7 июня 1955 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Жду от Вас письма по всем тем вопросам, о которых имели разговор в Москве.
Почти убежден в том, что в нашем томе, посвященном Достоевскому, мы напечатаем полностью рукописные материалы «Подростка». Для того, чтобы вопрос был решен окончательно, мне нужно лишь получить одобрение новых членов редколлегии нашего издания – В. В. Виноградова и М. Б. Храпченко. Но, надеюсь, с их стороны возражений не будет. Поэтому обращаюсь к Вам с просьбой приняться за вступительную статью к этим материалам. Прошу Вас также сверить имеющиеся у Вас машинописные копии с теми рукописями «Подростка», которые хранятся в Ленинграде.
Две записные книжки Достоевского из Ленинской библиотеки мы, по-видимому, опубликуем, предпослав им вступительную статью В. В. Ермилова.
Очень прошу Вас, дорогой Аркадий Семенович, помочь нам разыскать в Ленинграде людей, которые могли бы принять участие в нашем томе, посвященном Достоевскому.
Желаю Вам всего доброго И. Зильберштейн
29 июня 1955 г.
Дорогой Аркадий Семенович
Итак, принимайтесь за вступительную статью к материалам «Подростка».
Было бы очень хорошо, если бы Вы уложились в 2–2,5 листа. Самые тексты Достоевского напечатаем полностью.
Вы обещали помочь мобилизовать еще кое-какие интересные вещи для нашего тома по Достоевскому. Не откладывайте в далекий ящик.
Желаю Вам всего доброго
Крепко жму руку И. Зильберштейн.
4 октября 1955 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Письмо Ваше от 30 сентября получил – и весьма удивился дурацким «слухам», которые циркулируют в Вашем чудесном граде о томе, посвященном Достоевскому. Том этот делается и будет мною выпущен обязательно – ежели, конечно, жив буду. Так и передайте всем ленинградцам, работающим для тома по Достоевскому. Передайте также, что как только они пришлют свои работы – им будет немедленно прислан гонорар. И, конечно, в первую очередь прошу Вас, дорогой Аркадий Семенович, поскорее завершить свои работы для тома. Прошу также организовать в Ленинграде ряд интересных публикаций и сообщений для него. В частности, во время нашей последней встречи Вы вскользь обронили замечание о каких-то новых материалах по Достоевскому, выявленных в Пушкинском Доме, но так до сих пор не сообщили конкретно, какие именно.
Если они интересны, мы их обязательно дадим. Только напишите мне, что они собою представляют, кто их выявил, кто может взяться за их подготовку.
Очень рад, что Вы разделались с четвертым томом писем Достоевского. Вошли ли туда дополнения к предыдущим томам? Если нет, давайте создадим раздел неизданных писем Достоевского в нашем томе.
Напишите мне подробное письмо, в котором уточните следующие вещи: что Вы для нас готовите кроме «Подростка» и что точно готовят другие ленинградцы. Пишите мне в Кисловодск (санаторий им. Горького Академии наук СССР), куда я уезжаю сегодня и где буду по 31 октября. <…>
Шлю Вам сердечный привет, дорогой Аркадий Семенович. Очень прошу порадовать ответом на все заданные мною вопросы.
Всего Вам доброго.
И. Зильберштейн
Кисловодск, 27 октября 1955 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Никак не могу понять, почему письмо мое попало к Вам лишь на двадцатый день! Почему не ответили на ряд вопросов, с которыми обратился к Вам в этом письме! Будут ли, в частности, в IV том включены письма Достоевского, пропущенные в первых трех томах?
Удалось ли Вам внести дополнения и исправления в библиографию воспоминаний о Достоевском, которую мы Вам послали?
Почему Вы так медленно привлекаете к работе для нашего тома ленинградцев? Неужели так трудно Вам дать задания нескольким молодым литературоведам?
Прошу Вас прочитать скопированные нами письма А. Н. Майкова к Достоевскому (из Ленинской библиотеки) и сообщить свое мнение о целесообразности их опубликования в нашем томе. К сожалению, машинистка прислала их лишь накануне моего отъезда, поэтому я не успел их прочитать.
Боюсь, что письма к Достоевскому, о которых Вы упоминаете, не очень интересны. Но если наберется ряд интересных писем, то мы их напечатаем. Но будет как-то неладно, если у нас в томе будут лишь письма к Достоевскому, а его писем не будет совсем!
Когда Вы собираетесь сдать нам всю публикацию о «Подростке» (включая сверенные по рукописям тексты)? Если некоторые рукописи находятся в Москве, прошу Вас сейчас заняться их сверкой. Это тем более целесообразно, так как в Москву я возвращусь 2, максимум 3 ноября. Наша встреча была бы очень полезна для продвижения дельнейших дел по тому. Но если Вы задержаться в Москве не сможете, оставьте мне, пожалуйста, подробный ответ на это письмо.
