Каролина

Александр (Сан) Власов.

Северянин, гражданин острова Торас. 35 лет. Вдовец. Жена, Милана Власова, и трехлетний сын, Ждан Власов, погибли пять лет назад при первой воздушной атаке по всем западным районам острова, которая положила начало крупной гражданской войне на Севере. Приемных родителей расстреляли месяцем позже, во время их попытки сбежать с Тораса. Сведений об образовании и местах работы нет, но есть медицинская карта и свидетельство о рождении, в котором указано место рождения: остров Торас, год и месяц рождения, как у Димы, а дата отличается на одиннадцать дней.

Эта информация и одна портретная фотография мужчины, прицепленная к листам, – это все, что люди Влада сумели достать в кратчайшие сроки. Мне даже не нужно снова смотреть в бумаги о точной копии моего мужа, я и так зачитала их до дыр, выучив все предложения наизусть.

Что именно в этом коротком досье правда – не имею понятия, но знаю точно, что стопроцентная ложь – дата рождения. Власов родился в один день с Титовым. Безусловно. Они однояйцевые близнецы, как мы с Ари. Это доказал тест ДНК, который Влад приказал сделать, как только я сообщила брату, что выстрелила в кого угодно, но только не в Диму.

У моего мужа есть брат-близнец.

У. Моего. Мужа. Есть. Брат-близнец.

И я думала, что убила его. Всего минуту, до моей отключки, и минуту после пробуждения, пока Влад не сообщил мне, что Александр выжил. Однако эти сто двадцать секунд, во время которых я считала себя убийцей, казались мне адовыми, неправильными. Все тело и душу сдавливало так, будто молекулы воздуха отвергали меня, пытаясь уничтожить неисправимо бракованный материал.

Ничего более ужасного я никогда не испытывала. Даже бесконечная скорбь и горечь за потерю любимых людей не идет в сравнение с отторжением самой себя. Это моральное дно.

От фатальной ошибки, которая непременно сломила бы меня безвозвратно, меня уберегли моя физика и разум. Звучит странно, знаю, но это так. Руки против моей воли выстрелили выше и правее, хотя изначально я целилась точно в грудь, а мозг прибегнул к самообману, заставив меня видеть и думать, будто я застрелила человека насмерть после первого же выстрела, лишь бы я не захотела стрелять повторно.

Честно, это что-то на гениальном. И несмотря на вагон гнетущих эмоций, я не могу нарадоваться, что все произошло таким образом и я не стала убийцей. Я и так сделала то, что думала, не способна сделать. Но, похоже, на адреналине, в максимально стрессовой ситуации человек способен на все. Например: безжалостно и не колеблясь навести дуло на мужчину, похожего на любимого мужа, и выстрелить.

Но лучше в него, чем в моего родного брата и единственного человека, который способен отыскать Диму.

Так я себя постоянно успокаиваю. Каждую чертову секунду.

Кадры крови в районе груди, его шокированное лицо и тускнеющий взгляд любимых, родных глаз въелся в подкорку сознания и не исчезает, даже когда ненадолго засыпаю. Я вижу перед собой предсмертное лицо Димы каждую долбаную секунду. И пусть теперь я имею неопровержимые доказательства тому, что это на самом деле не Дима, прожитые эмоции после выстрела никак не меняют своей мощи и воздействия на мою психику.

Мозгом я понимала, что не могла ошибиться, но сердце… Оно видело подстреленного Диму, и истекало кровью вместе с ним. А сейчас оно продолжает истекать и увядать, как сорванная роза. Одни только шипы не притупляются, а с каждой минутой становятся острее, вонзаясь в изнанку кожи, зарождая очередной мучительный стон.

Я три дня прожила в объятиях чужака, пока настоящий Дима был похищен и брошен неизвестно где.

Мой Дима.

Где он? Что с ним сделал этот ублюдок? Сможет ли Влад его найти, пока еще не поздно? Если уже не поздно.

Встряхиваю головой и до боли сжимаю веки, в сто тысячный раз отгоняя прочь эту ужасную мысль. Мне нельзя об этом думать. Ни в коем случае, иначе все… Не выдержу. Сломаюсь окончательно и бесповоротно, ведь я не такая сильная, как Лиза. Сейчас я осознаю это, как никогда прежде. Я не смогу жить без Димы, как она живет без Андрея. Мне не нужна такая жизнь – пустая, одинокая, бессмысленная, в которой не будет его, наших ссор, споров, препираний, шуток и… безумной, неподвластной ничему любви.

В чем смысл?

Смысл в тебе.

