мы за клинками. Сделайте все, чтобы дать нам шанс, - разлепил губы Рэн. - Бертран знает, кто такие Чернозубые, он расскажет.
Шагренцы развернулись - и отправились к себе. Хорошо, что они все забрали из шлюпок. Конечно, плохо, что они здесь без кольчуг, и кожаную куртку снять придется, им сейчас скорость и подвижность важнее всего. Но зато у них есть по десятку метательных ножей. И мечи можно смазать ядом горной змеи, пока еще есть возможность. Надо осторожно, чтобы не отравиться самим, но не в первый раз!
Несколько минут у них есть. А потом...
Потом пусть Многоликий бросит кости!
***
Капитан посмотрел на палубу рядом с собой. Чернозубые на ней уже не стояли, доски молчали, оставалось только спросить у юнги.
- Это что такое было?
Бертран выдохнул.
Вот, сейчас... не зря же он хотел стать священником! И голос его не дрогнул, и лицо было спокойным, когда он посмотрел на капитана. Никакого мальчишеского восторга, он тут неуместен.
- Рэн Тори - чернозубый. И его товарищи тоже. Это элитная гвардия, ночные тени, считается, что один Чернозубый стоит сорока врагов. Может, и больше, но сорок - было.
- Чернозубый?
- Они чернят себе зубы, чтобы не выдать себя даже бликом во тьме. Они приходят ночью, как тьма и неотвратимы, как смерть.
- Тьфу...
- Они действительно очень хорошие воины, капитан. И потом, что вы теряете?
Вопрос был задан вовремя. Действительно, что теряет капитан? Да ничего! Если он ничего не сделает, их просто возьмут на абордаж, и начнется резня. А если сделает... шанс?
Хлипкий и слабый, но все же шанс есть! Надо попытаться!
- Ладно. Скоро они придут? Сходи, спроси...
Бертран умчался к шагренцам, а капитан безнадежно махнул рукой.
Не выдержать им против пиратов, не тот опыт. Но хоть как-то драться, а не помирать, как овца на бойне!
- Думаешь, польза будет?
Подошедший неслышно, как кошка, боцман, озвучил вопрос, который задавал себе и капитан. Поможет ли?
Мужчина махнул рукой.
- Точно не помешает. Не знаю, какие уж они там воины, но может, хоть кого с собой заберут? Пусть сражаются, так легче.
Боцман согласно кивнул.
- Да. Пойду, скажу ребятам, пусть берут оружие и ждут. И крюки?
- Да. В одном шагренцы правы, у нас есть шанс, только если мы нападем сами. Первые.
Боцман кивнул и ушел.
Капитан, прищурившись, посмотрел на 'Ворона', который догонял их. Медленно, неуклонно.
Проклятые пираты!
***
- Вы скоро будете? - Бертран влетел, как раз когда шагренцы смазывали ядом клинки. Изао зашипел на него.
- Тишшшшше!
- Это яд, - пояснил Рэн, видя, как резко остановился мальчишка, едва через голову не перевернулся. - Редкий, мы больше такого не найдем.
- Яд, ага. А скоро вы? Капитан спрашивает.
- Скажи, пусть десять минут продержится. И мы придем.
Бертран кивнул, и умчался.
Рэн аккуратно закрыл яд, убрал в сумку, собрал вещи. Может, в последний раз. А может, и нет. Рука коснулась алого камня под одеждой.
Не выполнить приказ императора - позор. Он обязан сделать все, чтобы найти человека, отмеченного милостью Многоликого, но для начала надо выжить. Вплавь от пиратов не уйдешь, на лодке не уплывешь. Только отбиться.
Рэн опустился в привычную позу, сложил руки на коленях, прикрыл глаза.
Вот эта минута у него есть.
Вдох, потом выдох, зернышко тепла рождается в средоточии, раскрывается, расходится волной по всему телу. И Рэн уже спокойно открывает глаза.
Он не боится боя.
Он сегодня не умрет.
***
Два корабля сходились.
'Кокетка' была чуточку легче, 'Ворон' тяжелее и массивнее, да и катапульт у него было больше, но первый же выстрел 'Кокетки' оказался удачным - она разнесла в щепки одну из мачт 'Ворона', и тот дрогнул, рыскнул, управления он не потерял, но с курса на несколько секунд сбился - и их хватило, чтобы его первый залп прошел мимо. Разве что мачту 'Кокетке' оцарапало слегка и парус один порвало. Еще один камень упал в воду.
'Кокетка' тем временем, оправдывала свое название. С легкостью записной кокетки, она развернулась чуть ли не на месте, и направилась назад, к 'Ворону'. Прежде, чем там успели зарядить катапульты и нацелить их, корабли уже оказались рядом.
И снова - выстрел!
Только на этот раз 'Кокетке' сбило напрочь мачту, но было уже безнадежно поздно что-то менять. Корабли уже сблизились так, как это надо было именно 'Кокетке'.
- Беееееейте иииииих! - взвыл Бертран.
На него никто не обратил внимания. Сказали ему - брысь, ну так это ДО боя, а когда уже началось, тут не до всяких сопляков.
Вот, уже чуть-чуть, ну же, еще буквально пару метров...
Абордажные крючья взлетели в воздух и впились в борта судна. Послышался хряск дерева, и прежде, чем пираты опомнились, матросы 'Кокетки' кинулись вперед.
Безумие?
Но загнанная в угол мышь частенько кидается вперед, на кошку, и может серьезно укусить. А у 'Кокетки' и выбора-то другого не было.
Или нападут они - или на них, но если они атакуют, то драться будут на палубе чужого судна. Их корабль уцелеет...
Рэн и Изао шли в первых рядах.
Какое к ним имеет отношение эта схватка?
Да помилуйте, никакого, одни круглоглазые режут других! И пусть бы они все друг друга переубивали, мир чище будет, только вот... Рэн тоже находится на борту 'Кокетки', и деться ему некуда. Что - пираты его пощадят, потому что он с Шагрена?
Как же жди!
Может, еще и поиздеваются специально!
Так что выбора нет, драться и только драться. И мужчины наглядно показывали, почему Чернозубых считают элитой. Они резали пиратский строй, как нож - мягкий сыр, мечи и кинжалы в их руках не останавливались ни на секунду. Это не лес, и хитростей тут не будет, просто бой накатом, валом, стенка на стенку, а это Чернозубые отлично умели!
Случись то памятное сражение в лесу не среди деревьев, а где-то на поле, и никто из охотников не ушел бы. Но лес...
Лес для Чернозубых был врагом, именно он был виноват в их поражении. А вот палуба... это обыденно, это привычно, на кораблях шагренцы воевать умели. И сражаться тоже.
Именно шагренцы стали острием атаки. Именно они шли вперед, вымещая на пиратах свое унижение, беспомощность, потерю друзей... и пираты дрогнули. Они сражались отчаянно и умело, но Рэн и Изао не допускали ни единой ошибки. Они были, словно одно четырехрукое жутковатое существо, с бешено горящими глазами, с казалось, сотней блестящих клинков, и пираты не выдержали. Особенно, когда Рэн, сам того не заметив, свалил капитана 'Ворона'.
Он и не понял, кто это тут с цепом кинулся... просто привычно парировал, отвел удар, шевельнул мечом - широкие взмахи не для корабля, палуба не даст махать мечом, как мальчишка - палкой!
Рэн и Джиро шли к юту, медленно и уверенно, и постепенно матросы с 'Кокетки' занимали вражеский корабль.
- Сдохни!!!
Удар еще удар, кровь брызжет в лицо, но вытирать ее некогда, клинок пляшет в руке, словно продолжение кисти, и поет, поет свою смертельную песню, он давно не стальной - алый от крови, но рукоять, обтянутая шершавой акульей кожей, не скользит в пальцах.
Рэн отбивает ударь и бьет сам, и снова, и еще раз... а потом как-то оказывается, что враги заканчиваются.
И он стоит на полуюте, и никак не может понять, что же произошло? Где - все?
Пираты закончились.
Да?
Закончились же?
А потом сильный толчок в бок, от которого Рэн отлетает в сторону, едва не падая навзничь. И медленно, словно в дурном сне, оседает на палубу Изао.
- Друг!
Рэн подхватил его под мышки, помог опуститься на палубу, Изао улыбнулся краешками губ.
- Не надо...
Рэн и сам видел уже, что все бесполезно. Короткий арбалетный болт ударил в печень, это не вылечишь... это или быстро, сейчас, или, если попробовать помочь... все равно быстро, но мучительнее.
Изао прикрыл глаза.
- Это была хорошая жизнь, друг. До встречи.
Рэн до крови прикусил губу. И не остановить, не удержать... не поможешь тут никак. Вообще ничего не сделаешь, разве что проводить... Джиро, Изао...
Теперь он один.
Говорят на Шагрене, если ты один - это ничего не значит, ты все равно победишь, только вот стоит ли победа заплаченной за нее цены? Рэн не знал.
И потому... где стрелок?
Ах, вот он? Несколько пиратов пока еще сопротивляются, и этот тоже... вот, он отбросил арбалет в сторону, тянется к клинку...
