Кто о чем, а вшивый о бане.

— И все-таки, зачем вы стреляли, товарищ майор? — злорадствовал Ямщиков. — Ночь, люди спят, а вы стрелять! А если бы кто-нибудь от разрыва сердца умер?

Давыдов молчал. Он все подробно изложил в рапорте, больше ему сказать нечего.

— А с кем вы все время разговаривали? — наседал Ямщиков.

— С кем я разговаривал?

— Гражданка Ядвигина уверяет, что вы кого-то видели, с кем-то разговаривали!

— Ну да, у тебя Дружков уверял, что Четникова убил. Так уверял, что на подтяжках повесился!.. Не лечи меня, Паша! Достал!

— Для кого-то, может, и Паша! А для вас, товарищ майор, Павел Аркадьевич! — медленно поднимаясь со своего места, прошипел Ямщиков.

Дверь открылась, в кабинет широким шагом вошел Абдулов.

— Товарищ подполковник, а у нас ЧП! Неуставные взаимоотношения!

— Неужели на хрен этого идиота послал? — глянув на Ямщикова, спросил у Корнея Абдулов. — Давно пора!..

— Товарищ подполковник! — ощетинился неудачник.

— Да успокойся ты!.. Из областного управления звонили! Спрашивали, как мы по преступление Беркову раскрыли! И суток не прошло!

— Ну, так все старались… — закивал Ямщиков.

— Где ты старался? Под бочком у жены, пока Давыдов за киллерами бегал!

— Пока Давыдов с ума сходил!

— Ну, так и ты, Паша, с ума хотя бы разок сойди! Хотя бы разок своей сухой башкой мокрое раскрой!

Становой рассказал все. И заказчика сдал. Некто Леонтьев, будучи членом совета директоров фабрики, делал гешефт на гарнитуре для мебели, что-то шло из Китая, что-то производили местные кустари. Но всю фурнитуру фабрика приобретала по завышенной цене, какое-то время Берков мирился с этим, но в конце концов решил вынести вопрос на совет директоров. Леонтьев попытался ему помешать.

Дела у Шипунова шли неважно, производство его влезло в долги, но Леонтьев через Станового предложил ему вариант — переоборудование цеха и стабильные заказы на направляющие для ящиков. И с долгами пообещал разобраться. В общем, решил вопрос с киллерами и несговорчивого директора устранил. Но все испортили помешанная на селфи Ядвигина и упертый следователь Давыдов.

Леонтьева уже задержали, Корней участия в этом не принимал. Он задержал киллеров, расколол их, но дело так и осталось за городским управлением. Впрочем, в области знали, кто на самом деле раскрыл убийство.

— А вот не получается! — взвился Ямщиков. — Никто не ходит за мной, не говорит, что нужно делать!

— А кому кто что говорит? — иронично спросил Давыдов.

— Вот только не надо! Я все знаю!.. С кем-то ты там разговариваешь! — Ямщиков нервно обвел рукой пространство вокруг себя.

«А ведь он прав!» — немедленно отреагировала Мила.

— Ему всего лишь кажется! — подмигнул ей Корней.

Даже Абдулов удивленно вскинул брови. Но тут же улыбнулся, давая понять, что разгадал шутку юмора. Дразнил Корней Ямщикова, подзадоривал — и правильно делал.

«А если он сам больной?» — спросила Мила.

— Меня вот спрашивают, давно ты у психиатра был? — издевательски улыбался Корней, глядя на Ямщикова. — Психотерапевт, говорят, тебе уже не поможет!

— Кто говорит? — Ямщиков пытался изображать врача перед душевнобольным пациентом, но получалось плохо.

Абдулов смеялся не над Корнеем, а над ним.

— Бери бумагу, ручку, записывай!

— Давыдов, ты со мной так не шути! — Ямщиков звонко шлепнул ладонью по столу.

— А то что? — спросил Абдулов.

И Ямщиков глянул на него затравленно, зло, как на предателя.

