Еще ты дремлешь, друг прелестный —

Пора, красавица, проснись:

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!

У Демидовых Сан-Донато пушкинское «Зимнее утро» имело особое, свое значение. Аврора Павловна Демидова, старшая дочь Павла Павловича и Елены Петровны Демидовых, словно бы «явилась навстречу» своей бабке Авроре Карловне, в честь которой ее и назвали. Родилась Аврора-вторая в ноябре 1873 года, когда Аврора-первая была еще жива, и бабушке, конечно же, было лестно такое внимание, особенно с учетом того, что она сделала для своего обожаемого сына – и заводы пыталась контролировать, и с бриллиантом «Санси» рассталась ради уплаты его долгов, и внуку Елиму заменила не только трагически ушедшую мать, но и отца, надолго впавшего в меланхолию. В определенный момент каждый человек начинает задумываться о том, что он оставит после себя, и чем быстрее жизнь клонится к закату, тем чаще посещают такие мысли. Приятно же сознавать, что «передаешь эстафету» внучке, Авроре Демидовой – второй, и хочется, чтобы она во всем превзошла тебя и слава ее сверкала бы ярче твоей (это допущение автор сделал по своему усмотрению, в дневниках Аврора Карловна о «передаче эстафеты» ничего не писала, но каждый, у кого есть внуки, пожалуй, согласится с тем, что допущение верно).

«Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться, даже самые заветные», – говорил герой романа «Мастер и Маргарита» Воланд. Это предупреждение настолько глубоко, что его часто приписывают Конфуцию, но реальным автором является Михаил Афанасьевич Булгаков, который, к слову будь сказано, родился там же, где и Аврора Павловна, – в Киеве, только на семнадцать с половиной лет позже.

Желание, если таковое наличествовало, сбылось, и внучка превзошла бабушку. Срок Авроре-второй был отпущен недолгий – всего тридцать лет, но жила она ярко, даже очень. Пожалуй, на рубеже XIX и XX веков в российском великосветском обществе не было другой столь же яркой звезды. «На землю златокудрая Аврора спускается с небесной высоты…»[95]

Портреты и фотографии Авроры Павловны Демидовой, будем уж говорить начистоту, не производят впечатления сногсшибательной красоты, а на самой известной фотографии, где Аврора снята со спины вполоборота… Впрочем, на вкус и цвет, как известно, товарищей нет, у каждого времени свои стандарты красоты, многие люди на изображениях выглядят гораздо хуже, чем в реальности, да и про блеск богатства тоже нельзя забывать – миллионы придают изрядного шарма. Как бы то ни было, в обществе Аврора Павловна считалась такой же признанной красавицей, как и ее бабка Аврора Карловна. Происхождение тоже играло на руку: Аврора Павловна была дочерью княгини Трубецкой, в жилах которой текла кровь Рюриковичей и Гедиминовичей, в то время как ее бабка происходила из неродовитого шведского дворянства.

Воспитанием Авроры занималась мать Елена Петровна. Впрочем, правильнее было бы сказать, что Аврора находилась на попечении своей матери, а уж о том, какую воспитательную роль та играла, можно только строить предположения. Но пример, в любом случае, был перед глазами, пример светской львицы, не привыкшей отказывать себе в удовольствиях романтического толка. Надо отметить, что при всех своих достоинствах и недостатках Елена Петровна была по характеру спокойной, даже немного флегматичной, а вот Аврора унаследовала характер от отца, настоящий демидовский характер, наиболее ярко проявившийся у Акинфия Никитича Демидова, человека с весьма крутым нравом.

Все было у Демидовых Сан-Донато – и богатство, и княжеский титул, и слава, и почет, и возможность блистать в высшем обществе… Для полного счастья недоставало только одного – породниться с каким-нибудь правящим домом. Разумеется, на родство с домом Романовых «не стоило и в мыслях замахиваться», но, к счастью, имелись варианты и попроще, например – правившая в Сербии династия Карагеоргиевичей.

Основателем династии Карагеоргиевичей был руководитель Первого сербского восстания против османского ига Георгий Петрович, прозванный за внешность и суровость Карагеоргием, что переводится с турецкого как «Черный Георгий». Не надо удивляться тому, что один из наиболее выдающихся сербских национальных героев носил прозвище, данное ему турками, ведь оно выглядело почетным – вот как боятся меня потомки Османа! Карагеоргий, родившийся в 1762 году, был сыном бедного крестьянина. Сам он до восшествия на престол не дожил – был убит в середине 1817 года людьми своего конкурента Милоша Обреновича, которому гибель Карагеоргия открыла дорогу к власти. Но в 1842 году правивший в то время князь Михаил, младший сын Милоша Обреновича, был свергнут, и сербская скупщина[96] избрала новым князем сына Карагеоргия Александра. Таким образом, 1842 год стал годом рождения правящего дома Карагеоргиевичей. Вспомним, что демидовскими заводами в то время владели Анатолий Николаевич и Павел Павлович Демидовы.

