Да, я актёр театра и кино. Да, я актёр дубляжа и закадрового озвучания. Но намного дольше в моей жизни на протяжении практически каждого дня присутствует она… Музыка! С самой школы я был и остаюсь по сей день типичным меломаном. И если вы встречаете очередной мем из серии «Мой плейлист», а там всё, начиная с песен про принцесс и заканчивая великой и могучей классикой, то я к каждому такому приколу могу добавить: «Да, было». Потому что именно я такой меломан, который сочетает в себе знание наизусть музыкального вступления к мультфильму «Winx» и плейлист с любимыми ариями из оперы.

Но если говорить о самом любимом музыкальном жанре, который бы лучше описал мой внутренний мир, то это рок. Linkin Park – та группа, чьи песни со школы и по сей день всегда есть в моём актуальном плейлисте. Потому что у них не только забористая музыка, но и просто потрясающая и сумасшедшая лирика текстов. Идеально, когда тебе не надо выбирать что-то одно. Bad Omens, Green Day, Skillet, Ashes Remain, Led Zeppelin, AC/DC, Thousand Foot Krutch – список рок-групп, которые я слушаю, можно продолжать бесконечно.

Но если я слышу качественную поп-музыку, качественный рэп – я тоже с удовольствием добавлю и такие композиции в свою медиатеку. Хотя в мои школьные годы рэп стоял примерно на одном уровне с аниме. То есть были те, кто гнобил анимешников, а были те, кто считал, что рэп – музыка для тупых. Какое-то время я тоже так считал, пока не научился думать и пока не стал заниматься музыкой профессионально. Тогда я понял, что нет плохого жанра в искусстве. Есть просто плохая музыка и непрофессионалы, которые её создают и исполняют.

Поэтому я всегда встаю в ступор, когда меня спрашивают: «Какая музыка твоя любимая?» Да вся! Я просто люблю музыку!

При этом классика мне тоже совершенно искренне нравится. Меня научили её понимать, ценить и привили к ней любовь в музыкальном училище имени Гнесиных. Потому что в моих музыкальных школах я проходил скорее этапы ненависти, когда шлифовал на фортепиано бесконечные гаммы. А вот уже в училище я понял красоту классики и полюбил её. Я понял, что настоящая и хорошая музыка – это чистая математика. Но не потому, что всё там как-то топорно, однобоко, надо считать и высчитывать, забыв о «творческом порыве» и общении с музой. Хорошая музыка – это не хаосный набор звуков, это выстроенная математическая система другой реальности.

Если вы когда-то были на концерте с живой музыкой, то вспомните свои ощущения. Правда же похоже, что как будто бы на час-полтора вы переноситесь в другую реальность?

А великая классика как важная составляющая базового музыкального образования, учит ещё и вкусу, и стилю, и тому самому порядку, который всё равно необходим нашему творческому свободолюбивому брату. За такой музыкальный фундамент я «Гнесинке» и моим преподавателям очень благодарен.

А ещё «Гнесинка» мне сделала один из главных подарков в моей жизни. Там я встретил своих самых лучших друзей: Давида, Илью, Полину. Сколько всего мы пережили с ними вместе с тех лет и сколько проходим до сих пор – это сюжет даже не для отдельной книги, а для целого сериала. Но несмотря на то, что профессиональные наши дороги далеко не всегда пересекаются, я счастлив, что мы до сих пор поддерживаем настоящие дружеские отношения.

Конечно, всё не может быть идеальным, как бы всем нам не хотелось. Поэтому не стоит строить иллюзий даже по поводу самых известных учебных заведений. Потому что, как и в каждом музыкальном жанре, в каждом училище, колледже или институте найдутся преподаватели, которые не очень хорошо подходят на эту роль.

Я ведь в «Гнесинку» пошёл не на направление какого-то музыкального инструмента, а на отделение академического вокала. Работать мне всегда было интереснее именно своим голосом.

Вот только мои текущие вокальные возможности – это результат не только обучения в музыкальном училище.

Тому есть несколько причин, в том числе и тех, которые не зависят ни от таланта, ни от упорства.

