С самого первого класса я был тем, кто не молчит, когда обижают его или его близких. И в школьные годы я использовал для защиты и отстаивания своих интересов не только голос. Но быстро понял, что словами зачастую можно поразить оппонента даже больнее, чем кулаком. Да и моё телосложение в то время было явно негодным для борьбы без правил. У меня даже кличка была соответствующая – «Капитан Америка до превращения».

Поэтому, уже будучи актёром озвучки, в той среде я часто применял слова как главный инструмент и для похвалы, и для мотивации, и для борьбы со всем тем, что считал неприемлемым.

Я не любитель раскопок грязного белья. А мой лоток с разоблачительными скринами переписок, наверное, так и будет пылиться в углу, так как первый я туда точно не полезу. Но в этой части книги я хочу обратиться к тебе, мой читатель, чтобы ты понял, что даже если ты не будешь иметь никакого отношения к актёрскому ремеслу, то использовать свой голос для выяснения отношений в жизни точно придётся. Это действительно нужно делать. Никогда не стоит замалчивать то, что тебе не нравится, об этом надо говорить, и говорить вовремя.

Я что с коллегами, что с режиссёрами всегда могу выйти на разговор на повышенных тонах – мы все люди эмоциональные. Но главное, что мы на такие выяснения отношений в принципе выходим и приходим к какому-то результату без каких-то затаённых обид, которые припоминаются впоследствии.

Однако же на «Студийной Банде» многие выбирали иную тактику: во время общих собраний, когда обсуждались рабочие моменты и принимались коллективные решения некоторые люди молча со всем соглашались, а потом постфактум сыпали упрёками, что с выбранным студией курсом они не согласны. На что у меня всегда был встречный вопрос: «Почему вы тогда раньше молчали? Раз что-то не нравится, что же вы не предложили тогда другие варианты?» В ответ мне снова было молчание.

Зато я говорил всегда, когда мне что-то не нравилось. И каждый раз делал это, обосновывая конкретными фактами или предлагая иные выходы и решения ситуаций.

Например, во времена работы на второй студии (той, что мы самостоятельно построили после отсоединения от «Анидаб») я часто открыто критиковал работу нашего молодого режиссёра дубляжа. Критиковал за узкий кругозор и отсутствие знаний о чём-то, кроме мира аниме. Я много с ней спорил, показывая, что что-то в жизни устроено не так, как думается ей, и даже не так, как думаю я: иногда есть установленные правила, законы и нормы, которые нельзя изменить просто по желанию.

Доходило до смешного, но не очень весёлого. Когда мы озвучивали какое-то военное фэнтэзи-аниме, то режиссёр отметила, что я слишком строго и официально зачитываю свой текст для диалога с другим персонажем. Она предложила добавить нотку панибратства и неформальности, чтобы расслабить атмосферу. Вот только это был диалог между вышестоящим лицом и его подчинённым в условиях военной академии.

Как здесь вообще возможно панибратство?! Это же проявление неуважения к начальству, что по уставу не положено не только в России, но и в Японии, и в любой далёкой галактике! Но для понимания норм субординации в военных структурах нужно в этой жизни подобными системами хотя бы поверхностно интересоваться. Хотя иногда даже достаточно на японском просто внимательно посмотреть изначальную версию сцены, чтобы не добавлять лишнего от себя.

Я пытался объяснять и отстаивать не просто своё мнение, а прописанные ещё сотни лет назад законы и правила поведения в соответствующих условиях. В итоге всё заканчивалось скандалами, слезами, игрой в молчанку и обидами на меня.

Подобных моментов с косяками в режиссуре, которые приводили к конфликтам внутри нашего коллектива, тогда было очень много. Просто эта история с военными мне сильнее всего запомнилась, так как я сам не приемлю нарушение субординации и общественных норм и правил.

Когда мы переехали на очередную студию, уже работая с Wakanim, то я, на волне растущей популярности «Банды» и в связи с увеличением количества очень клёвых аниме для озвучки, снова повысил свою активность в плане рекомендаций ребятам – расти, развиваться, учиться, становиться нам всем командой настоящих профессионалов. На это мне отвечали: «Ты слишком много на себя берёшь», – давая понять, что в рекомендациях не нуждаются. Если бы я был отъявленным эгоистом, то я бы забил на такую реакцию, продолжая учиться и развиваться самостоятельно, чтобы стать профессионалом в одно лицо. Но я всегда радел именно за командую работу. Мне искренне хотелось, чтобы каждый из «бандитов» был заинтересован как в развитии студии, так и в личном профессиональном росте. И меня бесило, что инициативы в этом никто не проявлял, а мои предложения (в том числе и в помощи в подготовке к поступлениям в театральные институты) в лучшем случае пропускали мимо ушей. В худшем – всё снова выливалось в разговоры на повышенных тонах.