Рэн преодолел расстояние до него одним прыжком, схватил за горло.
- Тварь! УБЬЮ!!!
Больше всего ему сейчас хотелось вцепиться в горло негодяя зубами, рвать в клочья... ненавижу!!!
НЕНАВИЖУ!!!
Удар в правый бок Рэн отбить успел, но не до конца. Получилось сильно, его точно достало, но и Рэн своего добился, стиснул пальцы, выдавливая из пирата жизнь...
Выдохнул, оседая навзничь...
Даже если он умрет, это была хорошая драка. Ты был прав, Изао.
Ты был прав, брат...
***
- Живой?
Капитан 'Кокетки' смотрел на шагренца сверху вниз.
- Живой, - отозвался боцман, без особых нежностей переворачивая Рэна на спину, и вырывая у него тихий стон. Больно же... - Думаю, и жить будет, если рана не загноится.
- Это хорошо. На койку его, и пусть лекарь посмотрит. Если б не эти узкоглазые, нас бы точно смяли.
- Я ему свою каюту уступлю, - вмешался боцман. - Если б не они... сейчас нас бы за борт скидывали. Пусть отлежится спокойно.
Матросы встретили это решение дружным одобрительным ревом и занялись делом.
Предстояло очень много работы.
Надо было повязать пиратов, согнать их в трюм, перевести часть команды на 'Ворона', расцепить корабли, посчитать курс и направиться в Картен - или Эрланд? Сейчас надо смотреть, куда им ближе. Какой уж тут Шагрен? Без мачты-то?
А еще помочь раненым, похоронить мертвых, описать трофеи... даже просто - вымыть палубу! Дел предстояло очень много, шагренцам за помощь спасибо, но сейчас-то от них пользы не будет. Вот и пусть парень лежит, а юнга ему поможет.
Капитан был из Эрланда, так что относился к шагренцам вполне нейтрально. Есть они, нет их... какая разница? До них слишком далеко, чтобы он еще думал тут о всяких разных. Сейчас они пригодились, так что можно быть великодушным, и отплатить добром за добро.
Так и оказался Рэн на койке, а ухаживать за раненными логично поручили юнге. А что?
Пусть побегает, поди, не отвалятся руки ведро нужнОе подержать или воды дать попить.
Лекарь накормил Рэна опиумом, и оставил лежать в полузабытьи.
Было жарко, хотелось пить, тошнило, кружилась и плыла голова... Бертран логично оказался рядом.
- Воды?
- Да...
Рэн напился из услужливо поданного ковшика, и откинул голову назад.
- Благодарю.
Сложно было дышать, давило... и в полубеспамятстве, Рэн неловко взмахнул рукой, обрывая шнурок, на котором висел кошель с доверенным ему сокровищем.
Стукнул по полу кисет.
Блеснул алым край камня Многоликого.
Тихо ахнул Бертран.
- Это же...
Ума у него хватило, чтобы потихоньку, пока Рэн в полузабытьи не осознает, что происходит, достать камень, осмотреть его внимательно, обнаружить на нем символ Многоликого, словно вплавленный в камень, и вернуть тот обратно. В мешочек и на грудь шагренцу.
Это же...
Ничего, Бертран с ним потом поговорит.
Уже всерьез.
В Бога парень верил, и понимал, такое само по себе не происходит. Это Боги развлекаются, сведя людей, которые обладают знаниями.
У Рэна камень, о свойствах которого он точно знает, вон как тревожится, даже через жар и беспамятство проверяет.
У Бертрана свитки.
И знание, за которое уплачено жизнями его друзей
А вот что с этим делать? Как быть дальше?
Бертран подозревал, что они смогут решить это только вдвоем. И это будет очень сложное и неприятное решение. Но это все не просто так. Наверняка.
***
Эрр Марко Шедан, посол Фардании мог ожидать многого, но уж точно не...
- Личный духовник королевы? Дианы?
- Нет. Ее величества Марии.
- Проси, - приказал Марко. - И привычным жестом убрал подальше бумаги.
Святой отец вошел непринужденной походкой, с милой улыбкой, покосился на закрытую дверь и поздоровался.
- Эрр Шедан.
- Святой отец.
- Роман. Мое имя Роман.
- Приятно познакомиться.
Роман кивнул. Ему тоже было приятно. Он несколько дней наблюдал за посольством Фардании, ожидая, пока посол окончательно дозреет, и решил, что плод созрел. Последние два дня посол уже не искал принца, а просто выпивал. Пока еще в разумных количествах, так что разговаривать с ним можно.
Вот и поговорим. О том, что происходит в Фардании.
- Что привело вас ко мне, святой отец?
- Мне кажется, эрр, что вы нуждаетесь в утешении.
Марко посмотрел с иронией.
- Я?!
Ответной улыбкой отца Романа можно было волосок в воздухе перерубить, такой она была острой.
- Вы, эрр. У вас же принц пропал... вы уже его величеству сообщили - или нет?
Марко схватился за сердце.
- Вы... знаете?!
- Да вы сядьте, эрр. Я тут не при чем, а вот ясность внести могу. Но в обмен на кое-что другое.
- На что? - Марко так и держался за сердце. Отец Роман подошел, пощупал ему пульс, покачал головой.
- Что ж вы так переживаете, эрр, так ведь можно и не пережить. Лекарство у вас какое есть?
- Есть. В ящике стола.
Отец Роман открыл ящик, достал флакон из мутного толстого стекла и накапал в кубок указанное количество резко пахнущей жидкости. Разбавил вином, протянул эрру Марко, и дождался, пока тот жадно выпьет. Лекарство подействовало быстро. Уже минут через десять эрр Шедан задышал ровнее, и смог разговаривать спокойно.
- Что вы знаете про его высочество?
- Он мертв, - не стал скрывать Роман.
Эрр Шедан хотел вторично схватиться за сердце, но было как-то и неудобно уже. И лекарство помогло, чего уж теперь-то?
- Вы...
- Я его не убивал. Давайте сложим то, что нам известно, эрр?
Эрр Шедан медленно кивнул. Понятно, не просто так к нему пришел этот человек. Но - что будет дальше?
Если его высочество мертв, это приговор. И самому Марко, и всей его семье, и всем, кто причастен к его гибели. Но... правду ли говорит священник? Лгать-то им сан не запрещает, разве что не одобряет, а этим и пренебречь можно.
- Я знаю, где его тело. Надеюсь, дикие животные до него еще не добрались, - отец Роман словно прочел его мысли. - Но давайте начнем сначала. Ее величество Мария узнала, что беременна, и решила бежать из дворца.
- Беременна? Это точно?
- Вы не знали? Позвольте вам не поверить.
Эрр Шедан пожал плечами.
- Слухи ходили, но это только слухи. Придворный лекарь ничего не говорил.
- Потому что ничего не знал. Королеве впервые стало плохо в моем присутствии, и она настояла на визите к повитухе.
Эрр Шедан удивленно хмыкнул.
- Святой отец, я вынужден спросить...
- Чей это ребенок? Можете не сомневаться, короля. Во дворце такое не спрячешь, я уверен, вы в курсе, что один раз супруги разделили ложе.
- И после десяти лет...
- Такое тоже бывает. Когда женщина долго не может зачать, потом они с мужчиной делают перерыв, и после него, почти сразу случается... *
*- самое забавное, что и так бывает. Лично видела несколько раз. Прим. авт.
- Угу. И с королевским сыном или дочерью в животе, королева решает бежать?
- А вы бы ее пощадили?
Марко подумал целых двадцать секунд. По всему выходило, что - нет? Нет.
- Его величество Ханс, - чего уж теперь сдерживаться, если его высочество мертв, то жизнь Марко тоже теряет смысл. - приказал, чтобы Вернер и Анна поженились как можно скорее. Лучше бы и консумировали брак, но девочка слишком молода. Вернер пытался ей понравиться, но она оскорбила его высочество. Тот был в ярости.
- Оскорбила?
- Да.
- Она не рассказывала. Но, полагаю, королева была в курсе, - Роман примерно сопоставил поведение женщины и ее отношение к фарданцам.
- А если так, то королева и дальше додумать могла. Живая она Хансу не нужна... будет. Если как теща, то может, еще года два-три, если как мать еще одного королевского ребенка, то - месяц? Или два? Сколько бы ей отмерили?
- Немного. Как только я бы доложил, Ханс принял бы решение, - окончательно махнул рукой Марко.
Священнику он поверил.
Вот ей-ей, ТАК не врут.
- И послали бы за ней таких симпатичных шерстистых собачек, - добил Роман.
Вот тут Марко поверил окончательно. И передернулся.
- Да...
- Или собак, или еще кого-то... кто-то еще есть?
Марко побледнел еще больше, и священник поспешно налил ему вторую дозу лекарства.
- Спокойно, эрр, спокойно, не надо так нервничать, теперь уже поздно что-то отрицать.
- Вы... вы...
- Собаки мертвы. Причем так интересно они умерли, они обернулись в животных и накинулись на своих мучителей.
