Квартира действительно трехкомнатная, в доме советской постройки, на седьмом этаже. Печать не сорвана, в квартире беспорядок, на полу на кухне меловый силуэт, кровь засохшая. И запах такой, как будто мертвая плоть где-то разлагается. Холодильник работал, Корней открыл дверцу, продукты в нем уже пропали, но это не та вонь, которую он ощутил с порога.

Планировка действительно стандартная: кухня, гостиная и самая маленькая комната справа, спальня слева. Форточка на кухне не открывалась. В квартире на самом деле сделали ремонт, стены отшпатлеваны, покрашены, подвесные потолки, новая, хотя и не самая дорогая мебель. А окна почему-то не поменяли. Старые окна, деревянные, смотрятся неплохо, но форточка не открылась, как Корней ни старался. Зато относительно легко открылась створка окна.

Давыдов осмотрел кухню, представил, как женщина заходит в дом, видит постороннего, идет к нему, что-то говорит. Ей бы убежать, а она заходит на кухню, да так, что за спиной оказывается не дверной проем, а стена с крючком на ней, где висят цветастые фартуки. Видно, человек просто стоял, когда она заходила, потом уже схватился за нож, просто вытащил его из подставки и нанес удар. Мощно ударил, быстро. А под ногами у него крупа, рис, пшено, даже перловка. Зерна растоптаны ногами, но это мог сделать кто угодно, и преступник, и Горчилин, если это не одно и то же лицо. И криминалист мог постараться, и следователь, и судмедэксперт. Растоптаны зерна в муку. Эта мука по всему полу.

Корней еще раз окинул взглядом кухню. Что еще он мог сказать? То, что на кухне кто-то что-то искал, — это понятно. Семейная ссора с битьем посуды здесь точно ни при чем. Мебель ближе к эконом-классу, чем к премиуму, но на кухне новое абсолютно все. Столы, шкафы, холодильник, контейнеры под продукты, посуда, приборы. Все новое. И это вполне объяснимо. Если Горчилины действительно сбежали от старой жизни в новую — без вещей, но с деньгами. Купили квартиру, старое все выбросили, сделали ремонт, обзавелись новой мебелью, благо средства позволяли.

Давыдов перешел в прихожую, и здесь натоптано, свернул в гостиную. Здесь тоже все новое и так же все перевернуто, мебель сдвинута. И в спальне слева по коридору кто-то что-то очень энергично искал. На полу следы раздавленной крупы — возможно, сотрудники, работавшие в группе, натаскали. Но здесь же Корней заметил несколько целых зернышек пшена. Их занести мог человек, ходивший по квартире босиком или в очень мягких тапочках. Даже Корней ходил по квартире в уличной обуви с твердыми подошвами, бахилы на туфли натянул, но это не делало его шаг мягче. А ему нужно было пройти к окну, вернее к двери на балкон. И здесь запах довольно-таки тяжелый, возникла потребность проветрить спальню.

Дверь открылась легко. Даже не понадобилось крутить ручку. Не на защелке дверь. Но это неудивительно, криминалист мог обследовать лоджию. Судмедэксперт — выйти покурить. Тот, кто выходил последним, забыл запереть дверь. Защелка на двери всего одна, посередине, редчайший, нужно сказать, случай. Корней покрутил ручку, собачка туда-сюда двигается. Работает защелка, но внимание Корнея привлекли царапины и вмятины вокруг замка. Защелка, оказывается, была отжата. Краска относительно свежая, следы взлома читались хорошо. Кто-то просунул что-то твердое между дверным полотном и косяком в районе замка. И просунул со стороны лоджии. Но это мог сделать и сам хозяин квартиры. Может, вышел на балкон, дверь закрылась, пришлось отжимать защелку, чтобы открыть дверь.

Корней вышел на лоджию, здесь тоже немного подремонтировали. Но только немного. Полы обновили, шкаф двухдверный в стену встроили. А остекление не установили. Странно. Давыдов перегнулся через перила, глянул на балкон соседней квартиры. И увидел молодую, очень даже симпатичную брюнетку с распущенными волосами, в распахнутом настежь халате, она курила и с блуждающей улыбкой смотрела куда-то вдаль, помада на губах размазана, может, горячими поцелуями, может, чем-то другим. В руке девушка держала дамскую сигарету, ногти длинные, цвета венозной крови, обручального кольца на пальце не видно, только перстенек с фианитом. Грудь маленькая, сосок аккуратный, Корней успел разглядеть его, пока женщина запахивала халат.