И так конфликт за конфликтом продолжались. Я не видел никаких изменений в нашей работе. Никакого развития. Особенно сильно меня злило, что у нас же все ребята были талантливыми: кто-то в озвучке, кто-то в танцах и вокале, кто-то с яркой харизмой – но почему тогда не хочется людям этот талант обрамлять и развивать? Ведь были среди нас очень трудолюбивые люди – некоторые девочки трудились сутками напролёт, чтобы вовремя выпустить качественный дубляж с хорошим переводом. Но все силы прикладывались только к существованию в зоне комфорта: да, делалось много, но только то, что удобно и изначально легче даётся. В моей голове в то время это всё не укладывалось в одну логически объяснимую картинку.

Параллельно тогда у меня уже шла работа в «Щуке» с профессиональными преподавателями, актёрами и режиссёрами, и я решил, что буду больше времени посвящать учёбе во имя своего будущего, а на студию буду просто приходить, чтобы записать отведенные мне роли, и всё. С меня было достаточно. Я хотел творить, а не выяснять отношения.

В итоге так и сделал. В начале 2020 года я приезжал на студию, дублировал аниме, получал свои честно заработанные 15 000 рублей в месяц и молча покидал помещение. При необходимости – участвовал в записи каверов. Исключительно профессиональные отношения сохранялись между мной и ребятами какое-то время, пока не бахнула пандемия.

Я на время карантина уехал к матушке в Орехово-Зуево. Учиться в театральном институте мы продолжали с помощью мессенджеров как могли. И то, как мы созванивались по WhatsApp для уроков по танцам и сдавали этюды с наблюдением за животными по Zoom, – это прям отдельные истории.

Но именно в тот период мне позвонил Саня и предложил продолжить работу в домашних условиях. Он даже подсказал мне, как лучше оборудовать место для озвучки, не говоря уже о том, что скинул денег на микрофон.

Саша часто и во многом относился ко мне не как друг, а даже как-то по-отечески. И вся наша «Банда» была похожа на одну большую семью, но местами – неблагополучную, в которой периодически появлялись дальние родственники, закатывающие свои права совсем не к месту, и дети-подкидыши.

Мысль не нова, что больнее всего мы можем делать только самым близким людям, когда отношения уже сложно назвать только рабочими. Но, как и в любой семье, беды нас иногда даже объединяли.

Вот и в карантин моё общение с Сашей вернулось на более тёплый и открытый уровень. Пандемию мы пережили, ведь тогда работа ещё оставалась. И снова вернулись к былым временам – стримы, видео для YouTube-канала, обсуждение перспектив студии и всего прочего. Через какое-то время после карантина мы вновь сменили место дислокации студии, потому что бизнес-парк, где мы базировались до этого, решили полностью снести.

В нашем новом студийном пространстве именно по Саниной инициативе было не только всё для озвучки, но был и музыкальный уголок с «комбиком», удобные столы для настольных игр, камера с возможностью писать видео в 4к – твори не хочу!

Доступ ко всему этому богатству творца был у каждого «бандита»: у кого-то были свои ключи, а у кого из новеньких их поначалу не было – всегда мог попросить любого «старичка». Мы там даже могли остаться ночевать и во время плотной работы часто этим пользовались. На студии у нас имелись дежурные одеяла, пижамы и предметы личной гигиены. Хотя я даже помню эпизоды, что спал в дубляжной будке и укрывался остатками материалов от звукоизоляции. И высыпался же!

Именно в то время мы с Балфором начали развивать свои блоги и блог «Студийной Банды» в Тик-Токе. Развивали как могли: оставаясь на студии до поздней ночи, мы сначала снимали видео с глупыми песнями или с не самыми приличными приколами, а потом с помощью «Камень, ножницы, бумага» определяли, в чей блог выложить очередной абсурдный клип в духе «Мяукни как Леви».

