– Смотри! – воскликнула Лиза. – Кафешка!

– Точно, – рассмеялась я, нажимая на педаль тормоза. – Надо же, оно словно из моего детства вышло. Круглая постройка, которую покрасили в желтый цвет, а дверь белая. И вывеска словно из прошлых лет – «Чайная». Сейчас пишут «кафе», «ресторан» или название вроде «Пицца Супер Итальяно», сейчас так модно… Прямо зайти туда тянет!

– Что мешает? – захихикала Елизавета. – Может, у них туалет чистый!

– В придорожном заведении? – усомнилась я. – Вряд ли, но давай посмотрим. На парковке только один автомобиль тоскует – может, и правда, в сортир без страха зайти можно.

Внутри заведение выглядело точь-в-точь как то, куда бабушка не разрешала заглядывать мне, первокласснице. Мы жили в Подмосковье, дом Белки стоял довольно далеко от деревни. Бабуля владела гостиницей «Кошмар в сосновом лесу», она пользовалась успехом. Школа находилась неподалеку, в деревне, до которой я добегала минут за десять. А вот если не сворачивать на тропинку, которая вела в гимназию, а поспешить дальше, то там, на шоссе, находилась «Чайная».

Сейчас я хорошо понимаю, по какой причине Белка строго-настрого запрещала мне посещать то заведение. Во-первых, оно находилось на шоссе. Машин на нем было не так много, но хватит и одного пьяного водителя за рулем, чтобы сбить первоклашку. Кроме того, у заведения всегда стояли грузовики. Водители любили перекусить перед въездом в столицу, они громко разговаривали и не всегда цензурно выражались.

Почему меня, как магнитом, тянуло в этот шалман[4]? Я ненавидела еду из школьной столовой, там кормили отвратительно. Чаще всего на обед давали овощной суп, больше похожий на жидкую кашу, и котлету, не пойми из чего слепленную. Все выглядело в тарелке так гадко, что даже нюхать не было желания. Еще был буфет, где продавали чай и булочки. Заварка пахла, как веник, которым мне вменялось в обязанности подметать в отеле лестницу, а выпечка походила на придорожный булыжник – жесткая, серого цвета. В чайной же продавались изумительно вкусные жареные пирожки с повидлом.

Бабушка каждое утро предупреждала меня: «Не вздумай заглядывать в придорожный трактир!» Я кивала, но на большой перемене неслась в запретное место. Почти год такое поведение сходило мне, непослушнице, с рук, а потом до Белки доползла правда. Ох и влетело мне тогда!

– Эй, – толкнула меня в бок Лиза, – очнись!

Я выпрыгнула из некстати налетевших воспоминаний. Женщина, сидевшая за прилавком, встала, отложила телефон и весело произнесла:

– Здравствуйте! Чего желаете? Если машина забарахлила, то сервис неподалеку, могу позвонить, ребята приедут. Или чайку? С пирожками?

– Да, – помимо воли выпало из меня. – Они у вас жареные? С повидлом?

– Конечно, – рассмеялась буфетчица, – классический рецепт. Туалет – за занавеской, там можно руки помыть.

Мы с Лизой прошли в санузел.

– Тут прямо все стерильное! – удивилась моя спутница. – Ее зовут Екатерина.

– Кого? – не поняла я.

Елизавета показала на стену.

– Хозяйку.

Я повернула голову и увидела объявление: «Дорогие гости! Для маленьких детей есть чистые горшки, пожалуйста, попросите их у меня. Я всегда стою за стойкой у кассы. Екатерина Миладова, потомственная чайница».

Когда мы вышли в зал, я решила действовать прямо и задала вопрос:

– Вас зовут Екатерина?

– Верно, – подтвердила женщина. – Здесь раньше моя мама, Ольга Петровна, всем заправляла, а теперь я.

– Чайница, – рассмеялась Лиза, – такое смешное слово!

– Много лет назад сюда зашла женщина с девочкой, – начала объяснять хозяйка. – Ребенок был маленький, может, лет пять. Мать ей предложила: «Саша, объясни сама, что ты хочешь». Малышка начала: «Тетя чайница!..» Мама рассмеялась: «Так меня еще не называли!» Посетительница смутилась: «Простите, она маленькая. Я сказала дочке, что мы зайдем в чайную, – вот она и придумала слово “чайница”. Малышка не хотела вас обидеть». «Ну что вы! – еще сильнее развеселилась мама. – “Чайница” прекрасно мне подходит». И с тех пор у нас вот это объявление висит.

Буфетчица показала на стену слева, там висела табличка, которую я ранее не заметила: «Чайница Екатерина всегда рада Вам помочь!»

– Теперь здесь мое имя, – уточнила тетушка, – а раньше было мамино.

– Наверное, вы всех, кто живет в поселке, знаете? – начала я разговор на нужную тему.