Желаю Вам всего самого доброго И. Зильберштейн.
Дорогой Аркадий Семенович!
Две недели прошли со дня Вашего отъезда, а от Вас ни слова. Вы ведь любезно обещали мне за пять-десять дней просмотреть письма Майкова к Достоевскому и сообщить мне Ваши соображения по поводу этой публикации. Очень прошу Вас скорее написать мне о них.
Напоминаю Вам, что к 10 февраля Вы обещали сдать публикацию по «Подростку».
В Литературном архиве в записных книжках Достоевского нашлись очень интересные записи, относящиеся к 1863–64 гг.
Вы обещали позвонить И. Я. Айзенштоку. Жив ли он? Я уже боюсь ему писать, так как начинаю сомневаться, в состоянии ли он прочитать письмо. Во всяком случае, на мое подробное письмо, отправленное еще до отпуска – 4 октября, – он не ответил. А гранки своей статьи во втором декабристском томе он держал свыше месяца.
Желаю Вам всего самого доброго.
Крепко жму Вам руку И. С. Зильберштейн
23 декабря 1955 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Все рукописи третьего герценовского тома по Вашей просьбе были показаны Елене Николаевне <Дрыжаковой>. Весной, если ей понадобится, мы сможем показать рукописи нового тома «Герцен и Огарев по материалам заграничных коллекций», работа над которым к марту-апрелю будет завершена.
Меня огорчает то, что Вы до сих пор не взялись за работу для нашего тома по Достоевскому. Ведь ни одно из своих обещаний Вы не выполнили: два месяца прошло со дня отъезда Вашего из Москвы, а до сих пор Вы не вернули писем Майкова к Достоевскому, вернуть которые Вы обещали через 5 дней. К 10‑му декабря (а не февраля, как ошибочно написала машинистка в предыдущем письме) Вы обещали прислать в полном виде публикацию по «Подростку», а Вы, как сообщила Елена Николаевна, еще не принимались за примечания. А ведь эта публикация одна из основных в нашем томе. Своей крайней медлительностью Вы срываете все наши планы завершения редакционной подготовки тома. Прошу Вас скорее прислать мне письма Майкова со своими замечаниями и сообщить мне, когда мы получим в полном виде публикацию «Подростка».
Тысяча рублей выписаны на Ваше имя для выдачи сотрудницам две недели назад. Не позже 26 декабря они будут Вам присланы.
Неужели все 75 писем А. Г. Достоевской так интересны, что должны быть все напечатаны?
Работа над записными книжками, хранящимися в Литературном архиве, выявила интересные вещи. Когда копировка будет закончена, пришлю Вам рукопись для ознакомления.
Всего доброго И. Зильберштейн
27 апреля 1956
Дорогой Илья Самойлович!
Как известно, «повинную голову и меч не сечет».
Я опять виноват перед Вами: кончается апрель, а «Подросток» все еще не готов, понадобится весь май, чтобы кончить работу с честью. Дело в том, что вот уже более месяца, как я сижу над проверкой рукописей. Совершенно не ожидал, что на это уйдет столько времени. Сижу одновременно и над вступительной статьей: она должна быть и «умной» и интересной, «захватывающей». Займет она листа четыре, по-видимому, не меньше, хотя очень думаю о сокращении. Сложными весьма оказываются и комментарии. Так-то «слава» в наше честное и благородное время легко не дается. Итак: прошу очень прощения, и по-старому «любить и жаловать меня». <…>
C теплым майским праздником Вас!
Привет Сергею Александровичу[899].
Ваш А. Долинин.
19 июня 1956 г.
Глубокоуважаемый Аркадий Семенович!
Просим Вас подготовить для публикации в «Литературном наследстве» рукописные материалы к роману Достоевского «Подросток» с комментариями и вступительной статьей и прислать в редакцию не позднее 1 сентября 1956 г.
Зам. главного редактора И. С. Зильберштейн
21 сентября 1956 года.
Глубокоуважаемый Аркадий Семенович!
Рада была получить Ваше письмо и узнать, что Вы сейчас много работаете над комментарием к «Подростку». С нетерпением ждем этой работы, ведь Ваша публикация займет центральное место в томе Достоевского. Представленный Вами текст я сверяла с рукописью только выборочно, отложив полную сверку до Вашего приезда, как мы договорились. А когда можно ждать Вас в Москве?
Что касается других материалов для тома Достоевского, то самая трудоемкая работа над ними предстоит нам теперь по комментированию записных тетрадей. Дело, конечно, большое и ответственное, но у нас много комментаторов и, надеюсь, что общими усилиями мы это одолеем в хорошем темпе.
Статью Е. Н. Дрыжаковой я получила, прочитала и послала ей ответ. Статья интересна и несомненно подходит для нашего тома, но ее придется доработать и значительно сократить в той части, где подробно речь идет о сходстве и различии эстетических воззрений Достоевского и Добролюбова. Эта часть носит характер самостоятельного исследования и не имеет, на мой взгляд, прямого отношения к атрибутированию некролога.
