Судьба подарила мне роскошь непосредственного общения с замечательным историком и литератором Натаном Яковлевичем Эйдельманом. Он обладал врожденным ощущением духа истории. А какой это был лектор! Мои ученики, которым сегодня под шестьдесят, до сих пор дословно помнят его выступления в нашей школе. Его совет прибегать к медленному чтению, в противовес входившему тогда в моду скорочтению, они пронесли через всю жизнь.

В тот период, когда мы познакомились, я размышлял над диссертацией. И Натан Яковлевич дал мне веселый совет: «Диссертацию надо писать не так, как ходишь на работу, а как ездишь в отпуск – весело и задорно». Его диссертация «Герцен против самодержавия» читается как детектив. Увы, этому выдающемуся историку так и не дали тогда защитить докторскую диссертацию скучные люди из ученого совета.

Кроме того, Натан Яковлевич был великолепным популяризатором. Он не считал, что история существует для историков. Его книги «Лунин», «Пушкин и декабристы», «Вьеварум» и другие до сих пор являются для меня настольными.

Кем же ощущал себя Натан Яковлевич Эйдельман? Ответ очевиден: российским историком. И свободно плавал в этом материале. Иное дело его отец – Яков Наумович Эйдельман.

Яков Наумович был родом из Житомира. Его мама знала пять языков, происходила из хасидского рода, а отец держал магазин. Когда Яков учился в гимназии, в ней преподавал учитель истории, который позволял себе отпускать на уроках антисемитские шутки. Однажды Яков не выдержал и ударил его. Его исключили с волчьим билетом, искала полиция, и он уехал к родственникам в Царство Польское.

Какое-то время Яков Эйдельман провел в Варшаве, потом переехал в Киев, где он и встретил свою будущую супругу Марию в театральном кружке, который вели ученики Вахтангова из театра «Габима».

В 1920-е годы Яков занялся журналистикой и переехал в Москву, работал театральным и литературным рецензентом.

Яков Эйдельман храбро воевал в Первую мировую войну и потом в Великую Отечественную. В 1944 году отказался от ордена Богдана Хмельницкого, потому что тот уничтожил слишком много евреев.

В 1950 году Яков Эйдельман был репрессирован и находился в лагере. Он был обвинен в еврейском национализме, но на самом деле он просто посмеялся над пьесой Софронова, где корова нашла и разоблачила шпиона. В заключении Яков Эйдельман пробыл до 1954 года.

Очевидно, что гуманитарные наклонности и способности Натан Яковлевич унаследовал от своего отца. Но какое разное национальное мировосприятие у отца и сына!

Мне неведомы их мировоззренческие взаимоотношения. Осуждал ли отец сына за приверженность к русской истории? Или примирился с его выбором? Но как бы там ни было, оба они внесли свой несомненный вклад в культуру. Каждый свой, в меру отведенного ему таланта.

И еще одно. В «Балладе о детстве» В. С. Высоцкого нахожу:

У каждого народа свои страдания. Общие страдания сближают. Так случилось, что евреи и россияне, включая этнических русских и другие народы, проживавшие на территории СССР, приобрели опыт совместных страданий в XX веке. Отчего так получилось? Одному Богу известно. В конечном итоге: