О разделе наследства Акинфия Никитича Демидова, закончившемся в конце 1757 года, спустя двенадцать лет после смерти наследодателя, можно написать отдельную книгу, но мы «пройдемся по верхам», не особо вдаваясь в детали, поскольку нам важен итог и кое-какие предшествовавшие ему обстоятельства.

По завещанию 1743 года старший сын Прокофий должен был получить восемь заводов, к которым прилагались пристань Курьинская на Чусовой, половина соляного производства в Соликамске и несколько домов в крупных городах империи. К Григорию Акинфиевичу должен был перейти завод в Туле, с которого все и началось, а также шесть уральских предприятий. Никите, который, согласно распространенному мнению, должен был получить все отцовские заводы, отходила наименьшая часть, включавшая Нижнетагильский, Выйский, Черноисточинский и Лайский заводы. Наряду с сыновьями Акинфий Никитич выделил долю и своей дочери Ефимии, короче говоря – никого из детей не обделил.

Так почему же императрица Елизавета Петровна выказала намерение «о том их розделе сами всемилостивейше разсмотреть», поскольку «то их имение все суть государственная полза»? Какой смысл вмешиваться в раздел наследства, если никто из наследников не выглядел обделенным?

Дело в том, что завещание Акинфия Никитича противоречило Указу о единонаследии Петра Первого. С одной стороны, указ этот был отменен в правление Анны Иоанновны, а с другой – раздел единого комплекса заводов мог привести к утрате ряда ценных льгот, начиная с права беспошлинной торговли и заканчивая льготным налогообложением. Челобитная, которую подали императрице сыновья Акинфия Демидова, была просьбой разрешить раздел при сохранении всех действующих льгот, а до той поры наследники собирались «ведать заводами коллегиально».

Елизавета Петровна была не прочь воспользоваться удачным моментом и «отщипнуть» в казну кое-что из имущества Акинфия Демидова. Президенту Берг-коллегии, генерал-майору артиллерии Антону Федоровичу Томилову было велено составить опись заводов, имений и вообще всего наследуемого имущества, «дабы оное меж ими, детми ево, в спорах и тяжбах не пропало». Составление описи заняло около двух лет. Первым действием в разделе имущества стало отчуждение его части. 1 мая 1747 года Елизавета Петровна издала указ, предписывавший Андреасу Бенедиктовичу Беэру, руководителю комиссии, созданной для управления демидовскими рудниками и заводами на Алтае, «заводы Колывановоскресенской, Барнаульской, Шульбинской и протчее на Иртыше и Оби реках и между оными все строения, какия обретаются, заведенныя от покойного Акинфия Демидова, со всеми отведенными для того землями, с выкопаными всякими рудами и инструментами, с пушками и мелким ружьем, и с мастеровыми людьми, собственными ево Демидова, и с приписными крестьянами взять на нас». То была не конфискация, а принудительный выкуп. Беэр должен был составить оценочную опись «для знания, что должно будет наследникам ево из казны нашей заплатить». С одной стороны, императрица урезала наследство Акинфия Никитича, а с другой – облегчила его раздел, поскольку деньги делить гораздо проще, чем заводы. Надо понимать, что империя Акинфия представляла собой сложный организм, который невозможно было разделить на три равные части – нужно было учитывать и расположение заводов, и их профиль, и сложные связи между ними…

Делить оставшееся имущество между сыновьями Акинфия императрица не собиралась – им предлагалось осуществить раздел «полюбовно» с последующим высочайшим утверждением принятого решения. В конечном итоге наследство Акинфия Никитича было разделено примерно так, как ему и хотелось. Раздельные грамоты были выданы братьям в декабре 1757 года.

Наилучшим образом распорядился полученным наследством Никита Акинфиевич, но ни ему, ни его потомкам не удалось даже близко подойти к тому, что имел Акинфий Демидов.

Sic transit gloria mundi[24].

В советский период широкое распространение получило мнение писателя Дмитрия Мамина-Сибиряка, согласно которому «на Акинфии Никитиче исчерпалась вся фамильная энергия рода Демидовых, так, что на долю его сыновей и потомков ничего не осталось». Это совсем не так – осталось, и довольно много.