— Ой! — шарахнулась она, выпуская из пальцев сигарету.

— Извините!

Шарахнулся и Давыдов, отскочил к самой двери. Постоял немного, перевел дух.

— Ну что, застеклена соседняя лоджия?

Мила стояла перед ним, волосы распущены, в руке сигарета, но нараспашку только китель.

«А соски ничего, да?»

Корней открыл дверь, но Мила его остановила.

«Эй! Ты в шкаф хотел заглянуть!»

Пришлось открыть шкаф, а там порядок, коробки с кафельной плиткой, банки с краской, инструменты — перфоратор, дисковая пила, слесарный ящик, в нем отвертки, стамески, ключи, пассатижи, сверла. Все новое. И шкафы никто не потрошил.

«Давай, еще раз к соседке загляни! Может, она там совсем голая!» — зубоскалила Мила.

Корней убрался с балкона, зашел в самую маленькую комнату, где был кабинет Горчилина. Ящики не просто выдвинуты, они вырваны из стола. Все содержимое выгружено на диванчик из кожзама. И сам стол сдвинут так, чтобы можно было исследовать его тыльную часть. И компьютера нет. Мышка есть, а самого компьютера нет. Давыдов не помнил, чтобы компьютер числился в списке изъятых вещей. Он осмотрел содержимое стола: специализированная литература, инструкции, наушники, колонки, очки, провода, шнуры… Ни одного диска, ни одной флешки. С дисками понятно, в новых моделях компьютеров они не используются, но флешки из употребления еще пока не вышли.

Здесь же Давыдов нашел на полу несколько далеко лежащих друг от друга нераздавленных крупинок. Если преступник ходил по квартире босиком, то здесь он побывал уже после того, как разгромил кухню. Возможно, убив хозяйку, он зашел сюда и забрал ноутбук. Зачем? Компьютер сам по себе представлял ценность или преступника интересовало его содержимое?

Давыдов еще раз зашел в спальню: шкаф открыт, вещи брошены на кровать, а на тумбочке фотографии. Горчилина, мальчик и девочка. А где же отец? Муж не разрешал держать фотографии бывшего мужа?

Корней окинул взглядом комнату, сел у трюмо в кресло. Что-то упустил он. Чувство такое, что упустил что-то важное. Крупа раздавленная, крупа целая, сломанный замок, инструмент на балконе, все это складывалось в цепочку, но не замыкалось в круг.

С балкона в спальню вышла Мила, китель нараспашку, на губах шальная улыбка.

«А я от прекрасной соседки! Хотела познакомиться, но, увы. Она предпочитает исключительно мужчин!.. А убивает женщин!»

«Своей тонкой слабой рукой?» — усмехнулся Давыдов.

«Значит, она управляет чьей-то крепкой мужской рукой!.. Сам подумай, у Горчилиных ни друзей здесь, ни родственников, кто здесь про них что знает? Только соседи все знают! Соседи всегда знают все!.. Ну, может, и не всегда, но все!.. — задумалась Мила. — И не все, но всегда?»

«Да, мне тоже понравилась эта брюнетка!»

Корней заметил что-то под телевизионной тумбой: ручка деревянная, то ли от отвертки, то ли от стамески. Но даже подниматься не захотел. На полу здесь много чего валяется, фотография в рамке на ковре лежит кверху задом, ваза чудом не разбилась, книги с полки сброшены. Книги все новые, ваза новая, часы настольные тоже новые. А деревянная ручка потемнела от времени, скол на ней.

Корней все-таки заставил себя оторвать задницу от кресла, подобрал предмет, который на самом деле оказался стамеской. Ручка сколота, добротный кусок по волокнам отвалился. Причем скол свежий. Полотно стальное, острое, зазубрины на режущей части — видно, им долбили не только дерево, но и металл. Крепкое полотно, таким не то что балконную, входную дверь отжать можно.

Давыдов искал на полотне краску, нашел совсем крохотную крошку, прилипшую к металлу. Может, это вовсе не с двери краска. Может, стамеска где-то в ящиках стола валялась, преступник нашел ее, держал при себе, пока не выронил. Но в то же время Корней уже видел ящик с инструментами, там стамеска новенькая, с пластиковой ручкой. Все новое, а это старье. Как-то не вписывалась эта вещица в интерьер квартиры.