У меня, как и у большинства моих однокурсников, время учёбы в училище пришлось на ломку голоса. Об этом всегда стоит думать заранее, если вы в столь юном возрасте начинаете заниматься вокалом или речевым искусством. Есть очень много историй о том, как естественный процесс возрастного изменения голоса сломал карьеру вокалисту. Кстати, речь идёт не только о парнях, но и о девушках. Да, прекрасные дамы тоже проходят период мутации голоса, просто у мужчин это более заметно. Но, к сожалению, наше физическое тело далеко не совершенно и совсем непредсказуемо в процессах роста. Гормональные изменения происходят на протяжении всей жизни, и в истории мировой культуры есть примеры, когда ради карьеры люди шли на любые жертвы, лишь бы сохранить своё тело как можно дольше в условно «нетронутом», молодом виде. Не только мир балета жесток, о чём уже написаны книги и снято много фильмов. Мир вокала содержит не меньшее количество жестокости, у певцов и певиц тоже достаточно выборов, где надо идти на жертвы, на которые пойти готов далеко не каждый. Ох уж эта проблема выбора…

Собственно, именно в «Гнесинке», когда преподаватели узнали, что я «изменяю» академическому вокалу с работой актёром дубляжа, меня и стали склонять к тому, что надо делать выбор. Ведь вокальные и речевой аппараты не могут сосуществовать вместе на равных условиях.

Даже если не вдаваться в физиологические подробности, попробуйте провести эксперимент. Запишите свою обычную речь на диктофон, потом запишите исполнение любой песни. Только давайте без оценок – слушать это нужно будет только вам. А услышать вы должны разницу даже на таком поверхностном уровне восприятия звуков. Речь и вокал будут звучать по-разному. Если человек совсем не разбирается в теме звуков и пения, то у него могут даже возникнуть вопросы к актёрам оперетты или мюзикла: «Почему вокал на слух отличается от драматических вставок с диалогами? Они что, под фонограмму поют?»

Фонограммы в театрах нет (по крайней мере в тех, где я играю, точно нет), и вот вроде мышцы одни и те же, одни и те же, а аппараты – разные. Всё зависит от того, как мы их будем включать и как ими пользоваться.

Как вы уже поняли, я пользовался всегда на полную катушку: и в училище сольную арию спеть – только вперёд, и с хором потом по Европе на конкуры покататься – только в путь, и в аниме за героя поорать – дайте два!

И если всё это приправить возрастной мутацией голоса, то в моих связках периодически открывался портал в ад. Но и упрямство моё всегда было каким-то дьявольским, а сердце пылало огнём азарта и энтузиазма, поэтому пёр и буду переть дальше.

Изначально у меня был высокий и звонкий голос – дискант. В нём не было мощи. Это такой мальчишеский голос, благодаря которому я очень хорошо брал верхний диапазон нот. Когда голос сломался, он, естественно, ушёл в более низкий диапазон. Но некая мальчиковость, а не мужская мощь, в нём всё равно присутствует. Именно в «Гнесинке» меня активно пытались увезти ещё «ниже», утверждая, что моим родным тембром будет «бас-баритон». Но мои аниме-персонажи, с их геройскими воплями и ультразвуковыми истериками, продолжали раскачивать «верха».

Не берусь судить, но могу предположить, что если бы в то время на уроках в училище мы бы больше внимания уделяли и работе над верхними нотами, то с вокалом прогресс бы у меня пошёл намного быстрее. Ведь в итоге ни о каком басе и речи быть не может.

Сейчас мне ставят «тембральный диагноз» – что-то между тенором и баритоном. И это ещё полбеды. Потому что есть ещё один вокальный «диагноз» – что-то между академическим и эстрадным вокалом. Есть даже такое определение – голос-кроссовер (когда у одного исполнителя сочетаются две столь разные вокальные школы).

Вот туда я и стремлюсь со скоростью атлантического крейсера. Мне хочется научиться так филигранно управлять своим вокальным аппаратом, чтобы наконец-то и академические теноровые партии мне давались легче, чем сейчас, и при необходимости я мог быстро адаптироваться под эстрадные вокализы. Такая универсальность скрывает за собой тяжёлый труд, но этого того стоит. Ведь тогда артист может подстроиться чуть ли не под любую задачу в проекте. Главное – научиться всеми своими аппаратами управлять, чтобы не занесло на поворотах.

Вокальное звукоизвлечение – это, по сути, как организованный крик. Можно объяснить физиологические принципы устройства мышц и связок, но всё равно надо будет добавлять в эти управляемые звуки ещё и эмоции. Вы ведь тоже можете вспомнить примеры своих любимых исполнителей, которые могут быть далеко не гениальными в технических моментах, но именно их манера исполнения песен трогает ваши сердца.