Слышу отголоски Диминого низкого голоса, и шар боли в груди раздувается еще больше, вынуждая издать еще один сдавленный стон. А сразу после меня будто током бьет от прикосновения чьей-то руки к плечу. Я резко отскакиваю от окна в сторону и оборачиваюсь, тратя несколько секунд на то, чтобы вынырнуть из болота боли и идентифицировать личность незваного гостя.

– Денис, – с облегчением выдыхаю я.

– Конечно я, никто другой не рискнул бы явиться к тебе после того, как ты всех «любезно» попросила оставить тебя одну, – с легкой улыбкой напоминает он, но смотрит на меня с озадаченностью.

Под «любезно» брат имеет в виду «послала всех на хер». Я действительно это сделала вчера, когда Лиза с Ари, узнав о произошедшем, приехали проведать меня. Я никого не хотела видеть и не нуждалась в чьей-то жалости, утешениях или объятиях. Все это моментально уничтожило бы меня. Я бы расклеилась без возможности найти в себе силы держаться до момента, когда получу о Диме хоть какие-то известия.

И если Лиза меня сразу поняла и не стала навязываться, то Арина отказывалась уезжать, просидев несколько часов у дверей моей спальни. Одному лишь Владу удалось убедить Арину уехать. Ну, точнее, он просто приказал ей в строгом порядке, и пусть Ари и попыталась проявить непокорность, но быстро сдалась. Она никогда не могла долго противостоять Владу, ведь очень уважала брата и боялась его гнева. Этот раз не стал исключением, чему я была несказанно рада.

Мне никто не нужен. Я никого не хочу видеть или слышать. Только Диму.

– Уходи, Ден, – потирая покрасневшее место на груди, требую я.

– Прости, засранка, но не уйду.

– Я же сказала, что хочу побыть одна. Мне не нужны жалость или утешения.

– А кто сказал, что я пришел тебя жалеть или утешать? Вижу, ты и сама справляешься. Я просто лягу вот сюда, – Денис по-хозяйски заваливается на небольшой диван, который для него маловат, и закидывает руки за голову. – И просто побуду с тобой.

– Мы оба понимаем, что ты и пяти минут не сможешь просидеть молча.

– Вызов принят. Смотри и учись, – он скрещивает руки на груди и придает лицу максимально серьезное выражение, словно занят каким-то нереально важным делом.

Клоун.

Хотя сейчас, когда он молчит и выглядит донельзя серьезно, Ден внешне становится очень похож на Влада, на которого после злосчастного вечера мне сложно смотреть. Перед взором тут же начинают мелькать картинки с окровавленным лицом брата в испачканной одежде, ожогами на коже и стоящего на фоне бушующего огня.

Резко отворачиваюсь от Дена к окну и закрываю глаза.

Огонь.

Он официально стал моей главной фобией, сместив с пьедестала «тех, кого нельзя называть». За минувшие сутки я раз пять принимала душ, стирая с себя следы гари и сажи – сначала настоящие, а потом иллюзорные – но до сих пор ощущаю себя грязной, а в горле першит от удушливого дыма, которым я надышалась, кажется, на целую жизнь вперед.

Уверена, мне придется обратиться к специалисту за помощью, чтобы справиться со своей новообретенной фобией огня (и не только), но я займусь этим, когда Дима окажется рядом. Когда обниму его, поцелую, вдохну любимый запах и избавлюсь от той самой тревоги, которая зародилась во мне после нашего расставания на кладбище и ни на секунду не отпускала, пока я жила с его братом.

– Как ты поняла, что он не Дима? – раздается голос Дениса. Он неисправим.

Я бы улыбнулась, если бы не разучилась это делать.

– Ты облажался, – констатирую, не оборачиваясь.

– Пять минут прошли. О большем мы не договаривались.

Резонно. Не поспоришь, даже если бы на это были силы.

– Расскажешь? Мне правда интересно, – произносит он спустя несколько секунд моего молчания и, недолго подумав, решаю ответить. Возможно, после Денис все-таки согласится уйти.

– Он громкий, – выдаю я первый отличительный момент, который я уловила на второй день жизни с Власовым.

Денис демонстративно закашливается.

– Наверное, я погорячился, задав этот вопрос. Слушать о том, какой мужик в постели, мне не охота.

– Я не про постель, – поясняю, прикрыв глаза, и вспоминаю свои ощущения, когда я точно так же, как сейчас, стояла возле окна Диминой спальни и ко мне сзади подошел Александр. – Дима почти всегда передвигался так тихо, что я не могла его расслышать, из-за чего часто пугалась. А Власов ходил как обычный человек. Я слышала каждый его шаг. Всегда.

Замолкаю, морщась от фантомных прикосновений чужих рук, губ, дыхания. Теперь я знаю, что меня касался не Дима, но тогда… Тогда я еще не верила, что рядом со мной другой мужчина, и наслаждалась близостью с ним, отгоняя прочь странные мысли.