— Не надо на меня так смотреть! — вскинулся Абдулов.

И Ямщикову ничего не оставалось делать, как опустить голову. И отстать от Давыдова.

А через три дня в кабинет к Корнею вошли двое из управления по контролю за оборотом наркотиков. Оказывается, к ним поступила анонимная информация о том, что майор Давыдов принимает запрещенные препараты для лечения психических расстройств.

— А постановление на обыск вам тоже анонимная инстанция выдала? — совсем не весело пошутил Корней.

Увы, постановление на обыск выписал суд, и провели его по всем правилам — под запись в протокол, с привлечением понятых. Целый час рылись в кабинете, но так ничего и не нашли. Абдулов присутствовал, грозно хмурил брови, следователи столпились у двери. Не было видно только Ямщикова, нетрудно понять — почему.

— Нет у меня никаких психических заболеваний! — мотнул головой Давыдов. — И лечиться нужно совсем не мне!

Но, увы, торжествовал он рано. Капитан Блохин с пышной шевелюрой над бритыми висками предложил перенести обыск в машину. И там в присутствии понятых вынул из перчаточного ящика пакетик с таблетками белого цвета.

— Гражданин Давыдов, — торжественно объявил он. — Вам придется проехаться с нами!

— На каком основании? У вас есть заключение экспертизы? — удивленно спросил Корней, апеллируя к Абдулову. — Кто вам сказал, что это запрещенные вещества? Вдруг это обычный аспирин!

Впрочем, Блохин не растерялся, вскрыл пакетик, достал таблетку, приложился к ней языком. А пакетик странный, плотный, возможно, гидрогелевая пленка, на которой не остаются отпечатки пальцев. Но вполне остаются потожировые выделения, Ямщикову ли этого не знать.

— Это не аспирин!

— У вас есть диплом фармацевта, вы уполномочены кем-то определять состав лекарственных препаратов на вкус? Если да, покажите сертификат или чего там у вас нет?

— Хватит паясничать, гражданин Давыдов!

— Я не паясничаю, я излагаю статью девяносто первую уголовно-процессуального кодекса. Задержать меня вы имеете право в случае обнаружения явных следов преступления. Явных следов! А вы мне подсовываете какие-то непонятные таблетки.

— Я вас не задерживаю, я предлагаю вам проехаться с нами.

— Если имеются другие данные, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления, задержание можно произвести, если это лицо пыталось скрыться. Либо лицо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность. Либо в суд в отношении лица направлено ходатайство об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей. Как видите, в этот перечень не входит отказ от выполнения незаконных требований следственного органа, тем более не совсем понятного мне происхождения.

— Но вы обязаны дать нам объяснение! — Блохин потряс зажатым в пальцах пакетиком.

— А это просто! Думаю, хватит десяти минут. Тем более что вы уже потеряли целый час.

Одна из видеокамер, контролирующих салон автомобиля, находилась в зазоре между спинками задних сидений. Спокойно себе работала на запись, подключенная к розетке в багажнике. Камеру Корней подключил прямо к мультисистеме. В свое время пришлось повозиться с перепрошивкой дисплея, но оно того стоило.

Утром Корней открывал перчаточный ящик, не было там ничего, с тех пор прошло часа четыре, отмотать назад — дело нескольких секунд. Вот открылась дверь, показалась искаженная злобой физиономия Ямщикова. Этот ублюдок торопливо открыл «бардачок», сбросил таблетки и исчез.

— А разрешение на ведение видеозаписи есть? — как-то очень уж жалко спросил Блохин.

— А это неважно, — усмехнулся Корней.

— Да нет, это как раз-то очень важно! — не согласился Абдулов.

И, взяв капитана под локоток, отвел его в сторонку. Минут через десять вернулся, подсел в машину к Давыдову. Оперативники к этому времени исчезли из поля зрения.

— Нехорошо вышло, Ямщиков просто сволочь.

— Но своя сволочь, — скривил губы Корней.