Третий том собрания сочинений Достоевского уже печатается. При доработке комментария я стремилась учесть Ваши замечания. Как это удалось – не мне судить.
С примечаниями к пятому тому дела́, кажется, налаживаются. К. Н. Полонская написала теперь новый вариант, который редакция, по-видимому, склонна принять.
Вот и все наши скромные новости.
Жду Вашего приезда и Вашего комментария.
Сердечный привет Л. Розенблюм
30 сентября 1956
Дорогой Илья Самойлович!
Меня начинает беспокоить то, что Вы… перестали меня беспокоить… Что это значит? Значит, стало не к спеху? Дело затормозилось? Совсем отклонено? Надолго ли? Навсегда? Стали циркулировать у нас зловещие слухи по поводу Вас и дел «Литнаследства» <…>
Я кончил все с 4‑м томом писем, и на днях сдаю его. Хотя планирую приступить в «Подростку» и другим материалам, жду только, чтобы Вы меня успокоили.
Весь Ваш А. Долинин.
1 ноября 1956 г.
Дорогой Илья Самойлович!
Не писала раньше, потому что не хотелось беспокоить Вас письмами в первую неделю отдыха. <…>
Теперь о томе Достоевского. Я была у Гроссмана и прочитала его комментарий к «Бесам». Там собран большой фактический материал, устанавливаются исторические прототипы для большинства героев романа и т. д. По-моему, это представляет интерес для нашего тома. Отдельная глава комментария посвящена «Исповеди Ставрогина». Здесь впервые воспроизводятся все дополнения и изменения, сделанные Достоевским во время работы над гранками «Русского вестника». Поскольку правка Достоевского не только обильна, но и значительна по содержанию, мне кажется, что хорошо было бы опубликовать и эту часть работы Гроссмана в нашем томе. Все это я сказала Леониду Петровичу как свое личное мнение, сказала, что напишу об этом Вам, что многое будет зависеть от объема нашего тома, учитывая, что большое количество материалов уже запланировано давно и т. д. В общем я говорила с ним таким образом, что любой Ваш ответ не будет для него неожиданностью.
Ксения Петровна <Богаевская> привезла из Ленинграда сведения о том, что Долинин коренным образом перерабатывает свою вступительную статью и обещает к январю представить нам и статью, и комментарий. Комментаторы записных книжек тоже собираются закончить работу к концу года. Борщевскому я звонила, но он огорчил меня. До сих пор он читает «Былое и думы» и говорит, что будет читать до конца декабря, а потом уже сразу и целиком займется нашими делами. Но надеется, что сделает комментарий в течение января. Над своей частью я работаю.
Позавчера в редакцию звонили из Литературного музея с просьбой сделать у них сообщение о готовящемся томе Достоевского на заседании, посвященном 135-летию со дня рождения писателя (это будет 11 ноября). Сергей Александрович <Макашин> предложил мне сделать эту информацию. <…>
Всего доброго. Сердечный привет Л. Розенблюм
28 ноября 1956 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
На днях я вернулся из отпуска и сразу же занялся делами по тому Достоевского. Мне передали о Вашем твердом обещании прислать статью и комментарий к середине января. Убедительная просьба к Вам закончить всю работу не позднее этого срока, так как том Достоевского обязательно должен пойти в производство весной будущего года.
Теперь второй вопрос.
Полтора года назад мы послали Вам список мемуаров о Достоевском, библиографию которых мы собираемся печатать в нашем томе. Вы обещали нам дать свои дополнения к этому списку. Пожалуйста сделайте это сейчас. Мы хотим печатать библиографию мемуаров полностью и с аннотациями. Поэтому прошу Вас не печатать полного перечня воспоминаний в Вашем сборнике, в противном случае мы не будем печатать библиографии у нас, чтобы не повторяться.
Желаю Вам всего доброго И. Зильберштейн
3 апреля 1957
Дорогой Илья Самойлович,
Начал было писать к Вам «1‑го апреля», да побоялся: скажет – «обязательно соврет». Для меня число «третье» – самое верное: «божество», то есть истина – тот же символ – три. Говорю на языке мистики, Вы ведь старый мистик.
А теперь на языке реальности.
Вы оказались правы: получил письмо от Григоренка, что по случаю обилия книг и всяких других видов литературы в связи с 40-летием <советской власти> всякие иные вещи, в том числе и мемуары выпадают из плана 57‑го года.
