Всё гениальное просто, гласит известное изречение. На самом деле постепенно выясняется, что простые истины не так просты, как это представляется на первый взгляд.

Христос, как мы знаем, проповедовал притчами – короткими рассказами, доступными пониманию простых людей: рыбаков, ремесленников, мытарей (сборщиков налогов). Он сознательно не ориентировался на интеллектуальную элиту – фарисеев и книжников. Почему? Потому что натренированный изощренный ум всегда найдет способ самооправдания, который позволит, выражаясь определением М. Е. Салтыкова-Щедрина, «жить применительно к подлости». Говоря современным языком, Учитель ориентировался на эмоциональный интеллект, который предполагает эмпатию (способность почувствовать чужую боль так же остро, как свою).

Казалось бы, веками прописана совершенно простая, непререкаемая истина: в любых, даже самых неблагоприятных условиях детей надо учить хорошо, не снижая планки образования. Но каждый раз на каждом новом витке развития человечества ее приходится осваивать заново.

Накануне проведения итоговых испытаний за курс средней школы традиционно раздается плач по бедным детишкам, испытывающим во время прохождения ЕГЭ огромный стресс, который катастрофически сказывается на их здоровье. И тут же следуют сердобольные предложения облегчить как саму процедуру сдачи экзамена, так и содержание экзаменационных материалов. Как относиться к этим предложениям?

На мой взгляд, и в этом вопросе следует опереться на трагическую и героическую историю двадцатого века.

Как известно, фашисты в гетто закрыли все еврейские школы, частные уроки детям давать также не разрешалось. Тем самым приводился в действие интеллектуальный смертный приговор, обрекавший детей на принудительную неграмотность. Но им это осуществить не удалось. Рискуя жизнью, педагоги продолжали занятия с детьми. Еврейские школы продолжали нелегально работать даже в гетто.

Подпольная система высшего и гимназического образования действовала в Польше во время фашистской оккупации страны. Читаем об этом у офицера польского сопротивления Карского в книге «Я свидетельствую перед миром. История подпольного государства». (Желающие могут найти в интернете фильм об этом героическом человеке.) Ян Карский – легенда польского антифашистского сопротивления, аристократ духа, человек высочайшего мужества, не сломленный пытками гестапо, пытавшийся в одиночку остановить Холокост. Он подробно описывает работу польских государственных структур на оккупированной территории. В данном контексте меня восхищают действия созданного в январе 1941-го подпольного департамента народного образования. В результате его работы в годы Второй мировой войны в 90 из 103 варшавских средних школ были созданы подпольные отделения, в них обучалось 25 тысяч детей. Только в Варшаве до 1944 года было выдано 6500 подпольных аттестатов о среднем образовании. Присутствуя на подпольном выпускном экзамене, Ян Карский с удовлетворением отмечает, что, вопреки стремлению оккупантов разложить и оглупить польскую молодежь, высокие требования к выпускным экзаменам по всем (!) предметам не снизились. Поляки слишком хорошо понимали, что снижение планки образования гибельно для нации.

В любой момент на экзамен (их ЕГЭ) могли ворваться не независимые наблюдатели, а гестаповцы. Результатом такого вторжения был бы расстрел для всех участников экзаменационного испытания. Но, несмотря на жуткую обстановку с точки зрения требований к учащимся, никакой скидки на сложные обстоятельства не делалось. Нытья по поводу стрессовой перегрузки учащихся не наблюдалось. О чем с полным удовлетворением свидетельствует писатель, будучи действительно независимым экзаменатором. Сам лично он не учил этих детей. Но, являясь блестяще образованным человеком, владеющим иностранными языками, он высоко оценил подготовку выпускников. Обращает на себя внимание тот факт, что ни один из педагогов не обиделся на эту внешнюю приемку результатов их деятельности, не расценил ее как недоверие к своей квалификации.

Вывод очевиден: хочешь сохранить нацию – не снижай требований к образованию. Сохранение нации – это прежде всего сохранение ее культуры, носителем которой является интеллигенция.

Значительная часть польской интеллигенции погибала во время Варшавского восстания. Вследствие этого восставшими было принято судьбоносное для польской культуры решение. По канализационным каналам, по пояс в фекалиях, из города выводились талантливые молодые люди, которые после войны принесли Польше мировую славу. Среди них были режиссер Анджей Вайда и художник Анджей Врублевский.