И если взять какие-то более приземлённые примеры, то академический вокал – это особое вытяжение ноты, как будто ты вместе с ней тянешь все свои жилы. Важно, конечно, всё это ещё и удержать, а не бросать на полуслове – в этом как раз помогает опора на диафрагму, правильное дыхание и натренированные артикуляционные мышцы лица и мышцы кора.

Речь не идёт о каких-то кубиках пресса или накаченных бицепсах. Наверняка вы видели некоторых представителей классического академического вокала в опере и сейчас задаетесь вопросом: крупная фигура – это разве не то, что называется «натренированные мышцы»? Ребятушки, если бы вы знали, какая мощь таится в недрах диафрагмы у профессиональных оперных певцов, вы бы обалдели. Зачастую некую тучность как раз и создаёт физически раздутая диафрагма. Такое достигается только в тренировках вокальному мастерству, а не в тренажёрном зале.

Я вот хоть в зал и хожу, но что гортань, что диафрагму тренирую именно на занятиях пением. И иногда не хватает силы в этих мышцах, чтобы правильно удержать ноту; иногда не хватает грамотной координации между гортанью и диафрагмой.

Вокал любого жанра и стиля – это действительно тяжёлый физический труд, даже без учёта работы на сцене под поджаривающими тебя софитами.

В эстрадном вокале, в том числе и во всех его приёмах, ставшие сейчас широко известными (бэлтинг, твенг, микст, субтон, фальцет) также важна безопасная фиксация своего мышечного аппарата в сочетании с правильным дыханием.

Ещё в эстрадном вокале используется, в зависимости от приёма, все резонаторы нашего тела – грудной, носовой и головной (в академическом вокале несколько иная история). И вот когда надо внутри одного произведения переключаться между этими приёмами и резонаторами, то становится понятно, почему качественная музыка – это всегда математика. Как будто формулы для расчёта проносятся в твоей голове! И поначалу эта голова прилично так кипит от такого количества условий.

Но, как в любом другом деле, ежедневная практика даёт свои плоды, и формируется навык.

Во время озвучки я часто слышу от режиссёров: «Убирай вот эту всю красоту из голоса!» Потому что озвучка, как часть речевого звукоизвлечения, уже не нуждается в таком количестве нюансов, как вокал. Она топорнее (особенно если речь бытовая). Она не требует такого большого количества переключений между внутренними резонаторами, мышцами и связками. Периодически речь требует гораздо большего количества эмоций, чем вокал, потому что там эмоции могут сыграть злую шутку, и ты просто не удержишь ноту.

Поэтому, когда я прихожу на озвучку после очередной репетиции по вокалу, то мне приходится переключать свои звуковые передачи.

Да, везде бывают исключения. Потому что и персонажи могут быть аристократами, и там про «бытовуху» в голосе вспоминать не надо. И в драматических спектаклях от тебя требуется именно игра и донесение эмоций и смысла через речь, которая иногда, как вокал, как будто походит на организованный крик.

Вы заметили, что голос я часто упоминаю, как нечто отдельное? Потому что как будто бы есть я, Влад Токарев, а есть данный мне инструмент, который я стараюсь не угробить (по возможности), который я затачиваю и который входит в комплект моего «профессионального оборудования».

И, с одной стороны, может показаться, что очень сложно совместить вот это всё: и озвучку разную, и вокал ещё чтобы тоже разный был, и всё же должно быть на профессиональном уровне, потому что не в группе любителей я состою. В том числе по-своему правы будут те, кому это может показаться невозможным. Ведь стоит честно признаться – люди изначально не равны между собой. В первую очередь не равны именно по физическим данным, которые даны с самого момента рождения.

Но я считаю, что надо не просто рассуждать и не только наблюдать за другими, а ещё и пробовать самому! Важно познавать себя и свои возможности!

Вот был дан мне голос – и это чуть ли не главный мой инструмент. С этим я определился. Но почему я не могу хотя бы попробовать сделать его универсальным в применении?

Ведь если надо озвучить роль, где герой поёт – я смогу закрыть сразу всё, не надо будет долго и мучительно подбирать похожий голос для исполнения вокальных партий в дубляже.

То же самое и в обычном кинематографе: если герою надо будет по сюжету петь – я смогу, потому что свой инструмент уже настроил.

А если ставится музыкальное произведение в театре? Ведь есть такая проблема как отсутствие должного уровня игры у актёра, если он делает упор только на развитие своего вокала. То есть петь он может просто прекрасно, а вот в драматических мизансценах из зала могут доноситься крики: «Не верим!»