И теперь весь Ваш. 4‑й том писем так или иначе выходит вскоре, корректуры все прошли и мне уже делать теперь нечего, 8‑й том <собрания сочинений> «Подросток» готов. Правда, не понравилась на редколлегии преамбула. Особенно возражал мой старый аристократический друг, все еще находящийся под обаянием князя Мещерского и Победоносцева, Л. Гроссман. Так и почувствовались родственные души его и Ермилова, объявившего в его замечательной книге о Достоевском на весь мир: Достоевский писал «Братьев Карамазовых» «по заказу правительственных кругов», сославшись, в доказательство, на «профессора Гроссмана»…
Исправлять преамбулу, чтобы угодить этим двум «братьям», Ермилову и Гроссману, не так-то легко – люди они оба принципиальные, но времени уйдет на это немного. Итак, я «весь к Вашим услугам». Отныне я только и делать буду, что работать над комментарием к черновикам. На три четверти они уже сделаны, правда, наперед осталась одна четверть, самая трудная, да окончательная редактура.
Милый, дорогой Илья Самойлович, не надо так сердито меня подгонять, ей же ей, решительно ни часу не даю никому и ничему. Как говорится, «терпение и труд все перетрут»; с Вашей стороны нужно одно, терпение, с моей стороны труд; за него и ручаюсь. Дайте слово себе, что не будете ругаться, если чуть-чуть задержусь, но только чуть.
Ваш А. Долинин.
18 сентября 1957 г.
Дорогой Аркадий Семенович
Надеюсь, что на этот раз Вы сдержали свое слово, – и 15–16 выслали комментарий к рукописям «Подростка». Ждем его с нетерпением.
В наш ближайший платежный день – 10 октября – Вам будет выписано пять тысяч рублей, которые будут перечислены на Вашу сберкнижку.
Статей, не связанных с новыми публикациями архивных материалов, в нашем Чеховском томе не будет. Поэтому мы вынуждены, к сожалению, отказаться от Вашего предложения прислать статью «Чехов и Толстой». А вот надписи Чехова на книгах нас очень интересуют, поэтому просим скорее прислать их. Учтите, что многие надписи Чехова на книгах напечатаны в 20‑м томе собрания сочинений Чехова, – и мы будем публиковать лишь неизданные надписи.
Шлю Вам сердечный привет. И. Зильберштейн
6 февраля 1958
Дорогая Лия Михайловна!
Будьте другом, напишите, что слышно с томом «Достоевский»? Кто из писателей его опять оттеснил и надолго ли? Или есть другие более веские причины, по которым том должен быть отложен до новой эры «коммунизм»?
Видел, вернее, говорил на днях с Фридлендером и узнал, что он статьи еще не написал и, если я правильно уловил тон его речи, то как будто не очень даже и беспокоится, потому что его от вас никто не беспокоит.
Напишите, дорогая Лия Михайловна, всю правду – «подул, по выражению <К. И.> Бонецкого, другой ветер»? И никто не торопится и не торопит, даже Зильберштейн!
Вас, наверно, интересует положение с 4‑м томом <писем>. Я начинаю, наконец, верить, что он все же выйдет и, вероятно, в этом же феврале месяце. Рюриков успел уже девятую прочитать корректуру своей вступительной статьи; матрицы уже переданы в другую типографию, где печатают книги небольших тиражей. Словом, числа 15 – это уже по словам Ленинградского отделения Госиздата – появятся чистые листы, и в конце месяца – сигнальный экземпляр.
А «Достоевский о литературе» никого уже не интересует. А договор на «Достоевский в воспоминаниях современников» не возобновляют. А монографию мою (первый том) печатать не собираются… Как видите, положение слишком осеннее. Можно все печатать в Восточной Германии. Послал просьбу о разрешении. Ответа пока еще нет.
Вот все мои «горестные заметки».
Посочувствуйте и ответьте на письмо.
Весь Ваш А. Долинин
Сердечный привет Илье Самойловичу и С. А. Макашину – разорился на его Щедрина и не раскаиваюсь. Прекрасная книга.
4 апреля 1958 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Получила Ваше письмо и отвечаю немедленно. Чтобы у Вас не было никаких сомнений насчет «атмосферы» вокруг тома Достоевского и его перспектив, скажу сразу: редакционная работа над этим томом была отложена только потому, что у нас не было всех необходимых материалов. Поэтому, чтобы не терять времени, мы сделали том Маяковского, который уже сверстан.
Военные люди говорят, что наступление – лучший вид обороны. Видимо, Вы тоже придерживаетесь этого взгляда, и вместо того, чтобы сообщить нам, когда Вы вышлете окончательный текст статьи и комментария, начали письмо с упреков по поводу нашей медлительности.
Я намеренно не торопила Вас до сих пор, так как знаю, что у Вас произошла большая неприятность с рукописью. Очень жаль, что розыски не увенчались успехом и Вам, очевидно, в ряде случаев приходится повторять уже проделанную работу. Скоро ли мы получим от Вас всё? От этого во многом зависят сроки подготовки тома Достоевского, к которому наша редакция ничуть не охладела. Напишите, пожалуйста, как идут Ваши дела.