Эрр Шедан мягко сполз под стол в обмороке. Даже лекарство до конца не справилось.
***
Приличные люди в таких случаях вызывают лекаря. Эрру Марко пришлось обойтись графином с вином, который вылили ему на голову.
- Пхе... тьфу... святой отец!
- Приходите в себя, эрр Марко. От этого зависит ваша жизнь. И рассказывайте, что вы знаете про этих монстров.
Марко крепко стиснул губы. Потом подумал и разжал их.
- Это - смертный приговор.
- А вы жить хотите. Что ж, понятное желание, похвальное даже. Только вот здесь вам жить не дадут.
- А где дадут?
- В Картене, конечно. Полагаю, его величеству Саймону будет очень интересно послушать про... увлечения при дворе его величества Ханса.
- А моя семья?
- Пишите им. Пусть уезжают хоть куда... и потом к вам, в Картен. Пока это еще возможно.
Марко задумался.
В Фардане было принято именно так, не таскать семью по другим странам. И были на то свои причины. Посол - фигура публичная, более того, очень занятая. А чем будет в это время занята жена посла? Его дети? Кто найдет к ним подход? И не все послы счастливы в личной жизни, а ведь это тоже рычаг для давления... нет уж!
Посол едет, его семья ждет. А для всяких разностей в посольстве и симпатичных служаночек хватит. Готовых на все, услужливых и молчаливых.
Но поехать куда-то самостоятельно, к примеру, к морю, семья посла может. Почему нет?
Марко задумчиво кивнул.
- Если его величество Саймон обеспечит мне и моей семье безопасность, я готов.
- Даже не сомневаюсь, - кивнул отец Роман. - Продолжим наш разговор? Пока - предварительно.
Марко кивнул.
- Королева решает бежать, не надеясь на защиту супруга. Бежать к своему брату, - тут священник приврал, но ненамного. Скорее всего, Мария там и окажется, Феликс посодействует. Ну какой же перспективный молодой человек!
- Это разумно.
- Вы узнаете об этом, и сообщаете его высочеству. Так?
Марко пожал плечами. А чего отрицать? Так и было.
- Его высочество решил организовать погоню.
- Его величество Иоанн найти супругу не смог. А ваш принц решил, что сможет?
- Эти существа... полусобаки, они вполне разумны. Это они могли найти королеву, им можно и объяснить, кого ищешь, и обоняние у них намного острее, чем у обычных собак.
- Вот даже как.
- Да.
- Они пошли по следу. Но королева тоже бежала не просто так, его величество Саймон обеспечил ей охрану.
Эрр Марко кивнул.
- Я понимаю.
- В результате столкновения, его высочество погиб, вместе со всем отрядом.
Марко скрипнул зубами.
А ведь он думал, говорил, предупреждал, и что? Что было толку в его словах? Не прислушался к нему Вернер, вот и поплатился за свою глупость.
- Кретин!
Святой отец фыркнул. Может, и не слишком это вежливо было сказано, но зато от души.
- Давайте думать, эрр Шедан. Вы пишете своей семье, чтобы они уезжали... они вас послушаются?
- Да.
В жене эрр Марко не сомневался, и уедет, и детей увезет. Она умная...
- Отлично. И через несколько дней вы пишете его величеству Хансу. Вам как раз хватит времени, чтобы организовать доставку тел.
- Тел, да...
- Полагаю, лучше всего будет, если вы умрете, эрр Марко.
- Я?
- Конечно. В раскаянии, вы покончите жизнь самоубийством. К примеру, утопитесь. Или подожжете посольство, это надо еще обдумать, что лучше. И отправитесь в Картен, куда приедет и ваша семья. Конечно, имя придется временно поменять, но тут уж ничего не поделаешь.
- И место проживания. Вряд ли я когда-то вернусь в Фарданию... чем вы докажете, что можете такое обещать?
Роман пожал плечами.
- Абы кого не отправят личным духовником к ее величеству. Но если что... посмотрите.
Письмо, которое легло на стол, не было подделкой. Правда, и о после в нем речь не шла, Роман написал его величеству еще когда поговорил с Марией в первый раз, откровенно. И его величество Саймон этим письмом разрешил делать все необходимое для помощи его сестре. И пообещал подтвердить его обязательства.
- Вы сомневаетесь, что свидетельство о преступлениях Ханса необходимо Картену?
Эрр Марко не сомневался. И махнул рукой.
Рассудив здраво, тут у него шансов уцелеть нет. Вообще. В Фардании тоже.
В Картене?
Слабые и хлипкие, но есть. Хоть какие-то! А если так...
Он сделает все возможное. Жить еще хочется, он не так стар, чтобы прощаться с этим миром, тем более, по вине избалованного мальчишки, которому розог не хватало.
Вот и получил, за всю жизнь и разом!
Марко подумал, что это единственный плюс во всей ситуации. Не любил он его высочество очень не любил... убили его?
Вот и ладно. Изменить ничего нельзя, теперь надо спасать свою шкуру.
- Обсудим детали, святой отец?
***
- Король женится через три дня.
- И его брак будет нелегитимным.
- Более того, это будет двоеженство, перед лицом всей страны.
Что полагается за такое нарушение закона? Ничего особенного, просто отсечение грешного органа и прижигание раны кипящей смолой. Выживешь?
Отлично, Боги простили.
Нет? Значит, НЕ простили. Бывает.
До сих пор Боги еще никого не прощали. И у Иоанна шансов не было.
- Мы ничего не сможем с этим поделать, - Алесио представлял себе, как взбесился Иоанн, что такое устроил. Попадись ему Мария... нет, лучше б не попадалась, сейчас ей король точно шею свернет со злости.
- Почему же, - Колючка улыбнулся. - Кое-что можем, но это я сам. А вы, эрр Ихорас, собирайте все документы, какие можете.
- То есть?
- Виталис вас не заменит - сразу. Какое-то время у вас будет. Если я правильно понимаю, ее величество беременна. И уехала она именно поэтому, хотела выжить.
- Захочет ли она вернуться после родов?
- Не знаю. Но буду ее искать, своими методами. Иначе страшно представить, что нас ждет.
Алесио кивнул.
Пока они действительно ничего не могли сделать. Ждать - и только. И оберегать по мере сил от Эрсона государственную машину, не пускать его к ключевым местам и постам, что есть сил выигрывать время. Благо, Иоанн тоже дураком не был, что такое Эрсон, понимал отлично, и его тоже придерживал на поводке.
- Я постараюсь.
- А у меня еще есть сюрприз для Эрсонов, - Рене блеснул хитрыми глазами, и откланялся.
Алесио посмотрел ему вслед, и подумал, что Эрсонам он не позавидует.
А еще... с чего бы это Колючка в такой раж пришел? За государство болеет? Ой, не верится. Вопрос другой, что он для себя получить хочет? А? Не верилось казначею в честных и бескорыстных патриотов Эрланда. И почему бы так?
***
Свадьба была очаровательной.
Скромной, конечно, но тем не менее. Невеста потрясающе хороша в бледно-зеленом платье и с такими изумрудами, что на один из них год провинцию кормить можно.
Жених тоже вполне хорош собой, в бледно-желтом шелке, и весьма представителен.
Правда, без парадной короны, но - что поделать. Несмотря на розыск, злоумышленника и похищенных регалий пока не нашли.
Кардинал Рентский лично венчал пару, утирая слезы умиления. Или это с него жир сочился? В храме жарко было, и свечи, опять же, и ладан... хоть топор вешай!
Придворные стояли молча.
Все понимали, что это значит. Заканчивалась эра Бустона, которого арестовали с сыном, и начиналась эра Эрсонов. А чего от них ждать?
Сложный вопрос. Виталис Эрсон, вроде как, и за страну радеет, но и за свою семью тоже. И за страну как-то по-своему, кто не с ним, тот против. А кто против него, того - и того. Все, значит.
И только ушки останутся. Родным, для похорон.
Так что придворные переглядывались мрачно, и в счастливое будущее не слишком верили.
Исайя закончил венчание проповедью, призывая молодых любить друг друга, плодиться и размножаться, Иоанн довольно кивнул... конечно, епископ та еще пакость, и за свои услуги выпросил у короля поместье для храма. Но и обвенчать согласился тут же, и сам прошение составил в Конклав, разъясняя, что королева уже умерла, а его величество... не в блуд же бедную девушку тянуть?
Он все по-честному, он же брак предлагает, а это вполне себе богоугодно. И девушка уже... да, она уже почти беременна, молодые очень стараются. Вчера их половина дворца слышала, а кое-кто еще и видел. В саду, к примеру.
Очень громкая эрра оказалась.
Молодые, довольно улыбаясь, вышли из храма.
Тут-то оно и случилось.
- Каррррр!
Здоровущий ворон опустился прямо на дверь храма, грозно каркнул почти над головой у Дианы, та шарахнулась, наступила на ногу молодому супругу, Иоанн выругался.
- Кыш! Кыш, сволочь!
Лучше б не гонял.
Ворон вспорхнул вверх, еще раз грозно каркнул, уронил на Диану некрасивую ляпу помета - и улетел прежде, чем его кто-то подстрелил.