Наш мир сам по себе очень противоречивый. Сочетать несочетаемое требуется намного чаще, чем это может показаться с первого взгляда.

Мне встречались люди, которые говорили, что мне надо обязательно сделать выбор только одной дороги. И некоторые из них были так убедительны, что я стал сомневаться в верности своих изначальных планов – охватить и мир озвучки, и мир театра и кино, и мир музыки.

Но стоит только присмотреться повнимательнее, и в любой сфере деятельности найдутся люди, у кого получается соединять в себе многое. А есть и такие, кто, закрепившись в одном амплуа, сидит на этой ветке всю жизнь. Лично для меня это как минимум скучно. И лёгких путей искать я не намерен. Я намерен учиться и дальше методично работать над разными своими ипостасями и разными сферами проявления голоса.

Я учусь до сих пор. Учусь говорить, учусь петь, учусть играть, учусь озвучивать. Я до сих пор познаю свой голос и все его грани, чтобы у меня была возможность с его помощью творить что-то важное, ценное, полезное и нужное другим людям.

Каждое новое дело – это в том числе и возможность не зазвездиться, что для меня сродни остановки в развитии.

И хоть в этой книге чаще всего из моих персонажей я возвращаюсь к Эрену из «Атаки титанов», но я не хочу, чтобы всю жизнь меня ассоциировали только с этим героем и только с миром озвучки аниме.

Но, бесспорно, Эрен для меня – больше, чем просто роль, которая сделала меня известным среди любителей аниме. Поэтому, когда все пути привели меня к точке, где и закончилась долгая работа со «Студийной Бандой», и когда подошла к концу «Атака титанов», а мой герой выбрал путь самопожертвования, мне искренне захотелось продлить жизнь и ему, и всем его друзьям хотя бы на мгновение.

Сделать это в мире озвучки аниме для меня не представлялось правильным, хотя возможности были. Но озвучивать какие-то фанфики с альтернативными вариантами развития событий или на постоянной основе писать заказные голосовые сообщения – это было точно не для меня. Я решил обратиться к миру музыки.

Ведь музыка в «Атаке титанов» создавала чуть ли не половину всей той мощи, от которой у зрителя при просмотре аниме шли мурашки и всех пробивало на слёзы от нахлынувших чувств и эмоций. Савано Хироюки, автор музыки, просто гений! Он не просто придумал, он создал шедевральное музыкальное сопровождение для не менее шедеврального аниме.

Я не тешил себя надеждами, что смогу придумать что-то гениальное, но идея – создать музыкально-театрализованное представление по «Атаке титанов» – в моей голове родилась и засела. Понимал я и щекотливость ситуации с авторскими правами, которые надо было обязательно учитывать, но мировые обстоятельства только осложняли этот вопрос.

Но титанов бояться – на Парадиз не плыть! В итоге совместно с оркестром Nella Musica Orchestra мы разработали авторские аранжировки, придумали небольшой драматический перфоманс, урегулировали вопросы по авторским правам и организовали замечательный концерт «К тебе через 2000 лет…».

И с начала 2024 года не только даём его на регулярной основе в Москве, но и успели съездить с гастролями в другие города. Конечно, хочется посетить как можно больше мест, где живут поклонники «Атаки титанов» и хорошей музыки.

Я бы хотел приезжать в города нашей необъятной страны не только с гастролями с оркестром, но и привозить свои концерты, которые провожу сам.

Я организовывал концерт-воспоминание «25» на свой день рождения в 2024 году. Летом того же года сделал концерт «Вечная любовь», чтобы тёплым вечером вместе с моими зрителями насладиться прекрасной музыкой на открытой веранде Москвы. И на этих концертах я не один. Я всегда приглашаю своих друзей и коллег выступить вместе со мной. Мои лучшие друзья – по совместительству замечательные вокалисты и музыканты, которые могут и эстраду исполнить, и с классическими академическими произведениями зрителей познакомить.

Конечно же, я тоже на этих концертах творю и вытворяю. Ведь на своём мероприятии можно себе позволить поэкспериментировать и спеть то, что пока не получается исполнить со сцены театра.

Мне очень нравится искать и пробовать что-то новое как в драматическом искусстве, так и в вокале. Мне нравится организовывать подобные выступления, писать к ним сценарии (да, это всегда не только песни, но и истории, которые соединяют их в общую концепцию концерта), подбирать исполнителей и музыку.