Желаю Вам всего наилучшего. Надеюсь, что ранняя весна, которую Вы так поэтично описываете, будет ознаменована полным завершением Вашей работы для нашего тома.
Илья Самойлович шлет Вам привет.
Л. Розенблюм
20 марта 1959 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Сердечно поздравляю Вас с выходом в свет четвертого тома писем Достоевского.
Вчера в Гослитиздате видели сигнальный экземпляр этой книги, – значит все Ваши мучения, связанные с ее изданием и растянувшиеся на двадцать пять лет (если учесть, что третий том вышел в 1934 г.) уже позади! Конечно, жалко, что за это время Вы стали старше на те же двадцать пять лет, – но тем не менее это большая Ваша победа – с чем мы с Лией Михайловной и поздравляем Вас.
Теперь у меня к Вам огромная просьба: как можно скорее пришлите мне два экземпляра четвертого тома писем Достоевского, которые я незамедлительно пошлю двум своим зарубежным корреспондентам, работающим по Достоевскому. Я обещал им сделать это свыше года назад, они несколько раз напоминали о моем обещании, но я, как Вы понимаете, ничего вразумительного ответить им не мог. С большой благодарностью возмещу Вам стоимость этих двух томов и их пересылки. Только сердечно прошу сделать мне эту услугу как можно скорее.
А когда у Вас будет много экземпляров этой книги, мы с Лией Михайловной ждем от Вас в подарок с теплыми дарственными надписями по экземпляру книги. Заранее приносим Вам сердечную благодарность за этот подарок.
Сейчас мы уже приступили к работе над нашим томом «Неизданный Достоевский» и надеемся за три месяца ее завершить и сдать том в производство.
Желаю Вам всего самого доброго И. Зильберштейн
Дорогому Илье Самойловичу,
поистине уже достойному бессмертия, чудесному спасителю от смерти и забвения людей, их дел, грешных и святых волнений, с верой и надеждой, что действительно скоро наступит час спасенья для Ф. Достоевского.
С самыми добрыми пожеланиями
душевно Ваш
А. Долинин
14 апреля 59
24 апреля 1959 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Вот уже несколько дней Илья Самойлович и я с огромным интересом читаем новый том писем Достоевского, подаренный Вами. Большое спасибо Вам за этот чудесный подарок и за добрые слова, его сопровождающие.
От всей души поздравляем Вас с завершением замечательного труда, столь ценного и нужного для всех, кто изучает русскую литературу. Издание четырех томов писем Достоевского – научный подвиг и, если думать о бессмертии, – настоящий нерукотворный памятник, который Вы «себе воздвигли».
У нас в редакции все приобрели и читают Вашу книгу, все шлют Вам самые добрые пожелания.
Вместе с Вами мы надеемся в течение ближайшего времени завершить работу над томом Достоевского. (Последнюю фразу я написала Вам от «лица службы», от себя же лично скажу, что с нетерпением жду возможности поучиться у Вас Достоевскому[912].)
Еще раз спасибо. Желаю Вам здоровья, бодрости и новых творческих успехов.
С глубоким уважением Л. Розенблюм
1 декабря 1959
Дорогая Лия Михайловна!
Напишите мне, поскольку это возможно и дело окончательно решилось: что будет с Литнаследством и останется ли Илья Самойлович в своей роли главного руководителя? Представить себе, что издание будет существовать без него – просто невозможно. Это ведь он – основа и душа всего дела. Будет, по инерции, издан еще один-два тома, уже заявленных, начнется замедление, пульс будет биться с большими перебоями, затихать, пока совсем прекратится. А ведь за все существование советского литературоведения это единственное, всеми признанное <которое> останется в веках.
3 января 1960 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Простите, ради Бога, что я не сразу ответила на Ваше письмо, но мне хотелось сообщить Вам что-нибудь новое о наших делах, а новостей все еще нет. Вопрос этот, вероятно, будет рассматриваться в январе Президиумом Академии наук. Говорят, что «Лит. наследство» станет органом Института мировой литературы, но ничего более конкретно никто не знает. Как только будет известно что-либо определенное, я непременно напишу Вам.
Ваше чудесное дружеское письмо очень тронуло Илью Самойловича и всех нас, литнаследников. Сердечное спасибо Вам за него.
Конечно, невозможно представить себе судьбу издания без прежней роли Ильи Самойловича, и мы горячо надеемся, что все образуется. Пусть же Новый год будет для всех нас радостным!
От души желаю Вам, дорогой Аркадий Семенович, в Новом году крепкого здоровья, бодрости, больших литературных успехов, в том числе и опубликования Вашего «Подростка».
