Неплохо живет начальник отдела, если может позволить себе машину за четырнадцать миллионов. На работу Абдулов ездил на неприметной «Шкоде», а сейчас выходил из новенького «Икс пятого БМВ». Вышел, махнул Корнею рукой и снова скрылся.

— Машина не моя, — сразу предупредил Абдулов, когда Корней закрыл за собой дверь.

И так же сразу тронул с места свои миллионы, вложенные в колеса.

— Так я ничего.

— Думаешь, на жену машина оформлена или на тещу?.. Ну да, на тещу!.. И вообще!.. — Абдулов сильно нервничал.

Корней промолчал. Ни к чему подгонять начальство, даже если у него проблемы.

— Да, есть немного, да, имеем потихоньку… Но если ты думаешь, что с тобой было бы по-другому, если бы ты занял мое место… Это система, Корней Евгеньевич! И не я ее создавал!

— Ты же не об этом хотел со мной поговорить?

— Короче, все плохо, Корней. Все очень плохо! Ямщикова убрали, я следующий на очереди. — Абдулов резко провел рукой по голове, взлохматив жирные волосы.

Не мыл он вчера голову — видимо, что-то помешало.

— Ну, так надо найти убийцу.

— А кто убийцей занимается?

— Кто?

— Область. Оттуда ноги растут.

— Значит, нужно сдавать область, — усмехнулся Корней.

— Кого сдавать? Думаешь, я что-то знаю!.. Дальше своего носа ничего не вижу.

— А нос кто?

— Издеваешься?

— Ямщиков тоже замыкался на этот нос?

— Ямщиков замыкался… Но в общем, да, и Ямщиков замыкался на этот нос.

— Что там выше, глаза?

— Глаза! И эти глаза всё видят!.. И ничего не говорят! Сразу в расход!.. Это я про Ямщикова.

— Чем Ямщиков не угодил?

— С катушек парень слетел! А у нас так нельзя!.. С ума сходить можно, с глюками разговаривать, а на людей бросаться нельзя.

— Даже если они с глюками разговаривают? — совсем не весело улыбнулся Давыдов.

— Да мне все равно, с кем ты там разговариваешь. Или не разговариваешь.

— Ну, если Ямщиков говорил, что разговариваю… Как там с моим переводом?

— Все нормально, у тебя еще есть время, чтобы найти убийцу Ямщикова.

— Это официальное поручение?

— Поручение. Но не официальное… Где ты сейчас был?

— Ну а кто мне патрон подбросил?

— Проститутка?

— Альбина. Холкина.

— Ну, Холкина и Холкина. — Абдулов с подозрением глянул на Корнея.

Уж не думает ли он, что у них с Альбиной какая-то связь? А почему бы и не подумать так? Криулин, например, не удержался, сболтнул про свои с Альбиной отношения. И это скорее плюс ему в карму, чем минус. Не стал бы он говорить о своих связях с Альбиной, знай он ее роль в убийстве Ямщикова. Значит, не знал… Отношение к убийству, возможно, имел, просто об участии Альбины не знал.

— К Холкиной домой ездил.

— Она призналась, что патрон подбросила?

— Не было ее дома, не появлялась.

— Ну, если она подбросила, зачем ей дома появляться, пока все не устаканится? А могут и убить.

— Могут или убили? — каверзно спросил Корней.

— Я откуда знаю? — покосился на него Абдулов.

— Да нет, не знаешь… И я не знаю… Но кто-то же знает!

— Вот и найди мне этого человека, который знает!

— Я стараюсь, но пока ничего не ясно. Ты меня от дела оторвал.

— Это плохо. Но ты же можешь вернуться?

— На Белинского? А толку? Нет там ничего, никто ничего не знает.

— Это еще хуже… Но ты не отчаивайся… В общем, поручение неофициальное, оперативного обеспечения у тебя не будет, но, как показала практика, ты и без уголовного розыска справляешься очень хорошо. Найди мне убийцу! Мне это очень нужно!

— Понимаю.

— Найди, на тебя одна надежда!

— Найду.

— И держи меня в курсе!

— Понял.

— Звони в любое время дня и ночи!.. У меня всё!