— Что тут непонятного? Соседская стамеска! Перелезли через балкон, отжали дверь, перевернули все вверх дном, деньги искали. На строительство дома.

— Не знаю.

— А Горчилины в это время фильм смотрели. Про вора, который своих соседей в цирк отправил. И пока они там веселились, ограбил их всех! И ручкой помахал!

— Вообще-то они на спектакль ходили.

— А какая разница? Соседка знала, куда они пошли… Не знала только, что они так рано вернутся…

В дверь позвонили. На кнопку звонка давили нервно, требовательно. Корней положил стамеску на кровать, вышел в прихожую, посмотрел в глазок, но ничего не увидел. Кто-то закрывал глазок рукой. Или даже глазом прильнул.

— Открывай давай! — потребовал мужской голос. — Я же вижу, ты там!

Корней кивнул, приготовил удостоверение. Открыв дверь, предусмотрительно отошел на два шага. И правильно сделал. Плотного телосложения парень с широким приплюснутым носом протягивал к нему руку, чтобы схватить за грудки. Глаза маленькие, уши большие, нижняя часть лица вытянута вниз и немного вперед.

— Майор юстиции Давыдов! Следственный комитет!

Парень остановился, как будто на стеклянную стену наткнулся, но все так же враждебно смотрел на Корнея.

— Точно следственный комитет?

Куртка на нем кожаная, по всей видимости старая, но выглядела хорошо, как будто ее покрасили. Джемпер легкий, заправленный в джинсы, пряжка ремня крупная, зачем-то остро заточенная на конце, туфли новые, еще не разношенные, но уже пыльные, капли на них сохнут. На щеке легкий мазок, чем-то испачкался, заметил, попытался стереть, но убрал не все. Руки грубы, шрамы на них маленькие. На внешней стороне та же мазня, что и на щеке. На графитную смазку похоже. А руки мокрые, еще не высохли.

— Эй, а чего так смотришь? — нахмурился парень. И тут же улыбнулся. — А-а, ну точно мент!

Брюнетка переоделась, платье на ней прямого покроя, легкая курточка из кожзама, сумочка, колготки, ботильоны. Волосы стянуты в хвост на затылке, губы подкрашены, лицо припудрено. И одета, как будто уходить собралась. От клиента. Или от любовника. Но видно же, что широконосый только что пришел, видимо с работы. В ванную заходил, не разуваясь, в пыльных туфлях, вымыл руки, вода капнула на обувь. Вымыл руки, вытер, только тогда заметил смазку на лице, начал стирать, но брюнетка сообщила ему неприятную новость. Сосед подглядывал за ней, нужно с ним разобраться.

А девушка глупа, если не поняла, что майор Давыдов ее раскусил. Чем-то горячим она занималась, чем-то и с кем-то, пока ее парень пропадал на работе.

— Женя, не надо!

Брюнетка вошла в дом вслед за широконосым, взяла его под локоток и потянула за собой к выходу. И на Корнея глянула виновато, хотя и нераскаянно.

— Так я ничего! Просто интересно, что здесь полиция делает!

— Не полиция, следственный комитет.

— Да какая разница?

— По большому счету никакой.

— А делаете здесь что?

— Да вот относительно гражданина Горчилина прошла информация, связанная с его прежней деятельностью. В Санкт-Петербурге.

Давыдов не стал с ходу открывать карты. Вдруг убийство Горчилиной — дело рук ее соседей, муж потерпевшей задержан, преступники успокоились, зачем будоражить их воображение раньше времени?

— Что за информация? — напирал Женя.

Он унял свой пыл, но совсем не успокоился.

— Молодой человек, я сейчас задержу вас за незаконное проникновение в опечатанное жилище. И в отделении полиции вам объяснят, что такое тайна следствия. Заодно и узнаете, чем полиция отличается от следственного комитета.

— Все, все! Сдаюсь!.. Просто привык работать с полицией!

— В инструментальном цеху?

— Почему в инструментальном цеху?

— Не знаю, но мне кажется, у вас графитная смазка на щеке осталась. И руки загрубелые, шрамы от общения с режущим инструментом.