Он понял, куда клонит начальник. Не мог не понять.

— В общем, да. И отдел наш, а не чей-то. Зачем нам ронять честь нашего отдела?

— Незачем? — усмехнулся Давыдов.

Его фактически задержали сегодня, собирались увезти, и что, Абдулов вмешался, нет? Стоял, смотрел, ждал, чем все закончится. А как дело коснулось Ямщикова, сразу включил заботливого начальника, уже обо всем договорился, неважно, что там он и кому обещал.

«Во дает! За честь отдела переживает! — вмешалась Мила. — Со смеху лопнуть можно!»

Корней привычно не обратил на нее внимания, Абдулов же и вовсе не заметил.

— Тебе незачем! — продолжал начальник. — Говорят, не место красит человека. А я тебе скажу: бывает, что и место красит человека. Вот возвращаешься ты в свое управление, а тебя спросят, где пропадал, Давыдов, в каком отделе служил? А-а, это там, где все друг друга подставляют! Может, ты и сам такой же?

«Ну да, Давыдов плохой! А Ямщиков хороший! Все с ног на голову!» — возмущалась Мила.

— А я возвращаюсь в область? — спросил Корней, совершенно игнорируя ее выпад.

— А я разве тебе не говорил? Звонили, хвалили… К себе звали.

— Не слышал, чтобы звали.

— Этого я не сказал. Мне такие хорошие следователи самому нужны. Но раз такое дело, так уж и быть, пиши рапорт на перевод, сам лично в управление отвезу, через месяц на новом… на старом новом месте будешь служить. Или на новом старом? — улыбнулся Абдулов.

Давыдов кивнул. Да, он согласен на перевод, даже более того, он настаивает на этом, поскольку в одном отделе с подлецом Ямщиковым служить более не желает.

— Ну так что, даем ход делу? — спросил Абдулов. — Закрываем Ямщикова, вносим наш отдел в черный список…

— Забирай своего Ямщикова, но помни, рано или поздно он подставит и тебя.

«Да, да! Ямщиков подонок! Ямщикова нужно убить!» — заявила Мила.

Никто не обращал на нее внимания — впрочем, она давно к этому привыкла.

— А ты думаешь, я не понимаю? Я все понимаю! — гнул свое Абдулов. — Я все прекрасно понимаю… В общем, так: пишешь рапорт на перевод и на отпуск. Завтра можешь не выходить.

Корней привел в порядок дела, в начале восьмого уже ужинал у бабушки. Об инциденте на службе ни слова, об отпуске тоже, о переводе тем более. Бабушка похвасталась новым кремом для омоложения, Корней, как обычно в таких случаях, сказал, что она хорошо выглядит. Бабушка согласилась, но на прощание не забыла пожаловаться на здоровье. Сердце с ритма сбивается, в боку покалывает, ночью дышать тяжело, легкие плохо раскрываются, но врачам этого не объяснить, врачи говорят, что все в порядке. Врачам ведь выгодно, чтобы число пенсионеров сокращалось. Не согласиться Корней с этим не мог, не имел права.

В машине он позвонил одной своей хорошей знакомой. Праздника вдруг захотелось, в тихой интимной обстановке на фоне романтической встречи, хорошее вино, в общем-то, не проблема, и девушку можно купить. В прошлый раз Альбина взяла с него десять тысяч за ночь, хотя с других брала столько же за два часа.

Альбина откликнулась, приятно удивилась, сказала, что соскучилась, голосок у нее нежный, ласкающий, слушать, как она врет, одно удовольствие. Цену Альбина подтвердила, но сказала, что сегодня не сможет и завтра вряд ли, но послезавтра, скорее всего, придет.

Впрочем, Давыдов не спешил. Дома сразу лег спать, весь следующий день провел на природе, бродил с удочкой по берегу реки, плохой клев его ничуть не смущал. Мила его не беспокоила. Корней даже подумал, что она ушла в отпуск. Но потом он понял причину ее отсутствия. Лето наступило, весна с ее обострениями осталась в прошлом.