Диана завизжала.
Птичий помет попал не на голову, а на плечо, и теперь стекал в декольте, восхитительно гармонируя с изумрудами.
- Успокойся! - рявкнул Иоанн.
Куда там!
Успокоиться? Да Диана еще и не начинала беспокоиться, истерика уверенно набирала громкость, выручила присутствующих, не дав им оглохнуть, верная Эсси, которая сорвала с себя газовый шарф, подбежала к несчастной новобрачной, и ловко укутала ее плечи.
- Это к плодородию, - разъяснила она Иоанну, и потащила Диану в сторону. - Мы сейчас, только помоемся...
Виталис подумал, что приданое он Эсмеральде увеличит. Какая полезная женщина оказалась!
Иоанн тоже стоять не стал, плюнул, да и направился во дворец, на пир. И напраздновался там так, что к моменту появления чистой, вымытой во всех водах и благоухающей Дианы, был непригоден к продолжению брачной ночи.
Разве что храпеть мог.
Впрочем, кто осудит его величество?
***
- Твоя птичка?
- Моя.
- Хорошо вышло.
- Гадить я его не учил. Это он сам.
Алесио фыркнул, и хлопнул шута по плечу.
- Птичка с тебя, а я со слухами постараюсь.
- Я тоже помогу.
- Вот и ладно.
Нельзя сказать, что мужчины симпатизировали друг другу. Но Эрсоны им двоим однозначно не нравились. И если на первый день сюрприз приготовил один, то на следующий день постарался второй.
***
Нет, не так себе этот день представляла Диана.
Мечталось о пышной свадьбе. Даже ПЫШНОЙ!
Чтобы она, вся такая очаровательная, в роскошном платье, чтобы Иоанн, в алом и золотом, чтобы послы из соседних стран, а то и вовсе короли Фардании и Картена, и много цветов, и поздравления, и придворные, и завистливые взгляды, и венчание в главном соборе...
Венчание-то было.
Вот со всем остальным получилась неувязка.
Епископ как-то суетливо, совершенно не торжественно читал молитвы, Иоанн, вместо того, чтобы сиять от счастья, а то как же, такую красоту в свое полное распоряжение получил, радоваться должен теперь всю оставшуюся жизнь, тоже хмурился и выглядел мрачным, и одет был совершенно не так, как мечталось Диане, во что-то желтое и тоскливое, и придворных было мало.
И восхищенных взглядов тоже, и завистливых, а что это за триумф, когда тебе даже позавидовать некому? Так, кое-кто, но совершенно не те! Не подружки-завидушки, а королевские фрейлины, старые вороны. Этим-то и завидовать смысла нет, у них уже все позади, на таких ни один мужчина не посмотрит!
Эсмеральда?
Так кузина и не завидовала никогда, у нее такого вообще в характере нет! Диана ни разу не слышала, чтобы она кому-то позавидовала... дура!
Где, ГДЕ ее законное торжество?!
Диана коснулась бархата платья... тоже совершенно не того! Она не о том мечтала, не то хотела, но что можно вообще сшить за пять дней? Взять что-то более-менее готовое, да и подогнать!
Самое важное платье в ее жизни!
Самый важный день!
И ее даже не короновали. Это правило и Иоанн обойти не мог, короновать надо в присутствии людей, и на нем должен быть полный набор королевских регалий, а где они? А?!
Так что коронация откладывается на неопределенный срок, пока ювелиры не изготовят копии.
А Диана так мечтала...
Ну хотя бы часть мечты.
Свадьба прошла, прошла и первая брачная ночь, сейчас король и королева должны отправиться в загородную резиденцию, как молодожены, чтобы им не мешали работать над наследником.
Открытая коляска, в которую они уселись с Иоанном, и сейчас поедут по улицам столицы, и будут кидать людям монетки, а народ будет осыпать их просом для плодородия, и цветами...
Хотя бы это Диана может получить?
Иоанн лично подсадил ее в коляску, и натянул на лицо улыбку.
Король был откровенно зол. Даже более того, в бешенстве! Ну, Мария!
Ну, стерва!
Так с законным мужем поступить... перед собой хвостом-то не покрутишь, можно себя убеждать, можно уговаривать, со временем и поверить получится, а сейчас он точно знает, что нарушает законы Божьи и человеческие.
Именно он.
Не Эрсон - тот только предложил ему Диану.
Не епископ, тот вообще ничего не знает.
Виновен сам Иоанн. Это он принял решение жениться, это он пошел на подлог и обман... нет, судьба неизвестной девки, которую похоронили вместо Марии, его не волновала. Вот еще! О всякой глупости думать! И судьба Марии его тоже не волновала. Иоанн подозревал, что, если найдет жену... вот что он с ней сделает?
Заберет ребенка... или детей, и пошлет убийц. Большего она не заслуживает. Он ее любил, а она так предала его доверие!
Сбежать!
Лишить его даже надежды на нормальное престолонаследие!
За такое мало плахи! Раньше бы ей разъяснить, где бабское место в доме, но Марию хорошо защищал ее статус. Впрочем, сейчас уже не защищает. Она мертва - и точка! Если Иоанн ее найдет, он просто приведет приговор в исполнение.
Рядом защебетала какую-то ерунду Диана.
Иоанн прислушался и невольно поморщился.
Диана хотела такое же колечко, как 'у той эрры в синем платье', с тремя сапфирами и бриллиантами... Иоанн никакую эрру и не заметил! Хоть в синем, хоть в зеленом - какая разница? И уж тем более не видел никаких колец!
Да тьфу на них четыре раза!
Мария ему никогда такими глупостями не надоедала.
- Мария!!!
- МАРИЯ!!!
Иоанн чуть из коляски не выпал.
Что... как?! Что тут вообще происходит?!
Но крики были громкими и отчетливыми.
Диана побледнела, дернулась... да куда ты из коляски денешься, да в таком платье?
- САМОЗВАНКА!!!
- ГАДИНА!!!
Крики становились все громче, кто-то кинул тухлое яйцо, в Диану не попали, но в коляску - легко, и то разбилось, и потекло, и завоняло... Иоанн сморщился, и махнул рукой стражникам.
Те загарцевали вокруг.
А что толку?
Народ не приближался, никто не пытался атаковать, никто не нападал - все тихо?
О, нет!
Крики становились все злее, полетели гнилые овощи и тухлые яйца, толпа ругалась и плевалась грязью, словно огромное многорукое и многоногое чудовище.
- Верни Марию.!!!
- Где наша королева?!
- Долой самозванку!!!
Иоанн скрипел зубами, но молчал, отчетливо понимая, что толпу - не перекричишь.
Приказать их разогнать? А вот такие вещи остаются у народа в памяти на века, дешевле не связываться. Остается только молчать и делать вид, молчать и милостиво проглатывать такое отношение... да, людям не пришлась по душе Диана.
Этого можно было ожидать.
Мария за столько лет стала своей, родной, она была в каком-то смысле идеалом жены и матери. Не слишком красивая, добрая, милосердная, покорная мужу и следующая за ним. И тут - такое.
Иоанн понимал, что будь Диана хоть из золота, но... людям не докажешь.
- Прекрати это! - зашипела на него супруга, впервые становясь какой-то хищной, неприятной даже... - Я не хочу этого слышать, немедленно прикажи их разогнать! Или я сама сейчас прикажу!
Иоанн едва успел поймать ее за руку.
- Молчи, идиотка.
Зеленые глаза тут же наполнились слезами.
- Ты!!! Ты меня не защищаешь?!
- Сиди и молчи. И улыбайся, - рявкнул Иоанн, окончательно наплевав на протокол. - Поняла?!
- Д-да...
Диана всхлипнула.
Защитный механизм сработал, и по щекам ее потекли крупные слезы. Благо, вот так, напоказ, плакать Диана умела. Они текли, скатывались по щекам в глубокое декольте, блестели маленькими бриллиантиками, и нос у нее не краснел, и сопли не лились...
Только вот королю в кои-то веки было не до Дианочкиных достоинств. Его сильно занимал вопрос: Саймон? Или кто-то еще?
И знает ли этот кто-то о подмене?
Вопрос был. Ответа не было.
***
Время для разговора настало, когда Рэн пришел в себя.
Противная слабость пока еще одолевала, все же крови он потерял много, и голова кружилась, и подташнивало. Куда уж тут встать?
Бертран сильно помогал. И поганое ведро подставлял, и убирал, и даже обтирал Рэна водой, дождевой, правда, ну хоть какая есть. Рана не гноилась, но все равно было плохо.
Подросток долго думал, как начать разговор, а потом махнул рукой, да и спросил впрямую.
- Скажи, ты знаешь, что у тебя на шее висит? Камень Многоликого?
Рэн едва на пол не упал.
Как?!
В другой момент... убил бы он за этот вопрос! Убил бы, потому что нельзя раскрывать такой секрет, просто уничтожил! А что сейчас? И руки не поднять, и... и не поднимется та рука! Все же, Бертран уже не был чужим. Рэн свою кровь отдал, защищая этих людей.