Мне казалось, из-за стресса я начинаю сходить с ума. Но потом, когда больше не могла игнорировать крик разума, я заставила себя приглушить все свои эмоции и чувства и прислушалась к логике и здравому смыслу. И мои глаза начали раскрываться.

– Дима ни за что не стал бы спокойно сидеть дома, зная, что Давид в руках врагов. Никакие побои на лице не остановили бы его. Он не стал бы идти на поводу у преступников, подставляя союзника. Причем такого могущественного, как Влад. Он нашел бы способ обыграть их всех. Он не стал бы убивать моего родного брата, чтобы спасти своего. Мне кажется, он бы скорее уступил Владу и помог ему свергнуть Совет, чем сговорился с людьми, которые его похитили и шантажировали. А даже если он и собрался убить Влада, то не позволил бы мне оставаться на Морене. Он бы отправил меня на другой остров и обеспечил мне максимальную защиту. Александр же ничего этого не сделал. Он, наоборот, разыграл все так, чтобы я оказалась с ним в машине как раз в тот момент, когда Влад отправлялся на заседание Совета. Совпадение? Случайность? На тот момент я уже не верила в подобное, пусть во мне еще и таились сомнения в правильности своих предположений.

– Почему ты не связалась с кем-то из нас? Мы должны были узнать, что ты живешь с чужаком. Мы бы тут же пришли на помощь, – уверенно, с нотой злости заявляет Денис, срывая с моих губ безрадостную усмешку.

– Почему не связалась? – бросаю через плечо на брата хмурый взгляд. – Потому что я боялась, Ден. Разве не понятно? Я не могла позвонить вам, так как боялась, что мой телефон прослушивается. Я не могла передать свои догадки через Ари, потому что опасалась за ее жизнь. Я жила под одной крышей с опасным, непредсказуемым мужчиной, который притворялся моим мужем, при этом не была полностью уверена, что у меня просто не поехала крыша. Они же с Димой как две капли воды. И Александр явно отлично подготовился и изучил меня. Он говорил, как Дима. Пах, как Дима. Знал, что сказать, как прикоснуться, как повлиять на меня. Мне нужно было время, чтобы стопроцентно убедиться, что рядом со мной другой человек, прежде чем помешать ему навредить Владу, мне или еще кому-то. Но я не успела. Он взял меня с собой к Жданову, а по дороге ему позвонили и сообщили о Владе… Ну а дальше ты и сам знаешь.

Денис выслушивает меня молча, ни разу не перебив, а затем занимает сидячее положение и устремляет на меня внимательный взгляд.

– Получается, когда ты в него стреляла, ты не была стопроцентно уверена, что это Александр?

Вздыхаю и обхватываю себя руками, пытаясь унять лихорадочную дрожь, вызванную воспоминанием о последних секундах перед выстрелом.

– Нет, тогда я уже точно знала, в кого стреляю.

– Как ты поняла? – повторяет свой вопрос Денис, и отголоски последних слов Александра сотрясают череп.

– Я сказала ему, что люблю, – сглатываю, заталкивая слезливый ком как можно глубже. – А он ответил, что тоже.

В комнате ненадолго повисает тишина. Денис явно обдумывает мои слова, но в итоге ни к чему не приходит.

– Ты не поймешь. Главное, что я поняла, – произношу я спустя минуту и замолкаю, не находя сил рассказать брату еще и про Волчка.

Ощущаю болезненный укол тоски по своему любимому, умному мальчику, который после похорон начал вести себя странно. Особенно в присутствии Александра. Он не слушался его, рычал и лаял. Сначала я думала, что Волк просто чувствует мою тревогу, поэтому тоже волнуется. Но нет. Он с самого первого вечера кричал мне о том, что настоящего хозяина нет рядом, а я не слушала.

Я должна была сразу понять, но не поняла, потому что была встревожена и напугана нападением на Диму. Я переживала за его состояние и, блять, помогала залечивать раны, которые явно были нанесены специально, чтобы отвлечь меня от важного.

Этим умникам стоит поаплодировать стоя. Их уловка сработала на ура. Я повелась, даже не задумываясь о том, что ко мне вернулся другой мужчина, с которым я преспокойно трахалась, пока мой Дима, возможно, умирал.

– Кара, – сочувственно выдыхает брат и встает с дивана, чтобы подойти ко мне и обнять, но я выставляю обе руки вперед.

– Нет. Не смей. Ты же обещал. Никаких утешений. Все нормально. Со мной все нормально.

– С тобой не может быть ничего нормального, Кара. И это нормально. Иначе быть не может. Никто из нас не оказывался в той ситуации, в которой оказалась ты. Это же полный трэш. Но ты справилась. Ты догадалась, что этот мужчина не Дима.