— Ну да, я человек рабочий. Слесарь пятого разряда! — с гордостью сообщил Женя.

— Пошли, слесарь! — Брюнетка снова потянула своего парня к выходу.

— Да, конечно, — совсем успокоился тот и вышел на лестничную площадку, но Давыдов последовал за ним.

— А вы, я так понимаю, в соседней квартире живете? — спросил он, глядя на приоткрытую дверь справа от себя.

— Живем, — кивнул на брюнетку Женя, переступая порог своей квартиры.

— Ваша супруга?

— Пока нет, но будет!.. Бывай!

Парень хотел захлопнуть дверь, но Корней подставил ногу.

— Вы, наверное, не понимаете, я представитель следственного комитета, и, если я задаю вопросы, вы должны на них отвечать.

— Постановление у вас есть? — взвился Женя. — Постановление на обыск!

Давыдов молча открыл папку, вынул бланк постановления на проведение обыска.

— Что вы делаете?

— Я следователь, я веду дело об убийстве гражданки Горчилиной, вы показались мне подозрительным, я почему-то думаю, что у вас в квартире находится улика по этому делу…

Давыдов нарочно повыше поднял папку и повернул ее так, чтобы парень видел, как он водит авторучкой по бумаге. И тот уже завороженно наблюдал за движением верхнего кончика ручки. Притих, широко открыл дверь, давая понять, что путь в его квартиру свободен.

— Вы даже не представляете, сколько у меня полномочий, гражданин… — приговаривал Корней. — Гражданин?

— Узлов Евгений Денисович. Евгений.

— Возраст?

— Двадцать девять лет.

— Место регистрации?

— Так здесь и прописан.

— Я пройду?

— Да, конечно!

Квартира двухкомнатная, требующая ремонта, хорошей мебели. И женской руки.

Узлов провел гостя на кухню, указал на стол. Можно сесть, положить папку. Давыдов провел пальцами по голой, не накрытой клеенкой столешнице, — грязно, липко. Пролитые супы, подливки вытирались кое-как, в мойке гора посуды. На чайной чашке по верхнему срезу темная кайма, и не снаружи, а изнутри. Ну да, брюнетке некогда было убираться. А может, она прикасалась здесь к посуде только ложкой или вилкой, ну, может, ножом.

— А вы расследуете убийство Горчилиной? — спросил Узлов.

Брюнетка находилась вне поля зрения, но это не значило, что она не следила за ходом разговора.

— Вас это удивляет?

— Да нет, просто вы сказали, что вас интересует информация, связанная с прошлым Горчилина. Моего соседа…

— А что там интересного в его прошлом?

Сведения о прошлом Горчилина и его жены могли храниться в компьютере, который украли. Возможно, грабитель искал не только деньги, но и коды доступа к их банковским счетам.

— Не знаю, — пожал плечами Узлов. — Просто вы сказали.

— Что-то не так с его прошлым? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Давыдов.

— Да не знаю.

— Появился с женой ниоткуда, с деньгами, с дорогой машиной, квартиру купили, дом строить начали, — забросил удочку Корней.

— Да, при деньгах, — клюнул Узлов.

— Про дом ты знал? — подсек Давыдов.

— Про дом? — задумался парень.

— Горчилины начали строить дом в Кирилловке.

— Не знал.

— А мне почему-то показалось, что знал.

— Да нет, не знал! — занервничал Узлов.

Из-за угла на стыке двух коридоров мелькнули черные волосы; Корней усмехнулся — все-таки брюнетка слушала разговор.

— Дом — это деньги.

— И что?

— Пойдем!

Узлов не возмущался, спокойно переместился из одной квартиры в другую, Давыдов закрыл за собой дверь, брюнетке здесь пока делать нечего. К ней он еще обязательно вернется.

— Значит, слесарем работаешь? — издалека начал Корней, открывая дверь на балкон.

— И что?

— Как думаешь, был взлом или нет? — Давыдов кивнул на следы стамески.

— Ну да, у меня тоже как-то раз дверь заклинила, хорошо, стамеска на балконе была.

— Стамеска?

— Ну да, просунул, отжал.

— Ручка не треснула?

— Ручка? Да нет, нормально все было с ручкой. — Узлов провел пальцами по собачке замка.

— Я не об этом…

Корней поднял с кровати стамеску, показал ее Узлову.

— Твоя?