И еще один эпизод, демонстрирующий сохранение высоких требований к образованию детей вопреки драматическим обстоятельствам. На этот раз из блокадного Ленинграда. Там тоже работали школы. В холодных нетопленых классах встречались голодные учителя и дети, которые, вопреки суровым испытаниям, продолжали осваивать программу средней школы. Зачастую тетрадями служили обрезки обоев и клочки старых газет.

Но меня особенно поразила одна неизвестная мне ранее подробность. Дело в том, что в Питере есть музей истории образования. Там я с удивлением узнал, что в системе образования блокадного Ленинграда продолжали работать методисты. Да-да, не удивляйтесь – методисты! Это сегодня, при искаженном управлении, методисты воспринимаются как проверяющие, которых педагоги с тревогой ждут на своих уроках. Но методист не проверяющий – он наставник учителя, призванный помочь повысить качество обучения. Я с огромным волнением держал в руках пожелтевшие страницы дневников посещения уроков, заполненных этими подвижниками образования. Там зафиксированы их советы, реализация которых приведет к повышению качества обучения. Казалось бы, о каком качестве может идти речь, когда учителя еле таскают ноги? Но нет, эти люди не снижали планку. В этом я усматриваю гражданский подвиг работников образования Ленинграда в годы блокады.

В трагических обстоятельствах такую же позицию занимали мудрые интеллигентные родители.

Книга Ольги Громовой «Сахарный ребенок» написана на основе рассказов Стеллы Нудольской[16]. Стелла с мамой после ареста папы оказалась в лагере для членов семей врагов народа. Первое время они жили в яме, поскольку выгруженным из вагонов в чистое поле женщинам еще только предстояло построить бараки для себя и своих детей.

Проснулась я поздно вечером, проспав и обед, и ужин. Есть не хотелось, болели вздувшиеся рубцы на спине и ногах, и было всё противно. Утешало только, что рядом лежала мама.

– Нас продали в рабство, что ли? – спросила я. – Мы теперь рабы?

– Ну что ты, моя хорошая. Рабство – это состояние души. Свободного человека сделать рабом нельзя. Давай я тебе историю расскажу.

И она начала читать наизусть и дальше, уже прозой, рассказывать об Иване Грозном, об опричниках, о ссоре Курбского с царем, о побеге Курбского и его обличительном письме к царю, которое не побоялся отвезти Шибанов. И что Грозный велел пытать Василия, и что заплечных дел мастера неизменно докладывали царю:

– Как ты думаешь, Шибанов – раб?

– Н-н-нет. Наверное, нет. Конечно, нет.

– Ты правильно почувствовала. У него душа свободного человека, хотя телом он раб.

Это было большое облегчение – в книжках это называют «камень с души свалился». Мама шепотом, чтобы не услышала охрана, читает ей балладу А. К. Толстого «Василий Шибанов». Что называется, нашла место и время расширять культурный кругозор ребенка. Меньше всего это можно назвать утешением.

И здесь мы подходим к коренному вопросу: зачем и для чего в конечном итоге человеку нужна культура? На этот вопрос в свое время исчерпывающий ответ дал К. И. Чуковский. Культура нужна для того, чтобы было чем дышать, когда тебя повалили на спину, положили на лицо подушку, усевшись на нее огромным задом. В камере предварительного заключения в 1905 году он сам заливался от хохота, читая Марка Твена.

Так проясняется смысл чтения баллады избитому и униженному ребенку в яме. Из замеса культуры мама лепит нравственный характер дочери, ее правильное отношение к жизни. Поразительно, но отношение это позитивное! Исключающее культивирование в себе жертвенного комплекса и, что особенно ценно, рабскую привязанность к своим мучителям.

Тактические цели воспитания переплетаются здесь со стратегическими задачами. Тактическая задача – сделать так, чтобы ребенок не плакал, поскольку это едва ли не главное условие выживания в ближайшие месяцы. Заслышав детский плач, палачи с еще большим наслаждением осуществляют свою прикладную педагогику.

Напряжем слух, чтобы уловить шепот под клеенкой. Чудом сохраненная из прошлой жизни клеенка служит крышей в земляной норе, где продолжается интенсивная воспитательная работа.