Круглоглазые?
Чужаки?
Не знающие истинного пути?
А наплевать! За это время Рэн понял то, что не осознавали многие на Шагрене - людей нельзя делить по расам, цвету кожи и форме глаз. Людей надо делить на чужих и близких, на друзей и врагов, и если круглоглазые тебя выхаживают, а в родном доме тебя хотели убить, то кто тебе родня? Кому ты помогать должен?
Мачехе, которая тоже шагренка, и которая утопить тебя хотела, чтобы под ногами не путался отпрыск ее мужа, или вот такому Бертрану, который просто помог? И тогда, когда их из лодки доставали, и ухаживал за ними, и ведь переживал! Искренне, такое не подделаешь!
Знает Бертран про камень, и... откуда бы он о таком знал? Вот что спросить-то надо! А то: убить, нельзя, тайна... даже и подумать смешно сейчас! Какие уж тут тайны?
И тонкие губы чуть шевельнулись, выпуская на волю одно-единственное слово.
- Знаю.
Бертран насупился.
- Но ты не двуипостасный?
- Нет.
- Расскажешь, откуда он у тебя?
- Зачем?
Парень засопел.
Зачем-зачем! А вот! Потому что я через эти камешки да милость Многоликого чуть жизни не лишился! Только вот Рэн Тори об этом не знает, а может, и надо ему рассказать? Тяжело было парнишке на такое решиться, а все же придется! Рэн и шагренец, и чужой, и еще...
- Клятву дай. Что никому про меня не расскажешь, не то убьют меня.
Рэн выдохнул.
Даже это легкое движение причиняло боль. Но есть вещи, которые он обещать не вправе.
- Если это нанесет вред Шагрену...
- Нет же! Где Шагрен, а где Фардания! Вы и рядом не стояли! И тейн для вас никто!
С этим Бертран тоже прав был. Какой там тейн? И неинтересен он был Рэну, вот еще! Какая ему разница, во что верят круглоглазые? Если эти глупцы сами ставят каких-то посредников между собой и Многоликим, тем хуже для них. А шагренцы знают правду, их Император - потомок Многоликого, избранный и осененный милостью Его.
К чему кто-то еще?
- Я промолчу, если это не во вред Шагрену.
С этим Бертран согласился. Собрался с мыслями, да и рассказал, как было. Как трое мальчишек шкоду устроить решили, как искру увидели, как один из них к тейну пошел, как потом двоих убили, а Бертран сбежал...
Рэн внимательно слушал, потом согласно опустил ресницы.
- На Шагрене это тоже узнали. Меня послали найти осененного Его милостью и привезти на Шагрен.
Бертран не был бы собой, если бы не спросил:
- А зачем? Привозить, то есть?
- Мы утратили милость Многоликого. Ее можно вернуть...
Бертран аж назад от Рэна шарахнулся.
- На смерть повезешь?! Да!?
Теперь настала уже очередь Рэна дернуться назад, зашипеть зло и коротко от прострелившей все тело боли.
- Рехнулся?!
- А ты не знаешь? Правда?
- Чего я должен знать?
Бертран потер лоб.
- Ну... это. - Вроде и не страдал он никогда косноязычием, а вот признаваться в своих грехах неприятно. Тем более, шагренец, они такие, строгие. - Я ж не просто так из храма ушел, злость меня взяла. Парни в могиле, а тейн будет жизни радоваться? Залез я в библиотеку, что смог унести, то и спер, а остальное спалил!
Рэн покачал головой.
- Книги... жаль.
Книга - редкость и ценность, глаза мудрецов, глядящие на тебя со старых страниц и голоса детей над лугом, слова, остающиеся в вечности. Уничтожить книгу, как убить человека. *
*- между прочим, как-то автору попалось интересное сравнение. Раб во времена Пифагора стоил 300 - 500 драхм, а книга - 2500 - 3000 драхм. Прим. авт.
- А мне парней было жаль, - огрызнулся Бертран. - Тейна я убить не смог бы, и что-то такое ему сделать тоже, ну хоть так его достал, гада!
Спорить было сложно, Рэн махнул рукой.
- Хорошо. Почему ты это сказал?
- Потому что. Знаешь про свитки на шелке?
- Знаю... это мы вышивали. Наш обычай.
- Ну вот. Я такие и спер, их вынести легко, вокруг себя обмотал, да и неси, и воды они не боятся, и удобно, и не поймет никто, что это такое. Для моряков, вон, тряпка она и тряпка, на портянки годится? Нет, не годится, скользкая, потому что. Вышивка шелком по шелку, старая.
- И?
- Там и про вас написано. Про то, как приносили в жертву осененных милостью Многоликого, старались ее вернуть. У вас такое было? Ты сейчас за этим пошел?
Рэн от такой заявочки аж головой замотал.
- Я? Нет, никогда, я воин, не палач!
Дурнота накатила, в ушах зазвенело, завыло, от одной мысли... его что - правда послали привезти человека на смерть? ДА? Как палача, как самое презренное существо в мире?!
Брат не мог!
Или мог? Или Ишуро все знал, просто не сказал Рэну? Могло такое быть?
Самое ужасное, что могло.
И знать мог, и не сказать - к чему им лишние тяжести? Есть задание, его надо выполнить, а что, сделав такое, человеком быть перестанешь... это как?! За что, брат?!
Бертран сунул под нос смертельно побелевшему шагренцу нюхательную соль.
- Ну-ка, дыши! Рехнулся, что ли? Ты тут сдохнуть решил, гад?!
Рэн медленно вдыхал и выдыхал воздух. Едкий запах соли прочищал разум, отгонял прочь мерзкие мысли.
- Это правда?
- Что думаешь, о таком врать можно? - насупился Бертран. - Вот что, я тебе свитки эти принесу. Их тейн особо ценил, хранил в тайнике, вот сам и почитаешь. Еще я врать тебе буду! Всю жизнь мечтал, аж повизгивал! Тьфу!
Рэн прикрыл глаза.
- Прости. Устал. Принеси, пожалуйста, я почитаю. Там на нашем языке?
- Часть так, часть этак, - Бертран понял, что шагренцу еще и похуже пришлось, и злиться перестал. И правда, для него это неожиданность, а что это значит?
Правильно. Что его еще сильнее обманули, чем Бертрана.
- Прошу.
- Принесу я, принесу. Только не объясняй никому, что это такое и постарайся не показывать, понял? Уж капитан-то точно поймет, что к чему, а это ценность и редкость.
Это Рэну объяснять и не надо было. Как себя поведет капитан, окажись у него в руках, считай, новый корабль? Никто не знает... лучше не провоцировать.
- Хорошо. И - спасибо.
Бертран шмыгнул носом.
- Не за что. Сейчас свитки принесу, пусть пока у тебя полежат, и пойду. Матросов мало, всем работать приходится, тяжко.
- Спасибо. Я тебя не подведу. Слово.
Бертран кивнул.
И только выйдя из каюты боцмана, в которой сейчас лежал шагренец, вдруг осознал, что ему стало чуточку легче. Тяжело же, когда ты один, и даже поделиться тебе не с кем, и поговорить. А сейчас... он один, и этот парень один. Может, они и смогут понять друг друга?
***
- Вы понимаете, что я могу так и головы лишиться?
- Понимаю, эрр. Но если так, я могу просто дать бумагам ход, - Алесио Ихорас смотрел насмешливо. - Почему нет? Воровать вам понравилось, вы попробовали, вы не попались, так чего ж теперь? Ах, простите, попались.
Эрр Расмус стиснул кулаки.
- Вам не понять!
- Конечно, мне не понять. Я, как человек, который в жизни всего добился умом, не пойму того, кто делает карьеру другим местом. Но это еще ладно, решили вы пойти на содержание к эрре Верни, но зачем же было так мелко пакостить? Воровать, шантажировать...
Расмус зло зашипел.
Зачем-зачем, думаете, этих подачек ему хватало?! Он молод, красив, обаятелен, и... и так беден! Ему даже новый жилет иногда купить не на что! Да что - жилет! Вы не понимаете, ему иногда даже есть приходится на дворцовой кухне, благо, его там привечают, и покушать дают, но это... это унизительно!
Бедность... когда у тебя только и есть, что титул, когда ты младший сын младшего сына, когда наследства тебе не будет ниоткуда - в семье вообще лишних денег нет, а так хочется... да просто - всего! И когда эрра, которая тебе в матери годится, начинает делать недвусмысленные намеки - почему бы и не поддаться? А потом и вторая, третья... Эрр Вейнард вообще предпочитал женщин постарше. Не потому, что вкус у него такой, просто женщинам помоложе надо делать подарки, а женщины постарше могут дарить ему всякие приятности и полезности, вроде хорошего кинжала, или перстня с бриллиантом, или просто кошелечка с деньгами.
Но сначала-то ему хватало. А потом... потом стало мало!
Захотелось перстень не с изумрудом, а с бриллиантом, да не один камушек чтобы был, а четыре, так сейчас модно носить, и пряжки на туфли с бриллиантиками - в тон. Захотелось не просто шляпу с пером, а шляпу с пером, крашеным в четыре цвета, по той же моде. А это деньги и деньги. И где их взять?
