Когда Елизавета все рассказала бывшему начальнику отделения милиции, тот покачал головой.

– Ну, история старая… В советские времена мы не особо про национальность думали. Обращали внимание не на то, из какого народа ты, а что за человек: умный или дурак, добрый или злой, честный или обманщик, ответственный или безответственный. А уж еврей или татарин, на этом – во всяком случае, в нашей округе – внимание не заостряли… Село Красивое раньше называлось Ложь. Многие его жители занимались колдовством.

Я тихонько хихикнула.

– А не надо смеяться, – сделал мне замечание Кашин. – На всю округу ведьмы славились, да и в Москве про них знали. Прибежит из села тетка, попросит бабку-шептуху: «Помоги Христа ради! Муж пьет так, что забыл, как его зовут!» Старуха из большой бутылки в пузырек жидкость нальет и отдаст горемычной супруге алкоголика со словами: «На ночь мужику в еду капай. Через месяц приходи – расскажешь, как дела. Должно помочь». И ведь работало! А уж к Анне Николаевне народ прямо колею протоптал, из Москвы приезжали, из Владимира, Иванова, Тулы. Она помогала тем, у кого детей нет. Больше одной женщины она на лечение никогда не брала. Если кто-то уже у нее был, другая домой отправлялась, ждала, пока знахарка освободится. Участок у Анны большой, не шесть соток, да и не дачники мы, а сельские жители. И раньше государство за каждый сантиметр земли зубами не держалось. Был у Ани и большой дом, и маленький. В маленьком она пациентку селила, условия ей ставила: если хочет забеременеть, то помогает по хозяйству, всякое-разное делает, что хозяйка велит. А целительница за нее усердно молится. Анна сама была вдовой, супруга похоронила, растила дочь Лауру. Женщина называла себя травницей. Но с кашлем, больной спиной, головой или грыжей к ней не приходили. Только если дети не получались – вот тут она без осечек работала. Мне это странным казалось. На другом конце села жила Мария Тихоновна – вот к той пожалуйста, со всеми недугами. А к Анне – нет. И ничего дурного она не творила. Самогон не варила, к выпивке не притрагивались, тихая была, вежливая, православная, глаза в пол. Если вдруг кто-то ее обманывал, деньги не платил, то никакого скандала женщина не закатывала, ко мне с заявлением не мчалась. Но всегда была суровая, близко ни с кем не дружила, подруг у нее не было.

Лев Андреевич кашлянул.

– Что еще удивляло – у наших баб на подоконнике всегда горшки с цветами стояли, а у Анны – кактус. К нему порой вишенка была приколота – не настоящая, но с виду не отличить. Я один раз полюбопытствовал, осведомился: «Анна Николаевна, зачем вам такое интересное растение?» Она ответила: «Нервничают женщины очень, некоторых аж трясет. Покажу на кактус, спрошу: «Вишня способна на этой колючке вырасти?» Все отвечают: «Нет!» А я им объясняю: «И невозможное возможно! Если чего-то очень хотите, то непременно получите!»»

Лев Андреевич покачал головой.

– Когда я срочную служил, паренек у нас во взводе был. Ну прямо глист с виду! Руки тощие, ноги – как руки. Ни одного раза подтянуться не был способен, плавать не умел, кросс пробежать невмоготу было ему. А болезней не было! Просто дрищ, простите за грубое слово, иначе не сказать. Когда он в первый раз на турнике болтался, сержант к нему подошел. Ну, думаю, сейчас он пацану выдаст! А взводный говорит: «Для начала хорошо. Молодец, стараешься. Если на полпути не остановишься, то лучше всех станешь». Хвалил его наш лейтенант постоянно. Через полгода стало не узнать парня: мышцами оброс, гири кидает, бежит во главе колонны. Вот тогда я и понял: если человек ничего дурного не совершил, но у него по жизни что-то не получается, то ругать его бесполезно, следует хвалить. Не все, но многие изо всех сил стараться начнут, чтобы лучше стать. Анна бабам говорила: «Забудь о том, что ребенка хочешь, просто живи и радуйся». И беременели тетки! Потом умерла целительница, и дочь Лаура вместо нее стала тем же заниматься.