– Да, у тебя очень сложная, совсем взрослая проблема. Знаешь, у каждого человека свои проблемы, и чем больше человек знает, тем легче ему в них разобраться. А у тебя сейчас такое состояние, про которое говорят «глаза бы мои ни на что не смотрели». «Белый свет не мил», верно? Это бывает, когда человек потерял надежду найти выход. Вот у Сергея Есенина есть стихи – «Не жалею, не зову, не плачу. Всё пройдет, как с белых яблонь дым…». Красиво, правда? А ведь это про то, что жизнь течет и всё проходит.

Однажды Пушкин послал своим друзьям письмо в сибирскую каторгу. Я его тебе прочитаю, может быть, оно тебе пригодится. Отвернись и только слушай, нужные слова лягут на сердце. И мама прочла «Во глубине сибирских руд…». И как-то особенно звучали строки «…гордое терпенье», «…дум высокое стремленье», «надежда в мрачном подземелье», «…и свобода вас примет радостно у входа».

Даже дышать стало легче.

А мама продолжала:

– Знаешь, когда у человека беда, то всегда кажется, что именно ему больнее и хуже всех на свете. Но за тысячи лет, что человек живет на земле, прошло много, много миллионов жизней.

И такая же беда уже случалась с кем-то другим. Оттого, что ты это знаешь, твоя личная боль не становится меньше, но эти знания помогают не потерять надежду. У кого просят помощи люди, когда им кажется, что на земле им никто не поможет?

– У Бога, да?

– А какую молитву знают все, какими словами просят Бога о помощи? Ты ведь тоже знаешь эти слова.

– «Отче наш»?

– Да, «Отче наш» говорим все мы, когда хотим обратиться к Богу. А ведь это маленький кусочек из книги, которая называется Библия. Это главная книга христиан. А в других религиях есть свои главные книги и там написаны их главные слова, с которыми они обращаются к Богу. И даже если человек не ходит в церковь и не очень верит в то, что Бог живет на небе или сидит на облаке, эти слова помогают и ему. – Мама остановилась и прижала меня к себе. – Прислонись ко мне. Давай вместе прочитаем «Отче наш», только очень тихо. Ты не вслушивайся, как звучат наши голоса. Прикрой глаза и слушай музыку и ритм. И, может быть, ты услышишь главные для тебя слова.

Уткнувшись затылком в мамин живот, чувствуя ее теплые руки на своих плечах, я негромко и четко произносила вместе с мамой известные всем слова.

– Необязательно говорить мне, что ты услышала, – сказала мама. – Это твое. Царство Божие внутри нас. Учись слышать Бога в словах и поступках людей.

Для спасения души своего ребенка мама мобилизует все культурные ресурсы. Культурный и религиозный пласты воспитания переплетаются, органично дополняя друг друга. Мама – православный человек. Но как деликатно и тонко касается она сокровенных вопросов веры, подчеркивая не конфессиональные и мировоззренческие различия, а то, что объединяет всех людей, исповедующих разные мировые религии, включая атеистов. Как это важно сегодня, когда хвостами сплетаются бесы всех мастей: сталинизм, клерикализм, национализм, отравляя сознание людей злобными агрессивными мифами и фобиями. Вовремя сделанная ребенку прививка от ненависти определяет его отношение к жизни. Глубоко усвоенная мысль может заставить не только иначе думать, но и иначе жить. Погружая ребенка в насыщенный раствор культуры, мама работает на опережение.

Ныне педагоги понимают, что мало обеспечить передачу знаний, которые грузом ложатся на полки памяти. Нужно дать ребенку почувствовать, зачем эта информация необходима лично ему.

На уроке под клеенкой мы улавливаем педагогику, попадающую в сердце и душу ребенка. Зерна посеяны, они будут прорастать всю жизнь. И пожилая семидесятилетняя женщина воспроизведет их в своих мемуарах. Положит в папку, а на папке напишет: «Не позволяй себе бояться».

Чтобы не позволять себе бояться, необходимо приучиться жить по твердым правилам. Свод этих твердых правил Стелла усвоила благодаря своим родителям. Их высшая похвала звучала как «хороший человек».

Понятие «хороший человек» включало многое:

Хороший человек ничего не боится.

Хороший человек развязывает все узлы сам.

В жизни человека встречается много разных узлов, и он должен уметь развязывать эти узлы.

Хороший человек всё делает сам.

Хороший человек умеет терпеть.

Последнее правило позднее уточнилось и конкретизировалось: «Тот, кто плачет, всегда проигрывает».

И наконец, «хороших людей вокруг всё равно больше, чем плохих, надо только, чтобы твоя обида на жизнь их не заслоняла».