Но однажды любовница совершенно случайно потеряла у него дорогую сережку.
А потом эрр Расмус принялся создавать такие случаи целенаправленно. Сам мог навестить шкатулку с драгоценностями, или совершенно случайно что-то прихватить - и что?
Эти старые дуры ему и так по гроб жизни должны, за обращенное на них внимание! Он им жизнь украсил, у них такого любовника, как он, никогда не было, и не будет, и деньги - небольшая плата за такое сокровище.
Нет?
Кто-то так не думает?
Следующий шаг сделать было еще легче.
Люууууубит она!
А муж твой знает, кого ты там любишь? А то, может, стоит ему намекнуть? Так, самую чуточку?
Если ты делаешь идиотские признания, если ты пишешь глупые письма, будь готова, что они могут оказаться не в тех руках. И за них потребуют деньги.
Нет-нет, это не эрр Вейнард, он-то все письма вернул по первому требованию, но на слугу напали, избили его, отобрали письма... где они, и у кого оказались?
Да кто ж знает!
Пришло предложение их выкупить? Так выкупайте, эрра! Кто ж вам не дает?
Дорого?
А скандал дороже обойдется, и монастырь тоже... Вейнард не зарывался - пока. Он примерно знал, сколько может заплатить та или иная его любовница, и старался не выжимать баб до конца. А вдруг к ним еще вернуться потребуется?
И все шло более-менее ровно, пока не нашелся на его голову эрр Ихорас. Который и прищучил слишком умного любовника.
Эрра Верни оказалась его давней знакомой, ну и Расмус чуточку не рассчитал, запросил больше, чем она могла дать.
Эрра кинулась к казначею, справедливо рассудив, что у него-то деньги быть должны, Алесио этот вопрос заинтересовал, он приставил нескольких человек проследить за передачей денег и писем, и Расмус попался. Его ухищрения были рассчитаны не на воров, которых попросил Алесио, а на богатых эрр, которые, понятно, в таких делах были беспомощны.
Люди казначея от души поколотили незадачливого любовника, потом отобрали у него все письма и отнесли заказчику.
Алесио подумал, и пригласил Вейнарда к себе на разговор. Да-да, он на этого типчика злился еще со времени того случая, с Марией... да как этот паршивец вообще посмел на королеву глаза поднимать? Это ему - что?
И признание, что его нанял Виталис Эрсон, дела не улучшило. Алесио думал недолго.
Эрсон тебя нанял?
Вот против Эрсона ты и поработаешь! И попробуй только, откажись! В порошок сотру, всем о твоих достижениях известно станет! Не то, что в Эрланде, ты и на Шагрене не укроешься!
Хотя Расмус и хотел отказаться, особенно когда узнал, что от него требуется.
Соблазнить королеву?
А может, сразу убьете? Король все равно за такое голову снесет! Расмусу жить хотелось, а тут его жизни и лишат! Нет-нет, он на такое не согласен!
Ах, не соблазнять?
Просто поухаживать, просто вскружить голову, сделать так, чтобы она отвлеклась от мужа?
Ну...
Алесио покачал головой, и все разъяснил.
Иоанн не вечен. А вот королева моложе, может, и проживет еще долго, и будет при ребенке... принце или принцессе, кто у них уж там родится! А рядом с ней будет умный и красивый Расмус. Вейнард будет влиять на королеву, Алесио на Вейнарда - чего еще надо? Даже и сейчас через королеву можно будет узнавать что-то о делах Эрсонов, или просить что-то у короля.
Что в этом такого страшного?
Влюбленная женщина на многое готова, а уж когда предмет любви недоступен - вдвойне!
Расмус подумал немного, да и успокоился. На такое он согласен, за такое-то не казнят. Он ведь ничего и делать не будет! Развлекать королеву, очаровывать, влюблять в себя... преступление? Ан нет!
Вот наставить королю рога - преступление. А если королева верна мужу, но вздыхает о ком-то другом... так кто же мешает супругу? Он преотлично может уделять жене больше внимания, засыпать подарками, любить и ценить... что-то и Расмусу достанется.
Ихорас перевел дух, и выдал шантажисту небольшую сумму на расходы.
А о чем он умолчал...
Сведите воедино старого и вечно занятого мужа, молодую и скучающую жену и юного дамского угодника - и что вы получите?
Пра-авильно.
Вполне предсказуемый сюжет, в котором есть и рога, и копыта, и, учитывая титул мужа, даже плаха. И Ихорасу совершенно не было жалко ни Эрсонов, ни Диану, ни Иоанна.
За королеву он бы их всех сожрал!
Зубами бы загрыз!
Поделом им будет.
А вообще... он ничего сам не делает! Он просто правильно расставил фигуры, а уж как они будут ходить? Это их воля.
Может, отношения между Расмусом и Дианой и останутся чисто платоническими? Верите?
Главное, чтобы они сами в это верили, так забавнее.
***
Некогда замок рода Ахон был прекрасен.
Наверное.
А может, и нет, в те времена, когда он строился, люди предпочитали красоте - надежность и хорошую защиту. Гравюру брат Винс видел, симпатичный замок, башенки, донжон, только вот гравюра не передавала и третьей части реальности.
Замок даже сейчас внушал почтение.
Почти разрушенный, увитый плющом так, что с трудом можно было разобрать, где под ним камень, а где и деревья выросли, замок рода Ахон был похож на медведя.
Поверженного, ревущего, еще не убитого - однажды Винс был на охоте. И медвежий взгляд ему запомнился навсегда - смесь ненависти к охотникам и жутковатого равнодушия к своей жизни. Медведь уже готов был умереть, но хотел забрать с собой как можно больше врагов.
Вот, такое же впечатление производил и замок.
Разрушенный, заросший - и не сломленный! Несмотря ни на что, ни на какие века, которые пронеслись над ним, замок не был сломлен. Он не отдал врагу своих тайн, не открыл секретов, он просто умер, когда ушли люди.
Винс даже порадовался своему воображению - вот как он хорошо придумал! Мужчина всегда знал, что у него тонкая и чувствительная душа поэта. Может, в старости, он и займется стихами?
Он, Тома, камин, письменный стол...
Здравая мысль, которая шепнула, что до старости замазанные в таких интригах не выживают, постаралась пролететь мимо, но... увы!
Винс ей воли не дал, и вообще, погнал прочь, так что ей осталось, бедолаге? Горестно вздохнуть и поискать более разумную голову. К примеру...
Клис Хошт, тоже полулис, как и печальной памяти Линок Саран, при одном взгляде на замок, почувствовал тошноту.
Если Винс восхищался, то Клис... что именно он чувствовал, он и сам бы сказать не мог. Но что-то такое там было, что-то мерзкое, неприятное, отвратительное...
Или это он испытывал отвращение?
Будучи изначально существом извращенным и искаженным, Клис просто не мог ничего с собой поделать! Истинные двуипостасные, равно, как и все, что связано с Многоликим, внушало ему ужас и отвращение. И если вспомнить, как закончил один из подопытных брата Тома - ничего удивительного! Многоликий тоже относился к созданиям братца без всякой симпатии.
- Эрр...
Винс посмотрел на лиса.
- Ты что-то хочешь сказать?
- Эрр, мне здесь не нравится.
- Мне тоже. Но это все мелочи жизни.
- Эрр, давайте уйдем отсюда!
- А потом его величество нам голову открутит.
Клис поник той самой головой. Открутит, чего уж там!
- Но может, как-то...
Винс вздохнул.
Рявкнуть бы, ногой топнуть, но в том-то и дело что измененные - неустойчивы. Не все, конечно, есть и те, кто стал почти что зверем, тех и об забор не расшибешь, а этот нервный весь, пальцы дрожат, переплетаются, ресницы хлопают...
- Ты пойми, нет у нас выбора. Король нам никогда не простит. Уйти мы не можем, а вот сделать все побыстрее - легко!
- Если получится.
- Почему нет? Сейчас прикажу, слуги будут обустраиваться, а мы пойдем, посмотрим, что тут и где?
Винс даже и не устал, честно говоря.
Путь он подгадал так, что к замку они подъехали часам к десяти утра. Что такое два-три часа пути для молодого сильного мужчины? Ерунда! И говорить-то о таком не стоит!
Клис поежился.
- Давайте попробуем.
- Если все получится, мы и ночевать тут не станем, - подсластил пилюлю Винс.
Клис закивал.
- Хорошо.
- Если хорошо, то пошли, посмотрим... где там вход?
- А куда нам нужно, эрр?
- В подземелье замка.
- В подземе-елье, - задумался Клис. - Ладно. Я сейчас погляжу.
Мужчина опустился на четвереньки, и, странно изгибая позвоночник, направился к развалинам замка. Винс непроизвольно поморщился. Любому человеку в такой позе было бы ужасно неудобно, но не Клису. Не измененному.
Винс мог всем этим заниматься, мог разговаривать с измененными, знал к ним подход, но все равно, продирало иногда морозом по позвоночнику.
Гадость!