– Красивое разрослось, – вздохнула буфетчица, – построили завод, он плавленый сыр производит. Ну и приехал народ не пойми откуда. В детстве иду домой из школы – так язык устает со всеми здороваться! А сейчас полно незнакомых.

Лиза решила направить беседу в нужное русло:

– Вроде здесь целительница живет…

– А-а-а, – протянула буфетчица, – ясненько.

– Женщину зовут Анна? – спросила я.

– Пойдемте сядем в тихом помещении, – распорядилась хозяйка и отдернула занавеску, которая прикрывала часть стены. – Идите за мной.

Мы молча подчинились. За драпировкой оказалось нечто вроде кафе – три столика и стулья.

– Устраивайтесь, – сказала женщина. – Кто вам про эту бабу в уши насвистел?

– Подруга, – быстро ответила я. – Ее мама никак не могла ребенка родить, много лет безрезультатно лечилась. А потом об Анне узнала и родила дочку.

– М-м-м! – простонала Екатерина. – Теперь, значит, и вы с той же проблемой?

Лиза подняла руку.

– Только я! Мне сказали, она всем помогает.

Буфетчица нахмурилась.

– Думала, времена изменились. Тридцать с лишним лет назад все было по-другому, Интернета еще, слава богу, не было. Я не против прогресса, но сколько же грязи в соцсетях! Там горы зависти и вранья! Соседка моя, Зинаида, называет себя психологом, берет аж десять тысяч за консультацию, чушь несет. Даже мне, бабе без всякого высшего образования, понятно, что пургу гонит. Зинка с трудом школу окончила, ее после девятого класса выгнали. Нанялась дурочка домработницей к какому-то профессору в Москве, к нему постоянно студенты приходили. Поломойка умных речей наслушалась, решила: «Чем я хуже?» – и давай народу психологию исправлять! Через год купила квартиру в столице, во как! Анна – из той же стаи, только она совсем гадостью занималась, и это было давно.

– Она больше здесь не живет? – подпрыгнула на стуле Елизавета.

– Так, хватит туда-сюда без толку бродить! Рассказывайте честно, что случилось! – велела владелица чайной.

– Нам надо поговорить с Анной, – после паузы объяснила я.

– Мы ей заплатим, – сказала Лиза и неожиданно добавила: – Я хочу узнать, кто мои родители. Сдала анализ ДНК, а там… ну… в общем, не очень хороший результат.

– Та-а-ак! – протянула Екатерина. – Вот вам и вишенка на кактусе!

– Что? – не поняла я. – Вишня на кусте растет…

– Это смотря какая, – буркнула Екатерина, вынула из кармана телефон и сказала в трубку: – Дядя Лева, вы чем заняты?.. Можете в чайную срочно зайти?.. Ну… вишенка на кактусе тут.

Потом она убрала телефон и объяснила:

– Сейчас притопает Лев Андреевич Кашин. Мужчина восемьдесят лет отметил! Но бойкий, с головой полный порядок. Он на ваши вопросы, если сочтет их разумными, ответит. Если не захочет, то не настаивайте – не поможет. Упаси господь вас ему деньги предлагать! Молча встанет, уйдет. Старой закалки человек. Суровый, может так вас отбрить, что неделю потом рыдать будете. Ложь за километр чует, сам честный, справедливый, за обиженных горой стоит. Он был у нас начальником отделения милиции. Порядок тогда в поселке был замечательный. Он и сейчас своему сменщику нас обижать не разрешает.

Хозяйка замолчала, натянулась тишина. Сколько времени мы просидели, не произнося ни слова, не знаю. Наконец занавеска зашевелилась, раздвинулась, и я увидела подтянутого мужчину. Если не знать, что ему уже восемьдесят, подумаешь, что слегка за шестьдесят.

– Доброго здравия честной компании, – произнес Кашин. – Зачем трем девицам не под окном я понадобился?

– Добрый день! – одновременно произнесли мы с Лизой.

Екатерина показала на Максимову.

– Она хочет поговорить с Анной-ведьмой, потому что по анализу ДНК у нее какая-то фигня.

Лев Андреевич не изменился в лице.

– Расскажите ей про вишенку, – попросила Екатерина. – А я пойду. Не следует чужие секреты узнавать. Меньше знаешь – лучше спишь. – И чайница убежала.

– Зачем тебе, красавица, в прошлом ковыряться? – прищурился бывший полицейский.

Лиза закрыла лицо ладонями.

– История началась так: недавно к Елизавете в кафе подсела девушка… – прошептала я.

Лев Андреевич поднял руку.

– Пошли ко мне. Живу рядом, один. Лучше там поболтаем. Пусть Катя спокойно народ чаем поит. Сейчас пока никого нет, но скоро люди появятся. Если вперед пять километров проехать, будет здоровенный рынок. И продуктами, и вещами, и котятами со щенками торгуют. Сегодня выходной, народ долго спит, но к полудню здесь будет как на демонстрации.