У меня долгое время было неверное личное мнение по поводу моего актёрского амплуа. Ключевое слово – «личное». Это были мои субъективные ощущения, что я лучше вписываюсь в типаж «друга главного героя». Возможно, это сложилось из-за не самого удачного опыта в колледже Табакова. Естественно, что знаний актёрского ремесла мне тоже в какое-то время не хватало, ведь я на первых порах учился в музыкальном училище совсем другим предметам.

И хоть уже во время учёбы в «Гнесинке» у меня стал складываться опыт театральных постановок, когда мне там давали главные роли, у меня это вызывало сначала удивление, а потом включалось чувство ответственности: я считал, что мне оказали честь, мне дали важное задание, и я не имею права не справиться! Если бы я тогда не молчал о своих сомнениях по поводу своего амплуа, мне, может быть, сразу режиссёры дали обратную связь об огрехах в моей логике.

И только поступив в театральный институт имени Бориса Щукина, я прислушался к своему мастеру курса Анне Леонардовне Дубровской. «Только главные роли, Владик! Никаких друзей героя. Ты себя-то видел?» – это она мне твердила с самого первого курса. Тогда я понял, что никакую не честь мне оказывали режиссёры – я просто лучше подходил именно на те роли, что получал. Да, это были в основном главные роли разнообразных героев. Но это была и есть моя ипостась, в которой я существовал всегда, но не всегда это до конца осознавал. В том числе и для взгляда со стороны и нужна образовательная база, когда педагог тебе приводит важные аргументы, рассеивающие сомнения неопытного юнца.

Весь опыт из «Щуки» я сразу приносил на студию. Но не для того, чтобы похвастаться, что мне там говорили педагоги (меня, кстати, дрючили в институте сильнее многих других, потому что с тех, у кого больше задатков, больше и спрос). Я пытался донести знания о профессии, чтобы наша «Банда» могла достойно конкурировать с «Crunchyroll» и уверенно затыкать рты менее опытным фандаберам.

Кстати, тот факт, что я учился в музыкальном училище имени Гнесиных, я долгое время скрывал. Почему я принял такое глупое решение?! Дурак! Я с чего-то решил, что раз эта учёба не имеет никакого отношения к театру или к кино, то и смысла о ней говорить нет. В те годы для меня даже более ценным опытом виделся один год в колледже Табакова, чем четыре года в «Гнесинке», потому что это «звучало солиднее», как мне казалось.

Хотя во времена той же «Гнесинки» я уже и на сцене выступал, и был приглашённым актёром в разных частных театральных постановках – какие-то природные настройки помогали проходить кастинги.

Не повторяйте моих ошибок, ребятушки. Любой профессиональный и образовательный опыт ценен и важен, и не стоит его скрывать. Особенно в той среде, где у людей и такого опыта нет.

Поначалу мне было всё равно кого озвучивать – лишь бы озвучивать на классной студии. К тому же я слышал голоса других ребят и думал, что мне до их уровня ещё пахать и пахать. Но так как с желанием вкалывать у меня проблем никогда не было, ещё и помогали наставления учителей в академии и в институте, то я очень быстро дорос до ролей главных героев.

Но здесь хочется добавить одну ремарку.

Важно не орать о том, что «Я самый главный! Я лицо студии! Я озвучиваю только главных героев!», как это делал один мой, к счастью, уже бывший коллега-«бандит». Важно адекватно оценивать свои навыки, данные и проработанные амплуа, чтобы понять – а вот именно на этого героя ты подходишь? Потому что не на слово «главный» надо обращать внимание, а на уместность своего голоса для этого героя. Поэтому претендуешь на роль – будь добр, запиши пробу, пройди кастинг и покажи команде, что ты подходишь.

Я абсолютно нормально отношусь к кастингам – это одна из важнейших частей актёрской профессии. Да, они могут быть несправедливыми, потому что творческий мир не такой весёлый, как может казаться зрителю со стороны. Но иногда они такими могут только казаться.

Потому что режиссёру и кастинг-директору всегда виднее, чьё лицо или чей голос подойдёт для роли. Мы, актёры, в этом случае вынуждены принимать решение как данность.

В «Студийной Банде» в части распределения ролей всегда был лёгкий хаос и периодически неадекватные оценки того, кому что больше подойдет. Опять же потому, что ни у кого не было должного опыта в режиссуре и в подборе актёров.

Поэтому, когда в 2019 году к нам попала «Атака титанов», роль Эрена мне пришлось отстоять.

«Атаку титанов» мы начали озвучивать с третьего сезона, параллельно нагоняя первые два. Но начало я уже успел посмотреть в годы их выхода. Поэтому с миром «Атаки» был хорошо знаком и уже понимал, что Эрен – это на сто процентов мой персонаж.

А Саша Балфор был другого мнения: он тоже высказал желание озвучивать Эрена. Ну а в те годы какие нафиг кастинги? Да и среди кого их было проводить, если людей в «Банде» было, мягко скажем, маловато, и каждый брал себе сразу по несколько персонажей даже внутри одного тайтла.

