Хрустальные фужеры. Зрячая душа. Отсыревшие спички. Гражданин в серенькой безрукавке

Луна, наконец, отыскала полянку среди небесного бурелома и так четко отпечаталась на капоте, что Христофоров разглядел Каина, который намеревался воткнуть вилы в бочок брата Авеля. Правда, сцена семейной разборки вскоре скрылась за театральным занавесом ненастной ночи, и дождь малым воробышком вновь принялся склевывать невидимый корм с лобового стекла.

Дворники не включал. Опасался потревожить зыбкий рисунок дождя, а еще больше — мелодию, которая всякий раз уводила Христофорова выше парящих над озером Кинерет облаков.

А еще она позволяла разглядеть с небесной высоты дворик с рукотворным озерцом, где рыбки-теляпии охотились за дождевыми каплями. По периметру озерца толпились крошечных размеров сосенки в фаянсовых горшках. Тут же, ненавязчиво дополняя интерьер дворика, раскинулась усыпанная небесным серебром лужайка и стоял столик с двумя наполненными дождевой водой хрустальными фужерами.

Лицо хозяйки похожего на сделанную искусным мастером игрушку дворика видел смутно. Мешал дождик. Однако Христофоров готов был поклясться, что блестящие волосы женщины были заневолены на затылке янтарной заколкой, которой все тот же искусный мастер сумел передать волшебство полночного светила.

Наверное, впервые в жизни Христофоров пожалел, что небеса обошли его даром живописца. И поэтому он не в силах написать картину, где через залитое дождем окно проступает силуэт женщины, к которой его привело воображение. Да на это бы полное неизъяснимой грусти и ожидания чего-то высокого, что выше облаков озера Кинерет, полотно молились бы, как на икону.

Но, увы, не всякий, имеющий зрячую душу способен сотворить чудо. Особенно если увиденное им подобно блуждающим в роще теням луны.

К досаде на собственное несовершенство добавилась еще одна неприятность. Отказала автомобильная зажигалка, а отсыревшие спички гасли на полпути к сигарете.

Христофоров собрался сказать вслух все, что думает о происходящем безобразии, но в это время кто-то осторожно постучал в стекло со стороны пассажирского сиденья.

— Открыто! — рявкнул Христофоров. — Входи, если ты не леший!

Нет, на лешего гость ничуть не похож. Среднего роста, основательно потеснившие короткую прическу залысины, едва заметные брови, серенькая безрукавка. Словом, весь он был какой-то блеклый, будто сноп прошлогодней ржи.

«Странно, — подумал Христофоров, — как этот тип ухитрился остаться сухим?»

— Я просто не успел намокнуть, — молвил серенький гражданин и, повинуясь указательному пальцу Христофорова, занял пассажирское сиденье. — Из одного транспортного средства да в другое.

— Как здесь оказались? — раздраженно спросил Христофоров.

— Ехал мимо, гляжу — у человека проблемы. Решил помочь. К тому же ночь такая расчудесная, что просто жаль уезжать из соловьиной рощи. Ишь как звенят серебряные полтинники…

— Не такая уж она и расчудесная, — возразил Христофоров.

— Стоит ли расстраиваться по пустякам? Конечно, собственное несовершенство — повод для огорчения. Но отсыревшие спички… Угощайтесь, надеюсь, мои сигареты не хуже ваших.

Гражданин в серенькой безрукавке поскромничал. Табачок оказался крепче чая тройной заварки и в то же время легким, как и дымок, им порождаемый. Но главное, после первой затяжки Христофоров почувствовал, что раздражение начало помалу улетучиваться.

«И все-таки странно, — продолжал размышлять он, — почему я не услышал, когда этот тип подкрался?»

— Так ведь дождик. Тарахтит по крыше воробьиной стайкой. Да и задумались вы под музыку крепко… А знаете, — оживился гость, — пожалуй, вы правы. Ее голос — бесподобное волшебство. Слушаешь и видишь ветку цветущей сакуры, которую волнует бродяга-ветер.

— Вы случайно не леший здешней рощи?

— Почему так решили? — рассмеялся гражданин в серенькой безрукавке.

— Мысли читаете влет. А это обычному человеку не дано. Так кто же вы в конце концов?

— Послушайте, Христофоров… Кажется, так вас называет Зоська, когда остаетесь наедине… Коль желаете удостовериться, что мы с вами слеплены из одного теста, можете взять меня за ухо. И если оно покажется вам недостаточно теплым, то причина здесь одна — отсырел на манер ваших спичек… Предлагаете согреться коньячком? Буду премного благодарен. Что бы там ни говорили, а лучшей смазки для беседы двух серьезных мужиков человечество еще не придумало.