Не люди они, вот и отношение к ним другое, не как к людям... Клис тем временем добрался до развалин, и куда-то сгинул.
Ну и ладно! Пусть сначала сам посмотрит, а уж потом и Винс подключится. Судя по документам, род Ахон свои секреты защищать умел, а попасть в какую-то древнюю ловушку Винсу не хотелось. Обойдется как-нибудь.
Сейчас он отдаст все приказания, возьмет еще двоих измененных, они глупее Клиса, на них изменения сказались сильнее, поэтому их надо жестко контролировать, тут и поводки, и строгие ошейники с шипами, и хлыст, если понадобится... и сам пойдет, посмотрит, что там и где.
***
Клис Хошт оглядывался по сторонам.
Некогда замок этот принадлежал сильному и богатому роду. Об этом говорили и осколки мраморных плит, и останки позолоты высоко на стенах, да и сами стены тоже были сложены из дорогого камня...
Клис помнил, в той жизни он служил у купца. Проворовался, но в предметах роскоши он разбирался, сколько такой мрамор стоил, он знал.
И вот еще, осколок статуи, тоже работа тонкая... Клис поежился.
Этими мыслями он отвлекал себя от главного. А оно было, оно ползло рядом, шептало в уши, раздражало...
Ему тут не место.
Он здесь быть не должен.
И чем дальше он углублялся в развалины, тем сильнее становилось это чувство. Клис раздраженно затряс ушами.
Словно что-то свербело над ухом, будто кто-то скреб ножом по тарелке, и было это ужасно неприятно! Впрочем, разум у Клиса был почти человеческий, так что сообразил он быстро.
Может, стоит поискать место, где неприятнее всего? И там будет что-то интересное?
Клис закрутился на месте, определяясь со своими чувствами, пролез в одну комнату, в другую, третью...
Позади еще двое измененных, посильнее, разбирали обломки, помогая пройти внутрь Винсу, а Клис старательно принюхивался.
Противнее всего было в небольшом домашнем храме. Как ни странно, он уцелел, только крыша внутрь рухнула, и стекол не было уже, конечно. А стены и полы целы... Клис прошелся по всему храму, принюхался в одном углу, в другом...
Человек искал бы это место долго. Может, годами. А Клис чуял запах, идущий из подземелья. Сырость, земля, трава, что-то живое...
Но как туда попасть?
Брат Винс понаблюдал, как Клис ощупывает стены, расспросил мужчину, и махнул рукой.
- Не старайся. Сейчас прикажу ломы принести, раздолбим вход.
Клис кивнул головой.
- Можно и так. Я пока пойду на улицу. Мне тут плохо...
Другим измененным тоже было неприятно. Они морщились, ворчали, но послушно взяли тяжеленые ломики, которые и троим мужчинам не поднять. По замку понеслись глухие удары.
Винс уселся в уголке, наблюдая за работой. Только отойди, только ослабь поводки - мигом все бросят и скулить начнут... твари! Как же хочется все это побыстрее закончить, и домой, к Тома! Вроде и ненадолго расстались, а он уже соскучился.
Тома не идеал и не мужчина мечты, конечно, он ворчливый, чуточку занудный, увлеченный идеей фанатик, но Винс его все равно любит. Им хорошо вдвоем.
А что случается на стороне, во время поездок... и что? Кому это какой вред приносит? Может, Винс на обратном пути еще раз остановится в одной симпатичной таверне... там такой мальчик служит, просто прелесть, что за мальчик! Умный, понятливый, и такой падкий на деньги!
Так бы и взял его к себе, слугой, но если Тома узнает, он его на опыты пустит! Ревнивый...
- Дыр-ра! - рыкнул один из измененных.
Винс встал на ноги, подошел, посмотрел...
Дыра действительно была. И тянуло оттуда холодом.
- Хорошо. Работайте дальше!
Те и старались, долбили, пока дыра не стала такой, что туда мог спуститься человек. И стали видны ступеньки лестницы. Конечно, что-то обрушилось, что-то выкрошилось... Винс почесал в затылке.
- Клис?
- Сейчас сделаю!
Спускался он на четвереньках, вниз головой, Винса от этого зрелища даже затошнило, и голова закружилась, а потом и ничего, вроде? А с веревкой, да с факелами и он уже спуститься смог...
Род Ахон хорошо хранил свои секреты.
Подземелье было старым, и темным, и, если бы не Клис, они бы тут невесть сколько проблуждали. Нет, не из-за ловушек.
Просто часть ходов была обрушена, а пока все их раскопаешь, да убедишься, что это не тот - сколько б времени прошло? Поди, не один день!
Клис этими ходами не обманывался, он уверенно шел туда, где ему было противнее всего. Туда и прокладывали путь, там дорогу и раскапывали, и крепили.
Повезло им и в другом.
Из-за возраста, из-за сырости пришли в негодность ловушки, которые были в нужном им коридоре. Винс сам видел и яму с кольями, и плиту, которая не до конца повернулась набок, да так и застряла, и завал разбирать пришлось - с потолка рухнули несколько камней.
А кому-то другому и голову бы размозжили.
Но все же в один день им уложиться не удалось, и ночевать у замка пришлось. К сожалению.
***
Винс спал.
Он отчетливо понимал, что спит, он знал, кто он и где находится. И в то же время...
Он видел себя, лежащего на перине в палатке, словно со стороны. Ну... симпатичный мужчина, средних лет. А что лысина начинает проявляться, так это мелочи, надо будет вон ту прядку зачесать назад. И животик его не портит. Наоборот, солидности придает.
А вот мальчишка, который склонился над Винсом, и разглядывал его, точно так не считал.
Симпатичный мальчишка, кстати, Винсу такие и нравились. Чтобы с характером, дерзкие, чтобы глаза сверкали... ласка и нежность ему тоже были по душе, но вот таких приручать вдвойне интересно! Жаль, Тома ревнует!
И этого мальчишку тоже ревновал бы, хотя и глупо, все равно Тома для Винса главный, а остальное - так, мелочи!
Мальчишка, словно почувствовал его взгляд, развернулся. На живом лице отобразилось отвращение.
- Ну и дрянь же ты!
- Я?! - искренне возмутился Винс. - Я!?
Мальчишка сморщил нос.
- А кто ж еще? И ведь сам не понимаешь, насколько ты омерзителен... ну коли так, то и не жалей потом!
- А ну, иди сюда, паршивец! - разозлился во сне Винс. - Я тебе сейчас уши оборву!
Мальчишка насмешливо фыркнул.
- Сам иди...
И такой адрес прибавил, что Винсу даже любопытно стало. Так изощренно его даже в портовых кабаках не посылали.
Винс хотел мелкого пакостника схватить, сделал шаг вперед - и почувствовал, что летит.
Летит куда-то в черную глубину, и было там так жутко, что мужчина заорал от страха.
И проснулся.
Все было в порядке.
Лежал он себе в палатке, как и прежде. Ну а что не только обмочился, но и обгадился от страха...
Он об этом никому не расскажет! А значит, ничего и не было! Вот!
***
До двери они дошли к середине дня. Вымотались жутко, устали... Клис утверждал, что с каждым шагом ему все противнее. Если вначале это было как тихий скрежет, то сейчас он ежеминутно морщился, встряхивался, прикрывал руками уши, но это не помогало. Что бы это ни было, оно было внутри самого Клиса.
Не снаружи.
Винсу и самому было неприятно, но он старался не показывать вида. Решительно командовал, распоряжался, и каждую минуту чувствовал спиной чей-то взгляд. Как будто... как будто у него на спине мишень нарисована, и кто-то сейчас взвел тетиву арбалета. И выстрелит ведь.
Он старался не оборачиваться каждые две минуты, не чесаться, не ерзать... все бесполезно!
Ледяной взгляд уперся в точку между лопатками, и было это жутко. Сверлило, тянуло...
Кажется, понимал его только Клис. Остальным же... люди сюда не лезли, а измененные были достаточно сильными, но тупыми. Делали, что им приказано, и молчали. Взрыкивали иногда, разве что...
Дверь была обычной, деревянной, окованной металлическими полосами. Полусгнившей от времени и подземельной сырости. Сейчас-то некому было приглядывать и ухаживать...
Ее быстро разнесли в клочья кирками и ломиками, и Клис шагнул вперед.
- Тут!
Впрочем, Винс и сам уже это понял.
Тут, конечно, где же еще? Именно здесь!
Комната, небольшая, заставленная сундуками вдоль стен. И Клис, который безошибочно направился к одному из сундуков. Самому ближнему к двери, с левой стороны.
- Вот...
Винс кивнул измененному, и тот снес крышку ломиком.
- Многоликий!
Все же золото, когда его россыпью, когда много, оказывает какое-то гипнотическое действие. В сундуке россыпью лежали золотые монеты. А сверху, словно брошенный в последний момент, притаился алый камень в простой оправе.
Алый, словно капля крови.
Клис сделал шаг назад.
- Я... он...
Винс кивнул ему.
- Отойди еще на пару шагов. Тебе этого трогать не надо!