Но Эрена я хотел всей душой и отдал ему своё сердце сразу! С Сашей мы устраивали шуточные дебаты в духе «Кто достин?». Я его поддевал тем, что персонаж не подходит ему как минимум по возрасту. В итоге Саня взял даже сразу двух из пула основных персонажей: Леви и Райнера, с чьими ролями справился очень хорошо. Хотя по возрасту как минимум Райнер ему тоже не особо подходил, но мы не приглашали каждый раз дополнительных актёров, а писали своими силами (это был один из важных принципов «Банды»).

Но не только на физиологию и цифры в паспорте я смотрел, когда пусть и в шутку, но всё равно боролся за Эрена.

В «Атаке титанов» очень много сложной психологии героев и какого-то шекспировского драматизма – этим оно разительно отличается от большинства аниме. И из всего состава «Банды» на тот момент у меня было больше актёрского опыта и понимания хоть какой-то базы именно для того, чтобы сыграть, а не просто «попробовать озвучить». К тому времени я уже не зажимался и не стеснялся оперировать этим фактом.

В чём главное отличие озвучки аниме и мультипликации от фильмов и сериалов? При озвучке главное – не испортить то, что уже сыграно актёром. В аниме у нас диапазон возможностей автоматически расширяется из-за отсутствия живого актёра. Да, в закадровой озвучке слышна работа сэйю, но если речь про дубляж, то там после перевода на русский язык очень многое можно прям сыграть.

В самой адаптации с японского на русский очень важен качественный перевод, с соблюдением особенностей их быта, с сохранением мысли и стиля и с использованием понятных нашему человеку определений. Конечно же, красота этого перевода и логика речи тоже важны. Но всё это требуется от переводчиков, ответственных за текст.

А от актёра дубляжа при адаптации требуется не так уж много: важно услышать и передать настроение героя и каждый раз попадать в длительность реплик. Всё остальное ты должен сыграть. Необходимо разобраться в роли, найти подход к своему герою с применением необходимых актёрских техник. В двух словах – оживить персонажа. Классный дубляж получается у тех актёров, кто умеет очень быстро ориентироваться в том, что происходит в каждой конкретной сцене, где он озвучивает. И это не тупое копирование японских интонаций. Это себе позволяют неопытные фандаберы. Но это полная ерунда и богомерзкая калька!

Интонации русского и японского языков очень сильно отличаются. То, что по-японски может звучать мило, по-русски чаще всего звучит пошло. То, что для японца будет мужественно, на нашем языке с сохранением японской интонации будет звучать излишне вычурно и заносчиво. Мелодики наших языков сильно отличаются.

А вот человеческие характеры – они общие у всех национальностей. Поэтому я понимал, что Эрен – это грёбаный герой-неврастеник, со своей мотивацией, со своей правдой, с неуправляемым желанием свободы, но при этом – с пылающим сердцем, полным какой-то своеобразной любви к своим друзьям и близким.

Начали мы писать как раз с третьего сезона, где его истерия и борьба раскрывается на полную мощь. Это было так больно, но так вкусно!

Мне встречалась обратная реакция на мою работу, что, мол, я сделал Эрена слишком истеричным. И, как и любое другое мнение, это имеет право на существование.

Но Эрен – это очень многогранный персонаж. И в зависимости от внешних обстоятельств он раскрывается с разных сторон.

В начале первого сезона он вообще ещё ребёнок. Там я специально делал голос более детским, звонким, по-мальчишески задорным. Потом набирает обороты его нервозность по отношению ко всем, кого он считает предателями. А с конца третьего сезона и почти весь четвёртый мы наблюдаем практически безэмоционального Эрена.

За озвучку четвёртого сезона мне прилетало от некоторых зрителей: «Недостаточно взрослый получился. Как будто подросток». На что я отвечал: «Ребята, ему там всего лишь девятнадцать лет! Там ещё физически невозможно парню говорить низким басом, как будто он умудренный опытом мужик!»

Хотя именно в четвёртом сезоне мне действительно было сложнее найти подходящую манеру для Эрена. Ведь его состояние «всё знающего» сделало спектр его видимых эмоций чрезвычайно узким. Играть его неврастеником мне было легче. Просто потому, что я сам такой…

Для Эрена в первых трёх сезонах мне не надо было ничего выдумывать. Я его отлично понимал. И был дан мне голос именно такой, какой он есть, а я его передал моему герою. Поэтому голос Эрена – это мой голос.

Я озвучивал так без всякого хитрого плана на будущее по типу «Вот, чтоб меня всегда узнавали!». Таких мыслей даже не было, и в таких вопросах я всегда так себе стратег.

