Ширина и длина лица примерно равны, скулы широкие, лоб низкий, подбородок плоский. Кепка, очки, накладной нос и усы — все это есть на фотографии. Но как выглядит настоящий нос, рот, глаза, когда все скрыто под гримом? Простые алгоритмы распознавания лица впадали в ступор сразу же после ввода данных. Но Корней не сдавался. Не поленился съездить в академию МВД, где когда-то учился. Там преподавал его старый товарищ, а заодно работал над докторской диссертацией. Он-то как раз и занимался сложным алгоритмом, который считывал не внешние признаки, которые можно изменить, а рельеф лица, индивидуальный для каждого человека. Искусственный интеллект одновременно анализировал изображение лица в видимой и инфракрасной части спектра и моделировал все возможные варианты изменения внешности. Более того, программа Ивана Серегина сравнивала полученное изображение со всеми лицами, размещенными для публичного обозрения на фотографиях из компьютерных сетей.

— Вуаля!

Иван торжественно выложил на стол фотографию улыбающегося мужчины. Круглолицый, курносый, каштановые волосы, глубоко посаженные глаза, шея крепкая, борцовская, предполагающая мощные плечи, но богатырской статью мужчина не выделялся.

— Шипунов Валерий Витальевич, родился четырнадцатого марта, город Белоярск, Белоярский государственный университет, место работы — курьер, мировоззрение: светский гуманизм; главное в жизни: саморазвитие; отношение к алкоголю компромиссное… Все, больше никаких данных. Во всяком случае, пока.

— Год рождения обычно не указывают женщины, — усмехнулся Корней.

— И курьеры. Неопределенной ориентации… По базам надо пробить, но сейчас не могу, поздно уже. Давай завтра!

— Завтра я и сам смогу. — Корней поднялся со стула.

Время действительно позднее, половина одиннадцатого ночи, Ивану хорошо, он сегодня ответственный, спешить ему некуда. Да и Корнею, если честно, тоже. К бабушке он сегодня точно заезжать не станет. Домой и спать, а какие еще варианты?

— Корней, ты должен понимать, что это не истина в последней инстанции. Программа может ошибаться.

— Все могут ошибаться. В том числе и неискусственный интеллект.

— Неискусственный интеллект — материя ранимая. Вдруг это не тот Федот, которого ты ищешь?

«Вдруг это не тот Федот, которого ты ищешь?» — голосом Серегина повторила Мила.

Давыдов уже подъезжал к своему дому, когда она подала голос. На всякий случай Корней оглянулся — может, на самом деле он все еще находился в лаборатории Серегина? Но нет, в руках руль, за окнами ночной город, машина идет мягко, тихо. Целый кусок жизни вывалился из памяти. Корней и не помнил, как он попрощался с Иваном, как сел за руль.

«Думаешь, что сошел с ума? — спросила Мила. — Правильно думаешь. Меня на самом деле не существует, я плод твоего больного воображения…»

— Свалился бы ты с дерева, плод.

«Плод еще не созрел для этого. А блондиночка твоя еще совсем зеленая… Как ее зовут? Майя? Тебе не кажется это подозрительным. Май еще не закончился, потому Майя. А в июне… Если в июле Юля, то в июне Юня?»

— Ты можешь немного помолчать? — взмолился Корней.

Он и сам понимал, что блондинка Майя могла привидеться ему. И с Иваном Серегиным он встречался сегодня в своих воспаленных фантазиях. И курьер, рожденный четырнадцатого марта, такая же фальшивка. Действительно, а почему Иван не смог пробить его по государственным базам? Сколько их, таких баз, Роспаспорт, ГИБДД, ЗАГС, ФНС, разрешительная система на оружие, это только то, откуда можно получить данные по фотографии человека. По специальному паролю, конечно, который имелся у Серегина. И действовал круглосуточно… Что-то не так в этой ночной встрече с Иваном Серегиным. Что-то не так с головой.

«А в марте она была мы Марта… Ядвигина Марта Семеновна. Пардон, Майя. А почему Ядвигина?»

— Да заткнешься ты!

«Знаешь, а это обидно!» — вдруг всхлипнула и заплакала Мила.

Но вместе с тем ей хватило ума исчезнуть.