Что касается Вашего вопроса об отдельном издании «Подростка», то я затрудняюсь что-либо ответить Вам, так как все зависит от того, какая часть рукописи и в какой форме будет там использована. У нас Ваша работа твердо стоит в плане, и сейчас ее читает В. В. Виноградов. Над томом Достоевского мы сейчас работаем энергично, точные сроки сдачи его в производство будут, по-видимому, установлены после того, как определятся все наши организационные дела. А к какому времени Вам предлагается подготовить отдельное издание «Подростка»?
Илья Самойлович просит передать Вам наилучшие новогодние пожелания и глубокую благодарность за сердечное участие и поддержку.
Всего, всего доброго Вам Л. Розенблюм
Все наши товарищи шлют Вам привет.
5 апреля 1961
Дорогая Лия Михайловна! Вы наверно заняты чрезвычайно, и все же прошу Вас – урвите минуту и напишите мне, что слышно с томом Литнаследства по Достоевскому? У нас здесь слух прошел, что отложили на 1964 год. Может быть, еще дольше? На вечные времена? Изменилось ли в новых проектах содержание? Кто главный редактор? В. В. Виноградов? То, что он печатает свои статьи по Достоевскому в разных журналах, наводит на грустные размышления: значит, сам не верит. Так и не увидит света мой «Подросток»…
25 ноября 1962 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Раз сообщить Вам, что, наконец, получила полное одобрение моя старая идея: выпустить отдельным томом «Литературного наследства» черновые варианты к «Подростку» с Вашей вступительной статьей и Вашими комментариями.
Дело в том, что все, собранное мною для тома, который я хотел озаглавить «Неизданный Достоевский», составило – вместе с вступительными статьями и комментариями – около девяноста листов. Значит, в любом случае этот том нам пришлось бы делать в двух книгах. Когда я еще года три назад предложил выпустить отдельным томом материал «Подростка», наш тогдашний главный редактор В. В. Виноградов категорически возражал против этого. И лишь несколько дней назад, когда наша новая редколлегия обсуждала план выпуска томов «Литературного наследства» на ближайшие годы, было решено издать материалы «Подростка» отдельным томом, – и к тому же поскорее. Этому решению помогло и то, что издательство категорически требует выпуска наших томов в объеме не свыше 40, максимум 45 листов.
Вы, конечно, понимаете, как я и Лия Михайловна рады поскорее довести до конца работу по сдаче в производство материалов «Подростка». Ведь наряду с ранее вышедшими книгами черновых текстов к «Преступлению и наказанию», «Идиоту», «Бесам» и «Братьям Карамазовым» (из которых последние делали Вы), будет, наконец, выпущен и «Подросток». И Вы сами понимаете, дорогой Аркадий Семенович, что мы с Лией Михайловной особенно рады всему этому потому, что новый том является капитальным трудом Вашим – человека, которого мы очень любим и чтим.
Как нам назвать этот том? Есть предложение: «Достоевский в работе над „Подростком“ (неизданные тексты романа)». Но меня смущает, что следующий том будет называться «Неизданный Достоевский». Быть может, Вы придумаете для «Подростка» более интересный заголовок?
Нет ли у Вас каких-либо дополнений и исправлений к Вашей статье и комментариям, нет ли уточнений к текстам Достоевского? Если имеются, прошу срочно сообщить их нам.
Мы уже занялись подбором иллюстраций к текстам «Подростка». Нет ли у Вас каких-либо пожеланий?
Жду от Вас подробного письма по этим вопросам. <…>
Всего Вам самого доброго, дорогой Аркадий Семенович. Сердечно кланяюсь Вам.
И. С. Зильберштейн
P. S. Лия Михайловна шлет сердечный привет.
14 декабря 1962 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Рад Вам сообщить, что работу по завершению тома, посвященного «Подростку», мы уже начали. До корректур, о которых Вы спрашиваете, еще, правда, далеко, но мы очень надеемся, что в первом квартале будущего года книга поступит в производство.
Сейчас мне хотелось бы узнать Ваше мнение вот по какому вопросу. В Вашу публикацию не входят записи, сделанные Достоевским в тех же тетрадях, но не имеющие отношения к «Подростку». Мне думается, что эти тексты нужно опубликовать, если не на их реальном месте, чтобы не нарушать темы «Подростка», то в приложении. Там ведь есть очень интересные заметки, например отзыв Достоевского о «Записках из подполья» и др. Очень жаль оставлять эти тексты неопубликованными.
Зная Вашу исключительную добросовестность и пунктуальность в текстологической работе, я предполагаю, что эти записи были в свое время Вами скопированы и сохранились. В таком случае пришлите их, пожалуйста, нам для приложения. Если же нет, то я буду просить Лию Михайловну скопировать и прокомментировать эти отрывки. Мне представляется, что от такого приложения том выиграет. <…>
От души желаю Вам доброго здоровья. Сердечный привет от Лии Михайловны.
Ваш И. Зильберштейн
Дорогая Лия Михайловна!