Как просто, прозрачно, доступно даже для маленького человека! А главное, без славословий и словоблудий. Здесь целостная воспитательная система, прошедшая жесточайшую проверку жизнью.

Позже из лагеря дочь с матерью отправили в ссылку. В ссылке девочку исключили из пионеров. За что? В школе преподавали по старым довоенным учебникам, в которых были портреты врагов народа – бывших героев Гражданской войны. Последовал категорический приказ – дома замазать чернилами портреты. Весь класс его выполнил, она не смогла. Почему? На вопрос учительницы девочка ответила: «Папа говорил, что мазать по портрету карандашом – всё равно что кидать грязью в лицо человеку». На следующий день с нее сняли красный галстук. Поплакав за углом, в класс вернулась с поднятой головой. Обструкции от одноклассников не получила, убедившись в справедливости правила: хороший человек умеет терпеть; тот, кто плачет, – всегда проигрывает.

Впервые в жизни ее выдержанная мама схватила ребенка за плечи и встряхнула: «Помни, за любое неосторожное слово мы будем расплачиваться…»

Урок конформизма? Нет – урок ОБЖ в условиях тоталитарного государства. Но никто не может запретить человеку думать! Именно так мать и продолжает свою многотрудную работу по воспитанию дочери:

Знаешь, у нас с тобой только один вариант сейчас есть: ничего не принимать на веру, никакие громкие слова, лозунги, обвинения и славословия, а думать своей головой и слушать свое сердце. Сердце не обманывает.

Какой же это конформизм?

Не только Стелла получила в те годы приличное воспитание. Вот пример дистанционного образования образца 1937 года.

Элеонора Алексеевна Вангенгейм. Ее отец – основатель метеорологической службы СССР, мама – директор школы. В 1937 году папу посадили. Из лагеря он слал дочери письма и рисунки. Цветные карандашные смешные картинки, которые сегодня назвали бы комиксами. Рисунки содержали и иллюстрировали самые разнообразные сведения из разных областей знаний, бесконечно развивая ребенка в занимательной и доступной форме. Элеонора Алексеевна стала доктором наук, крупным специалистом в области палеонтологии.

Родители обеих девочек, невзирая на обстоятельства, упорно прививали детям культуру. Им было чем делиться со своими дочерями, ибо они были людьми разносторонне образованными.

До сих пор продолжается спор о том, какое образование предпочесть для своего ребенка: классическое или реальное. Считается, что классическое расширяет кругозор, но для практической пользы следует остановить свой выбор на реальном образовании, где ребенок приобретет необходимые для жизни ключевые компетенции.

Книга Э. Кочергина «Крещенные крестами» – еще одно тому доказательство. Будущий выдающийся сценограф, главный художник знаменитого Товстоноговского БДТ в Ленинграде в возрасте тринадцати лет решил бежать из детского дома для детей врагов народа, чтобы найти мать. На дорогу к дому ушло шесть лет. За это время пришлось претерпеть всякое: воровать в вагонах, ночевать в собачьих ящиках. Главный источник пропитания – изготовленные из проволоки профили вождей, которые он продавал на полустанках. (Так впервые проявился его художественный талант.)

Кто после этого посмеет утверждать, что передающееся из поколения в поколение рабство в крови у русского народа? Лицемерно сокрушаться о том, что в нашей истории мало примеров для подражания, а если они есть, то их следует искать только на полях битв.

Думаю, нам еще предстоит оценить тот факт, что именно в Российском государстве в нечеловеческих условиях выковывалась суровая культурно-историческая педагогика, обеспечившая не только выживание, но в первую очередь сохранение и приумножение достоинства личности многих людей, которые впоследствии обогатили науку и культуру отечества.

Что такое воспитание? История, опрокинутая в будущее. Нашим детям и внукам придется распутывать, а не разрубать узлы, с которыми не справились мы. Жизнь их не будет безоблачной. Угрозы и вызовы человечеству нарастают с каждым днем. Для решения запутанных проблем потребуются люди, обладающие большой внутренней свободой. Раб – в лучшем случае добросовестный исполнитель, страх мешает ему принимать решения и брать на себя ответственность. Шкалу моральных ценностей невозможно укрепить при помощи пропаганды, лозунгов и массовых акций, ибо, как справедливо заметил еще в семидесятые годы прошлого века В. М. Шукшин, нравственность есть правда. Хороший человек развязывает все узлы сам!

Так работает волнорез по имени Культура.