Корней подъехал к дому, остановил машину. Долго сидел, пытаясь успокоить мысли в голове. Сколько раз он уже пытался уличить свое сознание в обмане. И в чем он хоть раз обманулся? В случае с Яной Шмелевой? Но, так там был обман зрения, а не сдвиг по фазе. Шмелев действительно протягивал к Яне руки…

Корней взял папку, вытащил из нее изображение Шипунова. Если встречи с Иваном Серегиным не было, откуда у него эта фотография?

И блондинка Ядвигина вовсе не вымысел. Он мог доказать себе это прямо сейчас. Ехать недалеко, номер квартиры известен. Да и просто позвонить можно, услышать знакомый голос, узнать, что все в порядке. Или лучше съездить?

Корней завел двигатель, тронул машину с места. Дело действительно забрало городское управление, он говорил следователю, что нужна охрана для гражданки Ядвигиной, тот пообещал принять меры. Но обещать не значит жениться. Возможно, Ядвигина в опасности.

Никакой охраны у шестнадцатого дома на улице Плехановской Давыдов не обнаружил. Майя была предоставлена сама себе. Открыла дверь, дыхнула на Корнея коньячным перегаром, глазки блестят, ярко накрашенные губы манят и зовут. Платье на ней для коктейлей, музыка в квартире за спиной играет, но людей не видно. И голосов не слышно. Вряд ли Майя наклюкалась в одиночку, хотя всякое возможно.

— Я же сказал, никому не открывать!

— А я тебя знаю!

Майя распахнула дверь, Корней переступил порог.

В глаза бросились дорогие мужские туфли у ящика для обуви. Если у Майи гость, то кто-то один.

— Или не знаю! — Майя зависла, не зная, закрывать за ним дверь или нет.

В туалете с легким шумом сработал смывной бачок, открылась дверь.

— Ба! Знакомые все лица!

Сначала Корней услышал голос Милы, затем увидел мужчину, удивительно похожего на Шипунова. И Мила галлюцинация, и этот из одного с ней измерения. Слишком просто все, слишком просто.

Не удивился бы Корней, предстань Шипунов перед ним в дешевом спортивном костюме, в перчатках, с маской в кармане, в том, в чем он совершал убийство. Но нет, поло на нем новое, брюки чистые, наглаженные, и туфли в прихожей точно не с места преступления. И стрижка короткая, одеколоном хорошим пахнет. Переоделся Шипунов, возможно, даже в парикмахерской побывал, вряд ли с него можно будет снять следы пороховых газов. Хотя кто знает.

— Твой муж? — спросил Шипунов, протягивая для пожатия руку.

Корней понимал, что у него может быть галлюцинация, но возмущение все-таки выразил, удивленно вскинув брови.

— А-а, извини!

Шипунов переместился в ванную, чтобы вымыть-таки руки после туалета, дверь за собой закрывать не стал. И Корней встал, чтобы видеть его. Вдруг перед ним самая настоящая опасная реальность, вдруг Шипунов полезет сейчас под поло навыпуск, вдруг у него за поясом пистолет.

— Ты, вообще, кто такой? — спросил Давыдов.

— Да так, дело было вечером, делать было нечего, а Майя такая интересная, заряд бодрости на всю ночь… Только ты не подумай, ничего пока не было.

— Пока?

— Ну, если ты хочешь, будет.

Шипунов вытер руки полотенцем, вышел к Корнею.

— Может, я хочу, чтобы ты ушел!

— Может или хочешь, ты уж определись! — Шипунов смеялся в глаза, уверенный в своей безнаказанности.

Или сильным себя считал, или надеялся на бесплотность своей видимой глазу сущности. Раз, и растворился в воздухе, если вдруг что.

— Убирайся! — Корней продолжал изображать бессильное возмущение рогатого мужа.

— А разве вы не в разводе? — Шипунов опасно приблизился к нему.

— Пошел прочь! — Корней указал рукой на дверь, подставляя живот под удар.