Утром Корней встал пораньше и снова провел весь день на природе. Мила не появлялась, домой он вернулся в приятном расположении духа. Всего два дня отдыха, и болезнь уже отступила, отличный результат. Надо продолжить терапию. Но и расслабляться еще рано. Окружающая среда не перестала быть агрессивной.

Корней уже и забыл об Альбине, но вечером в дверь позвонили.

— Привет!

Альбина цвела и пахла, платье на ней для коктейлей под легким блейзером, туфли на каблуках, стройные ножки. Волосы, брови, ресницы, губы, бюст — все наращенное, но ей шло. А линзы, усиливающие цвет и глубину глаз, просто хит сезона. Не сказать, что редкой красоты девушка, но впечатление производить умела. Вошла в квартиру, запахло французскими духами, навевающими мысли о разврате. Мысли о рыбалке вмиг вылетели из головы.

Давыдов помог ей снять блейзер, повесил в шкаф на плечики, сумочку Альбина забрала с собой.

— Я такая голодная!

— Извини! Забегался!

— А как же романтический ужин?

— Романтический ужин был позавчера.

— С кем?

— Ну, я же не спрашиваю, с кем ты была позавчера?

Вино Корней уже купил, а ужин закажет из ресторана, деньги есть, еще и отпускные получит.

— Родителей навещала.

— А-а!

— А ты думал кого?.. Может, я все, завязать решила! Мне уже двадцать девять, между прочим.

— Чтобы хорошенько завязать, нужно хорошенько развязать.

— Ну, так давай этим и займемся!.. — улыбнулась Альбина, пальцами скинув бретельку платья.

— А как же ужин?

— После ужина и займемся!

Ужин ждали около часа, к этому времени Альбина успела принять душ и пару больших бокалов вина. Корней не спешил, договорились терпеть друг друга всю ночь, если Альбина вдруг уйдет раньше, денег она не получит. Он, может, и сумасшедший, но точно не лох.

Ужин изобилием не блистал: жареный картофель, медальоны из мраморной говядины, маринады от бабушки, фрукты и овощи из личного холодильника. Посидели, выпили, пришло время ложиться. Корней с тревогой ждал момента, когда Альбина вспомнит о своих прямых обязанностях. Сознание вроде бы в норме, но тревожная сирена в режиме ожидания. Почему-то вдруг взбрело в голову, что вместо Альбины он увидит Милу. Голую. Для него это станет потрясением.

Но нет, Альбина наконец поднялась, скинула халат, надетый на голое тело, приласкалась к Корнею, расслабила его внутренне, но укрепила внешнее проявление твердости духа. А управляться с этой чертой характера она умела, очень скоро Корней забыл обо всем, в том числе и о своих тревогах.

Именно поэтому появление Милы застало его врасплох. Он лежал на спине, Альбина сидела на нем верхом, бедрами двигала медленно, но внутри у нее двигалось быстро — в плотном и крепком захвате. Тем и хороши проститутки, что все умеют.

«И не стыдно?» — спросила Мила.

Она стояла рядом с ними, в форме, при погонах, возмущенно-торжественная. В руке свечка.

Спасибо Альбине, инициативу она держала крепко, духом Корней не пал.

«Следователь следственного комитета! С проституткой! Куда мир катится?.. Ну, чего молчишь? Давай, пошли меня к черту, как ты это умеешь?»

Корней еще раз поблагодарил Альбину за ее профессионализм. Мила не просто действовала на нервы, она разрушала их. Но все-таки он смог вырваться на финишную прямую, разогнаться из последних сил и сорвать грудью красную ленточку. Сразу за этой чертой разверзлась пропасть; изнемогая от блаженства, Корней некоторое время парил над землей. А Мила стояла рядом и говорила:

«Ты что, не понимаешь, эта сука появилась не просто так! Кто-то что-то затеял против тебя! А ты сам впустил к себе в дом эту троянскую сучку!»