Из-за не совсем благополучного состояния моего здоровья я, по всей вероятности, в ближайшее время в Москву не выберусь, хотя очень бы хотелось лично повидаться с Вами.
А на расстоянии – душу мою иногда охватывает тревога: не изменились ли блистательные планы сдачи в набор тома «Литнаследства» с «Подростком» во II квартале 1963 года, как писал мне Илья Самойлович.
Будьте другом, сообщите мне, хотя бы в общих чертах, как идет работа над томом.
Сердечный привет Илье Самойловичу.
Ваш А. Долинин
21 марта 1963 года
5 апреля 1963 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Очень жаль, что Вы еще не вполне здоровы. Желаю Вам поскорее поправиться, надеюсь, что наступающая весна и лето этому помогут.
Наш том, посвященный «Подростку», должен быть сдан в производство в этом году (во всяком случае мы в редакции стремимся к этому). Я уже сверила большую часть текстов в ЦГАЛИ. В этой связи у меня накопились к Вам вопросы, но придется, очевидно, подождать Вашего выздоровления. Было бы очень важно просмотреть рукопись «Подростка» вместе с Вами перед тем, как сдавать ее в издательство.
Сейчас по решению редколлегии мне пришлось временно (месяца на два) оставить Достоевского, чтобы принять участие в подготовке тома, посвященного советской литературе. Этому то́му наша главная редакция придает особое значение, и чем раньше мы его сделаем, тем скорее откроются возможности вывести в свет «Подростка».
Примите от меня и от Ильи Самойловича сердечный привет и самые лучшие пожелания.
Л. Розенблюм
P. S. Дорогой Аркадий Семенович!
Только что мы узнали, что в Ленинградском отделении издательства «Советский писатель» в этом году должна выйти ваша книга о последних романах Достоевского. Не является ли часть, посвященная «Подростку», повторением Вашего предисловия к публикации в нашем томе? Нас это, конечно, беспокоит.
Всего доброго. Л. Розенблюм.
18 февраля 1964 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Недавно С. В. Белов передал мне Ваш замечательный подарок – «Последние романы Достоевского».
Я сразу же принялась читать и только что кончила. Впечатление громадное. То обстоятельство, что в книгу включены и Ваши прежние работы, нисколько не уменьшает ощущения ее новизны и современности.
Содержание книги значительно шире заглавия. Она посвящена, конечно, не только последним романам, – с каждой ее страницы встает синтетический образ Достоевского – человека, художника, общественного деятеля.
Появление Вашей книги несомненно поднимет на новый уровень современное изучение Достоевского и, быть может, несколько убавит интерес к сочинениям, выполненным в жанре научной фантастики или фельетонного романа.
Ваша новая книга – большая радость для всех, кто любит Достоевского и Вас, что, впрочем, почти неразрывно.
Несколько дней тому назад мы сдали в издательство сборный том «Литературного наследства» (по советской литературе), над которым я работала в последнее время. Сейчас я занимаюсь только «Подростком» и, вероятно, вскоре буду обращаться с вопросами к Вам и Наталье Николаевне <Соломиной>. По нашим планам «Подросток» должен пойти в набор в этом году.
Желаю Вам, дорогой Аркадий Семенович, доброго здоровья, хорошего настроения и скорейшего выхода в свет всех задуманных Вами изданий.
Сердечный привет Наталье Николаевне.
Л. Розенблюм.
10 ноября 1964 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Я рада сообщить Вам, что том «Лит. наследства», посвященный «Подростку», прошел все инстанции (редколлегию и ученый совет) и в ноябре будет сдан в издательство. Таким образом, все должно быть именно так, как указано в плане, о котором мне писала Наташа.
Когда Наташа была в Москве, я показала ей отзыв В. С. Нечаевой на Вашу работу (текст и комментарий) и рассказала о тех неожиданных трудностях, которые возникли у нас из‑за отсутствия предисловия, так как Ваша статья целиком вошла в книгу. Поскольку перепечатывать только что опубликованную работу мы лишены возможности, вначале возник план издать этот том вообще без статьи, с небольшим редакционным предисловием. В таком именно виде мы и представили том на утверждение редколлегии еще весной, но начальство нам категорически это запретило. Было сказано, что без статьи том материалов по Достоевскому существовать не может, и предложено срочно представить статью. Я рассказывала тогда Наташе о различных проектах нашей редколлегии и о решении, чтобы это делалось силами редакции. Так случилось, что предисловие в пожарном порядке поручили писать мне. Особенно трудным оказалось выбрать тему для такой статьи, так как совершенно невозможно было подробно говорить об истории создания романа, рассмотренной Вами настолько всеобъемлюще, что здесь возможны лишь повторения и перепевы. Вместе с тем необходимо было писать о чем-то непосредственно связанном с материалом тома, то есть с рукописями «Подростка».
