– Ладно, детка, выкладывай. Мне нужны подробности.

Джейд усаживается на кухонный прилавок, пока я расхаживаю кругами, колотя себя по лбу кулаком.

– Проклятье! Черт! В голове не укладывается, что я сотворила такое. За сорок восемь часов меня выгнали с двух работ и бросил возлюбленный. Прощай, востребованный специалист! Привет, сущий кошмар в юбке! – Я хватаю с кухонного прилавка открытую бутылку вина и достаю из шкафчика еще один бокал. – Такое чувство… что у меня отказали тормоза.

– Знаю. Слышала. Не могла поверить, что это ты, Ханнабель. Пришлось подглядывать, чтобы воочию убедиться. Ты была великолепна!

Я чувствую, как гнев улетучивается, уступая место стыду и ненависти к себе. Прячу лицо в ладонях:

– Что я наделала, Джейд? Все испортила. Майкл ни за что не согласится говорить со мной.

Меня сразу охватывает паника, я беру телефон и лихорадочно набираю эсэмэску Майклу. Я не успеваю отправить сообщение, потому что Джейд соскакивает со столешницы и выхватывает у меня телефон:

– Стой! Девочка, ты следовала своим инстинктам, а инстинкты не врут. Ты уже много месяцев сильно удручена. Уж поверь, если ты ему нужна, он вернется.

– Нет, я перешла черту. Необходимо объясниться. Я должна перед ним извиниться. И перед Эбби тоже. Как я могла говорить такое в присутствии Эбби? – Я закрываю глаза, борясь с приступом тошноты.

Джейд хватает меня за плечи:

– Ты винишь жертву, как было и в моем случае. Ханна, возьми себя в руки! Твой разговор с Майклом был весьма своевременным. Ты имела право требовать ответов на свои вопросы.

– Но то, как я это сделала… Это никуда не годится. Слышала бы ты, как я разговаривала с Эбби.

– Конечно слышала. Эта маленькая сучка давно заслужила пощечину, и ее папенька тоже. Так что перестань себя винить.

Я тянусь за своим телефоном, но Джейд засовывает его в карман толстовки:

– Не позволю тебе заводиться по новой. Хватит упражняться в красноречии! Суть в том, что ты наконец-то поговорила с ним по душам. И у тебя хватило смелости спросить его об очень важных для тебя вещах.

Я тяжело вздыхаю:

– И получила ответ, которого боялась.

Она с улыбкой шепчет:

– Детка, ты сожгла дом дотла.

– Что-что я сделала?

– Сожгла дом дотла, – повторяет она. – Ты пошла до конца, как серийный убийца, который поджигает дом, а потом направляет дуло на себя. Прошла точку невозврата.

– Здорово! Значит, теперь меня сравнивают с серийным убийцей. – Прислонившись к холодильнику, я тру переносицу. – Но ты правильно поняла одну вещь. Я направила дуло на себя, это верно.

Она подходит ко мне, ее иссиня-черные глаза прожигают меня, словно лазер.

– Люди не просто так сжигают дома, Ханнабель. Обычно решение бывает обдуманным. Они хотят убедиться, что возврата назад не будет.

Конечно, меня удручали мои отношения с Майклом, но, пожалуй, я не была готова перерезать пуповину.

– Ты считаешь, я сама хотела разрушить эту связь?

Уголки рта Джейд ползут вверх.

– Ты изменилась с тех пор, как вернулась из Мичигана. – Она встряхивает прядь моих волос. – Взгляни только на себя. Как будто взяла отпуск и уехала из Идеального Города.

Я заправляю волосы за ухо:

– Гм… сейчас, может быть, не лучшее время напоминать мне, что я ужасно выгляжу.

– Все хорошо. У тебя теперь есть мама, и она тебя любит. – Джейд улыбается. – И этот парень из винодельни… Джей-Эр… Эр-Джей… черт его разберет! Когда ты рассказываешь о нем, у тебя такие счастливые глаза.

Я качаю головой:

– Ничего такого не будет. Конечно, он показался мне отличным мужиком. Но я почти не знаю его. А он не знает меня. Если бы он узнал, какой я была фальшивкой, это бы его оттолкнуло, как и всех прочих.

– Была. Это ключевое слово. А теперь нет. И если он такой славный, каким ты его описываешь, то ему будет совершенно наплевать на проступок тринадцатилетней Ханны.

– Это бесполезно. Он в тысяче миль.

Джейд вскидывает руки и оглядывается по сторонам:

– В тысяче миль от чего?