Ушиб головного мозга — дело серьезное. Причинение средней тяжести вреда здоровья. Не опасного для жизни человека, но повлекшее длительное расстройство здоровья. Давыдов, конечно, сомневался в том, что настолько сильно ударил Шмелева, но все возможно. Рука у него тяжелая, этого не отнять.

— До трех лет лишения свободы!

Ямщиков торжествовал, и руку он поднял, как будто в ней находился судейский молоточек. Осталось только ударить по настольной плахе и огласить окончательный приговор.

— Давайте! — махнул рукой Корней.

Он не ошибся в своих предположениях: на регистрационном знаке субботинской «Оптимы» действительно остались следы пальцев преступника. И следы от липучек признаны идентичными. Опять же следы от колес… В общем, Щапов попал по полной. Причем в реальном, а не вымышленном измерении.

А со Шмелевым действительно вышла осечка. Не душил он Яну, померещилось Корнею.

— Что давайте? — не понял Абдулов.

Он смотрел на подчиненного, требуя от него решительных действий. Или провоцируя на отпор Ямщикову.

— Отстраняйте от дел, отдавайте под суд, отдохну хоть, — обреченно усмехнулся Корней.

В психушке не так уж и плохо, если правильно себя вести. Не дерзить, не спорить, не лезть на рожон, и все будет в порядке. Лето на носу, природа ожила, а в психдиспансере отличный парк, можно гулять с утра до вечера. Гулять и привыкать к мысли, что это навсегда. Рано или поздно Корнея запрут в психушку намертво.

— В психушке он отдохнуть хочет! — усмехнулся Ямщиков.

Корней удивленно глянул на него. Он что, мысли читать умеет? Или кто-то подсказал Ямщикову, о чем думает майор Давыдов?

Корней глянул за спину Ямщикову, но Милы не увидел.

— Ты кого-то там видишь? — ликующе вытаращился на него Ямщиков.

— Судьбу твою вижу. В балахоне стоит и с косой.

— Да он точно сумасшедший!

— Павел Аркадьевич! — Абдулов тяжело приложил к столу ладонь.

— А что я не так делаю? Вы же видите, майор Давыдов бросается на людей, он опасен для общества!

— Майор Давыдов подозревал Шмелева. Подозревал, что Шмелев может убить свою сообщницу. Примеры были, и ты, Паша, прекрасно это знаешь… Павел Аркадьевич!

— Но Шмелев не виноват!

Ямщиков говорил с таким видом, как будто это он вышел на Щапова и прижал его к стенке неоспоримыми фактами. Как будто он раскрыл дело, пока Давыдов блуждал в потемках.

— Это мы сейчас знаем, а тогда не знали!

Абдулов хмурил брови, призывая Ямщикова заткнуться.

— Да, но Шмелев никого не душил. Давыдову показалось… А если завтра ему покажется, что я душу, ну, например, Енисееву?

— Паша!

— Да я все понимаю, не надо нагнетать, все такое, — не унимался Ямщиков. — Но дело в том, что Шмелев находится в больнице, нанесен вред его здоровью с длительной утратой трудоспособности.

— Может, кто-то посоветовал Шмелеву обратиться за врачебной помощью? — в упор глядя на него, спросил Абдулов.

— Мурат Ренатович! — От обиды у Ямщикова затрясся подбородок.

— Все, закончили спектакль! Давай на выход! — Абдулов поднялся, чтобы указать зарвавшемуся подчиненному на дверь.

Ямщиков вскочил, нервно вышел из-за стола, повернулся к выходу. Сделал шаг, остановился, глянул на Корнея.

— А Давыдов?

— Иди!

Ямщиков вышел, громко хлопнув дверью. Видно, их с Абдуловым сотрудничество зашло слишком далеко, чтобы он мог позволить себе такую выходку. И целиком положиться на покровительство начальника — в своей борьбе с неугодным следователем.

— Мерзавец! — тихо, сквозь зубы процедил Абдулов.

И вдруг резко глянул на Корнея.

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Вот видишь, и мне иногда мерещится.