Корней молчал, не в силах говорить, но слушал внимательно.

«Ты пил с этой дрянью вино? — не унималась Мила. — Ты уверен, что там нет клофелина?.. Помяни мое слово, добром эта ваша оргия не закончится!»

Альбина поднялась и, послав Корнею воздушный поцелуй, виляя бедрами, отправилась в душ. Сумочка так и осталась лежать на кресле. Корней заставил себя подняться, заглянул внутрь — ни клофелина, ни других каких-то таблеток. Презервативы, косметика, кошелек и телефон, все, больше ничего. Куда звонила Альбина, с кем связывалась, он выяснять не стал. Номер телефона известен, пробить звонки не проблема, было бы желание.

Голова не тяжелела, в сон не тянуло, вряд ли Альбина что-то подмешала в вино. Но камеру в прихожей Корней все-таки проверил. Все работало как надо.

Альбина не усыпляла Корнея, не травила, допили вино, она еще раз развлекла его, а утром оделась, получила расчет и на выход.

— Если что, звони! — на прощание бросила она.

Корней зарылся головой в подушку, но Мила толкнула его в плечо. Он физически ощутил прикосновение, вскочил, действительно, перед ним стояла Мила.

«Что разлегся? Давай, ищи!»

«Что искать?»

«Ты следователь или только с проститутками можешь?.. Эта сучка твоя Альбина жучок оставила, ищи давай!»

Корней не устраивал обыск, прошел по квартире с детектором скрытых камер и жучков, но нашел только свои собственные закладки. Ходил, искал, но Мила не успокоилась.

«Выбрось ты этот свой хлам за три рубля! Нормальный детектор нужен! Тогда нормальные жучки сможешь находить!»

Корней махнул рукой на разбушевавшееся воображение, лег спать, но Мила продолжала стоять над душой.

«А если они кого-то убили? А если у тебя в квартире нож! Или орудие преступления!»

— Тебе лечиться надо! — отрывая голову от подушки, простонал он.

Но обыск в квартире провел. Вдруг Альбина на самом деле что-то подбросила. Искал нож, пистолет, удавку, но ничего так и не нашел.

«Или эта сучка хорошо спрятала, или ты плохо искал!» — донимала Мила.

— Не было ничего! Достала!

Корней залез головой под подушку и сразу же заснул.

Разбудил его звонок в дверь. Поднялся, оделся, вышел в прихожую, посмотрел в глазок. На лестничной площадке — подполковник юстиции Михаил Криулин, старший следователь управления следственного комитета по области. Корней хорошо знал его, работали вместе. Видимо, Криулин принес хорошую новость — возможно, майора Давыдова уже сегодня ждет первый рабочий день на новом месте.

— Спишь? — спросил Криулин, внимательно глядя на Корнея.

— Высыпаюсь… Проходи, гостем будешь. Ты один?

— А со мной еще кто-то должен быть? — как-то чересчур уж энергично отреагировал Криулин.

Переступил порог, немного подумал, прежде чем разуться, прошел на кухню.

— Ну, Леня мог бы зайти.

С Криулиным Корней знался, а с Леонидом Колобовым дружил.

— Леня убийством Ямщикова не занимается, — осматривая комнату, сказал Михаил.

— Убийством кого? — опешил Давыдов.

— А ты не знал? — Криулин впился в него взглядом.

— Когда?

— Сегодня ночью. Тебе звонили, ты не отвечал. Почему?

— Вот сука! — выпалил Корней.

Он схватился за телефон, открыл список входящих звонков. В первый раз Абдулов попытался связаться с ним в семь утра, потом через десять минут, третий звонок через пять. Но Корней ничего не слышал. Потому что кто-то отключил звонки.

— Кто сука? — все так же внимательно смотрел на него Криулин.

Корней взял со стола бокал для красного вина с едва видимыми следами помады по верхнему срезу.

— Проститутка.

«А я говорила тебе, что это троянская сучка!» — откуда-то из кухни донесся голос Милы.