Престол под князем Александром Карагеоргиевичем сильно шатался – популярности в народе он не снискал, поскольку вверг Сербию в экономический кризис (к месту можно вспомнить выражение небезызвестного отечественного политика: «Хотели как лучше, а получилось как всегда»). В конце 1858 года Александр Карагеоргиевич был свергут, и скупщина признала все его потомство лишенным прав на сербский престол. Княжеский престол вновь занял Милош Обренович… По обвинению в участии в убийстве князя Михаила Обреновича Александр Карагеоргиевич провел восемь лет в венгерской тюрьме, а после освобождения жил в городе Темешваре (ныне это румынская Тимишоара), где и умер в 1885 году. Его старший сын Петр скитался по Европе, а младший Арсений (Арсен), набравшись опыта во французском Иностранном легионе, в конце 1886 года поступил на службу в Кавалергардский полк. Приняли его рядовым, иначе говоря, никакого уважения к происхождению не проявили, но уже в середине 1888 года, после сдачи экстерном офицерского экзамена, произвели в корнеты, а в 1892 году – в поручики (не забываем, что чины в гвардии были на два класса выше чинов в сухопутных войсках).

Подведем итог. Кое-какое состояние у Арсения Карагеоргиевича имелось – не зря же, в конце концов, его отец на протяжении шестнадцати лет правил Сербией. Однако же с тем, что получила после смерти отца Аврора Павловна, это состояние не шло ни в какое сравнение. Арсений Карагеоргиевич считался принцем, поскольку был сыном правившего монарха. Но при этом дед его был крестьянским сыном, а сам Арсений и его старший брат Петр были официально лишены права на занятие сербского престола, и их перспективы на правление были весьма туманными. Но все же, все же, все же Аврора Павловна Демидова вышла замуж за принца. Только вот неизвестно, на каком коне ездил этот принц – белом или какой-то другой масти. Принц был хорош собой – высокий, стройный, с решительным выражением лица. Короче говоря – подходящая партия. Надо сказать, что по части доблести у Арсения Александровича тоже все было в порядке. За отличия на фронтах Русско-японской и Первой мировой войны он получил орден Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом, орден Святого Станислава второй степени с мечами, орден Святого Георгия четвертой степени, а вдобавок был награжден золотой шашкой с бриллиантами и надписью «За храбрость». К наградам прилагались звания. Русско-японскую войну Арсений Александрович закончил подполковником, а в конце 1914 года получил звание генерал-майора. Для человека, которому при дворе «ничья бабушка не ворожила», такая карьера была впечатляющей. Правда, был у Арсения один недостаток – чрезмерное пристрастие к картам, но в светском обществе это в укор не ставили до тех пор, пока игрок платил свои долги. Вспомним, что и отец Авроры Павловны тоже любил испытать удачу за ломберным столом.

Венчание Арсения Карагеоргиевича и Авроры Демидовой состоялось в 1 мая 1892 года в Гельсингфорсе, где в то время жила бабка невесты Аврора Карловна. Очень скоро выяснилось, что взгляды супругов на семейную жизнь кардинально расходятся. Арсений, несмотря на весь свой светский лоск, придерживался патриархального канона (крестьянский внук, как-никак), согласно которому жена должна уделять все свое внимание дому и семье, а Аврора Павловна имела по этому поводу совершенно иное мнение и не считала, что брак налагает на нее какие-либо ограничения… Короче говоря, коса нашла на камень, и обе стороны твердо стояли на своем. Возможно, со временем супругам и удалось бы прийти к консенсусу, но, родив в апреле 1893 года сына, названного Павлом в честь ее отца, молодая жена, что называется, пустилась во все тяжкие и закрутила бурный роман с бароном Эрнстом Андреасом фон Мантейфелем. В фон Мантейфеля Аврора влюбилась настолько сильно, что начала подумывать о новом замужестве, но барон не собирался обременять себя браком, несмотря на то что в 1895 году любовница «осчастливила» его близнецами Николаем и Сергеем…

Арсений Александрович к тому времени успел «по домашним обстоятельствам» выйти в отставку в звании гвардейского штабс-ротмистра и уехать в Париж. Делить ложе со своей ветреной супругой он давно перестал, поэтому крайне негативно воспринял ее попытку записать новорожденных бастардов Карагеоргиевичами. Ну а что было делать несчастной женщине, на которой любовник наотрез отказался жениться? Надо же дать детям какую-то фамилию…