— А что мне померещилось? Шмелев сидел на своей бывшей жене, руками упирался в подушку. Со стороны могло показаться, что он ее душит. И мне показалось.

— Со Шмелевым поговори, пусть заберет заявление. Все-таки ты его шкуру спас.

— Поговорю.

— И с Ямщиковым вам надо как-то вопрос решать, а то живете как кошка с собакой.

— Надо что-то решать, — согласился Корней. — Нельзя так жить, нерабочие у нас отношения.

— Нерабочие… Я и сам поговорю с этим сукиным сыном.

— Ну да, — усмехнулся Корней.

Он вышел из кабинета, Ямщиков тут как тут.

— Зайди ко мне! — начальственно выпалил он.

И поднял ор, едва Корней переступил порог его кабинета.

— Думаешь, я от тебя отстану, Давыдов? Нет! Я же вижу, ты не в себе! На людей кидаешься!

— Зря стараешься, — усмехнулся Корней. — На тебя кидаться не стану. Можешь дальше прыгать, руками махать.

— Руками… Умеешь ты держать себя в руках. Но я тебя все равно насквозь вижу!.. — едва не взвизгнул от натуги Ямщиков.

— И я тебя вижу… Не получается из тебя следователь, не умеешь ты вникать в суть проблемы, путаешь причины со следствием, не видишь мелочей, в которых скрывается зерно истины.

— Все сказал?

— У тебя не было хорошего наставника. А у меня был. Могу посоветовать. Кочергин Андрей Борисович, подполковник юстиции в отставке, он с удовольствием поработает с тобой. В деле.

— Ты мне зубы не заговаривай, Давыдов!.. Думаешь, раскрыл пару дел — все знаешь, все можешь!

— Это ты так думаешь.

— Я думаю, что тебе не место в нашем дружном коллективе. Чужой ты здесь, никому не нужный. И опасный! Я ведь правда за Енисееву переживаю. На ее мужа ты уже бросался… А муж у нее не простой!..

— Так, все, у меня, конечно, нервы железные, но тут алмазная прочность нужна, чтобы такой бред выслушивать.

«Не надо выслушивать бред!» — сказала вдруг Мила.

Она возникла за спиной Ямщикова, Корней едва не задержал на ней взгляд.

«Надо просто убить этого урода! Он жизни тебе не даст!» — топнула ногой Мила.

— Эй!.. — Ямщиков поводил рукой перед глазами Корнея. — Постой, не уходи! Куда ты там уходишь?.. Задержись немного. Рапорт надо написать. На увольнение. По собственному… А то ведь получишь несоответствие. Из-за Шмелева. И на переаттестацию пойдешь на соответствие занимаемой должности… С позором уйдешь. Прямиком в психушку!

— А ты опасный зверь! — хищно сощурился Корней.

— И что?.. Будешь меня отстреливать?

— Ты опасный зверь. Потому что больной. А больных можно не отстреливать. Больных зверей свои же убивают. Потому что они опасны. И для потомства. И для всех.

— Это угроза?

— Свои убивают. А я для тебя не свой. И никогда своим не буду!

— Уф! Прямо груз с души свалился!

Корней держал себя в руках, находился в готовности к резкой смене обстановки, поэтому с шумом открывшаяся дверь за спиной не застала его врасплох. А Ямщиков вздрогнул от неожиданности.

Абдулов не стал заходить в кабинет, крикнул с порога:

— Давыдов, давай за мной! На выезд!

— Что-то случилось? — разволновался Ямщиков.

И как оказалось, переживал он вовсе не зря.

— Убит директор мебельной фабрики, убийство заказное, раскрыть его нужно быстро! — Абдулов не просто говорил, он требовал исполнения приказания.

И его можно было понять. Директор фабрики, заказное убийство — дело определенно получит широкий резонанс. Уже в самое ближайшее время районных следователей попросят отойти в сторонку, за дело возьмется городское управление, а может, и областное. Абдулов очень хотел умыть всех, пока время работало на него.

