– Помните, что Лаура и ее мать Анна лечили исключительно женщин, и только от бесплодия?
Мы молча кивнули.
– Метод у них был хороший, – криво усмехнулся рассказчик, – на всех женщинах со дня сотворения мира испытанный. У Анны Николаевны был брат Володя – неженатый, тихий, он с сестрой всегда жил. Много читал, образованный, интеллигентный, речь правильная, не пил, не курил. Сестра его под пяткой держала. Теперь вспомним, что типа бесплодная женщина жила некоторое время в маленьком доме на участке знахарки. И еще – в Москве у Анны была двоюродная сестра, та работала врачом в гинекологической больнице.
Лев Андреевич потер руки.
– Как Анна действовала? Приезжает тетка, плачет, нет у них с мужем детей. Знахарка ей вопрос: «На обследование ходили?» Если ответ «да», то Аня просит привезти ей все результаты исследований. Если к медикам женщина не обращалась, то знахарка к своей сестре отправляла, та – за деньги, понятно – женщину в больницу укладывала для изучения вопроса, а Анна потом вердикт врачей видела. Если там было указано, что у женщины серьезная патология и вылечить ее нельзя, хоть все лекарства мира выпей, беременной не станешь, то тогда знахарка тетке говорила: «В вашем случае не помогу. Подыщите с мужем в доме малютки младенца, заберите его, переезжайте в другое место. Появитесь там с малышом – никто из местных не удивится и знать не будет, что ребенок приемный».
Лев Андреевич заглянул в сахарницу.
– Многие так и поступали. А вот если выяснялось, что баба здорова, как молодой конь, тогда ситуация иная. Значит, дело – в мужике. А можно ли сказать парню в лицо, что он неполноценный?
Кашин махнул рукой.
– Наболтать-то получится, да большинство представителей сильного пола не поверят. Обозлятся они, подадут на развод. Где у мужиков голова? Определенно не на шее, ниже пояса она часто висит. И хоть он сто раз всех премий лауреат, но если в брюках у него непорядок, то характер – гаже, чем у мухи. Такой кадр вечно недоволен, скандалит, жена у него во всем всегда виновата. Это она бесплодная, а он сам – лучший боец сексуального фронта! То, что только раз в год на подвиг в постели соберется, и отцом ему не стать, потому что конь с изъяном, мужик никогда не признает. От такого «красавца» лучше сразу удрать – жить с ним невыносимо. Да бабы у нас жалостливые, муж на жену с визгом налетает, а та крыльями хлопает: «Ой, Ванечка, я тебя люблю!» Умная тетка от подобного счастья живо убежит, найдет себе нормального спутника жизни, а если таковой и не встретится, то все равно лучше одной, чем с гаденышем. А другая вся в слезах: «Как же я его брошу? Пропадет без меня!»… В общем, если посетительница была полностью здорова, тогда Аня селила тетку в маленьком домике, а поздним вечером туда незаметно проскальзывал Владимир, младший брат знахарки, и уходил он под утро. Понятно?
Мы молча кивнули, и Кашин продолжил:
– Курс «лечения» длился дней семь-десять, потом женщина уезжала, и потом еще ей следовало раз в три дня пару недель прикатывать. Если не помогало, «лечение» повторяли, но обычно срабатывало. Одна проблема: у Владимира было большое родимое пятно на спине, и у некоторых детей оно тоже появлялось. Педиатры говорили: «Эту родинку покажите онкологу, она способна переродиться. Если велит удалить, то надо так и поступить». Многих мужчин удивляло: «Откуда эта штука взялась? Ни у меня, ни у жены подобной нет!» Врачи спокойно объясняли: «Вы хорошо свою родню до сотого колена знаете? Как вашего прапра-прадеда по отцовской линии звали? Чем он болел? Кто был по профессии?» В большинстве случаев повисала пауза, и отец малыша тихо отвечал: «Ну вы и спросили! Я про деда-то ничего не знаю, никогда его не видел». Врач продолжал: «Отметины передаются по наследству, это привет из глубины веков. Она определенно была у кого-то из ваших предков. Но вы никакой информацией про них не располагаете. Просто не оставляйте невус без внимания, проконсультируйтесь у онколога».
Лев Андреевич сделал глоток чая.
– Анна Николаевна скончалась, Лаура тем же делом заниматься принялась, и Владимир был ей в помощь. Он отличался хорошим здоровьем и всегда оставался бойцом постельного фронта. У вас родинка есть?
Вопрос адресовался Елизавете.
– Нет, – прошептала та, понимая, что она дочь не Риммы Федоровны и Владимира, а внучка Ирины Николаевны.