О чем же писать? Я решила, что есть лишь один выход: поскольку 1) черновые материалы к «Подростку» печатаются последними (после «Преступления и наказания», «Идиота», «Бесов» и «Братьев Карамазовых») и 2) рукописи «Подростка» сохранились с наибольшей полнотой и публикуются в той последовательности, которая воспроизводит весь творческий процесс писателя, впервые появилась возможность, опираясь на все, сделанное до сих пор, поставить вопрос о некоторых общих особенностях работы Достоевского-романиста. Разумеется, попытаться в одной небольшой статье широко рассмотреть эту тему – было бы сверхнаивно. Мне хотелось остановиться только на нескольких существенных чертах, характерных для творческого процесса Достоевского в период создания черновых набросков. Хотя речь идет и о других романах, но преимущественное внимание в статье уделено «Подростку».
В начале статьи говорится о громадной ценности Вашей публикации, ее научных принципов и об основополагающем значении Ваших исследований для изучения «Подростка».
Мне очень хочется послать мое сочинение, Аркадий Семенович, на Ваш строгий суд. Если Вы могли бы найти для него время, я пришлю Вам его сразу же после небольшой доработки, которую еще нужно сделать.
Дорогой Аркадий Семенович! Я уже говорила Наташе, да это и само собой разумеется, что все, что Вы найдете необходимым исправить в статье, будет безусловно исправлено.
Помните, одно время мы предполагали дать в виде приложения к тому те тексты из тетрадей «Подростка», которые не имеют прямого отношения к роману. Но среди этих текстов есть немало таких, которые звучат очень остро и требуют весьма сложной и подробной оценки. Стало ясно, что такое «Приложение» надолго задержит том, и вряд ли целесообразно сейчас это делать. Мы решили поэтому от «Приложения» отказаться и опубликовать эти тексты в следующем томе «Неизвестный Достоевский», куда войдут материалы из записных книжек 60–70‑х годов. Помощь Наташи мне, конечно, понадобится, но несколько позднее. Тогда я напишу ей об этом. Передайте ей пока мой большой, сердечный привет.
Очень рада, что скоро мы будем читать книгу «Достоевский в воспоминаниях современников». А что входит в новый сборник Ваших работ?
Шлю Вам, Аркадий Семенович, пожелания всего наилучшего: здоровья, бодрости, новых творческих радостей.
Илья Самойлович Вам кланяется.
Ваша Л. Розенблюм
9 июня 1965 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Посылаю Вам верстку моей статьи и через несколько дней пришлю также маленькое предисловие «От редакции», которым будет открываться наш том. Сейчас мы это предисловие пишем. Ту часть правки, которую привезла с собой Наталия Николаевна <Соломина>, мы успели перенести в рабочие гранки «Комментария». Сейчас Наташа работает в Ленинской библиотеке – сверяет остальное. Эту правку нам придется вносить уже в верстку. Сейчас спешу на почту. Желаю Вам всего наилучшего. Сердечный привет от Ильи Самойловича.
Л. Розенблюм
21 июня 1965 г.
Дорогой Аркадий Семенович!
Только что получила Ваше письмо. Безгранична моя благодарность Вам и за то, что Вы так внимательно прочитали мою статью, и за Ваши добрые слова о ней[924]. По поводу основного Вашего замечания о самостоятельности и отдаленности от темы «Подростка» второй главы «Поэт и художник» хочу сказать Вам словами Достоевского: «Много планов втискивается у меня в один». Конечно, Вы правы. Но получилось это не совсем случайно. С самого начала, принимаясь за статью, я имела в виду по возможности выйти за пределы «Подростка». Мне кажется, что, имея перед собой Вашу книгу и еще комментарий, читатель будет знать всё о творческой истории «Подростка». Стараться сообщить ему что-либо новое в этой области – дело вполне безнадежное. Поэтому я решила заняться другим аспектом темы. Теперь, когда издаются рукописи «Подростка» и возникает, наконец, возможность исследовать все дошедшие до нас черновые материалы к большим романам, мне хотелось сделать попытку характеристики некоторых общих особенностей творческой лаборатории Достоевского-романиста. Когда в главе «Поэт и художник» я говорила о такой яркой особенности творческого процесса Достоевского, как беспрерывное выдумывание планов, их смена, то более подробно писала о других романах, так как о планах «Подростка» речь шла уже в предыдущей главе. Но как ни объясняй, что-то, видимо, не получилось. Мне очень хотелось самой приехать к Вам в Ленинград со статьей, но из‑за болезни я не смогла этого сделать.
Все Ваши пометки на первом листе статьи я внимательно изучу. Сниму «махрово» – консервативный (о «Гражданине»), сниму «подновленный вариант славянофильства» (о почвенничестве). Труднее мне с тезисами о том, что «Подросток» уступает лучшим романам Достоевского и что в середине 70‑х годов писатель «в целом сохранял прежние позиции». Мне кажется, что это не так. Но буду еще думать. <…>
Л. Розенблюм