Дмитрий

Растерянность. Недоумение. И весомая доля неверия отображается в покрасневших глазах Каролины. Она не понимает, о чем я говорю. Или же не хочет понимать, но нужно.

– Я сделал это в ночь после приема Лаврентова. После аукциона, когда привязал тебя к кровати, я пошел трахаться с другой женщиной, – выкладываю как на духу, и три вышеупомянутые эмоции за долю секунды смываются из влажного зеленого взгляда ожидаемой мне болью.

Хочу сжать Каролину в объятиях, поцеловать, заверить, что тот одноразовый секс ни черта не значил. Чисто сброс злости и напряжения после убийства Лаврентова и очередного скандала с ней. Но молчу. И не предпринимаю никаких попыток ее утешить. Безучастно даю ей время осмыслить эту новость и принять решение, что с ней делать.

Ведьма прикрывает глаза и опускает голову. Грудь тяжело опадает, пока она несколько раз вдыхает и выдыхает, привлекая мое внимание к проступающим сквозь тонкую кожу ключицам, ставшим более выразительными. Однако это не комплимент, а упрек в адрес Роли. Она определенно морила себя голодом, пока ждала известий обо мне, за что я сильно зол на нее. Впалые скулы и заострившиеся черты лица тоже прекрасное тому подтверждение. Блять.

Зачем же ты изводила себя так, девочка?

И почему сейчас молчишь? Почему совсем не злишься? Не негодуешь? И не пытаешься хоть немного сотрясти воздух оскорблениями?

Я надеялся получить хоть какую-то негативную реакцию, но Каролина лишь сильнее сжимает пальцы на моих плечах – не для того, чтобы сделать мне больно. Она будто пытается удержать себя на ногах, пока справляется с полученной информацией.

Не сдерживаюсь и укладываю руки на ее талию, добавляя стабильности и рискуя вызвать в ней всплеск ярости, но нет. Даже мое прикосновение не зарождает в ней злости или желания оттолкнуть меня.

Каролина еще несколько невыносимых секунд молчаливо стоит, слегка подрагивая, а затем наконец поднимает на меня до боли грустный взгляд и произносит:

– Не надо считать меня настолько глупой и наивной, Титов. Я и так догадывалась, чем ты занимался той ночью.

– Догадываться не равно знать наверняка. Теперь ты знаешь.

– Теперь знаю, – тихо соглашается и сглатывает.

– И что ты чувствуешь?

Недолгое молчание снова повисает в напряженном воздухе прежде, чем Роли отвечает:

– Злость. Невыносимую ревность. Разочарование. И жгучую обиду на тебя, Дима, – честно признается она, омывая меня своей печалью. – Я испытываю сейчас все то, что испытывала с самого начала нашего брака, только в сто раз мощнее. И делаю это несмотря на то, что не имею права чувствовать все это. Ты не клялся мне в верности. Нас даже мужем с женой назвать было нельзя, скорее сожителями, каждый из которых жил своей жизнью. А если еще учитывать тот факт, что ты считал меня предательницей и капризным ребенком, который строил из себя жертву и обвинял тебя во всех смертных грехах, твои измены были ожидаемы и логичны, так что…

– Так! Стоп! Вот тут притормози, – резко требую я, зацепившись за ее слова. – Никто и слова не говорил о моих изменах. Я облажался лишь раз. Об этом и рассказал тебе только что. Где в моих словах ты услышала множественное число? – будучи сбитым с толку, спрашиваю я.

Вроде всего лишь хотел сравнять наш счет, чтобы понизить степень вины Роли передо мной, а она взяла и накидала лишних очков в мои ворота. Лихо, ничего не скажешь.

– Я просто думала, что ты не можешь прожить долго без секса. И так как между нами ничего не было, ты ходил к другим, – выдает она очередную нелепость, срывая с моих губ усмешку.

– Я так понимаю, у тебя было слишком много времени, чтобы думать. А точнее, придумывать то, чего нет и никогда не было. Я вообще-то не животное, которое неспособно контролировать свои инстинкты. И не подросток в пубертатный период, который не может справиться со спермотоксикозом и заводится от каждой встречной девушки. Я без проблем могу прожить без секса куда дольше, чем ты можешь себе представить. В такой жизни, конечно, мало приятного, но лучше временно лишить себя удовольствия, чем раз за разом предавать свой выбор, каким бы вздорным, раздражающим и проблематичным он ни был, – высказываю Каролине свою, как мне казалось, нерушимую жизненную позицию, которую недавно опроверг.

Я не сдержался. Пошел на поводу у своей ярости и переспал с другой женщиной, чтобы успокоиться и в то же время наказать Каролину за ее безрассудные действия на аукционе и неумение фильтровать слова.