В начале работы над «Атакой титанов» я даже не предполагал, что это аниме станет настолько популярным. Именно потому, что по специфике поднятых там тем, по сложности драматургии и характеров героев оно выделялось среди прочих популярных тайтлов. Я честно хотел озвучить Эрена. А честность всегда помогает выложиться на максимум. Ведь ничего не надо врать, не надо придумывать – нет причин сбиться. И тогда не только голос, а всё тело работает так, как надо. В итоге получается полное слияние с персонажем. Настолько полное, что ты находишь его принципы жизни схожими со своими, его история жизни начинает напоминать твою.

Что во мне ещё всегда ценили на всех студиях, где я озвучивал, так это честную «физику». У меня никогда не было такого, чтобы я просто что-то старался изобразить телом и мышцами. Нет! Я работал по-настоящему и в полную силу! Если надо говорить, задыхаясь от бега, я доведу себя до этого, сделав упражнения. Если надо кричать, то я буду орать во всю глотку, не щадя связок.

И после тех серий, где Эрен истошно кричал, я мог после записи неделю ходить без голоса. Это было не очень полезно для связок, но тогда у меня не было такой школы и опыта, как сейчас. А по-другому я не мог. Не мог просто изобразить и сделать «на отвали».

Озвучку «Атаки титанов» я тогда поставил на первое место даже в ущерб учёбе в музыкальной академии. Хотя в «Гнесинке» мне уже преподаватели стали говорить (там в итоге все узнали, чем я занимаюсь параллельно учёбе): «Влад, вот ты озвучиваешь аниме, но это же – речевая позиция. Это мешает вокалу. Тебе надо выбирать, что ты хочешь делать со своим голосом».

Они были абсолютно правы в том, что это всё вроде бы и про голос, но разные уровни его проявления и работы над ним. И действительно, когда я всего себя отдавал озвучке, то на занятиях вокалом у меня мало что получалось. Но, как оказалось потом, не потому, что нельзя это совмещать – надо просто понимать, как правильно переключаться. А в самой «Гнесинке», как я уже рассказывал, были проблемы с подходом в обучении вокалу тех, у кого ломался голос по возрастным причинам.

В итоге ошибка на ошибке, обстоятельство за обстоятельством, но я стал понимать намного больше в теме владения голосом в разных его ипостасях.

Хотя, конечно, наорался я за Эрена так хорошо, натурально и правдиво, что хоть в «Студийной Банде», хоть на других студиях, куда меня приглашали под проекты, стали мне предлагать именно орущих персонажей. Просто так и выходило, без приколов: «О, он орёт! Надо Влада тогда ставить». В те времена я и получил свой разряд «Мастер спорта по крику».

Несмотря на это, именно в работе над «Истребителем демонов» мне Куба, который был изначально поставлен режиссером на этот тайтл, отдал роль Иноске.

А я мангу по тем историям, которые озвучивал, не читал никогда. Я люблю увидеть свежак – сразу серию со своим текстом – и играть, не зная, что там задумано далеко на будущее для моего персонажа.

Поэтому, что из себя представляют эти истребители демонов, я не знал. Посмотрел по картинкам, что Иноске – это чувак с кабаньей головой и прикольными мечами. Аня сказала ещё, что его сейю – это сейю Кирито из «Мастера Меча Онлайн», которого я тоже озвучивал. Вот так и порешали.

Но перед началом записи режиссёрское кресло Куба отдал Ане, которая мангу-то как раз читала. И Аня мне внезапно говорит: «Нет, ты не будешь озвучивать Иноске. Его отдадим Саше Скиданову. А тебе достанется Зеницу». Я был в недоумении и даже в лёгкой обиде, потому что успел уже настроиться на «кабанью морду с мечами».

Меня Аня успокаивала: «Зеницу – он тоже один из четырёх центровых персонажей. Роль большая, и тебе подойдет лучше!» Но вот как раз за это я не переживал.

Пунктик «Мои роли ТОЛЬКО самых главных!» у меня отсутствует. Главное, чтобы все голоса подходили персонажам. И потом я понял, почему мне подошёл Зеницу и почему Иноске – это роль именно для Саши, он с ней справился просто гениально!

Мы начали писать «Истребитель Демонов» (такой перевод названия для России утвердили сами японцы). И первые серий пять Зеницу не было вообще. Я писал каких-то мелких демонов и массовку. Кстати, психологический портрет демона Яхабы (который стрелки пускал в Тандзиро) очень походил на мой: он укорял свою напарницу в несерьезном отношении к работе, а я часто делал то же самое по отношению к девочкам на студии. Это я с виду могу казаться легкомысленным юмористом. Но когда дело касается работы и профессионализма, то иногда могу походить на самого настоящего демона.

А вот характер Зеницу оказался очень далёк от моего. Когда он появился и начал орать в течение всей серии, я понял, почему поставили меня: «А-а-а, снова надо было поорать». Но он не переставал орать. Вообще. На мой вопрос «Когда он станет говорить нормально?» Аня отвечала: «Когда уснёт».

Какого демона?! Этот персонаж ещё и во сне говорит?