Часть таких видео до сих пор есть у меня в блогах. А мой личный блог в тик-ток начался с видео о том, как мы с Сашей зашли на студию после карантина – мы были там первыми! У нас действительно тогда улучшились отношения. Мы пытались и весь остальной коллектив снова зарядить желанием творить и вытворять. И хоть не каждый раз вся «Банда» подключалась к нашим сумасшедшим идеям, но в то время периодически я ловил приятное ощущение: «Мы все смотрим в одну сторону. Мы реально банда!»

Но недолго длилась оттепель после выхода с карантина. Всё-таки к тому времени уже накопился слишком тяжёлый груз обоюдных претензий почти каждого студийца к любому другому. Всё смешалось в доме «бандитов», и мы снова очень много времени тратили на то, чтобы выяснять отношения, а не использовать наши голоса для действительно важных дел.

После второго переезда на студии стали появляться такие новые люди, которые уже с первых минут вели себя там как хозяева. Соревнования в духе «Кто тут самый главный и крутой?!» были мне не по вкусу. У меня за все предыдущие годы уже столько всего внутри накопилось, что в итоге я стал ещё менее сдержанным в своих комментариях. Но после того, как я отправлял очередной словесный залп в ответ на наглое поведение некоторых коллег, наедине с собой я постоянно сомневался в правильности своего поступка.

Несмотря на то, что я часто выгляжу как сильный и уверенный в себе и за словом в карман глубоко не лезу, после болезненных споров и склок я всегда задавал себе вопросы: «Не слишком ли меня занесло? Может, надо было быть более мягким?

Хотя были на студии и те ребята, кто тоже пытался отстоять равноправие всех участников «Банды», без разделения на «звезд» и «остальных». И они меня поддерживали и соглашались, что иногда только жёсткими словами и можно донести какую-то истину до человека. И я доносил. Пытался. Но я ждал и верил, что мой голос будет не единственным поднимающим темы об ответственности и честности в плане работы.

Я был очень удивлен тому, что почти весь костяк «старичков» практически моментально принял в свои ряды всех новичков, будто они начинали вместе с нами много лет назад. Я относился к таким новеньким с настороженностью: меня смущало поведение в духе «открываю дверь с ноги», «перемываю всем кости и никого не уважаю», «кладу ноги на стол и жду свой фан-сервис». И всё это от тех, кто на студии без году неделя.

Когда нас обучали актёрскому мастерству, то педагоги всегда наставляли: «Театр был и до вас уже тысячелетия. Вы пришли в уже существующий мир и можете стать его новой вехой. Но вы не будете здесь главными, не будете хозяевами. Поэтому осознавайте своё место и преданно служите театру». Именно «службой» называется вся актёрская деятельность. Это не работа, не приработок, не шабашка, а – служение. И к этому долгу нужно относиться с уважением.

Поэтому, когда я наблюдал полное отсутствие уважения и к студии, и к её основателям, и к костяку ребят, которые годами жертвовали своими силами, личной жизнью и свободным временем, чтобы подарить зрителю качественную озвучку, то по отношению к таким наглым и зарвавшимся новичкам я не мог испытывать тёплых чувств.

Прививая нам, студентам театрального института, традиции актёрской школы, нас водили в архивы театра Вахтангова. Мы брали разные документы и письма и зачитывали их друг другу. Случайным образом мне тогда попалось письмо самого Евгения Багратионовича Вахтангова «К совету студии». Последние годы своей жизни он сильно болел, поэтому физически отдалился от театра. И своим письмом он выразил те переживания и задался риторическими вопросами, которые тот момент, когда это письмо попало мне в руки, терзали и меня самого по отношению к «Студийной Банде».

Возможно, я проявил наглость, но именно такое сравнение студии Вахтангова и нашей студии озвучки я тогда провёл. И даже зачитал ребятам на очередной встрече это письмо, но комментариев я не дождался. Сейчас я хочу процитировать здесь это историческое письмо столетней давности, потому что оно очень ярко и ёмко иллюстрирует мои личные мысли и переживания в последние годы работы с «Бандой».

«Вот, нас маленькая кучка друзей, в чьих сердцах должна жить Студия, в чьих сердцах жила она до сих пор – скромная, замкнутая, строгая и скупая на ласку для новых людей. Вот, вся она – эта кучка. Уберите её – и другая половина не составит Студии. Вы и есть Студия. Вы и есть центр её и основа. Вы душа её и лицо её.