— Если быстро, это ко мне! — вытянулся в струнку Ямщиков. — Разрешите, я вместо Давыдова поеду!

Абдулов шумно выдохнул, окинув его осуждающим взглядом, махнул рукой и пошел к машине, увлекая за собой Корнея. Но и Ямщиков увязался за ними, остановить его Абдулов не смог, да и не пытался.

Улица Плехановская, дом шестнадцать, напротив второго подъезда стоял черный внедорожный «БМВ» трех-четырех лет от роду. Дверь открыта, в салоне полусидел седовласый, но еще не старый холеный мужчина, над ухом пулевое отверстие, под крышей и на правом переднем стекле кровь, ошметки мозгов. Стекло передней левой двери пробито пулей. Стреляли под углом к горизонтальной оси — или убийца был невысок ростом, или находился в более низкой, чем внедорожник, машине. Угол совсем небольшой, но на выходе пуля не задела правое стекло, застряла где-то в крыше. Ключи торчали в замке зажигания, двигатель не работал, и все равно непонятно, собирался потерпевший выходить на момент убийства или уезжать. Заглушил двигатель нажатием кнопки, но не успел вытащить ключи, или, наоборот, зажигание включил, а до стартера не дошел.

Корнею повезло, прибывшую группу возглавлял дежурный следователь, оформление места преступления, протоколы, схемы, организация работы за Енисеевой, а он предоставлен себе, у него развязаны руки. И он уже прямо сейчас мог заняться женщиной, которая с каменным лицом, бледная как полотно стояла по другую сторону машины. Немолодая, приятной внешности, полнотелая, накрашенная, хорошо одетая, сумочка дорогая, сережки с бриллиантами. Мышцы лица будто парализованы, неподвижная мимика, в глазах не ужас, скорее дикая тоска. Она не бросалась к покойнику, не рвала на себе волосы, но чувствовалось, что ее душа кричит. Корней представился, предъявил удостоверение.

— Это ж вы вызвали полицию? — спросил он.

— Я, — ответила женщина.

— Вы сразу сказали, кого убили. Берков Дмитрий Александрович, директор мебельной фабрики «Ариадна», вы представились Хмельновой Ириной Максимовной.

Давыдов говорил, а сам осматривал двор, подступы к подъезду. Дом девятиэтажный, крупнопанельный, в хорошем состоянии, но камер у входов в подъезды почему-то нет. Нигде видеокамер не видно. И преступник, скорее всего, это знал.

— Хмельнова. Я вернулась к своей девичьей фамилии после развода с мужем. — Женщина кивком указала на машину.

— Вы в разводе с Берковым?

— Да, уже четыре года как.

— Берков к вам приезжал?

— Да, приходил, про Максима спрашивал, сын у нас на Дальнем Востоке служит. Денег привез, я Максиму пересылаю… Дима часто приезжает. Я не хочу, а он все равно приезжает… Больше не будет приезжать! — всхлипнула женщина и наконец расплакалась.

В тонкости не до конца разрушенных семейных отношений Корней вникать не собирался. Это все потом. Сейчас его больше интересовало, когда произошло убийство, — судя по всему, совсем недавно, но, возможно, бывшая жена потерпевшего назовет точное время смерти Беркова.

— Дмитрий Александрович привез вам деньги, сел в машину. Ирина Максимовна, где вы находились, когда он сел в машину?

— Дома находилась… В магазин собиралась, выхожу, смотрю, машина стоит. Я подошла, а Дима мертвый…

— И никто не знал, что он мертвый?

— Нет. Люди мимо проходили, не видели ничего.

— Как долго вы собирались? Сколько времени Дмитрий мог пробыть в машине мертвым?

— Ну, минут пятнадцать.

— Как все происходило, вы не видели?

— Как убили Диму? Нет.

— Что, туго? — спросил вдруг подошедший Ямщиков.

Он улыбнулся Хмельновой так, как будто увидел в ней свою маму, взял под руку и отвел в сторонку. И на Корнея глянул грозно. Дескать, если майор Давыдов проявил бестактность, он будет обязательно наказан.