И Шипунов рефлекторно на это среагировал. Ударил он быстро, сильно, но в «солнышко» не попал. Корней успел напрячь пресс, и все равно от боли потемнело в глазах. Тошнота подступила под горло, заложило нос, дышать стало тяжело, а Шипунов мог ударить снова. Но, видимо, Корней смог изобразить страх и ужас — противник решил, что с него хватит. И как только он опустил руки, Корней ударил. Так же сильно и точно в солнечное сплетение, Шипунов в это время делал вдох. А на вдохе мышцы брюшного пресса наиболее уязвимы.

Шипунов сложился пополам, Корней схватил его за руку, заломил за спину, подтянул вторую. Наручники при нем, но, пока Давыдов их доставал, Шипунов пришел в движение, пытаясь вырваться. Пришлось усилить нажим, задержанный взвыл от боли. Он лежал на животе, Корней защелкивал наручники, Майя стояла и смотрела, не вмешивалась.

— Да ты мне руку сломал!.. Ты кто такой?

— Я твое нападение на представителя власти. Статья триста восемнадцать, часть первая, до пяти лет лишения свободы.

— Откуда я знаю, что ты представитель власти? Ты не назвался!

— Зачем? Вел бы себя нормально, никто бы тебя не трогал.

— А что именно ты представляешь? Майя говорила, что там кого-то убили. Следователь какой-то с ней говорил.

— Я говорил.

— А сразу сказать не мог? Я думал, ты муж Майи.

Корней зажмурился, отвернув от девушки голову. Чувство вдруг возникло, сейчас откроет глаза, а Шипунова нет. И Майи тоже… Уж очень подозрительно все. Очень-очень. Не должен Шипунов быть здесь. А он пришел, чтобы убить Майю, у которой так же, как и у Яны Шмелевой, имелся бывший муж. Или не имелся. Муж. Потому что бывший. Потому что каша в голове. С тараканами.

— А что, мужа бить можно?

— Бывшего мужа.

— А какая разница?

— А не хрен ему здесь делать!

— Это почему?

— А нравится мне Майя!

— Да?

Корней перевернул Шипунова на бок, вынул из нагрудного кармана поло права и техпаспорт. Действительно, Шипунов Валерий Витальевич, день рождения четырнадцатого марта, восемьдесят пятого года. А техпаспорт выписан на имя Шипуновой Тамары Алексеевны, девяносто шестого года рождения.

— «Вольво С90»? Шестнадцатого года. Неплохо живешь… В страховку вписан?

— В какую страховку? — не понял мужчина. — Ты бы распаковал меня, а то шаришь по карманам, как по своим.

— Машина на имя жены, если ты в страховку не вписан… Или у тебя доверенность?..

— Вписан я в страховку.

Появление Шипунова у Майи — само по себе большая удача. Этот живчик понял, что его срисовали, разобрался с машиной, избавился от оружия, от одежды, в которой убил, вернулся на место преступления, подкараулил Майю, которая не вняла совету бывалого следователя, разговорил девчонку. Но если он собирался ее убить, то майор Давыдов нарушил его планы и лишил себя возможности взять преступника с поличным. Но ничего, он обязательно выведет убийцу на чистую воду… А Шипунов именно убийца, Корней почему-то в том не сомневался.

— Этот живчик тебе говорил? — на «ты», по-свойски, обращаясь к Майе, спросил Давыдов. — Про страховку. И про жену.

— И про страховку не говорил, и про жену.

Корней снова уложил Шипунова на живот, осмотрел кисти рук. Чистые, без царапин, волосы мелкие на внешней стороне ладоней. Хотя эпиляция Шипунову не помешала бы. Горячий воск — лучшее средство для удаления пороховых газов. Но, видимо, Шипунов действовал в перчатках — если в медицинских, то продуктов сгорания пороха на руках точно нет.

— Обручального кольца не вижу. Следов ношения тоже… Да ты ходок, Валерий Витальевич. Зачем девчонке голову морочишь? Не женишься ты на ней!

— А обязательно жениться? — фыркнул Шипунов.

— Не обязательно голову Майе морочить.

— А если не смог я мимо пройти?

— Где работаешь?

— У меня своя фирма, производство одноразовой посуды… Неплохой такой бизнес.

— А прибыль? — вроде как невзначай спросил Давыдов.

— Ну, и прибыль, — как-то не очень уверенно отозвался Шипунов.