И он начал меня жёстко бесить. Я продолжал надрывать связки и делать свою работу на максимум возможностей, но в глубине души Зеницу меня раздражал. Пока я не начал получать фидбек от зрителей.

И вот тут, кто бы из актёров разных жанров что бы вам ни говорил, а я отмечу – для нас всегда важная обратная реакция зрителя.

Каким бы честолюбивым ни был любой актёр, он творит не ради себя одного и в угоду своему эго. Он на сцене и у микрофона не сам для себя распинается. Актёр творит для своих зрителей, чтобы они через его роли могли что-то новое открыть в себе и в окружающем мире, чтобы они почувствовали разный спектр эмоций. И даже если какие-то эмоции будут негативными – жизнь же многообразна, и гораздо безопаснее познать и прожить их вот так, наблюдая за игрой других людей.

Что актёр дубляжа, что актёр на сцене театра преследует цель – через свою роль показать зрителю возможные варианты развития событий, чтобы зритель не только приятно провёл время, но и сделал какие-то свои личные выводе о происходящем. Для этого используется весь актёрский аппарат (в озвучке – свой, в театре – свой), но не делается акцент на том, «плохой» или «хороший» персонаж, понравится или не понравится зрителям. Важно, чтобы они не остались к нему равнодушными, ведь только тогда можно прийти к какими-то выводам о себе и своей жизни в первую очередь.

Поэтому, когда мои зрители начали писать: «Какой же этот Зеницу клёвый! А кто его озвучивает? Как так прикольно получается орать?» – я немного поумерил своё негодование.

И когда мы выпустили первый бэкстейдж по «Истребителю демонов» – это был именно ролик про мою озвучку Зеницу. Он набрал какое-то бешеное количество просмотров на всех площадках, на меня посыпались сотни комментариев. Я заметил по ним, что лагерь разделился на две части – Зеницу либо обожали, либо жёстко ненавидели и не могли слышать. Круто! Значит, он точно не оставляет никого равнодушным, а значит, я хорошо справляюсь с ролью и своей работой.

Но сложность в озвучке Зеницу содержится больше в технической, чем в драматической части. «Истребитель демонов», если убрать ожесточенные схватки, это классический сёнэн для подросткового возраста. Да, там поднимаются вечные темы: семейные ценности, дружба и предательство, взаимовыручка и чувство ответственности перед близкими. Но с точки зрения психологии все персонажи просты. У большинства эмоциональный диапазон очень узок, а от этого актёру, если у него есть уже хоть какой-то опыт, сыграть намного проще. Ведь там тогда то, что нарисовано, то и играешь – первый план, без всякого скрытого смысла.

Поэтому некая уникальность звучания голосов Зеницу и Иноске – это есть. В том числе я это считаю нашей с Сашей Скидановым заслугой, потому что сейю делали озвучку несколько иначе. И у меня даже была интересная история, что на втором сезоне «Истребителя демонов» Аня услышала, что Зеницу стал по-японски говорить на схожий МОЕЙ озвучке в первом сезоне манер. Об этом мы даже сняли отдельный ролик, получив и зрительское подтверждение такого факта: японцы скопировали мою манеру озвучивания.

Но «Истребитель демонов» – это не «Атака титанов». В «Атаке титанов» у многих геров часто был второй план: они говорят одно, а думают в этот же момент совершенно иначе. Стоит только вспомнить сцену драки Эрена с Армином! Вот там был психологический театр!

А если взять конец третьего сезона, где Эрен резко вспомнил всё и вся его жизнь в дальнейшей стала одним сплошным чёртовым дежавю! Но внешний облик при этом оставался до самого конца, с редкими моментами, максимально отстранённым, хотя внутри всё кипело и бурлило.

Это было играть намного сложнее, чем любого персонажа из «Истребителя демонов». И для нас, молодых актёров, озвучка «Атаки титанов» во многом была профессиональным вызовом.

Для полноценного погружения в роль я всегда любил создать в будке для озвучивания особую атмосферу. Я отключал все источники света, оставляя только минимальное освещение от экрана с текстом. Темнота отключает тебя от пространства, ты погружаешься в некий транс, входишь в своего персонажа, буквально телом с ним срастаешься – дышишь, как он, двигаешься, как он, и, конечно же, говоришь, как он.

И в таком состоянии я мог озвучивать и четыре, и пять часов, и даже больше.

Когда я начал писать книгу, то в моих планах сначала было упомянуть о том, что бы я поменял в озвучке как минимум Эрена, основываясь уже на текущем актёрском опыте. Поэтому я специально пересмотрел несколько серий из каждого сезона «Атаки титанов». Но я просчитался со своими первоначальными планами – менять оказалось нечего.

Я услышал, как и предполагал, в тех сериях, где Эрен ещё совсем маленький, периодический надрыв в своём голосе: в двадцать лет играть девятилетнего ребёнка сложно. Возрастное соответствие роли не всегда является строго обязательным, но иногда очень сильно портит картину. Поэтому уважаю тех режиссёров, кто отстаивают важность правила: детей пишут дети, а бабушек никак не могут писать двадцатилетние девушки.