Можно порадоваться только тому, что официальный развод, утвердивший давно сложившийся статус, происходил не на глазах маленького Павла, который в годовалом возрасте был оправлен матерью в Женеву на попечение дяди Петра Карагеоргиевича – ребенок мешал Авроре Павловне вести светскую жизнь. Правда, незадолго до расставания с сыном, которого ей предстояло увидеть еще два раза – в 1898 и в 1900 годах, Аврора Павловна сфотографировалась с ним на память в лучших традициях того времени. Поддерживаемый матерью Павел стоит на перилах, сам он смотрит куда-то в сторону, а взгляд матери устремлен на него, жаль только, что ракурс не позволяет «прочесть» чувства, таившиеся в этом взгляде. Но то, что взгляд самого Павла направлен в сторону от матери, выглядит очень метафорично…

В конце 1896 года Аврора Павловна получила свободу. На ее попечении находилось двое детей, которых некому было спихнуть, несмотря на то что оба были записаны Арсениевичами. Но к тому времени у Авроры Павловны появился новый «вариант» – итальянский граф Никколо Джованни Мария ди Ногера, который был на два года моложе своей обже[97] и с самого начала отношений находился у нее «под каблуком»…

Сценаристы, ау! Когда же, наконец, выйдет сериал «Несравненная Аврора»? Чем вы там занимаетесь, в конце концов?

В 1896 году, незадолго до окончательного оформления развода с Арсением Александровичем, Аврора родила от Никколо мальчика, которого назвали Альбертом. Отцом ребенка в записи о рождении был указан граф ди Ногера, а матерью его была «неизвестная женщина». Ничего удивительного, ведь записать Альберта Карагеоргиевичем было невозможно, а ни от кого, кроме супруга, приличная замужняя женщина забеременеть не может. Да, разумеется, все всё знают и от общества ничего нельзя утаить, но тем не менее существуют определенные правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать, иначе прослывешь проституткой. Ну а этого Аврора Павловна себе позволить никак не могла.

«В любви не бывает все просто и гладко, в любви не решает всего красота, должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть тайна в ней какая-то»[98], – пелось в одном старом фильме. В Авроре Павловне определенно была какая-то загадка, суть которой фотографии с портретами передать не в состоянии. В ноябре 1897 года граф ди Ногера и Аврора Павловна сочетались браком в Генуе, на родине Христофора Колумба и Никколо Паганини. Следом за Альбертом Аврора, теперь уже на законных основаниях, родила мужу дочь Елену и очередных сыновей-близнецов Джованни и Амедео. Впрочем, по поводу того, кто именно был отцом Джованни и Амедео, ничего определенного сказать нельзя, поскольку к 1902 году, когда они появились на свет, отношения между Никколо и Авророй окончательно разладились. Аврора полностью устраивала Никколо как любовница, но жена из нее была, мягко говоря, не лучшая, поскольку понятия супружеской верности для нее не существовало. Да и материнских чувств ни к кому из семерых своих детей Аврора Демидова – вторая не испытывала. Доказательством этого может служить хотя бы то, что под впечатлением от разрыва с Никколо ди Ногера Аврора наложила на себя руки, оставив своих детей «на произвол судьбы», которая оказалась благосклонной далеко не к каждому из них, но это уже другая история, не имеющая отношения к нашей.

2 июня 1904 года Аврора ди Ногера скончалась в итальянском городе Турине. В качестве официальной причины смерти молодой и здоровой тридцатилетней женщины было указано заражение крови после случайного укола о шипы розового куста, но более достоверной в этом случае выглядит неофициальная версия, согласно которой брошенная мужем женщина в приступе отчаяния отравилась мышьяком. Похоронили ее на миланском Монументальном кладбище.

Заботы о детях Авроры Павловны (за исключением Павла) взяла на себя ее бездетная младшая сестра Мария, с 1897 года состоявшая в браке с одним из богатейших промышленников Российской империи Семеном Семеновичем Абамелек-Лазаревым.

К тому времени сербский престол вернулся к Карагеоргиевичам после того, как в июне 1903 года заговорщиками был убит король Александр Обренович. Его преемником стал старший брат Арсения Карагеоргиевича Петр, известный как король Петр Первый. Таким образом Павел Карагеоргиевич стал племянником короля, который не делал различия между ним и своими сыновьями Георгием и Александром.

Жена Елима Павловича Софья Илларионовна, относившаяся к Авроре Павловне с симпатией и участием, отзывалась о ней как о доброй женщине, которой выпала несчастливая судьба… «Вы счастливы? – Не скажете! Едва ли! И лучше – пусть! Вы слишком многих, мнится, целовали, отсюда грусть…»[99]