– У меня ушло на это целых три дня.

– Ты издеваешься? – искренне удивляется брат. – Не целых, а всего три дня.

– Но эти три дня могли стоить Диме жизни.

Денис поджимает губы, не сразу находясь с ответом. Врать и говорить, что Дима жив, явно не хочет, а утешать меня я запретила.

– Возможно, ты права. Возможно, Дима мертв, – режет без ножа он и тяжело вздыхает, прежде чем продолжить: – Но даже если это так, я хочу, чтобы ты понимала, что ты не виновата в его смерти. И ты не была бы убийцей, Кара, даже если бы застрелила Александра насмерть. Ты наша спасительница. Ты помешала врагам Влада убить его. Ты спасла нашего брата, а вместе с ним и всех нас.

– Да уж, – мрачно хмыкаю, снова потирая рукой непрерывно ноющую грудь. – Я в курсе, что после смерти Влада мы погибли бы вместе со всеми людьми архипелага.

Денис смотрит на меня с недоумением. Да, не с шоком или страхом, а с обычным недоумением. Оно красноречиво говорит мне о том, что его удивило лишь то, что я в курсе о вирусе, разработанном по приказу Влада. Судя по реакции Дена, ему обо всем было известно. Прелесть. Но злиться по этому поводу у меня тоже нет сил.

– Не смотри на меня так. Мне обо всем рассказал Александр. Хоть что-то хорошее он сделал – это нельзя не признать.

– Он рассказал тебе только то, что знал, – недовольно сообщает Денис, не на шутку интригуя меня.

– В смысле? Ты знаешь что-то больше?

– Мы не погибли бы в случае смерти Влада.

Ответ брата словно ушатом ледяной воды окатывает меня.

– Но… Я же видела видео с заседания, где Влад презентовал вирус, испытывая его на людях разных возрастов. И там он лично сказал, что умрут все. Без исключения. И мы тоже.

– Он сказал именно то, чего и следует ожидать от Дьявола Морена. И все ему поверили тогда и должны продолжать верить, чтобы никто не осмелился покушаться на жизнь Влада. На деле же наш брат никогда не хотел уничтожать все население Юга. И уже тем более не планировал жертвовать нами.

– Я не понимаю, – хмурюсь. – Но вирус же есть. Я видела, как он действует.

– А я и не говорю, что вируса не существует. Он есть и действует именно так, как было продемонстрировано на заседании. И скажу даже больше: Влад действительно еженедельно на протяжении нескольких лет вводит пароли, чтобы распространение вируса не запустилось. Это все правда.

– Тогда о чем ты мне тут сейчас говоришь?

– О том, что я тоже знаю пароли. Влад сказал мне их сразу же после установки, а если умру и я, то файл с паролями придет Лизе, тебе и Ари, поэтому его или моя смерть не станет концом для всех. Вирус распространится и убьет всех, только если вся семья Гордеевых погибнет. Но об этом никому нельзя знать, Кара. Все представители высших уровней должны думать, что Влад бессердечный монстр, готовый уничтожить всех, включая членов своей семьи, далеко не самым приятным способом. Иначе брата быстро снесут, и наша семья останется без могущественной главы и опоры. Его должны бояться. И ненавидеть. Все! Но только не ты, – заявляет Денис жестким голосом, и кратковременное облегчение сменяется новым разрядом напряжения. – Ты никогда не должна сомневаться во Владе, даже если многие его действия могут показаться бесчеловечными и жестокими. Да, он черствый и не умеет проявлять эмоции, особенно теплые, но это не значит, что у него их нет. Влад любит каждого члена семьи, а тебя больше всех.

Усмешка срывается с моих губ. Не потому, что мне вдруг стало весело. Просто шок стукнул по горлу, выбив из меня смешок.

– Ошибаешься, Ден. Скорее, Влад больше всех любит выводить меня из себя, и он не раз доказывал это, – уверенно парирую я, вспоминая множество наших с Владом ссор, кучу его запретов, попыток меня контролировать и даже удар по лицу, который я никак не ожидала получить от родного брата.

– Нет, Кара. Это ты ошибаешься. И пусть Влад свернет мне шею, если узнает, что я рассказал, но я больше не могу молчать и смотреть, как ты ставишь под сомнение его отношение к тебе. Это несправедливо и, как показал опыт, опасно для нас всех.

– Что ты такое говоришь? О чем ты больше не можешь молчать? – пристально смотрю в непривычно суровые глаза Дена, ощущая неприятный холодок на коже, намекающий, что сейчас мне откроется еще одна горькая правда.

– Ты должна наконец узнать, что, если бы не Влад, ты бы давно была мертва. И под словом «давно» я имею в виду почти сразу после своего рождения.