В эту большую душу годами вкладывалась подлинная любовь к искусству, в эту душу в длинный ряд дней капля за каплей бросалось всё благородное и возвышенное, что есть в театре. Облагораживалась эта душа и обогащалась. Ей прививался аристократический подход к тому, что зовётся творчеством, ей сообщались тончайшие познавания, ей открывались тайны художника, в ней воспитывался изящный мастер.

Эта большая молодая душа знала, что такое уважение друг к другу и уважение к тому, что добывается такой необычайной ценой, за что платится лучшим временем жизни своей – юностью. Вы были нежны и почтительны. Ваше “ты” не звучало вульгарно, у Вас не пахло землячеством. Вы не дышали пошлостью богемы, вы были чисты перед богом искусства. Вы никогда не были циничны в дружбе и никогда не отравлялись мелкой и трусливой формулой: “Актёр должен жить во всю и наплевать ему на этику. Только тогда он будет богат душевными изощренными красками”.

Вы знали, что такое горе, и были участливы, вы знали, что такое частная жизнь каждого, и были скромны. Вы неистово жестоко карали призрак нестудийности и в своем пуританстве походили на детей. И были спаяны в одно тело. Руки ваши крепко держали цепь. И вам было чем обороняться от всего, что могло коснуться вас грубым прикосновением.

И приходившим к Вам дышалось легко и радостно. Они находили у Вас значительное и уважали Ваш фанатизм, считали за честь быть в Вашей группе и мечтали об этом тайно, Вы были строги к себе и требовательны к другим.

Где все оно? Куда девалось наше прекрасное? Почему Вы так небережливы? Почему Вы разомкнули цепь? Почему не защищаете святое свое от фривольных касаний милых, но ещё чужих Вам – центру – людей….

С тоской, которой еще никто из Вас не видел у меня, глазами, в которых, я знаю, есть она, я смотрю сейчас на Вас и требую, слышите, требую ответа. Требую, потому что в этих стенах живут отзвуки моего голоса, покрывавшего Ваш гул, потому что в этой коробке сейчас стонет клочок моей жизни, может быть короткой, может быть близкой к концу».

Е.Б.Вахтангов «Письмо к Совету студии»

Никоим образом я не претендую на гениальность и статус Евгения Багратионовича Вахтангова, но когда я впервые прочитал эти строки, то они поразили меня до слёз, ведь я всё это понимал и проживал на своей шкуре.

Окончательно всех подкосили события, случившиеся уже после ухода из РФ Wakanim и большинства других иностранных заказчиков.

С конца февраля и примерно по май 2022 года мы все были в состоянии шока и коматоза – мы не понимали, что делать дальше. Многие сериалы мы не довели до конца буквально за 2–3 серии до оного. Надеюсь, что зритель с пониманием отнёсся к этому, ведь так вышло не по нашей воле, а в силу внешних обстоятельств.

Наш главный «оранжевый конкурент» всеми силами вставлял палки в колёса и пытался уничтожить «Студийную Банду», угрожая всем чёрными списками «отлученных от озвучки аниме». Угрозы в духе «Я могу сделать так, чтобы вы больше никогда ни к одному аниме не прикоснулись» мы слышали уже не первый раз. Подстав от этого конкурента было очень много с самого начала нашего сотрудничества с Wakanim. А когда мы остались за бортом, то он был первым, кто решил утопить нас окончательно. Полноценный пиратский рейд конкуренту не удался. Но часть ребят из «Банды» всё равно переметнулась к нему на корабль в надежде сохранить принадлежность к аниме миру любыми способами.

С одной стороны, их вроде как можно понять, ведь люди хотели работать и что-то зарабатывать. Только дело в том, что опыт работы с данным человеком, который просто сменил цвет на оранжевый, у нас был предостаточный. И можно было с уверенностью говорить, что деньгами в его деле разжиться может только он сам.

Лично я, как человек, радевший за студийность и за коллектив (ведь на тот момент я был в «Банде» уже почти семь лет), посчитал такой уход из студии предательством. Потому что покинувшие «Банду» люди очень громко перед этим кричали о своей верности и преданности коллективу, не говоря уже о том, что пользовались всеми благами раскачанного нами бренда студии.