Клис и не собирался. Его от одного вида камня скручивало, а уж что будет от прикосновения? Проверять не хотелось, в его жизни и так хватает боли. Клис был уверен, что через сутки или двое он точно свалится с приступом. Будет скручиваться в комок, скулить и выть. После всего, что он тут почувствовал... бррррр!
Винс наклонился и подхватил камень из сундука. И накинул цепочку себе на шею, чтобы не потерять.
Проблеснуло яркой алой вспышкой. Такой неожиданной в полумраке, что Клис зажмурился. По его чувствительным глазам как лопатой ударило.
Когда же он открыл их...
- Ой, мама...
Посреди комнаты стояло крупное животное. Пятнистое, с гребнем и очень гадкого вида. Он такое и не видел никогда в своей жизни. А потом оно молча прыгнуло вперед.*
*- гиена, прим. авт.
Клис погиб первым. Вслед за ним гиена напала на других измененных. А потом, нажравшись, направилась к выходу из замка.
Что ей тут делать?
Надо куда-нибудь в логово, отлежаться, переварить добычу - и снова на промысел.
Воля Многоликого была выражена четко. Если разум человека и оставался неприкосновенным где-то глубоко внутри гиены, вряд ли его можно было пробудить в ближайшее время. А потом и будить нечего станет.
Животное выбралось из замка, взвыло на прощание и удрало в лес.
Люди долго не решались спуститься в подземелье. Почти сутки.
Потом, когда у них убили трех лошадей (гиены воздухом не питаются, а тут отличная добыча рядом), они все же отважились пойти внутрь. Сейчас это было легче сделать.
И найти в потайной комнате и тела измененных, которые вынесли наружу, и сундуки.
Их тоже кое-как вынесли наружу, погрузили на телеги, и решили двигаться обратно. Что там произошло внизу, как дело было - они не знают. Пусть начальство разбирается.
Им приказали не лезть и ждать? Вот, они так и делали. Что еще вам угодно?
Они все привезли!
Кроме... да-да, кроме того самого алого камня.
Когда Винс превращался, камень был на нем. И воля Многоликого слила камень с человеком в единое существо. Так же, как в свое время превратилась Мария. Только там было благословение, а здесь?
Многоликий на такие вопросы отвечать точно не собирался.
Людям тоже было все равно. Они свое дело сделали, они все привезли, а где уж там брат Винс, что с ним... если жив - объявится. А если нет...
Сказать по правде, оно и к лучшему!
Туда этой мрази и дорога!
Еще бы король никого не казнил, и вовсе хорошо было. Но их-то и не за что. Караван двигался обратно, в Атрею.
***
Дурой Эсси не была, и понимала, что железо надо ковать не когда тебе хочется, а когда оно горячО. Так и сделала, пришла к дяде сразу же, как ее любимый мужчина приехал.
Да, Эсмеральда точно знала, она не так хороша, как Диана, не так очаровательна, и вообще... за ней и приданого-то особо не дадут, только то, что дядя пообещал. Вот и надо ему напомнить.
И Питеру сказать.
Жених Эсмеральды, Питер Орвален, был ее другом с детства. Его земли соседствовали с поместьем, в котором воспитывалась девочка, возраст у них был примерно одинаковый, а остальное...
Дело техники.
Сначала парню было приятно ее восхищение, а потом он и о свадьбе задумался. А почему нет?
Только вот приданое, но и этот вопрос Эсси почти решила, а потому эрр Эрсон с неудовольствием оторвался от бумаг и смотрел теперь на племянницу.
- Что случилось, Эсси?
- Дядя, я хочу получить обещанное.
- Да? - дураком Виталис не был, и причину угадал сразу. - Замуж собралась?
Эсси вздрогнула, но не отступила.
- Да, дядя. Мой жених ждет внизу, это эрр Орвален.
- Не помню такого...
- Он из провинциальных эрров, дядя.
- Вот даже как? И тебя это устроит?
- Что именно? - сейчас Эсмеральду и боевые слоны бы с места не снесли1 Речь о ее будущем!
- Провинция, скука...
- Дядя, я никогда не мечтала жить при дворе. Да и не красавица я, как Диана, и такое уж громадное приданое вы мне не выделите. Надо брать, что дают.
- Я мог бы поискать тебе мужа получше.
А заодно и связи семьи с кем-то укрепить. Эрсоны сейчас на коне, надо союзниками прирастать.
Эсси качнула головой.
- Дядя, вы мне обещали.
Спорить было сложно. Эсси, где таской, где лаской, дотащила Дианочку до свадьбы, а Виталис ей так и обещал. После Дианы он выдаст ее замуж и даст хорошее приданое. Правда, предполагалось, что жениха он еще поищет, но Эсси выглядит решительно...
Дураком Виталис не был, и когда стоит отступить - знал.
Может он сейчас надавить, разогнать этого Орвалена, может выдать Эсси замуж своей волей, но... надо ли? Она ведь все правильно сказала, и кое о каких Дианочкиных грешках она тоже знает... стоит ли такое держать рядом - или пусть лучше едет подальше?
- Зови своего избранника сюда. Поговорим.
- Да, дядя.
За Питера Эсси не боялась. Это кажется, что он такой тихий и скромный, а если до дела дойдет, Питер тоже упереться может, характера у него хватает.
Долго ждать Виталису не пришлось, и пяти минут не прошло, так что не сговаривались.
Что ж...
Вот, стоит перед ним молодой человек,. Невзрачный такой, худощавый... неприметный. В толпе увидишь - мимо пройдешь. И Эсси держит за руку.
Хорошо держит, твердо.
- Эрр Эрсон.
И голос не дрожит.
- Эрр Орвален. Хочешь мою племянницу в жены, эрр?
- Хочу.
- А об условиях тебе Эсси сказала?
- О каких именно?
- Приданое я за ней дам, все верно. Но запишу его на племянницу, в семье всякое бывает, а она с детьми на улице оказаться не должна. Будет у нее кусок земли, будут и деньги, но у нее. И все это прописано будет.
Питер пожал плечами.
- Земля лишней не будет, эрр, деньги тоже. Но жену я обеспечить смогу, и детей родим - вырастим, когда на то будет воля Богов. Вы тогда пропишите, что деньги Эсси потом детям в приданое пойдут, так оно и удобнее будет?
- Такой бескорыстный?
- Не то чтобы, эрр... Эсси и сама по себе золото, ну и что-то она в приданое принесет, найдем, как распорядиться.
Это Виталису понравилось. Не бессеребренник, но и не выжига, так, нечто среднее. Обычный человек, как и мы все, на земле живущий...
- Договор подписываешь - и будем к свадьбе готовиться.
- Нет, - подала голос Эсси.
- Нет? - удивились двое мужчин.
- Не будем готовиться. Договор подписываем, венчаемся по-тихому и уезжаем из столицы.
Мужчины удивленно смотрели на девушку. Ладно, Питер спокойнее, он от Эсси чего-то такого и ожидал, а вот Виталис удивлялся искренне.
- Ты не хочешь пышной свадьбы?
Эсси не хотела больше видеть Диану.
Никогда.
И сильно подозревала, что кузина ее не отпустит, когда вернется в столицу. Но так Виталису не скажешь, а потому...
- Дядя, Питер живет далеко, нам бы домой доехать до распутицы, с его родителями все уладить, там и свадьбу настоящую справим. Так-то оно лучше будет, мне ТАМ жить. А тут деньги тратить и незачем.
Это Виталис понимал.
Но раз так...
- Ладно. Скажу секретарю, пусть договор готовит.
Питер и Эсси устроились ждать в гостиной.
Договор был написан быстро, и Виталис не поскупился. Все же Эсси делала все, что он прикажет... так что в приданое ей попал и хороший кусок земли, по соседству с Орваленом (пойдет мужу), и солидная сумма денег (лично на счет Эсси), и оговорено, что снимать эти деньги нельзя, только проценты можно. А сами деньги будут лежать, расти, потом из них приданое дочерям Эсси будет выделено.
Пожаловаться было не на что.
Даже по столичным меркам приданое получалось хорошее, а уж по провинциальным - и вовсе богатая невеста. А что ограничения, так Питер их хорошо понимал, нечего транжирить да разматывать! Но он не из таких, да и Эсси не мотовка, так что им всего хватит.
Еще два дня были потрачены на сборы.
А на третий день стояли Питер и Эсси в часовне, венчал их кардинал Рентский, и сразу же после свадьбы, молодые, поцеловав Виталису Эрсону на прощание руку, и поблагодарив, отбыли к себе в деревню.
И только тогда Эсмеральда смогла перевести дух.
Вот не сойти ей с места, вляпается во что-то кузиночка Диана! Точно вляпается!
И лучше бы Эсси оказаться от столицы в это время подальше. Это дядя Виталис ее не знает,. А Эсси насмотрелась...
В деревню!
К овцам!
И не вылезать оттуда лет пятнадцать! Благо, Питер не против.
Может, и не такая уж это романтическая история любви, ну да и ладно! Зато все живы, здоровы и с доходом, а Эсси больше и не надо. Еще бы вот ее родители мужа приняли...