Григорий Акинфиевич Демидов был средним сыном Акинфия Демидова не только по рождению, но и по характеру и положению. Он не достиг в фамильном деле того, чего достиг младший брат Никита Акинфиевич, не получил такой известности (пусть и скандальной), как старший брат Прокофий Акинфиевич, и вообще, жил скромно, стараясь не привлекать к себе внимания. Если собрать все были и небыли о Прокофии, то наберется на полновесную книгу, о Никите тоже несложно написать целый роман, а о Григории – ну разве что очерк. Не потому, что писать не о чем, а потому, что сведений не так уж и много.
Григорий родился в ноябре 1715 года, то есть был он на пять лет младше Прокофия. После домашнего обучения отец отправил двенадцатилетнего Григория в Саксонию изучать «железное дело». «Не рановато ли?» – могут подумать некоторые читатели. Может, и рановато, но основной целью поездки было обучение семнадцатилетнего Прокофия, а что бы заодно и младшего сына не отправить? Двумя годами позже братья отправились в село Красное, под Соликамск для знакомства с солеварнями.
В Красном, где, по свидетельству Прокофия Акинфиевича, «люди жили богатенько, а невест на любой вкус с избытком имелось», пятнадцатилетний Григорий влюбился в тринадцатилетнюю Наталью Суровцеву, дочь богатого местного соледобытчика, к тому времени уже умершего. По здешним меркам Наталья была богатой наследницей, но Акинфию Демидову совершенно не хотелось подобной невестки, да и рановато было Григорию жениться. Нужно отдать Григорию должное – он не уступил под нажимом отца, а бежал со своей невестой на дальнюю заимку, бежал «без гроша, даже хлеба себе не взяв», как пишет брат Прокофий. Разумеется, после такой выходки Акинфию Никитичу пришлось смириться с выбором сына. Единственным требованием его было крещение невестки, происходившей из староверов, по никонианскому обряду, отчего в истории супруга Григория Акиньфиевича фигурирует под двумя именами – и как Наталья, и как Анастасия. После женитьбы Григорию пришлось всерьез заняться изучением соляного дела, ведь по достижении восемнадцатилетнего возраста его жена получала четыре соляные варницы – половину отцовского наследства (другая половина отходила к ее сестре Федоре, но Григорий впоследствии выкупил и их).
Ранний брак, судя по всему, оказался счастливым – Наталья-Анастасия родила мужу троих сыновей и семерых дочерей, а вот соляное дело со временем захирело, к концу 1755 года сошло на нет и было продано наследниками. Но у Григория Акинфиевича, увлекшегося по примеру старшего брата ботаникой, было занятие и поинтереснее. В 1732 году он начинает создавать в Красном ботанический сад, который вскоре переносится в Соликамск.
Соликамский ботанический сад Григория Демидова стал первым частным ботаническим садом в Российской империи. Григорий Акинфиевич не только коллекционировал растения, но и занимался их систематизацией. «В намерении имею травы описать российскими именами, – сообщал он директору Московского аптекарского огорода Трауготту Герберу, – и которую траву россияне от какой болезни употребляют и в каких местах ростет и в которые месяцы цветет токмо весма трудно е произвеждать от того что наши ботаники сходно не говорят одну траву один тако а другой инако называет». Проводились в Соликамске и опыты по селекции растений, как же без этого.
Вот что писал о Григории Демидове в своем «Путешествии в Сибирь» ученый-энциклопедист Иоганн Георг Гмелин, исследователь сибирской флоры: «Нам было приятно общение с местными жителями, многие из которых привычны к тесному общению. Особенно нас привлекла вежливость и дружелюбие господина Демидова, одного из достойнейших сыновей статского советника господина Демидова. Его жена очень учтива. Воспитание детей в его доме особенно похвально. Подобное воспитание редко увидишь в этой стране. Дети от пяти до восьми лет выглядят учтивыми и благовоспитанными, как будто они намного старше. Они обучаются языкам и другим полезным наукам. Господин Демидов имеет прекрасную аптеку, в которой он знает каждое лекарство и его действие. Он также большой любитель естественных наук, особенно науки о растениях, большое количество которых он не только сушит в бумагах, но и содержит изящный сад, который стоит ему немалых расходов; и в котором для этой страны есть поистине королевская оранжерея. Многим местным жителям это непонятно. Но он сумел вырваться из предрассудков, и его не беспокоит мнение ни единого человека, кто бы сказал ему: к чему такие расходы? Какой от этого получается доход? Он знает, что ему позволено иметь это невидное удовольствие от божьих созданий»[32].
«Не было бы счастья, да несчастье помогло», – гласит известная народная мудрость. В 1739 году волею обстоятельств в Соликамске «застрял» адъюнкт Петербургской академии наук Георг Вильгельм Стеллер, принимавший участие во Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга[33]. За три месяца своего пребывания в доме Григория Демидова Стеллер завел в ботаническом саду настоящие научные порядки, начиная с табличек возле растений и заканчивая учетными книгами. По просьбе Стеллера Григорий Акинфиевич отправил посылку с образцами уральской флоры Карлу Линнею, внеся тем самым лепту в создание линнеевской системы классификации. В архиве Линнея сохранилось тринадцать писем от Григория Демидова, по которым можно судить о том, что общение на научные темы было полезным для обоих адресатов.
В 1747 году, спустя два года после смерти Акинфия Никитича, Григорий Акинфиевич переехал из Соликамска в Петербург, где у него было несколько домов. В одном из них после пожара в здании Кунсткамеры, случившегося в конце 1747 года, разместилась библиотека Кунсткамеры и Академии наук, получившая название Демидовской библиотеки. Эта библиотека действовала до 1766 года, когда Кунсткамера получила новое здание.