Несмотря на всю тяжесть нашего положения в начале 2022 года, я верил, что вместе мы смогли бы что-то придумать и выбраться. Я снова переживал за коллектив в целом. И снова слишком много брал на себя, продолжая существовать и творить, в том числе и на энергии злости к предателям. Поэтому кто больший эгоист – ребята, ушедшие за возможностью заработка, или я, надумавший, что смогу докричаться, договориться и объединить остатки «Банды» – вопрос философский.

Благодаря тому, что Балфор скопил подушку безопасности, мы несколько месяцев смогли оплачивать аренду студии. Но нам всё равно к весне пришлось сообщить части ребят, что неизвестно когда будет новая работа. Это спровоцировало новую волну скандалов, потому что были те, кто посчитал это моим личным решением, а не решением основного костяка студии (как, собственно, и было на самом деле). Но раз долгие годы самым решительным и предприимчивым был я, то к тому времени я первым и держал удар за любые инициативы.

Знаков того, что излишнее рвение там, где тебя об этом не просили, было предостаточно. Но я со своим зрением в минус 700 предпочитал их игнорировать.

Выяснение отношений внутри коллектива уже начало напоминать дешёвый трешовый сериал с нездоровой атмосферой скандалов, интриг, кругового абьюза. Всё это оставалось за кадром. И я рад, что мы всё равно находили в себе силы ставить всё это на «стоп» и возвращаться к работе. Очень не хотелось ещё и зрителей оставлять без полюбившегося им творчества в те непростые времена.

И помимо работы с редкими заказами на озвучку, мы начали проводить «Боброфест». Почти подряд сделали три авторских фестиваля. Организация всех трёх целиком и полностью лежала на Ире. И, несмотря на все сложности, у нас в итоге получилось три клёвых мероприятия с положительными отзывами наших гостей.

От меня в то же время поступила инициатива – сделать свою школу озвучки аниме. Мы всё организовали официально, даже заморочились с образовательной лицензией. У меня была готовая программа на два года полноценной школы. Я её использовал в своём первом преподавательском опыте, когда мы с Денисом Крюковым после закрытия московского филиала одной известной студии на её базе открыли свою школу озвучки. Эта школа существует до сих пор, но под другим названием. Возможно, что ребята до сих пор работают по составленной мною программе, потому что она объективно хорошо продумана и даёт в процессе учёбы качественные результаты у учеников. Я и сам до сих пор ей пользуюсь уже как преподаватель Щукинского института.

И вот эту программу я тогда и предложил ребятам из «Банды». На тот момент актёрское образование и опыт преподавательской деятельности были только у меня и у Саши Скиданова. Поэтому было решено педагогами поставить только нас.

У Саши было своё видение процесса обучения и своя методика, по которым он брал очень много групп и учеников параллельно. У меня, соответственно, методика была своя. По ней в одно лицо я физически не мог потянуть больше двух групп, так как каждому ученику требовался индивидуальный подход, от чего время занятий периодически превышало заданные рамки.

Администратора мы назначали из своих же студийных ребят. И по деньгам за преподавательскую деятельность забирали 35 % от выручки с группы – всё остальное шло на рабочие расходы студии, оплату аренды и зарплату администратора. За счёт этой школы мы хотели не только остаться финансово на плаву. Мы всеми силами пытались смотреть в будущее с оптимизмом, думая, что ситуация с озвучкой может как-то наладиться, а значит, через год-два (столько могла длиться школа) студии может понадобиться свежая кровь.

Естественно, мы ещё продолжали проводить наши знаменитые стримы, где я рассказывал анекдоты, где мы пели песни и творили всё, что зрителю будет угодно, но чтобы это не противоречило нормам морали и законодательству РФ.

По поводу этих стримов между нами тоже были скандалы: не все считали достойным своего уровня подобные дурачества. Хотя то, что эти люди творили на своих личных страницах в социальных сетях и на своих индивидуальных стримах, ничем не отличалось от нашего коллективного сумасбродного творчества.

Двуличность меня тоже всегда раздражала. Я её не приемлю и сам предпочитаю или говорить прямо и честно, или просто молчать. Но раньше молчал я намного реже, чем следовало бы. Поэтому я всегда предъявлял всем по фактам проявления лицемерия или откровенного вранья. Предъявить мне в ответ что-то связанное и обоснованное люди не могли, ведь факт – самая упрямая вещь в мире. И эти факты я не прятал, а вываливал сразу и в большом объёме, дабы не затягивать узлы интриг и тайн ещё больше.