Абдулов остановил машину и указал Корнею на выход. А в ответ получил полный недоумения взгляд. Странный какой-то ход. Сначала завез куда-то непонятно зачем, теперь выходи. Автобусы ходят, троллейбусы, такси можно взять, но успеет ли Корней добраться до остановки? Грохнут его сейчас. Если Абдулов доставил его в прицел снайперской винтовки.

— Э-э, ну да, — спохватился начальник.

Влился в движение, развернулся на сплошной.

— Сам видишь, голова забита, ничего не соображаю!.. Вот скажи, зачем я вообще тебя куда-то повез?

— Может, завезти меня куда-то хотел, а потом передумал.

— Завезти!.. Себя завезти куда-нибудь хочу. Чтобы никто не смог меня найти.

— А тебя ищут? Кто?

— Ну, я не могу сказать…

— Как же я тогда убийцу буду искать? — усмехнулся Корней. — Если это ваша система убивает, если ты сразу после Ямщикова, мне нужно знать, на кого вы замыкались. Чей нос нужно искать?

— Да этот человек ни при чем, — замялся Абдулов.

— Тогда почему ты думаешь на него?

— Да не на него!

— Если ты на него не думаешь, то убивает кто-то другой.

— Кто другой?

— Не знаю… Может, это из Питера ответ прилетел, — на ходу сочинил Корней.

И на это совсем не гениальное предположение тут же откликнулась Мила.

«За Тагина спрашивают!»

От неожиданности Корней не успел поставить блокировку на восприятие, ничего не сказал, но голову назад повернул.

— Что там? — отреагировал Абдулов.

Он голову поворачивать не стал, но взгляд в зеркало заднего вида бросил.

— Да нет ничего.

— Ну да.

— Правда, ничего!

— Да ты не оправдывайся… Что там за ответка из Питера?

— А кто у нас Горчилину убил? Куда потом делся Тагин? С балкона свалился. По чьей вине?

— По твоей.

«Ну да, а Ямщиков, получается, ни при чем! — фыркнула Мила. — Да если бы это дело осталось у Ямщикова, Тагина ни в жизнь бы не нашли!..»

На этот раз Корней проигнорировал ее полностью.

— Тагин погиб по моей вине.

— Не знаю, не думаю.

— Значит, все-таки система. Она тебя породила, она тебя и убьет.

— Найди мне исполнителя, а с заказчиком я разберусь сам.

— Ну, хорошо, — в раздумье пожал плечами Давыдов.

Абдулов подвез его к дому и уехал. Корней поднялся к себе в квартиру, осторожно вошел, вроде никого нет. И не было. Он поставил чайник, открыл холодильник — очень хотел есть.

Из головы все не выходил визит Абдулова. Странный разговор, странная постановка задачи на уровне «иди туда — не знаю куда». Его собираются убить, он очень боится за свою шкуру, но кого подозревает, говорить не хочет. Потому что не скажет никогда. Потому что никто не собирается его убивать. Просто ясно, что Корней будет крутиться, искать убийцу. И если Криулин на его стороне, то шансы найти есть. Значит, нужно держать Корнея под контролем, именно это и нужно Абдулову. Корней найдет исполнителя, позвонит ему, на этом для него все закончится.

Это первый вариант. Но, возможно, существует и второй. Плотно связанный со странным поведением Абдулова. Корней, может, и не берет взяток, но он человек системы в широком смысле. И если система сказала ему «фас», он будет искать преступника. Даже если преступник — он сам. Возможно, есть подозрение, что майор Давыдов убил в силу своей душевной болезни. Убил, не отдавая себе в этом отчета. Убил и забыл… А действительно, что, если Корней выйдет на самого себя?

Он приготовил кофе и бутерброды. Странная встреча с Абдуловым все не выходила из головы. Но Корней искал объяснения не только этому. Подозрение вызывало и странное поведение человека с капюшоном на голове. Зачем ему понадобилось рисковать собой и ехать на Белинского, чтобы подбросить телефон, когда он мог просто выбросить мобильник. Ну, пропала какая-то проститутка — и пропала. На то она и проститутка, чтобы пропадать.

Но тем не менее телефон подбросили. Зачем? На всякий случай… Не очень убедительное объяснение. Или даже очень неубедительное.

От размышлений Корнея отвлек телефон, звонил Юльметьев.

— Товарищ майор, пробил телефоны, есть совпадение. С одного и того же телефона два раза звонили Альбине. Позавчера и вчера. А сегодня звонили с адреса, который вы назвали. В пять утра.

