«Чтобы создать что‑то великое, мы должны отказаться от обыденности. Я уверен, что нужно страдать за свое искусство… Но, думаю, хаос, который обрушивается на нас, окружает нас и иногда пытается разлучить, возможно, создан нами самими».

«С самого начала я сказал Джерарду, что ему следует представлять свою группу как книгу комиксов, – говорил Рикли. – Он был великим художником и обладал таким богатым воображением, что я подумал, что ему следует нарисовать персонажа для себя и свою группу в виде сцены из комикса».

«Он действительно оживляет персонажей своих песен, – отмечал Сааведра. – Каждое слово, которое он пишет, очень важно для него – он столько в них вкладывает, а они так много от него требуют.

У него есть талант оживлять вещи».

Еще во время записи первого альбома на одной из сессий группа была вынуждена взять перекур от переизбытка эмоций.

«Все просто вышли покурить, потому что было невыносимо смотреть на Джерарда после того, как он это спел, – качал головой Рикли. – Он просто вскрыл себя на глазах у всех. Зашел так далеко, что всем, кто с ним дружил, стало не по себе. Они не воспринимали его как певца Джерарда, они по‑прежнему считали его своим приятелем Джерардом. Немного страшно видеть, как кто‑то поступает так, как он».

«I’m Not Okay (I Promise)» – 3:08

«Джерард – один из тех людей, которые очень хорошо умеют передавать эмоции окружающих, – замечал Говард Бенсон, продюсировавший второй альбом. – Когда он встает перед микрофоном, он включает эту штуку – полностью погружается в свои мысли, а когда заканчивает, может снова выпрыгнуть наружу. Большинство великих артистов таковы, потому что, если вы все время живете жизнью артиста, вы, по сути, саморазрушаетесь».

«Я думаю, люди хотят, чтобы ты в некотором смысле самоуничтожился, – сказал Джерард. – Возможно, я пытаюсь оправдаться, но, по‑моему, люди иногда хотят, чтобы ты сыграл роль пьяного певца, поэтому ты начинаешь играть ее на какое‑то время, а потом вдруг понимаешь, что ты больше не играешь, ты и есть этот персонаж».

Бенсон не знал, что певец, с которым он работал, был подвержен разного рода зависимостям.

«Через несколько месяцев после выхода альбома Джерард позвонил мне и сказал: „Я просто хочу, чтобы ты знал, что теперь я чист и трезв“. Я такой: „Я даже не знал, что с тобой что‑то не так!“ Мне казалось, что с ним все в порядке. Думаю, он многое скрывал».

«Многое приходилось скрывать, – признавался Джерард. –  Во многом это было связано с созданием образа опустошенного, безрассудного уличного бродяги. Я хотел, чтобы люди ничего не знали обо мне настоящем. Но постепенно настоящий я исчезал».

Очень скоро это стало превращаться из тайной проблемы в явную, мешающую работе группы.

«Однажды утром нам с Рэем пришлось серьезно поговорить, потому что я был не в состоянии петь после одной ночи, – вспоминал Джерард. – Возможно, это был первый тревожный звоночек. Я понял: „Мы не рок-звезды, эта студия стоит кучу денег, а я не могу петь, потому что всю прошлую ночь употреблял“. Я чувствовал себя ужасно и не мог работать, поэтому я пошел и рассказал Рэю».

К концу гастролей все стало только хуже. Выступления Джерарда были хаотичными и беспорядочными.

Один из таких концертов был записан для выпуска вместе с Three Cheers for Sweet Revenge в Японии в качестве бонусного диска, и Майки пришел в ужас, когда позже посмотрел его: «Я подумал: „Это даже не мы. Мы совсем не так выглядим, мы совсем не так играем и не так себя ведем“. Это была совершенно другая группа».

Худшим выступлением стал финальный концерт в Токио. В конце шоу у Джерарда началась мучительная и обильная рвота, и тогда группа поняла, что больше не может игнорировать надвигающийся кризис.

«Меня рвало десять минут подряд. Рэй повернулся к нашему менеджеру Брайану и сказал: „Ты должен оказать этому парню какую‑нибудь помощь. Он болен, посмотри на него“. Под „болен“ он подразумевал не мое текущее физическое состояние. Он имел в виду, что я в очередной раз перебрал сакэ и ничего не собираюсь с этим делать. Когда я услышал, как Рэй это сказал, я понял, что он был прав».

Психотерапевт поговорил с Джерардом и предположил, что

певец не мог или не хотел проводить грань между образом на сцене и человеком вне ее.

«The Jetset Life Is Gonna Kill You» – 3:37

Джерард чувствовал, что ему нужно выступать двадцать четыре часа в сутки.