Неизвестно, насколько интересовало Григория Акинфиевича железное дело, но он не бросил его, подобно старшему брату, и даже приумножил полученное наследство, заложив в начале 1759 года на Урале два новых передельных завода – Тисовский и Бисертский. Большего он сделать не успел, поскольку скончался в ноябре 1761 года в возрасте сорока пяти лет.
До 1 апреля 1765 года сыновья Григория Демидова Александр, Павел и Петр владели отцовскими заводами совместно, а затем «для лучшего в экономии наблюдения согласно и полюбовно» разделили наследство.
Григорий Акинфиевич постарался дать своим сыновьям отличное образование – после домашнего обучения они отправились в десятилетнее научное путешествие по Европе, получая знания в различных учебных заведениях и на практике. Образовательный тур обошелся отцу в пятьдесят восемь тысяч рублей, но эти деньги стали, пожалуй, наиболее удачным его вложением. Все трое сыновей стали высокообразованными людьми, а одному из них – Павлу Григорьевичу – будет посвящена отдельная глава нашего повествования.
Александр Григорьевич при разделе получил три медеплавильных и два передельных завода, один из которых – Тульский – не работал. Вскоре после раздела Александр выкупил у среднего брата Павла два железных завода (один находился на стадии строительства), а затем выстроил еще два, и еще два получил после смерти своего бездетного дяди Никиты Никитича Демидова. Возможно, что Александру Григорьевичу удалось бы превзойти своего деда и создать Новую Демидовскую империю, но его заводы, как заводы его родичей, сильно пострадали во время пугачевского восстания. Тем не менее сын Александра Григорьевича, названный Григорием в честь деда, продолжал заниматься железным делом, а попутно сделал карьеру при дворе, дослужившись до гофмаршала[34]. Трое сыновей Григория поступили на военную службу, иначе говоря, «чистых» промышленников в этой ветви не было…
Младший сын Григория Акинфиевича Петр, получивший в наследство два железных завода, впоследствии приобрел еще один у брата Павла и один построил. С 1800 по 1805 год Петр Григорьевич был обер-директором Петербургского коммерческого училища, основанного его дядей Прокофием Акинфиевичем. Первоначально училище было в Москве, но затем его решили перевести в Северную столицу, и основная тяжесть хлопот по обустройству на новом месте легла на плечи Петра Григорьевича, весьма успешно справившегося с этой задачей. По свидетельству своего помощника барона Балтазара Кампенгаузена, Петр Демидов «делал все, что сделать во власти человека… он отдавал училищу все свои заботы, и если ему казалось что-либо полезным и не хватало на это денег, он, не колеблясь ни одной минуты, пополнял недостаток из собственных средств». Петр Григорьевич дослужился до тайного советника, а его сын Алексей – до полковника… Промышленников в «петровской» ветви тоже не было, и развитием отечественной металлургии никто из потомков Петра Григорьевича не занимался.
Две дочери Григория Акинфиевича, Ирина и Василиса, скончались в юном возрасте, не успев создать семью. Хиона, Мария, Пульхерия и Наталья составили хорошие партии, как было принято выражаться раньше, а сведения о седьмой дочери, Степаниде, отсутствуют.
Говоря о судьбах детей Григория Демидова, нельзя обойти вниманием Соликамский ботанический сад, к которому его основатель относился с той же заботой, что и к своим детям. Французский астроном и путешественник Жан Шапп д’Отрош, посетивший Соликамск в 1761 году, застал сад на пике его расцвета. Отрош упоминает в своих путевых заметках о двенадцати весьма красивых теплицах, в которых росли лимоны, апельсины, другие фруктовые деревья и прочие растения разных стран, а также о превосходно укомплектованной аптеке, которую Григорий Демидов устроил в своем доме ради пользы всех больных в округе. Удостоился похвалы француза и русский садовник, обладавший хорошими познаниями в науках.
При разделе наследства Григория Акинфиевича Соликамский ботанический сад, вместе с солеварнями, перешел к Александру Григорьевичу. Часть коллекций забрал в Москву Прокофий Демидов, а то, что осталось, было продано в 1772 году вместе со всем соляным делом и «прикрепленным» к нему селом Красное крупному уральскому солепромышленнику и горнозаводчику Алексею Федоровичу Турчанинову, давнему демидовскому конкуренту. Турчанинов гордился купленным садом и заботился о нем, но после его смерти, наступившей в 1787 году, сад стал приходить в упадок и в начале следующего века прекратил существование – среди турчаниновских наследников не нашлось энтузиаста, способного продолжить дело, начатое Григорием Демидовым.
Похоронили Григория Акинфиевича в Туле, внутри Николо-Зарецкой церкви. В этой родовой усыпальнице Демидовых, кроме Никиты Демидовича, Акинфия Никитича и Григория Акинфиевича, также были похоронены вторая жена Акинфия Никитича Евфимия Ивановна, жена Григория Акинфиевича Анастасия (Наталья) Павловна, вдова Никиты Демидовича Евдокия Федотовна и дочь Никиты Никитича Демидова Татьяна, в убийстве которой обвиняли отца. Прочие представители многочисленного демидовского клана обрели вечный покой в других местах.
«Эх, ничего не осталось от Григория Акинфиевича…» – могут вздохнуть с сожалением некоторые сентиментальные читатели. Не спешите расстраиваться – осталось! Еще как осталось! Если судьба занесет вас в славный город Ярославль, то не откажите себе в трудах дойти до Демидовского столпа на Вахромеевском бульваре и осмотреть хотя бы парочку из корпусов местного университета… Какая тут связь? В девятой главе вы обо всем узнаете. Читайте дальше!