Видимо, не очень у него с производством, или уже обанкротился, или пока еще на грани банкротства. Может, в долгах как в шелках, ситуация безвыходная, вот и подрядился на убийство.

— Ты бы снял наручники, рука уже как неживая.

— Значит, с деньгами у тебя все хорошо? — спросил Корней.

— А что такое? Без денег не отпустишь?

— Ну что ты, я такими глупостями не занимаюсь, — вроде как в раздумье проговорил Корней. — Где твой телефон?

— Зачем телефон? — занервничал Шипунов.

— Да гляну. Что там у тебя есть?

— А что там у меня есть?

— Не знаю.

— Нет у меня денег! Не буду я тебе платить!.. Майя, звони в полицию! Не видишь, меня грабят?

— Не вижу! — мотнула головой девушка, надуто глянув на обманщика.

Телефон лежал на столике в гостиной, на кожуре от мандарина, рядом с бутылкой дорогого французского коньяка. Для входа требовался пароль, отпечаток пальца находился в прихожей. Начал Давыдов с большого пальца правой руки, им и закончил: телефон с первого же раза разблокировался. И открылось приложение мессенджера, в который Корней первым делом заглянул. Его интересовали контакты Шипунова, и он их нашел.

— Так, кто у нас такая «Любимая»? — спросил он, разглядывая аватарку абонента, с которым Шипунов связывался в последний раз.

— Не твое дело! — буркнул задержанный.

А связывался Шипунов с женой в последний раз совсем недавно, часа два назад, сообщение отправил. «Не жди. Буду нескоро. Но буду точно!» До этого он звонил матери, та в ответ прислала ему фотографию со своей клумбы. Еще звонил какому-то «Бро» с пустой аватаркой. В семь вечера звонил, в начале десятого, а в десять сбросил сообщение: «Все в порядке». Сообщения проходили и в промежутке времени с половины второго до четырех дня. Целая серия сообщений. И все стерты. А контакт Шипунов удалить не догадался, это ведь потом снова устанавливать его, а время в дефиците. А ну-ка попробуй, начиная с полудня, выследить жертву, привести приговор в исполнение, замести следы, выйти на опасного свидетеля, проникнуть к нему в дом. Каждая минута на счету…

— Что ты там все смотришь? Нету там денег!

— А меня что, только деньги интересовать могут? — спросил Корней, запоминая номер «Бро».

Выйдет он на этого человека, обязательно выйдет.

— А что тебя может интересовать?.. Может, ты думаешь, что это я кого-то там убил?

— Почему я должен так думать? — повеселел Корней.

Ну вот, не выдержали нервы у преступника — похоже, лед тронулся.

— Не знаю… То есть знаю.

— Что ты знаешь?

— Майя говорила, что ты фото убийцы у нее взял.

— Какое там фото? Усы, лапы, хвост! Ничего не понятно.

— Грузин какой-то.

— Но ты же не грузин! — напирал Корней.

— Так в том-то и дело!

— А почему ты думаешь, что грузин этот убил?

— Я думаю?

— Ну, ты же сказал, что на фото был убийца!

— Я говорил?

— Говорил!

— Ну, ты же убийцу ищешь!

— Сейчас нет, сейчас я просто к Майе пришел, — подмигнув девушке, улыбнулся Корней. — Или ты думаешь, что она только тебе нравится?

— А она и тебе нравится?

Шипунов судорожно зажмурился, проклиная себя за глупость. И дернул его черт за язык, когда следователь ни о чем не догадывался. Мог не догадываться.

— Это уже неважно. Раз уж зашел разговор, скажи-ка мне, дружок, где ты находился сегодня днем в районе четырнадцати часов?

— По работе ездил, за картоном. На фабрику в Борисовку.

— Кто может это подтвердить?

— Адвокат… Если вы меня в чем-то подозреваете, давайте оформляйте, протокол допроса…

В руке пиликнул телефон, Корней глянул на экран, сообщение от «Бро»: «Как дела?»

— Братишка твой проснулся, как дела, спрашивает? Что ответить?

— Сам отвечу! Сними наручники! — Шипунов задергался, как выброшенная на берег рыба. Локтями бил по полу, как будто плавниками.