«Не могу вспомнить точную цитату, которую он придумал, но это было что‑то вроде: „Когда музыка смолкает, наступает тишина“, – вспоминал Джерард. – Он хотел, чтобы я понял, что шоу – это шоу, а моя жизнь – это моя жизнь, и это две разные вещи. Он говорил, что я так высоко ставлю свою работу, потому что считаю, что именно это помогает мне выжить. Он сказал, что я все время пытаюсь продолжать выступать, постоянно вживаюсь в образ, но этот персонаж убьет меня».

«Люди не всегда знают, что такое зависимость, – рассказывал певец журналисту Брайанту много лет спустя, – но, когда ты завязываешь, тебе приходится заново учиться всему, что нужно делать. Ты не умеешь готовить для себя. Ты не знаешь, как стирать белье, ты не знаешь, как делать другие вещи, потому что ты привык делать их на от**бись. Ты не знаешь, как разговаривать с людьми. Тем временем нам пришлось выступать по телевидению, давать интервью, фотографироваться и высказывать свое мнение о мировых событиях или о всякой ерунде, связанной со сплетнями о знаменитостях. Я подумал: „Боже мой, я даже не знаю, как мне одеться“. Я пытался понять, как справляться со всем этим и с необходимостью говорить с журналистами о мире во всем мире. С этим было невероятно трудно справиться. Преимущество было в том, что,

пройдя через это, мы поняли, что можем все».

Но как бы Джерард ни старался скрыть свои страхи, тревоги и зависимости, именно громкий крик о том, что все не может быть в порядке, стал одним из первых и главных хитов группы.

«Это определенно был гимн. Искренняя песня „Я не в порядке“ была моим заявлением, обращенным к детям, которые станут нашими фанатами, которые поймут: „Знаете что? Не все в порядке“. Странным было то, что это поняли не только аутсайдеры, но и обычные люди, которые устали притворяться теми, кем они не являются. Из-за этого песня стала практически гимном».

* * *

«I'm Not Okay» идеально дополнила альбом, но в самом начале, когда группа приехала в Лос-Анджелес для работы над альбомом, этот материал даже не рассматривался как стоящий внимания. Демо, которое они записали еще в Нью-Джерси, вышло чересчур затянутым, но в середине содержало простой мотив на паре гитар и вокальную партию. «Я не в порядке», – пел Джерард под гитару Рэя. Некоторое время она лежала без дела, но Ааронсон и Бенсон смогли оценить ее гениальность.

«Примерно через шесть минут в песне появилась последовательность аккордов, напомнившая мне о The Smiths, – говорил Ааронсон. – Звучало это хорошо и заставило меня что‑то почувствовать, поэтому я поработал над этой песней. Я не могу назвать своей заслугой весь трек, но я могу сказать, что подтолкнул этих маленьких ублюдков к работе над ним».

«Рэй сыграл аккорды на чистой гитаре[2], а Джерард просто спел „I’m Not Okay“, – вспоминал Фрэнк – и тут мы поняли, о чем говорили Бенсон и Ааронсон. Мы подумали: „Что, черт возьми, мы делаем? Почему мы не включили это в альбом? Почему мы до сих пор не написали это?“»

«Мы упростили аккорды и сосредоточились на мелодии, –  добавил Рэй. – На самом деле

так бывает со многими песнями: они начинаются как что‑то совершенно другое, затем появляется какой‑то фрагмент, за который ты цепляешься и развиваешь его.

Например, если вы слышали оригинал „Helena“, в нем нет припева или связки, но есть одна мелодия, за которую можно зацепиться».

Кстати, ты в группе

«I`m not okay» стала одним из первых синглов к альбому и получила свой клип. В нем вместо Мэтта Пелисье с группой уже играет новый барабанщик.

Режиссером клипа был Марк Уэбб, который впоследствии стал режиссером перезапуска франшизы о Человеке-пауке. Клип был стилизован под кинотрейлер и выпущен только через четыре месяца, и к тому времени Боб уже окончательно вошел в состав My Chemical Romance.

«Это было странно, потому что они никогда официально не заявляли, что я был участником группы, – сказал Боб. – Примерно год спустя, когда мы сидели в автобусе, они подошли и сказали: „Не думаем, что мы когда‑либо говорили, что ты в группе, мы просто так считали. Кстати, ты в группе“».

«Interlude» – 0:57

Выступление на Aol Music LIVE! в House of Blues.

31 октября 2006 года, Лос-Анджелес.

«Не могу поверить, что нам это сошло с рук, – признавался Фрэнк. – В этой песне так много всего, что не должно было бы получиться, но получилось».

«Эта песня была как лазутчик, – подвел итог Джерард. –  При первом прослушивании люди думали: „О, это цепляет, это мило. Может быть, это панк, может быть, это поп“. Затем, при втором прослушивании, они понимали, о чем это, и у них возникало ощущение, что в ней было гораздо больше, чем в простой поп-панк-песне. Многие люди считают, что мы ненавидим ее исполнять, потому что это был наш первый хит, но на самом деле это одна из наших любимых песен, которую мы обожаем исполнять вживую».