Лев Андреевич закряхтел.

– Прошло время. Из района наши сотрудники приехали, увезли Лауру, Григория, мужа ее, и Владимира, брата Анны. Почему их всех забрали? Что не так? Никто не знал. А потом меня к начальству выдернули, главный давай злиться: «У тебя на участке самогон варят, торговлю устроили, а ты и в ус не дуешь! Почему не проверил, чем эта семейка занимается?! Сгинь с глаз моих долой!» А сам на меня не смотрит, в сторону косится. Еду домой, думаю, что-то не связывается. Про самогонку я бы давно прознал – разве такое в селе скрыть? Начальничек, с ручкой чайничек, накостылял мне по шее ни за что, да еще и наврал! То-то он мне в лицо не глядел! Предстояло выяснить, что на самом деле с Лаурой, Володей и Гришей. Что они такого натворили?

Рассказчик подпер кулаком подбородок.

– Решил искать нужного человека, который правду знать может. И нашел! Одноклассник мой, Семен Воробьев. В армии мы вместе служили, вместе на милиционеров учились. Стал он большой шишкой в Москве, в нашем министерстве служил. Я рванул к нему. Сеня меня выслушал, пообещал навести справки. Через два дня звонок, Воробьев на проводе: «Кореш, я тут выходные получил, аж три дня. Хочу к тебе прикатить, на рыбалку сходить. Не выгонишь?» Я беседу в том же духе поддержал. Во вторник мы с ним вдвоем на берегу реки сели. Пять утра, никого, близко даже птица не подберется, устроились с удочками там, где ни куста, ни дерева, никакие чужие уши к нам не подкрадутся. И рассказал Сеня историю. Я чуть в реку не рухнул, когда узнал, в чем дело. Вон чего люди ради денег придумать способны! – Рассказчик почесал затылок и обратился к Лизе: – Уверена, что правду услышать желаешь?

– Да, – решительно ответила Максимова.

– Может, не надо? Успокойся. У тебя были хорошие родители. И хватит и этой информации. Не ворочай палкой в навозной куче – оттуда красивые бабочки не выпорхнут, только дерьмо в разные стороны полетит. Давай на этом закончим.

– Нет, – резко отказалась Елизавета, – мне нужна правда.

– Она и убить может, – пробормотал Лев Андреевич. – Если сейчас замолчу, как поступишь?

– Денег вам предложу, – ответила Лиза.

– Мне своих хватает, – отмахнулся Кашин. – Да и нет у меня теперь резких хотелок, которые спать не дают.

– Тогда отыщу другого человека, у которого желаний куча. Небось, не один вы нужными сведениями обладаете.

– Угу, – кивнул Лев. – Понятно, упрешься рогом. М-да… Покатишь танком, подавишь огороды, останавливаться не захочешь?

– Нет, – отрезала моя соседка, – никогда. Я всегда иду до конца.

– Главное – не дошагать до ядерного взрыва, – вздохнул Кашин. – Деньги мне твои не нужны. Хотел тебя уберечь от нервной информации, да ты лбом в стену уперлась, бьешься в нее глупой головой. Расшибешься до крови, но пробьешь каменную кладку, так?

– Так, – кивнула Елизавета. – Не могу жить, не зная правды.

– Правда порой хуже вранья, – пробасил хозяин. – Мое дело – предупредить, твое – отказаться. Ладно, будь по-твоему. Только потом слезы и сопли не лей, не кричи: «Зачем рассказал? Лучше бы я ничего не знала!» Я тебя отговаривал, а ты ни на сантиметр не подвинулась. Ну тогда, значит, слушай!