— Что скажешь? — угрюмо спросил Абдулов.

Он и сам, похоже, понял, что работал профессионал.

— Что скажу… Тебе же нужен мгновенный результат. Мгновенного результата не будет. Ты же видишь, преступник не оставил следов. Почему гильзу не нашли? Потому что преступник стрелял из машины. Через окно в правой передней дверце. И стрелял, как видишь, очень точно. В высшей степени профессиональная работа.

— Это всё оправдания, Давыдов, — вздохнул Абдулов.

— Машину преступника мы, конечно, найдем, но, поверь, она будет числиться в угоне.

— Как ты ее найдешь? Свидетелей нет, никто ничего не видел. Никто даже не понял, что произошло.

— Берков довольно часто приезжал к своей жене. Преступник или заказчик это знал. И что камер здесь нет, тоже знал.

— Это все пузырьки на кофейной гуще… Сейчас подъедут городские и помашут нам ручкой.

— Ну да, ну да…

Корней смотрел на машины, параллельно припаркованные к дому. Кто ставил машину носом на север, кто-то — на юг. Если бы Берков припарковался к тротуару левым боком, преступник не смог бы застрелить его, не выходя из машины. А он мог припарковаться именно так… Или не мог? Корней, например, привык парковаться задним ходом, выкручивая руль вправо, именно такой вариант выбрал Берков. И выбирал, возможно, всегда, поэтому преступник придерживался своего заранее составленного плана.

Но почему киллер не исполнил Беркова в момент, когда тот еще только парковался? Идеальный, кстати, случай. Парковка задним ходом занимает время, в течение которого наемник запросто мог подготовиться к работе. Но нет, преступник позволил жертве пристроить машину, свободно покинуть ее и зайти в дом? Накладка какая-то вышла? Или за Берковым следовал не исполнитель, а заказчик. Или посредник. Сначала выследил жертву, довел ее до места, а потом уже позвонил исполнителю и, возможно, скоординировал процесс убийства.

— Биллинг нужен, — немного подумав, проговорил Корней. — Думаю, заказчик переговаривался с исполнителем. Или не заказчик, а координатор… В общем, возможно, велись телефонные переговоры.

— А если переговоры велись через мессенджеры?

— И что? Соединение в любом случае идет через базовые станции.

— Биллинг запрашивается через суд.

— Да ладно!

— В нашем случае через суд! — отрезал Абдулов. — В нашем случае дело заберет управление! И спросит, почему мы нарушаем закон!.. Ну, конечно! Налетели!

Абдулов всплеснул руками, увидев черный «Камри» с красной полосой. Следственное управление по городу отреагировало быстро — верный признак, что скоро подтянутся сотрудники и областного уровня. Корнею уже сейчас пора отойти в сторонку. Что он и сделал. Оставив Абдулова, перешел дорогу. Его интересовала перпендикулярная парковка через дорогу от параллельной. Специальный карман выделили — длиной на всю ширину дома, заасфальтировали, разметку нанесли, очень хорошо все сделали. Только места все равно не хватало, машины одна к одной, свободное пространство практически отсутствовало. Припарковать машину можно было только в одном месте, и то если вплотную к соседним автомобилям. И то если у них зеркала сложены. И место это находилось метрах в десяти от машины Беркова, практически напротив соседнего подъезда. Кстати говоря, именно отсюда мог стартовать киллер, если он стрелял из глубины салона. Выехал с поворотом влево, остановился, прицелился… И координатор здесь где-то рядом мог стоять. С мобильным телефоном или даже рацией. С помощью телефона вызвал киллера, по рации скоординировал действия.

Вместе с Давыдовым парковкой интересовался и оперативник, прибывший с группой. Парень заглядывал в салоны автомобилей, искал видеорегистраторы. Искал, но почему-то не находил. И мода на регистраторы прошла, и административную ответственность за нарушение обзорности с места водителя ввели — все это резко снизило количество автомобилей с видеокамерами. К тому же далеко не все регистраторы работали в режиме постоянного наблюдения. Выключил двигатель машины, через двадцать минут камера уже не пишет.

