Мелодия цветущей сакуры. За кладовщиц!!! Синдром болтливых мужиков. Улыбнулась фиалка погожему дню

Луна, похоже, отчаялась выкарабкаться из дебрей небесных и теперь могла лишь слышать слова благодарности, которые роща шепчет теплому дождику.

Пахло большой водой, а еще отдаленно — духами, которые мельком напомнили Христофорову о существовании Зоськи, чья бронзовая фигурка способна украсить художественную галерею.

Однако Христофоров думал совсем о другой женщине. Не такой яркой, как Зоська, но умеющей потрясающе улыбаться. И улыбка эта позаимствована у лесной фиалки, которая после ненастной ночи распрямляет лепестки навстречу солнцу.

Вообще-то, он был уверен, что простой, без изысков, газетный язык лучше всего годится для выражения мыслей, но, когда впервые услышал голос той женщины, записал на обороте служебного бланка фразу: «Это мелодия, которую ветер исполняет на ветках цветущей сакуры».

Разумеется, никому не признался в этом. Не пожелал уподобиться своему первому редактору, под присмотром которого постигал азы журналистского ремесла. Тот на торжестве в честь юбилейного номера понес о хранящихся в душе каждого чувствах и при этом не сводил глаз с кладовщицы, которая заведовала редакционным имуществом и сердцем шефа.

Христофоров же по младости лет еще не усвоил, что шутить с начальством так же рискованно, как и писать против ветра. Поэтому, желая помочь окончательно запутавшемуся редактору, подхватился с места и после очередной фразы: «Так выпьем за самое сокровенное», выпалил:

— За кладовщиц!!!

Вспомнив о забавном эпизоде, усмехнулся. Однако как-то кисловато. Ведь сам пошел по стопам бывшего шефа, изучил с секретаршей на блудном месте каждую былинку.

Только и того, что здравиц в честь Зоськи избегал. И про себя сочувствовал дамам. Как замужним, так и девицам на выданье. Ведь многие воздерживаются от сердечных порывов не по причине высоких моральных принципов, а из боязни нарваться на болтливого мужика. Испачкает так, что никаким шампунем не отмоешься.

Вот поэтому даже свободную от семейных обязательств Зоську оберегал по мере возможности. Хотя кто она ему? Есть рядом — слава богу, уйдет к другому — перекрестится.

Иное дело та, которая улыбается, словно фиалка рассвету. Понимал, что негоже, проводив одну, тут же думать о другой. Однако справиться с собой не мог.

Да и не хотел по той простой причине, что голос женщины всякий раз возвращал на балкон гостиницы, где душа впервые прикоснулась к чему-то еще более высокому, чем отразившиеся в озерной воде облака.

Конечно, это мальчишество — печалиться о даме, которая даже не подозревает о твоем существовании. Однако пребывал в уверенности, что она однажды улыбнется персонально ему.

Если он угадывает, когда именно следует отворить входную дверь озябшей кошке, то душа женщины, которую Христофоров считал более чуткой, нежели самый совершенный сейсмограф, просто обязана уловить посылаемые ей за тысячу верст сигналы.

А коль так, то зачем удивляться тому, что из десятков дисков по наитию выбрал тот, который нужен.