Но как бы мы не пытались разрешить локальные конфликты, как бы не пытались что-то просто замять, забыть или проигнорировать, но атмосфера в коллективе уже была настолько нездоровой, что только жёсткая хирургическая операция с удалением лишнего могла бы помочь.

Последней каплей, которая стала причиной не только самого крупного конфликта, но и ознаменовала начало конца всей прежней студии, послужило наглое заявление одного участника коллектива в духе: «Я – лицо «Студийной Банды». Я набрал больше всех подписчиков. Люди идут на меня, а уже потом только – на «Банду». Поэтому я имею право выбирать себе роли и хочу писать только главных героев».

Для меня этот выпад был как красная тряпка для быка. Лично я считал неправильным предъявлять свои права на главенствующее положение на студии, если у тебя удачно выстрелила одна роль и ты набрал какое-то «гигантское количество подписчиков». Потому что, если задуматься, откуда у тебя взялась эта роль? Это заказ для студии, тебя на неё поставил режиссёр. Тебе дали возможность проявить себя и сделать классную работу. Без студии и других ребят этого не было бы. Ни одно аниме, озвученное «Студийной Бандой», не стало бы таким популярным, если бы не весь актёрский ансамбль. Несмотря на то, что и косяки были, и мы поначалу были, прямо скажем, талантливыми, но любителями, но именно командная работа была залогом качественной озвучки. Командная! Поэтому я всегда злился: «Кто там кому что тогда должен? В расчёте!»

Я категорично отказался принимать парадигму: «У кого больше подписчиков, тот музыку и заказывает». Я понимал, что в таком случае студия точно перестанет быть единым организмом и каждый будет думать только о своей шкуре. Потакать одному игроку, который по необъективному критерию считает себя лучше и сильнее других, хвастаясь не делом и профессионализмом, а цифрами в социальных сетях – это путь в один конец. Я выступил резко, сказав, что никогда не позволю всю студию принести в жертву ради одного человека, который даже не стоял у её истоков.

Где в это время были голоса наших «отцов-основателей» – я не знаю. Хотя в их сторону от зазнавшихся наглецов лилось немало оскорблений. Но именно из-за того, что мой голос звучал чаще и громче, то выглядело всё так, как будто это всё раздражает только меня одного.

Зато потом в кулуарных беседах люди поодиночке подходили и соглашались с моими словами. О-о-о, как же меня тогда это бомбило и злило!

Почему вы не можете говорить об этом открыто на собраниях? Ведь мы – банда! Мы коллектив, который вместе творит! Об этом и не только вопрошал я, видимо, в пустоту, но продолжал надеяться, что мои усилия всё равно не пройдут напрасно и командный дух ещё возродится. Хотя уже тогда мне надо было прислушаться к словам в мой адрес, что слишком много я на себя беру. Действительно, слишком сильным и весомым я посчитал свой голос, поверив в то, что я смогу что-то изменить в таком запутанном многоугольнике личного и публичного, профессионального и не очень.

В итоге лишней частью организма, которая подлежала удалению путём хирургического вмешательства, оказался и я сам. На одном общем собрании, после очередного «разбора полётов» и «меряния подписчиками», я, неожиданно резко даже для себя самого, принял решение: «Я ухожу». Моя инициатива революционных изменений догнала меня же по собственной голове. Потому что дальше продолжать существовать в вечном стрессе и в нездоровых отношениях я не мог.

Единственное, что я хотел сделать перед окончательным уходом, это доработать с моими учениками до конца курса озвучки. Полгода я ходил на студию только как преподаватель. И под конец этого периода ко мне и к Ире (которая покинула «Студийную Банду» в один период со мной) подослали «дипломата» для проведения переговоров о нашем возвращении в коллектив. Но это возвращение было с такими условиями, что даже приглашённым гостем на чужой студии я бы себя лучше чувствовал. Да и оскорбительно выглядело отсутствие у бывших коллег желания поговорить глаза в глаза, но якобы наличие желания «воссоединиться».

Счастливого воссоединения не вышло. В итоге мне даже не дали окончательно завершить курс озвучки для моих учеников, просто выставив из помещения. Поэтому последним, что мне удалось сделать, – это организовать возврат денег, которые ребята успели заплатить за курс, окончание которого я уже не смог провести.