Понравилось ли мне?

Физически – да. Морально же я получил ноль эмоций. Не получилось ни успокоиться, ни убавить злость, ни вытравить из головы мысли о рыжей ведьме, оставленной мной прикованной к постели.

Жалею ли я?

Безусловно, но что сделано, то сделано. И на тот момент я искренне считал, что поступаю правильно для себя.

Сможет ли Каролина в полной мере простить меня и проникнуться снова доверием?

Тут все просто: у нее нет варианта не смочь, потому что мое решение не изменилось несмотря ни на что. Я не отпущу ее. Не соглашусь на развод – об этом даже речи идти не может. Ни за что не дам ей официальную свободу от себя и сделаю все возможное, чтобы заново заслужить ее доверие.

– И что теперь, Дим? – спрашивает моя девочка, устремляя на меня печальный, уставший взгляд, в котором мелькает неопределенность. – Ты переспал с кем-то, я переспала с твоим братом. Мы множество раз причиняли друг другу боль и ссорились, а наш брак – руины, которые вряд ли получится восстановить до чего-то нормального.

– Согласен, – киваю. – Восстановить не получится, – отпускаю ее талию, делая небольшой шаг назад, и считываю возросший страх в любимых глазах, который тут же уничтожаю: – Но что нам мешает снести эти руины подчистую и построить на их месте не что-то нормальное, ведь, давай признаем, это слово не про нас, а нечто новое и более прочное, основанное на честности, уважении и стремлении любой конфликт решать разговором?

Каролина отвечает не сразу, продолжая в замешательстве смотреть на меня, хлопая мокрыми, пушистыми ресницами. Секунду, две, три… Пять… И по ее впалым щекам скатывается новые тихие слезы.

– Ты уверен, что мы сможем? – дрожащим голосом уточняет она, обхватывая себя руками.

По рукам стекает острое желание снова обнять ее, но я заставляю себя стоять на месте без движения и заявляю со всей имеющейся во мне уверенностью:

– Мы можем все, Роли, стоит только сильно захотеть. Ты хочешь?

Никаких колебаний и размышлений. Незамедлительный кивок ускоряет мой пульс, сокрушая грудь мощными ударами.

– И я хочу. Очень.

Мой такой же быстрый ответ рисует улыбку на губах заплаканной ведьмы. Слабую, грустную, но она будто делает все освещение в холле ярче и теплее. Я тоже начинаю улыбаться, все отголоски негативных эмоций временно затихают, и я решаю сделать первый шаг в нашем обоюдном решении двигаться дальше по новому сценарию.

– Привет, буду рад представиться. Меня зовут Дима. Уже не мальчик, но еще не старик, хотя кое-кто любил называть меня старпером. Однако могу заверить, это не так. Я сталкер-извращенец со стажем, но обещаю искоренить в себе дурные привычки преследовать и подсматривать за молоденькими девочками, – заканчиваю краткий рассказ о себе, и Каролина прыскает смехом, продолжая лить слезы.

Однако теперь я не хочу как можно быстрее стереть их с ее лица. Наоборот, любуюсь ими, ведь не вижу в Роли прежних удручающих эмоций. Только щепотку грусти и задор, который она решает поддержать:

– Привет, Дима. Приятно познакомиться. Меня зовут Каролина, но кое-кто любил называть меня глупой малолеткой Роли. Но могу заверить, я не глупая. Я ебанутая на всю голову, поэтому даже не стану обещать тебе, что попытаюсь перестать чудить, выносить тебе мозги и устраивать проблемы. Увы, это выше моих сил.

Тоже срываюсь на смех и протягиваю ей руку со словами:

– Мне такое подходит. Ебанашка. Одна штука. Запакуйте. Беру.

– Сталкер-извращенец мне тоже подходит. Не мужчина, а мечта.

Продолжая радостно хихикать, Роли вкладывает свою маленькую ладонь в мою руку и сжимает в знак согласия начать все с чистого листа. Иначе. Без лжи, притворства, недомолвок и секретов.

В таком положении мы зависаем на неопределенное количество времени, по-прежнему не обращая внимания на бегающего неподалеку Волка и не расцепляя затянувшееся рукопожатие. Я не хочу выпускать ее ладонь. Роли, по всей видимости, тоже. Поэтому стоим, смотрим друг на друга и улыбаемся от уха до уха как два идиота. До тех пор, пока эта детская радость за принятое решение не затмевается куда более взрослыми эмоциями. Они электризуют пространство между нами, накаляют его, но не лишают воздуха, не вынуждают задыхаться и погибать, как это происходило со мной совсем недавно. Все с точности до наоборот – сейчас я дышу полной грудью, перенасыщая себя кислородом настолько, что возникает ощущения, будто мне хватит сил свернуть горы.