— Альбине звонили?

— Да нет… Четыре раза звонили, одному и тому же абоненту. Номер я, конечно, установил, но кому он принадлежит, не знаю. Какому-то Шестерневу Якову Тимофеевичу сорок шестого года рождения, три года уже как вроде умерший. Не знаю, может, на кладбище торгуют симками…

— И по первому ничего сказать не можешь?

— Я ж не просто про кладбище сказал, и первый абонент покойник. Такое ощущение, что и телефон где-то на кладбище, на два метра под землей находится. Геолокацию пытаюсь пробить, туго… В том смысле, что онлайн не отслеживается, так в четырех местах засветился, но все вчерашний день…

— В разных местах?

— По всему городу.

— Что-нибудь поблизости от вашего дома есть?

— С языка сняли.

— Улица Василевского, дом пятнадцать, номер квартиры не знаю, первый, второй подъезд, вряд ли третий.

— А этажей сколько?

— Двенадцать.

— Хорошо, не семнадцать.

— Я еще тут буду пробовать, может, все-таки выйду на владельцев телефона. Время нужно…

Корней поблагодарил мужчину за содействие и отправился на улицу Василевского. Прежде чем завести двигатель, отсканировал салон на предмет наличия посторонних электронных средств: «жучков», маячков, а также самодельных взрывных устройств с радиоподрывом. И к месту ехал с оглядкой, вдруг за ним следят.

Неизвестный телефон не отсвечивал в режиме реального времени, где сейчас находился аппарат, неясно. Засветился в пятнадцатом доме, оставил след, и все. Может, его вообще здесь не было. И все же дом нужно отработать. В одиночку, без оперативного сопровождения; впрочем, Корней не грустил. Начал со второго подъезда, обошел все квартиры — пока никого ни о чем не спрашивал, просто ходил, смотрел.

Осмотр второго подъезда ничего не дал, и в первом он ничего не обнаружил. Только время потерял. А на дворе лето, дети гуляют, женщины преклонного возраста на скамейках у подъезда, как в старые добрые времена, сидят. Пока осматривал один подъезд, ничего, помалкивают, вышел из другого, смотрят косо. Корней даже не знал, заходить ему в третий подъезд или заняться местным активом. Бабушки много чего интересного могут рассказать, главное — расположить их к себе.

И все-таки в третий подъезд он зашел. На двенадцатый этаж поднялся на лифте, вниз пешком. Шел и проклинал себя за глупость. Темнеть уже начинает, а он все ходит и ходит. Может, пора браться за ум и переходить к общению с бабушками?

«Хватит ныть, Давыдов! — хохотнула Мила. — Противно слушать!»

— Тебя забыли спросить, — буркнул он.

Плевать, если кто-то услышит его или увидит. Уже все равно. Убийцу искать надо. Или Криулин найдет его самого.

«Не сдавайся, Давыдов! Спасение Альбины в твоих руках! Торопись, пока ее не задушили! Внимательней смотри!.. Что это такое?»

Мила вдруг присела возле двери в квартиру и пальцами провела по полу. А там две спички, такие же, какие Корней видел на Белинского. Но Мила — галлюцинация, и спички также могли померещиться. И все же Корней повелся, присел, подобрал с пола спичку, опознав материальную природу ее происхождения. Спичка такая же потемневшая от времени, и головка размокла уже давно, сто раз успела высохнуть.

Он осматривал спичку, а в подъезд кто-то вошел. Два или даже три человека. Шаги шумные, хозяйские. Корней находился на первом этаже, ему не нужно было спускаться вниз, чтобы увидеть этих людей. Так и есть, наряд патрульно-постовой службы, движения у парней быстрые, нацеленные на результат. А конкретно — нацеленные на него.

Корней поморщился в недобром предчувствии. Чуть ли не через раз судьба-злодейка посылала ему наряд с незнакомыми в нем лицами. Надоело уже объясняться. А ему сейчас никак нельзя поднимать шум. Все-таки первый этаж, преступнику ничего не стоит уйти через балкон. Тихо нужно действовать, а патрульные не идут, а топают, подковами звенят.

Или, напротив, шум сейчас-то как раз и нужен? Вдруг человек с накинутым на голову капюшоном сейчас душит Альбину, а шум его спугнет, он убежит, оставив ее в живых.