— В каком смысле проститутка?

— В прямом… Праздника мне захотелось, проститутку позвал… Да ты ее знаешь, Альбина Холкина.

Альбина проходила по делу о похищении своей подружки, кто с ней тогда только не познакомился. Умела она навязываться невзначай. Много чего умела.

— Она же вроде завязала.

— Ми-и-ша! — Корней легонько хлопнул Криулина по плечу. — Мне она тоже заливала! Потому что всегда заливает! При определенных обстоятельствах… У тебя когда обстоятельства были?

— Ну а когда у мужчины кровь бурлит?

— Весной, особенно в мае.

— Слишком уж забурлило.

— А с Ямщиковым тебя что связывало? — спросил Корней.

— Что меня связывало с Ямщиковым?.. — встрепенулся Криулин. — Это я подослал к тебе Холкину телефон отключить?!

— Зачем телефон отключать? — совершенно серьезным тоном спросил Корней. — Я бы все равно узнал, что Ямщикова убили.

— Так постой! Сначала ты обвинил меня в организации убийства, потом усомнился в адекватности моих действий?.. Да тебе, дружок, палец в рот не клади!

— Ну, ты же пришел ко мне не просто так. Знаешь, как я относился к Ямщикову. Знаешь, как плохо я к нему относился… И алиби у меня, в общем-то, нет. Если Холкина откажет мне в содействии. А она мне откажет…

Перед глазами пронеслись кадры из прошлого: Караваев душит Милу, Моргачев свою падчерицу… И Альбину могли задушить. В любое время. Если этого уже не сделали. Майор Давыдов следователь, он умеет работать с людьми, может раскрутить Альбину на признание, но есть известный надежный способ, как избежать провала.

— Альбина в опасности! Ее могут убить!.. Звони ей, Миша! Отправляй к ней людей! Это наш единственный ключ к убийце! — Корней едва не хватал собеседника за грудки.

— Спокойно, Корней, спокойно! — Криулин смотрел на него, как психиатр на буйного пациента. — Давай пока оставим Альбину в покое! И твою безумную версию!.. Давай ты соберешься с мыслями и постараешься ответить мне на вопрос, где ты находился сегодня в районе шести утра.

— В пять я провожал Альбину, в шесть я уже спал. Один… А когда убили Ямщикова? — разволновался Корней. — И где?

Альбина действительно ушла в районе пяти утра, ей даже врать не придется. Если Ямщикова убили после ее ухода.

— На пробежке. В городском парке. Недалеко от твоего дома.

— Хоп!

— В шесть утра?

— В шесть двадцать плюс-минус пять минут. Есть свидетели. Видели мужчину примерно твоей комплекции. Куртка с капюшоном, пистолет с глушителем. Капюшон глубокий, даже не знаем, была под ним маска или нет.

Криулин ждал ответа, как будто Корней знал, в маске был преступник или нет.

— Так, постой! Давай с самого начала! Рано утром Ямщиков пробегал рядом с моим домом, его убили, прибыла группа, прибыл ты, Абдулов звонил мне, я не отвечал. Ты узнал, что у меня был конфликт с Ямщиковым, и отправился ко мне. Ямщикова убили уже после того, как ушла Альбина, алиби у меня как бы нет… Но есть видеокамера под козырьком подъезда.

— Не работает камера… По всей видимости, не работает, — уточнил Криулин. — Провод перерезан.

— Я перерезал?

— Не знаю.

— Тогда почему я не отключил свою камеру?

Корнею стало не по себе от мысли, ударившей словно током. А если Альбина отключила не только телефон, но и видеокамеру в прихожей?

К счастью, до камеры Альбина не добралась. Корней смог предъявить доказательства, что в момент убийства находился дома. Но то, чем он занимался в кадре с Альбиной, Криулину явно не понравилось. Приревновал он Корнея к проститутке или нет, но обыск в его квартире произвести постановил. Вроде как для очистки совести.