Вместо эпилога

Возвращался словно в тумане. Все казалось расплывчатым: загородная роща, на полянках которой уже гнездилась предрассветная бледность, приглушенный звон серебряных полтинников и даже лицо гражданина в серенькой безрукавке.

— С возвращением! — поприветствовал он Христофорова. — Ну и наделали же вы с моего позволения шороху на приречных холмах. Наверняка взбучку за самоуправство получу.

— Извините, — виновато развел руками Христофоров, — я…

— Вы просто молодец, — улыбнулся гражданин в серенькой безрукавке, отчего бесцветное лицо его сделалось привлекательным. — Я даже завидую вам белой завистью. Не каждому суждено встретить свою Королеву вдохновения. Маленькая, а такая настойчивая… Смогла в своей молитве достучаться до самого… Думаю, эта молитва не последняя. Так что до скорой встречи. А сейчас отдохните перед началом трудового дня.

Поспал Христофоров самую малость. Да это и не сон был вовсе, а сумбурный калейдоскоп. Звездная зыбка неба, которую изо всех сил раскачивали соловьи, фужер с хрустальным вином в тонких пальцах Мизуки, уходящая по садовой тропинке хозяйка игрушечного дворика.

Кое-как выцарапавшись из забытья, нащупал сигареты, которые почему-то оказались сухими. Удивился и тому, что спичка зажглась с первого раза.

Окончательно проснувшись от первых затяжек, вылез из машины. Курил, пытаясь взглядом отыскать место, где был припаркован каплеобразный челнок. Однако трава возле кустиков не выглядела примятой.

— Господи! — поклонился Христофоров встающей на горизонте утренней заре. — Если ты есть, то подай какой-нибудь знак, что все случившееся не сон!

И небеса смилостивились над ним. Из нагрудного кармана рубашки выскользнул подарок Мизуки. Он лег в траву рядом с фиалкой, такой же грациозной, как и улыбка женщины, которая глядит сквозь вуаль дождя.