Анатолий Павлович Демидов родился 31 октября 1874 года на пока еще остававшейся в собственности семьи вилле Сан-Донато. Крестным отцом новорожденного малютки стал шталмейстер [100]Высочайшего двора граф Григорий Александрович Строганов, а крестной матерью – принцесса Матильда, вдова Анатолия Николаевича Демидова. Никого не смущало, что крестной матерью младенца, вступающего в православную веру, является католичка. Соображения престижа – ах, она же племянница самого Наполеона Бонапарта! – стояли выше конфессиональных условностей.

О детских годах Анатолия Демидова известно очень мало. Первое впечатление о нем формируется на основании переписки между Елимом Демидовым и Петром Петровичем Кузьминым, которому было поручено ведение дел Анатолия, готовившегося в то время к поступлению на военную службу. «Анатолий Павлович по-прежнему занимается, по временам продолжает увлекаться цыганским хором и преподносит корзины цветов цыганкам, что нередко вызывает спор со мной, так как я отказываюсь платить за эти корзины (по сто пятьдесят рублей), а карманных денег у него не хватает. Согласно Вашему разговору с П. П. Дурново[101], денежные дела Анатолия приводятся в порядок; Анатолий постоянно говорит об экзаменах, вполне уверен, что выдержит их, но никак не может решить, в какой полк поступать – в лейб-гусарский или в гродненские гусары (в Варшаву) или же в Нижегородские драгуны на Кавказе».

«Вопрос об экзаменах Анатолию наконец решен, – сообщает Кузьмин в следующем письме, – то есть удалось устроить… чтобы Анатолию назначили при Первом Кадетском корпусе, так как ни при каком другом он не выдержал бы их. Страшно только одно, как бы Анатолий не отказался ехать на экзамены, так как последнее время он занят цыганкою; денег на нее и из-за нее потратил массу (думаю, около тысяч тридцати). Я теперь узнал, как он добывает деньги: он, как и обещал Вам, ни одного векселя не подписал, но берет в разных магазинах вещи (преимущественно бриллианты) и отдает их цыганке, а при необходимости иметь наличные деньги закладывает эти вещи через своих милых товарищей… Разумеется, экзамены его будут одна лишь комедия».

Подготовить «экзамены» было только половиной задачи, стоявшей перед Кузьминым, следовало еще и обеспечить присутствие Анатолия. «Все приготовлено так, чтобы экзамены прошли благополучно, лишь бы Анатолий не отказался ехать на них и отвечать хотя бы что-нибудь на экзамене… – пишет Кузьмин 25 апреля 1895 года. – Конечно, вся эта проделка будет стоить довольно больших денег, да делать нечего… От пьянства у Анатолия нехорошие нервные припадки и сердцебиение… Сердце у него демидовское – доброе, но уж очень он безалаберен. Он крайне самоуверен и убежден, что умнее, логичнее и опытнее его нет человека на свете».

По свидетельству Владимира Грум-Гржимайло, Анатолий в молодости проводил в Нижнем Тагиле довольно много времени, но не столько занимался изучением дела, сколько катался на парусной лодке по Тагильскому пруду в компании своего лакея. Для Демидовых Тагил был своеобразным «местом силы». В Петербурге они были «одними из…», а здесь пользовались безраздельной властью и чувствовали себя равными богам.

Успешно «сдав» экзамены, Анатолий Демидов поступил в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, в котором когда-то служил Михаил Лермонтов, принятый сюда благодаря стараниям своей бабушки Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, урожденной Столыпиной. Полк был прославленным, шефом его в то время состоял великий князь Павел Александрович, шестой сын императора Александра Второго, но в лейб-гвардейской иерархии он занимал одно из нижних мест. Иначе говоря, Анатолию для службы досталось почетное, но не высшее место. Впрочем, на службе он долго не задержался, скоро вышел в отставку…

К моменту поступления на службу Анатолий Павлович уже был женат на Евгении Подменер, дочери Клементия Григорьевича Подменера, купца первой гильдии, директора Русского для внешней торговли банка. Этому банку предстояло ненадолго стать владельцем демидовских заводов, но кто в 1894 году, когда заключался этот брак, мог подумать о том, что семейное дело, основы которого были заложены Никитой Демидовичем, перейдет в чужие руки? Воистину tempora mutantur, et nos mutamur in illis[102].

Видимо, под влиянием деловитого тестя (больше было некому) Анатолий Павлович начал проявлять интерес к заводским делам, о чем, в частности, упоминал в своей переписке его старший брат Елим. Но у всех последних Демидовых интерес этот был однобоким. Они думали не о том, как развивать фамильный бизнес, а о том, как бы получить от него больше прибыли. Ну и потом – что ценного может сделать человек, не имеющий профильного образования, да вдобавок еще и не блещущий умом и усердием, человек, которого буквально за уши пришлось вытягивать в офицеры? Ровным счетом ничего! Можно с уверенностью предположить, что интерес, который проявляли к делам Анатолий и его младший брат Павел, для них служил средством повышения самооценки, а для Елима Павловича – предлогом, позволяющим игнорировать управление заводами, – зачем мне вмешиваться, если об этом думают братья?

В сравнении с браками брата Елима и сестры Авроры женитьба на купеческой дочке выглядела тускло, но вполне возможно, что этот брак помог Анатолию Павловичу избежать неприятностей, связанных с установлением советской власти. Частью приданого Евгении Клементьевны была скромная (по демидовским меркам) одноэтажная вилла в Ваммельсуу близ Терийоки[103]. Анатолий любил здесь бывать, и после провозглашения независимости Финляндии в декабре 1917 года «сам собой» оказался за границей вместе с супругой и тремя дочерями – Еленой, Евгенией и Авророй. Аврора, родившаяся в 1909 году, была названа в честь сестры, к которой Анатолий питал весьма теплые чувства и сильно переживал ее смерть.

Жизнь Анатолия Демидова в эмиграции была банальным существованием на оставшиеся у него средства. Он нигде не служил, не участвовал в общественной деятельности и вообще никак не напоминал о себе до марта 1943 года, когда получил от умершего старшего брата титул князя Сан-Донато, который носил на протяжении шести с небольшим месяцев. 27 октября 1943 года Анатолий Демидов скончался в Марселе (все три дочери вышли замуж за французов, и потому Анатолию Павловичу и Евгении Клементьевне было удобно жить во Франции).

История, начавшаяся когда-то в Туле, закончилась в Марселе – так было угодно провидению, если ему вообще что-то угодно.