«Шуметь или не шуметь?» — этот вопрос не просто заставил Корнея задуматься, а ввел его в ступор. Он собирался доставать удостоверение, но рука застыла на полпути к карману. С чего это вдруг преступнику понадобилось задушить Альбину? Она опасный свидетель и с ней нужно кончать? Но тогда почему она здесь, в этой квартире, а не где-нибудь на дне реки? Почему от нее не избавились раньше? Почему ее должны сейчас задушить? Потому что Корней здесь? Потому что больное воображение в лице Милы призвало его спасти Альбину? Опять желаемое подгоняется под действительное?

А если Альбину все-таки душат и счет идет на секунды?

Корней глянул на патрульных, на дверь, которая отделяла его от цели. Дверь, как ни странно, обычная, филенчатая, и открывалась внутрь; если разогнаться, можно выбить… вряд ли с первого раза, но с третьего-четвертого точно можно.

— Стоять!

Прапорщик с утиным носом схватил его за руку.

— Следователь Давыдов! — зашипел на него Корней.

Но к прапорщику подскочил старший лейтенант, вдвоем патрульные скрутили его, вытащили из подъезда. А там женщины, те самые, которые косо смотрели на него.

— Он это, он! Ходит, высматривает!

— Следственный комитет! Удостоверение в кармане! — стал вырываться Корней.

— Разберемся! В отделение давай!

Корнея подтащили к «УАЗу», открыли заднюю дверь.

— Следователя Ямщикова сегодня убили! Убийца там, в квартире!

— Разберемся! — приговаривал старлей.

— Аттестационная комиссия с тобой разберется!.. Удостоверение в кармане!

Наконец старшина все-таки вытащил удостоверение, раскрыл.

— Майор юстиции Давыдов, следственный отдел по Советскому району.

— А в Первомайском районе что делаете, товарищ майор? — спросил старлей.

Корней зажмурил глаза. Что-то не так в этом мире, что-то не так. Ну не мог старший наряда задать такой вопрос. Не мог! Районный следователь имеет право искать преступника по всему городу… Сейчас Корней откроет глаза и увидит над головой потолок своей квартиры, проснется, умоется, выпьет крепкого кофе.

— А где уголовный розыск? — добавил абсурда прапорщик.

— Да, где уголовный розыск? — подхватил старлей. — Вы же не можете сами убийцу взять?

— Ну, так вы мне помогите!

— Мне с дежурным надо связаться!

Старлей полез в карман за телефоном, Корней дернулся, вырвался из захвата, от неожиданности прапорщик упал.

— Держите вора! — взвизгнула баба.

— Стоять! — заорал прапорщик.

Хорошо, стрелять вслед не стал. Корней заскочил в подъезд, ударил плечом в дверь квартиры. А дверь оказалась незакрытой, Корней чуть не упал, споткнувшись о порожек. На ногах удержался, ворвался в комнату, где на диване лежала Альбина. Лежала мертвая, с открытыми глазами, синяки на шее еще только начали наливаться уже мертвой кровью. Дверь на балкон открыта, занавеска белым крылом тянется к покойнице — накрыть лицо.

На балконе никого не было, створки остекления открыты, на клумбе свежие следы ног, на тротуарной плитке — комья земли. Преступник убегал куда-то к остановке, его не видно, но, возможно, еще не поздно бежать за ним.

Но спрыгнуть с балкона Корней не смог, в последний момент прапорщик схватил его за ногу, потянул на себя. Корней упал на пол, больно стукнувшись локтем о подоконник.

— Ты что делаешь, придурок?

— Товарищ старший лейтенант, убийца пытался сбежать?

— Кто убийца? — взвыл от боли и возмущения Корней.

Он же успевал спасти Альбину, откуда взялись эти идиоты, которые его остановили? И теперь эти кретины пытаются сделать его крайним?

Он в бешенстве схватил прапорщика за грудки, прижал к стене.

— Откуда берутся такие уроды? — заорал он.

— Товарищ старший лейтенант, убивают! — крикнул прапорщик.

И старший наряда не заставил себя ждать. Справа что-то мелькнуло, Корней не успел отреагировать на опасность, как на голову опустилось что-то оглушающе тяжелое.