— Похожа. Но скола на ручке у меня не было. То есть было надломано, треснуло, но не сломалось.

Узлов хотел взять стамеску, но Корней не позволил, убрал ее и положил под тумбу, чтобы Узлов не смог быстро поднять.

— Ты не спросил, откуда здесь взялась твоя стамеска, — сказал он.

— Кстати, откуда?

— С твоего балкона взялась.

— Так, может, это и не моя стамеска!

— Экспертиза покажет.

— А вы что, меня в чем-то подозреваете? — вспенился Узлов.

Но его буйный настрой Корнея не смутил.

— Как думаешь, почему в квартире такой беспорядок? — спросил он, закрывая дверь на балкон, чтобы брюнетка их не подслушивала. Плохо, когда лоджии не застеклены. А порой и смертельно опасно.

— Ну так искали что-то! Я здесь при чем?

— Что преступники здесь искали?

— Преступники?! Я не говорил, что преступники! Я говорил, что полиция что-то искала! Обыск проводила!

— Про полицию ты не говорил.

— Значит, имел в виду! — парировал парень.

— Гражданин Узлов, где вы находились двадцать шестого апреля с девятнадцати до двадцати одного часа?

— Когда это было! Две недели прошло!

— В это время убили вашу соседку.

— Ну, так сразу бы и сказали!.. Я не убивал!

— Где вы находились в это время?

— Дома находился. С Розой.

— Роза может подтвердить, что вы находились дома, а не у соседей?

— Роза может подтвердить, что я спал как убитый… Всю ночь не спали, утром опохмелились… Короче, к вечеру меня вырубило. В семь часов точно уже спал.

— Если вы не против, я осмотрю ящик, в котором находилась стамеска?

— Эй, погоди, мент! Ты хочешь сказать, что это я взломал квартиру и убил соседку?

— Сначала ограбил ее.

— Я ограбил?!.

— Будем выяснять.

— Зачем мне лезть через балкон, когда я мог войти через дверь!

— Интересно!

— Я же не просто слесарь! Я ключи делаю! У меня самые точные в городе ключи! Изготовленные из немецких заготовок! Я любой ключ сделать могу!

— Не знаю.

Моргачев тоже хитрил, придумал конфликт между Четниковым и его напарником. Узлов, может, и не врет, но его профессия — как оберег от подозрений. Козырь, который он готовился выложить перед следователем, когда тот возьмет его за гриву. Взяли. Выложил. Корней, конечно, задумался, но остался при своем мнении. Слепок с ключей Узлов сделать мог, но для этого нужен оригинал. Как его раздобыть? Украсть ключ, а потом вернуть? Или зайти к соседям в гости, незаметно вытащить ключи из скважины или снять с крючка. Но и это не меньшие хлопоты, гораздо проще влезть через балкон.

— Не знаешь!.. Да ко мне все менты за ключами ходят! А тебя я почему-то ни разу не видел!.. Слушай, а ты точно мент?! Покажи удостоверение! — как-то чересчур уж агрессивно потребовал Узлов. Подозрительно агрессивно.

Впрочем, Давыдов и без того держал себя на боевом взводе. И, вынимая из кармана «корочки», не зевал. Именно в этот момент Узлов и ударил. Без размаха, коротко по прямой кулаком в подбородок. Но пробил в пустоту. Сначала рука оказалась в захвате, а затем на болевом приеме за спиной.

— Ну ты и придурок! — защелкивая наручники, сказал Корней.

— Да не убивал!

— И кто тебе теперь поверит!

Давыдов позвонил в отделение полиции, вызвал наряд — по случаю нападения на представителя власти.

— Теперь скажи, что ты не нападал! — с усмешкой посоветовал он, обращаясь к задержанному.

— Нападал!

— Скрыть улики хотел?

— Да какие там улики!

— А вот это мы еще посмотрим!

Смешно это или нет, но в составе наряда прибыл лейтенант Енисеев. Глянул на Давыдова, на Узлова, фыркнул.

— Зачем вам полиция, товарищ майор? Сами прекрасно справляетесь!

— Да, но понятых организуете мне вы, товарищ лейтенант!

Перед глазами возникла Мила, она одобрительно кивала, глядя на Корнея. Без понятых успех обыска не закрепить. А успех будет, сомнений в этом почему-то не возникало ни у него, ни у Милы.