Я люблю стоять на сцене со своими друзьями, но при этом мы всегда честно распределяем материал по силам: каждый должен играть свою роль и быть в подходящем ему или ей амплуа.

У меня есть мечты, связанные с организацией авторских концертов и вечеров, но, позвольте оставить их пока при себе. Всё-таки учили же меня, что выпендриваться надо уже тогда, когда что-то делается, получается и достигается, а не просто выплёвываются слова на ветер. Поэтому, когда мечты перерастут в конкретные планы и цели, я обязательно обо всём расскажу.

Я прекрасно понимаю, что на этом месте в книге некоторые из читателей могут даже расстроиться. Ведь среди моей нынешней аудитории огромное количество поклонников именно ипостаси «Влад – актёр дубляжа и закадрового озвучивания». А я тут и про песни, и про концерты столько рассказываю, и в своих социальных сетях постоянно делюсь афишами выступлений, среди которых всё больше и больше спектаклей.

Но как бы мне самому ни хотелось усидеть на всех творческих стульях разом, иногда приходится делать выбор. И выбирать из путей, которые тебе одинаково интересны и близки, в которых ты ещё точно не достиг максимума своих возможностей – это нелегко.

Но я привык рассчитывать всегда в первую очередь на себя и когда-то уже решил, что нужно заняться развитием именно своего бренда. Тогда, даже если что-то не будет получаться, то я буду знать, кому задавать вопросы и предъявлять претензии – себе же.

В озвучке аниме я уже всё-таки достиг значительных успехов. И мне не хотелось бы застревать в ролях «кричащих героев» до самой пенсии. Я с удовольствием соглашаюсь на дубляж в интересных проектах, и меня зовут уже как самостоятельного актёра на те роли, где режиссёр видит именно меня и мой голос. И если случится в моей жизни ещё достойные аниме истории, то я с удовольствием озвучу их для всех вас.

Но та же музыкальная деятельность притягивает меня как магнит. К тому же, если в сфере дубляжа я, как и многие другие актёры, не могу на 100 % управлять всей ситуацией: количество и качество материалов, будь то фильм, сериал или аниме, не зависит от меня, – то вот в музыке я могу пробовать очень многое. В том числе и делать что-то своё.

Даже концерт «К тебе через 2000 лет..» сопровождается фразой «Фанатам от фанатов». Это наше личное свободное творчество.

Ну а авторские концерты на то так и называются – вся свобода и вся ответственность остаётся на совести их автора, то бишь меня.

Что на концертах по «Атаке титанов», что на своих личных концертах в основном я использую именно эстрадный вокал и разные современные вокальные техники.

А вот на сцене московского театра оперетты мне приходится снова становиться вокалистом-кроссовером: убирать эстрадные примочки, как будто бы делать звукоизвлечение чуть более плотным, округлым и одновременно растянутым. Мой преподаватель в оперетте, Николай Иванович Васильев, говорит, что у меня именно «опереточный вокал».

Оперетта, если очень грубо сказать, это своего рода переход между академической оперой и эстрадным мюзиклом. И если припоминать ещё студенчество, где я участвовал в мюзиклах (да и путь в театре оперетты для меня начался именно с постановки мюзикла), соединять это всё с озвучкой, концертами и, конечно же, драматическим театром, то меня смело можно назвать своеобразным синтетическим артистом.

Собственно, я уже рассказал вам значительную часть своих метаний между разными гранями профессии актёра дубляжа. И только лишь кратко упоминал, что все годы работы в «Студийной Банде» параллельно у меня шла и разноплановая учёба, и музыкальные проекты, и спектакли в театре.

Меня часто спрашивают: в чём мой секрет? Как мне удаётся всё совмещать и всё успевать? Очень просто – я не успеваю. Иногда это звучит как весёлая шутка, но периодами, когда сталкиваешься с состоянием усталости и пустоты, уже совсем не до смеха.

Но мой всеобъемлющий интерес к разным граням моего дела жизни помогает мне снова просыпаться и идти на урок вокала, на репетицию, в театр или на озвучивание роли.

Да, я смело называю всё то, чем я занимаюсь, делом жизни. Потому что в профессию актёра нужно идти только тогда, когда ты не представляешь свою жизнь без сцены, без ролей, без своего зрителя и без всего этого порою жестокого, но всё равно прекрасного мира.