Но вот дальше по всему первому, второму и третьему сезону у меня при просмотре «Атаки титанов» не возникло никакого диссонанса – я бы всё оставил точно так же, как оно и есть.

В четвёртом сезоне я тоже не заметил возрастной проблемы в голосе – я был тогда на пару лет старше Эрена по аниме, но местами хотелось, конечно, чуть больше спокойствия добавить. Сильна во мне была память на его периодические выпады неврастеника.

Хотя любое аниме, даже «Атака титанов», это всегда про гротесковые эмоции, про выпуклые переживания. Спектр чувств там часто так же широк, как глаза героев.

И, видимо, в жизни всё не просто так случается, ведь я из мира озвучки аниме потом попал именно в Вахтанговскую театральную школу, где как раз всё про эмоциональный гротеск, про игру на разрыв аорты! Причём всё это делается не фальшиво, а просто используются техники по возведению любого переживания в абсолют. Для меня именно такой подход и является самым близким в применении к актёрскому ремеслу.

Вахтанговская школа – это одна из представительниц «золотой пятёрки» театральных школ Москвы, в которую, помимо Щукинского института (обители вахтанговцев), входят ГИТИС, ВГИК, школа-студия МХАТ и институт имени Щепкина. Между ними всеми есть отличия не только в подходе к преподаванию, но и в принципах и правилах самой актёрской школы.

Хотя база у них всех общая – система Константина Сергеевича Станиславского.

Любители сравнивать разные озвучки аниме иногда находили какие-то отличия между тем, как озвучивают аниме ребята и актёры из Москвы, с тем, какая озвучка получается у представителей питерских студий. Хотя там тоже могут работать люди, получившие образование в столице. Возможно, что в Санкт-Петербурге тоже есть какие-то свои уникальные особенности в подходе к обучению актёров театра и кино, но я придерживаюсь мнения, что хороший актёр всегда найдет нужный подход к полученной роли, пользуясь всем багажом полученных знаний и опыта. Вне зависимости от школы.

Хотя на вкус и цвет фломастеры всегда будут разные. И всегда найдутся те, кто будет строить свои теории в сравнении озвучек.

Во времена четвёртого сезона «Атаки титанов», когда вышестоящими было принято решение запускать вторую официальную озвучку как раз с питерскими актёрами, комментариев и споров было предостаточно. Кто-то считал, что спокойный Эрен с низким голосом, который получился у Вани Чабана, именно такой, каким персонаж должен быть в тех обстоятельствах окончания истории. Большинство людей осталось при мнении, что голос Эрена – это только Влад Токарев, то есть я, ваш покорный.

С Ваней Чабаном я хорошо знаком, мы прекрасно ладим и общаемся. У нас было профессиональное обсуждение с моментами спора о роли Эрена, но мы никогда с ним не ругались, за что надо отдать должное и самому Ване – он всегда остаётся и профессионалом, и порядочным человеком. Поэтому Эрен у нас получился по-разному – здесь спору нет. Потому что каждый вложил в эту работу своё профессиональное видение озвучки этого персонажа.

За себя могу сказать: я Эрена не просто озвучил… Я прожил вместе с ним целых пять лет – с самой первой серии и до последнего его вздоха. Кто-то скажет, что это непрофессионально – так прикипать к одному персонажу, дарить ему свой голос в чистом виде, чтобы потом в других ролях могла хоть на долю секунды быть услышана тень именно этого персонажа, но я считаю по-другому.

Во-первых, у каждого голоса есть свой спектр возможностей. Меняться до неузнаваемости абсолютно на каждой роли – нереально.

Во-вторых, в озвучке аниме (как и в мультфильмах) можно позволить себе оживить героев именно индивидуальностью своего голоса.

У меня это получилось даже не единожды. Большинство моих зрителей, кому я известен преимущественно как актёр озвучки, знают меня именно по ролям психологически травмированного героя Эрена и трусливого и простого донельзя истерички Зеницу – двух диаметрально противоположных персонажей.

Не скрою, мне приятно, когда меня на встречах благодарят и за другие роли, но именно благодаря Эрену и Зеницу я уже вписал своё имя золотыми буквами в историю озвучки аниме.

В будущем мне хочется повторить нечто подобное уже в озвучке фильмов и сериалов.

В отличие от аниме, в дубляже полного или короткого метра такого количества собственных эмоций актёр себе позволить не может – там уже всё сыграли за нас те, чьи лица видно на экране. Но если эта та же адаптация иностранного фильма на русский язык, то размах для работы становится побольше. А если тебе надо подарить голос для не совсем типичного героя, то вообще просто песня!