– Значит, вам отметина не передалась, – кивнул хозяин дома. – Но если ваша мама была здорова физически, но не могла никак забеременеть, то, возможно, она воспользовалась услугами Анны. Дело о знахарке на особом контроле находилось, перестройка с перестрелкой у нас еще в полной мере не началась. Да, страну уже трясло, но пламенный бардак пока не разгорелся. Полиция тогда еще называлась милицией, и не пришла в ее ряды армия негодяев, которых потом кого выгнали, кого посадили. Да, и в коммунистические времена были в органах жулики, за деньги на все готовые. Но основная часть сотрудников – честные люди, они боролись с преступностью, помогали обиженным… Не глядите на меня так, это не пропаганда, хотя я в милиции всю жизнь служил. Не надо мазать черной краской всех. При Горбачеве развал только-только начался, а при Ельцине расцвел. Когда он умер, вот тогда начали постепенно грязь убирать. Те, кто делом Анны занимался, поняли, что в результате их действий много семей развалятся. У знахарки на всех женщин были тетрадки с информацией, каждая толщиной с ногу слона. Страшно было представить, что начнется, если правда о том, чем занималась Анна Николаевна, а потом и Лаура, выплывет наружу. Какое количество мужчин затеют генетическую экспертизу и выяснят, что их дети – не их дети? И после необычайно долгого совещания в узком кругу начальники приняли решение: Лаура и все остальные получили срок за оказание медицинских услуг, не имея нужного образования. Судебный процесс проходил в закрытом формате, зрителей в зале не было.
Кашин допил чай и поставил на стол пустую кружку.
– Владимир, Григорий, который, конечно, тоже все знал, и Лаура уехали на зону. Дом их долгое время стоял запертым, потом неожиданно начали появляться люди, смотрели участок. Он хороший, большой, а вот дом был в плачевном состоянии. Я тогда запросил информацию, выяснил, что вся троица жива, отсидела срок, перебралась в город за Уральскими горами… Вот вам и вся история. – Лев Андреевич посмотрел на Елизавету. – У тебя были отец и мать. Что еще надо? Зачем дальше расковыривать?
Елизавета молчала, а я рассказала Кашину про визит фальшивой Нелли Рожковой. Правда неожиданно вылезла наружу, потому что я случайно свела знакомство с настоящей Нелли Рожковой. Я призналась, что мы не понимаем, кем является женщина, которая выдает себя за владелицу «Лап и хвоста», а главное – к чему весь спектакль.
– У моих родителей долго детей не было, потом я появилась, – прошептала Лиза. – Мама ездила к Анне, значит, мой отец не мог стать отцом. Похоже, он об этом не знал… Голова идет кругом! Мне прямо плохо сейчас стало!
Кашин вскинул брови.
– Всегда говорю молодым сотрудникам, с которыми занимаюсь: после окончания лекции можете остаться, любой вопрос задать. Неоперившемуся воробью надо много чего объяснить, иначе натворит он чудес. Юные, необстрелянные, опасаются старших товарищей спрашивать, а я на пенсии, они от меня никак не зависят по службе. Поэтому мы откровенно говорим. Первое, чему учу цыпленка, – отключать эмоции. Да, порой трудно, но если жалеть каждого пострадавшего, то через год сгоришь. Или, что намного хуже, превратишься в бесчувственный столб, ничто и никто тебе не будет интересно. Хирург плачет при виде больного, у которого опухоль вырезает?
– Нет, – прошептала Лиза.
– Верно, – согласился Кашин. – Девицы, фиговые вы Шерлоки Холмсы! Лизавета, зачем ты генетический тест сдавала?
– Чтобы узнать, родители мне родители или нет. Понимаете, все очень запутанно! Врач Ирина Николаевна уронила младенца, которого родила моя мама. Ребенок сразу умер. Доктор испугалась очень-очень сильно и записала свою родную внучку, которая в этот миг на свет явилась, как ребенка моих родителей. А Насте, дочери своей, сказала, что ее дочка умерла.
– Ну и зачем тогда генетику проверять? Ясно же, нет у тебя общей крови с родителями, – пробормотал бывший начальник милиции.
– Ну, – всхлипнула Лиза, – ну… вдруг это неправда… соврала девушка…
– И она представилась чужим именем, – подключилась я к разговору.
– Зачем она устроила спектакль? – задала свой вопрос Лиза. – Чего хочет от меня? Ощущаю себя сейчас героиней детективного сериала!
Лев Андреевич взял телефон и молча постучал по экрану, потом заговорил:
– Марк, привет! Чем занят?
– Рубашку в мусорный мешок запихиваю, – ответил мужской голос.
– Опять сжег? – усмехнулся Кашин. – Поставил утюг на нее и забыл?
– Ага, – подтвердил незнакомый мне Марк.
– Отправлю к тебе двух красавиц, розги по ним…
– …плачут, – перебил его собеседник.
– Нет, – возразил ветеран милиции, – рыдают! Помоги доморощенным Шерлокам Холмсам бабьего рода, поговори с ними.
– Без проблем, – согласился собеседник.
Кашин сунул мне в ладонь трубку.
– Давай!
– Добрый день… – начала я.
– Слушаю, – ответил Марк.
Я решила сразу хватать быка за рога.
– Можно с вами встретиться?
– Где? Когда? Сколько времени займет беседа? – уточнил баритон.
Минут через пять, когда я вернула телефон Кашину, он пояснил:
– Марк Иосифович Бродов – владелец агентства МИБ и мой хороший друг. Если он не найдет девушку, которая прикинулась Нелли Рожковой, то ее не существует. Ясно?
Я кивнула. Кашин улыбнулся.
– Запиши номер моего телефона. Если что, я всегда на связи.