После ухода из «Студийной Банды» я ещё долгое время периодически погружался в сомнения и переоценку всего, что происходило там все эти годы. В сомнения по поводу «мог ли я поступить по-другому?». Ведь несмотря на всю браваду, которую я двигал на всех планёрках и собраниях, я всегда подходил с изрядной долей критики прежде всего по отношению к себе. Я пытался в разговорах быть мягче, чередуя пряники с кнутами. Я предлагал свою помощь ребятам в вопросах подготовки к поступлению, а не просто тупо просил их развиваться. Мы с Сашей годами раскачивали многих на активное ведение контента. Потом мы с Ирой раскачивали ребят на проведение фестивалей.

Неделями я гонял в голове мысли из серии: «могло ли быть всё иначе?» Что бы было, если бы я затушил свою инициативу, замолчал и вместе со всеми просто плыл бы по течению жизни?

Я прекрасно понимал, что после драки уже поздно махать кулаками, но после любой сложной хирургической операции наступает долгий процесс реабилитации и восстановления.

Спокойное переосмысление всех лет жизни и работы в «Банде» привело меня к мыслям о том, что к нашим скандалам приводило именно бесконечное выяснение межличностных отношений. Мы ругались не из-за работы – ссоры с творческими спорами были не так часты, – мы ругались просто как близкие братья и сёстры, парни и девушки.

Вместо бразильского сериала нам надо было создавать команду, компанию, организацию и профессиональный рабочий коллектив.

В тот момент я вспомнил слова одного моего коллеги, который прямо говорил: «Если не находите руководителя среди своих – наймите кого-то со стороны. Он вас будет строить, да, может и вы будете «дружить против него», но он будет руководить и держать вас в рабочем состоянии. Иначе будет развал». Развал и случился.

На эмоциях я тогда выпалил, что «Студийной Банды» больше нет. О сказанном я не жалею, потому что после 2023 года на сцене уже совсем другая «Банда», другая студия, не похожая на ту, с которой всё начиналось.

Собирая материал для этой книги, я неоднократно, подобному Дамблдору из «Гарри Поттера», погружался в свой личный Омут Памяти. И, глядя на всё то, что последние пару лет происходило у нас на студии, своим сегодняшним взглядом, я понял – как глупо и смешно выглядели все эти собрания и склоки! Каким же я был глупым… Какими глупыми были мы все тогда. У нас был просто грёбаный Дом-2! Все эти абьюзивные отношения, все эти разборы полётов, где уже непонятно было, кто там строит любовь, кто строит карьеру, кто просто пришёл по приколу – всё это сейчас видится как собрание незрелых личностей на лобном месте.

Вся эта делёжка «власти» над ролями и над студией не стоила и выеденного яйца! У нас у всех скопились друг к другу справедливые и не очень обиды. Хотя взывать к какой-то справедливости в коллективе, в котором уже много лет царила анархия и нездоровые отношения – это бессмысленно. У каждого была и будет своя правда. У каждого были и будут свои ожидания и реальность. Весь коллектив тогда уже настолько запутался в созависимых отношениях между собой, что это уже никому не напоминало рабочую атмосферу компании. Всё и все спутались в один большой Гордиев узел. И самым правильным решением действительно было его просто разрубить и прожить ту боль, которую это мероприятие принесло, чтобы в итоге у каждого была возможность идти дальше своей дорогой.

Первое время самые преданные зрители даже строили конспирологические теории о схожести событий в «Студийной Банде» и в тех аниме, которые мы озвучивали.

Но я не хочу больше строить теории и не хочу выяснять отношения.

На первых порах после ухода я ещё испытывал разочарование в людях, но потом понял, что это были мои личные проблемы, раз люди не соответствовали транслируемым мною ожиданиям. И это мои проблемы, что я о многом думал долгие годы лучше, чем всё оказалось на самом деле.

Я не знаю, что на самом деле чувствуют ребята по поводу такого распада коллектива. И вряд ли когда-нибудь узнаю, ведь откровенные и честные разговоры никогда у нас не практиковались.

Но мои личные разочарования и боль сначала сменились лёгкой грустью, а сейчас по отношению к этой значительной части моей жизни у меня осталось только одно чувство – чувство благодарности. Ведь именно там я так многое понял о том, для чего мне был дан мой голос, что я могу с ним делать в сфере озвучки и что стезя актёра дубляжа – это только одна из многих дорожек, которые мне выпадают на жизненном пути.