И мой первый крупный опыт в озвучке сериалов был именно для нетипичного героя американской комедийной драмы «Нетипичный» – вот такой каламбурчик. Меня пригласили озвучить главного героя, страдающего расстройством аутистического спектра, из-за которого у него была очень своеобразная речь. Режиссёр из меня тогда всю душу вытряс, чтобы у меня получилось озвучить так, как надо. Хотя это был только закадр, а не полноценный дубляж! Казалось бы – просто забей и озвучь, как сможешь, желательно с первого дубля. Но я очень благодарен режиссёру за полученный мною неоценимый опыт благодаря его желанию делать дело хорошо и качественно.

Хотя на тот момент что я был ещё актёром без профильного образования, что у самого режиссёра тоже был за плечами только свой личный опыт. Поэтому мы не всегда понимали друг друга, но это уже было совсем не то, что я проживал в «Студийной Банде», где тогда и опытом особым не пахло.

Я и сам пробовал себя в режиссуре. Начинал как раз с первых серий «Атаки титанов», но был вынужден передать кресло из-за отсутствия нужного количества времени.

Потом у меня был замечательный, но по итогу печальный опыт режиссуры фильма «Мастера меча онлайн: прогрессив». Замечательный, потому что я понимаю, что смог со всеми актёрами сделать классный материал, часами мучая их в кабинках. Печальный потому, что эта работа так и осталась лежать в столе. Аниме не выпущено нигде в связи с уходом компании производителя из РФ.

Несмотря на всё это, я рад, что такой опыт у меня был. Но о себе могу сказать – я не режиссёр дубляжа, я просто иногда могу сыграть роль режиссёра, если проект будет мне интересен.

Я – актёр театра и кино, актёр дубляжа и закадрового озвучивания. И в мою копилку уже с первых лет работы в «Банде» входили не только аниме.

Меня довольно быстро заметили и стали отдельно приглашать поработать на разные студии для озвучки кино, сериалов и мультфильмов.

Я очень горжусь тем, как у меня получилось озвучить Арни Грейпа, героя Леонардо Ди Каприо из фильма «Что гложет Гилберта Грейпа». Хотя попал я в команду очень спонтанно – меня просто позвали приехать озвучить кино, даже не говоря, что за роль. По тону просьбы я подумал, что там будет что-то не сложное, возможно, даже просто проходное. Приехав на студию, я просто офигел: мне предложили «часика за три» озвучить Арни, у которого умственная отсталость, дефекты речи и вообще свой мир в голове!

Я не говорю о том, что у тебя всегда должны быть идеальные условия и куча времени на то, чтобы вжиться в роль. Это у актёров кино (особенно в крупных проектах) есть месяцы на подготовку и соединение со своим образом. Когда ты актёр озвучки, то иногда у тебя действительно есть несколько часов даже на самого сложного персонажа.

У меня так даже с Эреном было в четвёртом сезоне. Когда вроде бы и озвучить надо чистых двадцать минут, но он уже не тот, что был раньше, а у тебя всего 1,5–2 часа на всю работу. Я тогда, как зверь в клетке метался по будке, потому что надо было быстро вжиться в образ, да ещё так, чтобы было честно и чтобы ты сам с ума не сошёл. Для этого требуется уже достаточное количество опыта, подкрепленное и теоретическими знаниями.

Поэтому, поначалу впав в ступор от диких сроков на «подготовку», с ролью Арни Грейпа я всё-таки справился. Я исходил именно из его болезненного состояния – смог быстро подобрать нужные ключики через физические проявления и привести это к нужному звучанию. Из меня даже сами по себе вырывались очень специфические звуки. И даже глаза изменились – верный признак попадания в образ. Хотя до гениальной игры Лео мне было очень далеко, но с учётом всех факторов, я очень доволен этой работой. Меня не узнать в этой роли, а это для актёра озвучки периодически так же важно, как и быть официальным голосом какого-то персонажа.

Ещё меня не узнать в озвучке Барри Кеогана, исполнившего роль Друига в фильме «Вечные» от Marvel. Попасть в актёрский каст, пусть даже каст озвучки, продукта от Marvel – это мечта многих парней-актёров. Я успел в 2021 году запрыгнуть в последний вагон с такой возможностью, и рад, что это вышел достойный опыт, пусть даже отзывы на сам фильм, мягко скажем, разные.

Изменить себя и свой голос для этой роли я смог в том числе благодаря потрясающей работе режиссёра дубляжа – Гоши Даниелянца, который буквально разобрал меня сначала на атомы, а потом создал новую конструкцию. Потрясающий опыт для меня, как для актёра, несмотря на долгие часы поиска «того самого» голоса.

Кстати, на тот момент я был с Гошей уже хорошо знаком, так как он был режиссёром дубляжа фильмов «Fate» (второй и третьей части), где я подарил голос главному герою. Вторую часть мы озвучивали вместе со «студийными бандитами» на его студии в Питере (и тогда же я познакомился с Ваней Чабаном). А третий фильм «Fate» озвучивали уже на нашей московской студии, принимая Гошу в гостях у «Студийной Банды». Бекстейджи тех работ до сих пор можно найти в интернете, а мы с Гошей ещё ни раз в итоге встречались по разные стороны стекла дубляжной будки.