Ох, и некстати появился Корней, такую игру испортил, а как хорошо все начиналось… А закончиться могло плохо. Так плохо, что нервы не выдерживают.

— Напишем, что не можешь ты без него. Пишем: «ты мне нужен, на вынос тела».

Корней действительно составил и отправил сообщение. И получил ответ. «Зачем выносить?»

— Надо! — отправляя ответ, прокомментировал Корней.

И снова телефон дал о себе знать. «Жди!»

— Твой брат знает, где ты? — обращаясь к Шипунову, спросил он. — Знает, что ты должен был убить Майю?

— Ты идиот? Просто девчонку снял, чтобы время провести.

— Сейчас твой Бро придет, у него и спросим.

Корней вынул из кобуры пистолет.

— Не придет никакой Бро! — нервно засучил ногами Шипунов.

Но спустя время в дверь позвонили.

— Атас! — во весь голос заорал Шипунов.

Давыдов распахнул дверь. Вниз по лестнице шумно бежал человек. Межэтажную площадку миновал, не касаясь ее ногами, перескочил, двумя руками опираясь о перила. Щекастое лицо, жирные бока, тяжелая задница, но бежал шустро. Еще и на Корнея в развороте глянул — полными ужаса глазами.

«Стреляй!» — закричала Мила.

И Корней сам не понял, как нажал на спусковой крючок. Мужчина двумя руками отталкивался от перил, у него просто не могло быть оружия, а он выстрелил. Без особых на то причин. Хорошо, что промазал.

«Стреляй!» — требовала Мила.

— Заткнись!

Страх подхлестнул толстячка, но лишний вес подставил подножку. Он подвернул ногу на самой последней ступеньке, кое-как вышел из подъезда, но остановился, спиной почувствовал приближение Давыдова.

— Не стреляйте! — вскинул он руки. — Я ничего плохого не делал!

— Фамилия!

Корней схватил его за руку, заломил ее за спину.

— Становой!

— Шипунов про тебя и говорил!.. Извини, наручники на Шипунова потратил! Ремень давай снимай! Вязать буду!

— За что?

— Как за что? Ты же за убитой Майей приходил! Получил сообщение и пришел. На вынос тела.

— Да? Значит, я не так понял.

— А Валера подумал, что ты дал добро. Когда сказал ждать… Получается, твой бро убил Майю по твоему приказу!

— Да нет же!

— А зачем пришел?

— Ну-у…

— Валера рассказал, как ты Беркова убил. Кепку надел, очки, нос с помощью грима удлинил…

— Я убил?! — вскричал задержанный.

— И куда ты машину дел, сказал… А что, пальчиков его на машине нет, все можно списать на тебя…

— Не убивал я!

— Я знаю, что убил Шипунов! Но Шипунов признался, а ты не хочешь?

— Где он признался? На меня стрелки перевел!.. Шипунов Беркова убил!

Полицейский «УАЗ» ехал с включенными проблесковыми маячками, но без сирены. Подъехал, остановился, из машины вышли двое, один с автоматом. Задержанный молчал, хотя мог закричать, требуя расправы над грабителем. Закричать и улизнуть под шумок.

Впрочем, сотрудники набросились на Давыдова и без его жалоб.

— Брось пистолет! — потребовал сержант, направляя на него ствол автомата.

При этом он смотрел на Корнея так, как будто в упор не видел Станового.

— Следователь Давыдов! Задержал особо опасного преступника!

— Пистолет на землю! — требовал сержант.

Из машины вышел знакомый лейтенант.

— Тараскин, ты с дуба рухнул! Это же Давыдов!.. Кого вы там задержали, товарищ майор? — спросил Енисеев.

— А ты не знаешь, что убийство здесь сегодня было?

— Тараскин, твою мать, пакуй задержанного! — распорядился Енисеев.

Станового схватили, надели на него наручники, запихнули в зарешеченный отсек.

— Там еще второй! — как-то не очень уверенно сказал Корней.

— Так и второго заберем!

— Нельзя. В одной машине со Становым нельзя. Им нельзя встречаться… Сам отвезу!

— Я Тараскина на всякий случай вам оставлю! — уезжая, кивнул Енисеев.

Сержанта Давыдов оставил у двери, сам зашел в квартиру. Шипунов на месте, можно паковать.