Однако горы сворачивать не нужно. По крайней мере, сейчас. В данную секунду целью является только она – моя рыжая ведьма, которая перестала улыбаться и теперь пронизывает меня все таким же влажным, но томным взглядом, красноречиво рассказывая мне о том, чего ей сейчас хочется. Так же сильно, как и мне. И черта с два я буду хоть в чем-то отказывать нам обоим.

Рывком притягиваю Каролину к себе, вынуждая ее удивленно охнуть и врезаться в мой корпус. Обхватываю рукой тонкую шею и, не теряя ни секунды, накрываю желанные губы своими. Проталкиваю язык, встречаясь с блаженным стоном бестии, и целую глубоко, напористо, требовательно и, возможно, грубовато, но не могу иначе. Хочу сожрать ее, точно изголодавший, одичалый волк, выбравшийся из леса после многолетнего плутания. А моя долгожданная трапеза даже не думает жаловаться, только одобрительно, сладко стонет, отвечая мне с тем же пылом и голодом.

Шумно выдыхаю, когда она вплетает пальцы в мои волосы и сильно сжимает, причиняя приятную боль. Спускаю ладони на ее попку и с наслаждением сминаю прежде, чем резко поднять Роли, вынудив ее обхватить мою талию ногами и крепче впечататься грудью в мой торс. Рай. Мой гребаный личный рай с крупицей мучения. От столь близкого контакта тел возбуждение усиливается, до боли обостряя напряжение ниже пояса, а тепло и запах Каролины воздействуют на мозг как залпом выпитый стакан виски. Меня ведет, люто шатает, пока я несу жену до ближайшей опоры или поверхности, не видя перед собой ничего, кроме нее.

Безостановочно целуемся и обнимаемся. Смеемся, когда врезаемся в стену и роняем что-то с комода. Чудом не падаем и ничего себе не ломаем, пока извилистой дорожкой добираемся до гостиного дивана, на который заваливаемся, также не отлипая друг от друга.

Встречаемся обезумевшими взглядами. Я вижу в зеленых глазах отблески собственной похоти, и жар внизу живота усиливается в несколько раз, намекая, что мне на хер не нужна прелюдия. И судя по тому, с какой скоростью Роли пытается расстегнуть ремень и ширинку на моих брюках, она тоже завелась настолько, что решила пропустить разогрев.

Мы уже горим. Изнемогаем. Настолько, что руки дрожат, пока я впопыхах стягиваю с жены домашнюю майку и шорты, спортивный топ и трусы, обнажая ее полностью и умирая. От вида исхудавшего, но ничуть не менее сексуального тела, торчащих розовых сосков на небольшой, но упругой груди, плоского живота и раскрытой влажной промежности.

Каролина идеальна. Везде. Всегда. Совершенство для меня, к которому я сумел вернуться. Я справился. Я, мать вашу, сделал это и теперь ни за что никогда не оставлю ее.

Налетаю на женский опухший рот и наполняю его своим языком, намереваясь вот-вот наполнить жену и снизу, однако стоит приставить головку ко входу, как Каролина меня удивляет. Внезапно вся напрягается, вбивает руки в мою грудь и, воспользовавшись моим замешательством, не просто отодвигает от себя, а сталкивает меня с дивана на пол.

Боли нет – мягкий ковер смягчил падение, но непонимание поступка Роли зашкаливает. Однако я не успеваю ни спросить, ни возмутиться. Только открываю рот, как Каролина уже седлает мои бедра и высекает приказным тоном:

– Сними майку, Дима.

Но и этого я не успеваю сделать. Она сама цепляет край моей майки и стремительно тянет вверх, помогая мне от нее избавиться. А затем зависает, досконально рассматривая мой исхудавший торс. Скользит снизу-вверх, задерживает внимание на незаживших синяках на животе и ребрах, но всего на несколько секунд. Куда больше ее интересует продольный шрам, рассекающий всю правую сторону моей груди.

Ее шрам, оставленный после нашей незабываемой брачной ночи. Каролина нежно касается побелевшей линии и проводит по ней подушечкой пальца от одного конца до другого, завороженно глядя на след со слезами на глазах.

– Мой, – тихо выдыхает она с облегчением. – Точно мой Дима.

Всего два слова с новой силой топят меня в горечи и небывалой злости, потому что снова без объяснений понял, почему Каролине было столь важно увидеть меня топлес. Но я не собираюсь сейчас поддаваться гневу и ненависти. Довольно. В наших отношениях этого дерьма и так было предостаточно.