Фильмы «Fate» были одними из самых крупных первых заказов от Wakanim. Первую часть мы писали с одними режиссёрами, а Гошу на вторую и третью часть позвали именно для опыта работы с профессиональным режиссёром, каких в нашей «Банде» на тот момент не было ни одного. Но больше такое не повторялось, а жаль – получать и теоретические, и практические знания от мастеров своего дела – это один из драгоценных опытов в любом виде деятельности. Этим нужно пользоваться при любой возможности, и ради этого иногда стоит поступаться даже какими-то эгоцентрическими замашками, особенно если за твоими плечами нет ничего, что могло бы их подкрепить.

Хотя в работе актёра иногда случаются такие эпизоды, когда режиссёр ничего не решает, даже если у него есть опыт. У нас такое произошло с дубляжом полнометражного аниме «Акира». В режиссёрском кресле тогда сидела Ира, и она мне сказала: «Ты не будешь писать главную роль. Я тебя в ней не вижу». Я был не согласен. И на моё счастье и на несчастье Иры японцы сами попросили поставить на роль Канэды именно меня.

Тогда для «Студийной Банды» это был очень крупный и серьёзный заказ. Чтобы закрыть некоторые второстепенные роли и массовку, но сделать это качественно, а не одинаковыми голосами, я даже звал своих однокурсников. В итоге роль Канэды – это одна из тех ролей в аниме мире, которыми я очень горжусь (даже не меньше, чем Эреном и Зеницу). И само аниме тоже рекомендую посмотреть, так как это – мировая классика, которой вдохновляются режиссёры и сценаристы по сей день даже в художественном кинематографе.

Но если вы думаете, что работа актёра дубляжа состоит только в том, чтобы вживаться в интересные образы, бороться за роли и мучаться от выбора, куда пойти – анимешку сделать или фильм записать, – то сейчас я вас столкну лбом с реальностью.

Взять хотя бы даже аниме. С приходом Wakanim у нас появились не только популярные официальные тайтлы с эксклюзивным правом озвучки. У нас появились ещё и обязанности.

Когда наше сотрудничество набрало обороты, то мы закрывали половину японского аниме-сезона. В сезон обычно выходит около 50–60 тайтлов, и вот мы озвучивали по 20–25 разных анимешек. И надо понимать, что половина сезона – это сразу фигня полная. Если из 50 найдется 3–4 годных аниме, то уже удача. Но тебя как актёра дубляжа не будут спрашивать об оценке качества материала, просто будь добр, озвучь любую ересь, которую придумали японцы.

Wakanim даже оплатили нам строительство нашей третьей студии, чтобы мы смогли укрупниться и сделать целых две дубляжные будки! Нам тогда казалось, что это просто милость Божья. Хотя если посчитать по факту, то мы делали колоссальное количество работы и контента не то что за копейки, а даже без «спасибо». За всю блогерскую и рекламную деятельность нам не платили. Это всё держалось на нашем энтузиазме и было личной инициативой тех, кто принимал участие в развитии социальных сетей Wakanim.

Скорее всего, благодаря «Студийной Банде» Wakanim в России заработал очень много, а вот мы, вопреки кривотолкам и злым языка, нет. Подробно в финансовые вопросы… ни меня, ни других рядовых участников коллектива наше начальство (в том числе и «Истари Комикс», через которые проходило много заказов от Wakanim) не посвящало. Поэтому о реальных суммах заработков я не знаю и никогда уже не узнаю.

Зато нервных срывов от вечных срачей с конкурентами, а потом и между собой мы с «бандитами» заработали даже с процентами.

Актёры – это люди с тонкой душевной организацией и очень подвижной психикой. Благодаря такому нашему устройству и можно научиться вживаться в разные роли. Но из-за такого внутреннего дисбаланса страстей и эмоций какие-то склоки случаются у нас чаще, чем в некоторых других профессиях.

Иногда скандалы у нас происходили даже просто на фоне переутомления. Особенно, когда мы из кожи вон лезли, чтобы как можно быстрее выпустить озвучку, какое-то время существуя в режиме гонки «Кто быстрее?» с другими дабберам.

И даже в тех официальных заказах, где у тебя поначалу могут быть все козыри на руках, как у нас было с «Атакой титанов», когда мы получали полноценные серии за неделю до показа и могли спокойно выпускать озвучку день в день с Японией – такая сказка может закончиться в любой момент. И она закончилась, когда в другой стране в сеть слили серии даже раньше, чем показали их в Японии. В итоге японцы всем странам запретили показывать новые серии «Атаки титанов» день в день. Разрешалась публикация только на следующий день после премьеры серии в Японии. Но это был не единственный стресс.

Японцы тоже не в спокойном темпе выпускали это аниме. Из-за сжатых сроков между отрисовкой, озвучкой и выходом серий они стали некоторые материалы передавать нам не в виде полноценной серии, а в виде аниматиков.

Аниматик – это когда герои не анимированы, не прорисованы до конца. Иногда даже силуэты не видны полностью, по экрану могут мелькать только рты или вообще квадратики, изображающие перемещение персонажей. Вот и попробуй драматизм «Атаки титанов» передать, глядя на такой сырой материал.

Я в итоге записывался в самый последний момент, когда в доступе у нас уже всё-таки были отрисованные серии. Потому что ну как грамотно озвучить несколько эмоциональных планов Эрена, когда перед тобой просто квадрат? Взять ту же серию, где они с Зиком путешествуют в путях: в виде аниматика это было «путешествие двух квадратиков на 20 минут»! Невозможно с таким материалом сделать хорошо. А я хотел делать отлично. Поэтому мою дорожку накладывали в самый последний перед выпуском серии момент на весь тот материал, что до меня записывали остальные ребята.

А ещё обязательной рутиной, через которую проходит почти каждый актёр озвучки, являются документалки. Это наше жаргонное название, потому что документалками иногда именуются и какие-то иностранные шоу, которые заказывают в закадре каналы, и непосредственно документальные фильмы про природу, технологии и тому подобное.

В своё время я работал на студиях, где вот так потоками по 5–6 часов подряд писал документалки. Я был молод, мне нужны были деньги. Поэтому писал я не только документальные фильмы, но и любые фильмы и шоу, на которые поступал заказ студии. Чего я тогда только не насмотрелся… Причём во многих западных шоу ведущие не замолкают ни на минуту! Не говоря уже о том, что само шоу может быть, мягко говоря, очень странным и высасывающим мозг через трубочку. Это тебе не главным героям голос свой дарить…

Подобная потоковая работа по озвучке уничтожает тебя и как актёра, и как личность. Это просто фабрика контента ради контента. После таких смен мне хватало сил, только чтобы на автомате дойти до метро, и всю дорогу до дома я потом ехал, уставившись мёртвым взглядом в одну точку. Одно успокаивало в такие моменты – неплохо платили. А мне, сначала студенту Гнесинки, а после – снова студенту, но уже Щукинского института, зарабатывать на жизнь в Москве надо было самому и в соответствующем объёме.

Особенно вольготно я себя ощутил, когда Ваня Чабан порекомендовал меня как хорошего актёра дубляжа для московского филиала одной известной в то время питерской студии. Они выпускали закадр и дубляж сериалов, мультфильмов и тонны другого контента. Я в итоге стал в Москве первым актёром, кто у них в филиале записался. Там же я познакомился с Денисом Крюковым, с которым мы ещё встретимся, когда речь пойдёт о моей преподавательской карьере.

Но в то время, помимо более-менее интересного контента, в отличие от многих других потоковых студий, мне там очень хорошо платили. Потому что, как бы я ни любил тогда озвучивать аниме, но даже с Wakanim речи о нормальных гонорарах, на которые можно было бы прожить без подработки, не шло.

И если раньше я как-то лавировал на 30–40 тысяч в месяц в совокупности от разных работ, то на этой новой студии я впервые получил за месяц 100 000 рублей! Мне даже за несколько эпизодичных ролей в дешёвеньком сериале заплатили меньше. И то первые деньги со своих «официальных съемок в кино» я отдал маме, оставив себе только пять тысяч на еду. Я считал и считаю это своим долгом – помогать маме в меру моих сил и возможностей.

Но что мне, бедному студенту, было делать со 100 000 рублей?!

В итоге я купил себе белые часы G-Shock, о которых мечтал уже несколько лет и две пары хороших кроссовок, потратив на это на самом деле не такую большую сумму из моего гонорара. На покупку часов я ещё и решиться не мог. Они стоили тогда около 12 000 рублей, но мне казалось, что это просто бешеные деньги! В Борисоглебске это вообще была месячная зарплата заводчанина! Но всё-таки покупку я совершил. Кстати, и эти часы, и обе пары кроссовок я ношу до сих пор. Ухаживать за вещами и обувью меня дед с детства приучил. Жаль, что он не знал, как ухаживать за связками. Я бы, может, тогда ещё лучше справлялся со своими титаническими и истребительскими криками.

Но с подобными оплатами не долго я прожил. Студия довольно быстро закрылась, уже и не помню по каким причинам. А в 2021 году я и сам ушёл из потокового формата озвучивания. Потому что, повторюсь, для актёра это смерти подобно. Но можно ли избежать этого опыта и в более сознательном возрасте, если ты занимаешься только озвучкой? Очень вряд ли. Жестокое и морально тяжёлое это дело – актёрское искусство.

А если вся деятельность протекает в коллективе с нездоровыми отношениями, то это верный путь к полному выгоранию. Такой опыт в моей жизни тоже был.