Не было регистратора и на красном А-серии «Мерседесе» с кошачьими мордочками на спинках розовых сидений. И под салонным зеркалом болталась плюшевая кошечка. Над приборной доской — прикрепленное зеркало в шелковой оборке фиолетового цвета. Целых два крепления для телефона, пока что пустых.

«Свет, мой зеркальце, скажи, да всю правду говори!..» — засмеялась Мила.

Она уже сидела за рулем, двери, окна закрыты, но Корней прекрасно ее слышал. Не мог не слышать.

«Шерсть кошачья! — Мила провела пальцем по пустому сиденью. — Точно, кошка здесь зарыта! Или кот в сапогах!.. Ищи кота в сапогах!»

Зеркало с правой стороны не сложено, вдруг преступник все-таки парковал здесь машину, может, зацепил краями. Корней осмотрел зеркало: ни царапин, ни потертостей. Автомобиль мыли недавно, но пыль успела осесть. Много пыли. Если пальцем провести, останется след.

Если преступник все-таки ставил здесь машину, вряд ли он смог бы открыть водительскую дверь и уж тем более что-нибудь выронить. Но Корней все же присел, осматривая место, — вдруг расческу найдет или какой-нибудь парковочный талон.

«Так и сиди! — сказала Мила. — И не поднимайся! Ямщиков в твою сторону смотрит! Он и так думает, что ты сошел с ума… Почему ты его не убил?»

— Дура! — не выдержал Корней.

— Что?! — взвизгнул незнакомый девичий голос.

Корней с удивлением глянул на девушку в широких розовых штанах и пышной ветровке желтого цвета. Светлые вьющиеся волосы с фиолетовыми вкраплениями, длинные, как стрелы амура, ресницы, пухлые губы в форме открытого для любви сердца, выбеленные зубки. Одной рукой она прижимала к груди белую кошечку с крохотной мышкой вместо кулона. А в другой держала смартфон. Корней разогнулся, и она тут же щелкнула его на камеру. Для истории.

Возможно, девушка не просто подошла незаметно, она еще и обращалась к Корнею, а он не слышал, поскольку в это время общался со своей больной головой.

— Это я не вам!

— А кому? Кого вы здесь видите?

— А кого вы видите? — Корней указал на ближайшего к нему сотрудника в форме.

Место преступления в двух шагах, ленту пеструю вывешивают, оцепление выставлено.

— Я вижу, что вы шаритесь возле моей машины!

— Майор юстиции Давыдов. Следователь следственного комитета.

— А что вы делаете возле моей машины?

— Труп у нас, человека убили, возможно, с этого места.

— Так я и знала!

— Что вы знали? — оживился Корней.

— Ну, я за кормом пошла, смотрю, ведро с гайками стоит! — Девушка не просто указала на пустующее место, она его сфотографировала. — Впритирку втерся! Я думала все, абзац моему зеркалу! Подошла, смотрю, все нормально. С зеркалом.

— А с кем ненормально!

— Так с абреком этим!

— Нерусский за рулем был?

— Ну да, кепка большая такая, нос такой же огромный. Даже очки большие…

— Уверен, что вы его сфотографировали!

— Показать?

Девушка сначала сфотографировала Корнея, только затем открыла папку со снимками. И вывела на экран водителя старенькой «Лады», если судить по форме стекла.

Солнце в лобовое стекло не светило, свет не отражался, снимок очень даже удался. Круглое лицо под широкой кепкой, за солнцезащитными очками. Нос длинный, но, похоже, накладной. И усы, скорее всего, такие же фальшивые. Мужчина настолько был уверен в своей неуязвимости, что даже не разозлился на блондинку. Сидел, смотрел на нее, как на идиотку. Полнейшее равнодушие выражает лицо. Но это и подозрительно. Девушка очень даже интересная на внешность, у кавказских мужчин кровь горячая, а этот сидит, как будто в раковину забился. Нельзя ему ни на что реагировать, потому как на задании он. Да и никакой он не абрек. Длинный нос совершенно не сочетался со славянским лицом. Маскарад, определенно фальсификация внешности. Похоже, Корней нашел то, что искал.

— И что, сфотографировали мужчину и не познакомились с ним? — улыбнулся Давыдов.

— Делать мне больше нечего! — фыркнула блондинка.

— Просто взяли и ушли? Или уехали?

— Ушла!.. Смотрю, зеркало целое. И мужик спокойный. К тому же я его сфоткала на тот случай, если вдруг машину мне поцарапает.

— В таких случаях еще и номера фотографируют, — с досадой сказал Корней.

Его девушка сфотографировала уже трижды, а подозрительному типу посвятила всего один снимок. И номера машины проигнорировала. А возможность перехватить преступника пока еще сохранялась.

— Не поцарапал?

— Да нет.

— Вы это поняли, сфотографировали гражданина, ушли, вернулись из магазина, к машине больше не подходили?

— Ну да, вернулась, глянула, нормально все.

— А ведро с гайками где было?

Машина наверняка угнанная, но именно это и наводило на мысль, что усач в кепке не просто координировал действия киллера, а сам убил. Угонять две машины на одно дело — слишком хлопотно и вдвойне опасно. Посредник и координатор, как правило, остаются в стороне, в поле зрения следствия не попадают, им угнанный автомобиль в общем-то не нужен, своя собственная машина вполне сгодится.

— Не было никого и ничего.

— Когда вы вернулись?

— С час назад.

Корней глянул на часы. Хмелева обнаружила труп в начале третьего, сейчас уже пятнадцать двадцать пять. Если блондинка вернулась домой час назад, Берков был уже мертв. Хотя никто еще не знал об этом, кроме убийцы.

— А магазин в какой стороне?

Девушка указала в сторону от покойника. Если так, то мимо мертвого Беркова она не проходила.

— И, когда вернулись, машину с неизвестным вы не увидели?

— Говорю же, не было уже никакой машины. И моя крошка не пострадала… Я бы этого джигита убила!

«Как бы он тебя не убил, дура! — подала голос Мила. И, обращаясь к Давыдову, спросила: — Ты меня слышишь? Эта дура опасный свидетель, преступник может ее убить!»

Корней на нее даже не глянул. Он видел перед собой только блондинку и ее скучающего котика.

— Вы сейчас куда-то собираетесь?

— У нас прививка, да, Мусик?

— А где вы живете?

— Здесь. Квартира у меня.

— С родителями живете, с мужем?

— С мужем жила… А с родителями не жила!.. То есть жила, но не так, как жила с мужем!.. Так, вы что, запутать меня хотите? — вскинулась девушка.

— Мусика запутать хочу.

— Зачем?

— Чтобы ему без прививки хорошо было… Не надо никуда ехать, давайте домой, закройтесь на все замки и не открывайте никому незнакомому.

— Это что, мне нужно сидеть бояться? — захлопала глазами девушка. — Кого бояться? Этого абрека… А это что, он убил кого-то?

— Не знаю.

— Ну да, полиция, мигалки… А если меня убьют, тоже мигалки будут?

— Машина на вас зарегистрирована?

— Да нет, на маму, а что?

— Тогда к родителям вам лучше не ездить. Но и здесь вас могут найти.

— Вы что, серьезно? — запаниковала блондинка.

«Ну конечно, серьезно! — вмешалась Мила. — Меня вот задушили!.. И Яну пытались!..»

— Изыди!

Корней и сам не понял, вслух он это сказал или мысленно. Но девушка смотрела на него как на чудика. Впрочем, Корней и сам не знал, что о себе думать. С Яной вышла осечка. И сейчас он не мог поручиться за себя. Возможно, нет никакой блондинки с котиком. Если так, то он общается сейчас со своими фантазиями, которые снова ведут его к ситуации, в которой он уже оказывался четырежды. С Милой, Настей, Розой и Яной. Осталось только броситься на спасение этой блондиночки, личность которой он так и не удосужился установить. Может, потому и не удосужился, что здоровой частью сознания сомневался в реальности ее существования.