Резко приподнимаюсь и заваливаю Каролину на спину, нависая над ней сверху. Секундное столкновение взглядов, и я вытесняю все плохие мысли из своей и рыжей головы новым сумасшедшим поцелуем. Целую так, чтобы не смогла ни о чем больше думать. Чтобы стать центром ее вселенной. Чтобы вытравить из нее все страхи, сомнения, горькие воспоминания и вкус другого мужчины. И, кажется, Каролина задается похожей целью, когда с одержимостью обхватывает меня и ногами, и руками. Вонзается ногтями в спину, а пятками давит на ягодицы, безмолвно требуя больше не медлить.

Меня дважды просить не надо. Я слушаюсь и повинуюсь. Вхожу в нее резко, до самого основания, оказываясь в горячем тесном раю, и перед глазами все темнеет, по телу проносится разряд тока. Это слишком сильно. Слишком желанно после того, как уже прощался с жизнью.

«После того, как побываешь на грани смерти, мир кажется в разы ярче, громче и красивее, не так ли?»

Да, блять! Так. Стопроцентно. А с Каролиной особенно. С ней каждый раз, как первый – острый, мощный, до сумасшествия приятный.

Замерев всего на несколько секунд, чтобы справиться с мощным ударом кайфа, я выхожу почти полностью и вхожу в бестию снова, выбивая из нее сладкий стон. Ловлю его вместе с горячим дыханием, и теряю рассудок. Окончательно. Такое чувство, она натуральным образом просачивается в мою кровь и разносится в ней, как чистая дурь. Меня срывает с тормозов, мелкие, но ощутимые взрывы бьют сразу по всем чувствительным точкам. Все запреты стираются, проблемы исчезают, наружу проступают оголенные инстинкты вместе с острой необходимостью трахать ее до изнеможения.

И я трахаю. Захватываю пальцами ее подбородок, сминаю ее губы, съедая каждый стон и выдох, и врываюсь в нее. С каждым разом все быстрее и сильнее. Отчаяннее, интенсивнее, одержимее. Передавая ей всю долбаную тоску по ней и покрывая нашу кожу потом. Столкновением наших тел раскидываю дикую похоть по всему кровотоку, на каждом толчке инстинктивно хватаю новую порцию воздуха, надеясь хоть немного разбавить одуряющую концентрацию удовольствия, но тщетно. Не помогает. Лишь глубже засасывает в нирвану. Особенно, когда сквозь морок возбуждения, вижу, что во взгляде Каролины сейчас нет никаких мыслей, никаких тревог, сплошное удовольствие, которое невозможно передать никакими словами. Они и не нужны. Все и так понятно. Мы с ведьмой на одной волне, которая до позорного быстро сносит нас одновременно.

– На меня, – с трудом высекаю за секунду до оргазма, не отрывая взгляда от моей содрогающейся девочки, и она слушается. Смотрит в ответ, повышая степень моего наслаждения до максимума. Совершаю финальные толчки и глухо выдыхаю. С ловко выбираюсь из нее и изливаюсь Каролине на живот, с упоением наблюдая, как вязкие капли орошают ее кожу.

Сердце несется как безумное, капли пота стекают по вискам. Кончив, полностью теряю силы и заваливаюсь на Роли. Мы долго дрожим и пытаемся отдышаться, будучи не в состоянии подвигаться, отлипнуть друг от друга и уж тем более встать с пола. Она продолжает обнимать меня и, точно ласковая кошка, ластится лицом о мою трехдневную щетину, а я прикрываю глаза и впитываю в себя каждую секунду происходящего.

Мне это надо. Жизненно необходимо. Создать как можно больше потрясающих моментов с ней, чтобы не позволить кошмарам выбраться из темных углов сознания и поглотить меня.

И уже в следующую секунду понимаю, что мне даже стараться не нужно. Каролина сама создает первый незабываемый момент:

– Я люблю тебя, Дима.

Ее нежное признание поджигает в моей груди факел, который застрял там невытягиваемым колом еще много лет назад. Мгновение, и огонь охватывает самую главную мышцу, распространяя жар по всему организму.

Смотрю на жену внимательно, ожидая увидеть в ней смущение, ведь как никто другой знаю, как она терпеть не может подобные фразы, но ничего этого не нахожу. Ее щеки порозовели совсем по другой причине, а в глазах видна спокойная уверенность.

– А я тебя нет, – со всей серьезностью отвечаю в сантиметре от ее губ, и секунды не проходит, как эта безумная начинает улыбаться ярче, чем все фонари Морена вместе взятые.

А все потому, что она знает, что на самом деле означают мои слова.