Владислав

Мне всегда казалось, что я умею считывать людей.

Эта способность не раз помогала мне безошибочно выбирать себе в союзники верных людей и убирать с пути тех, от кого можно было ожидать подставу.

Дмитрий Титов буквально с первой встречи вызывал во мне доверие, несмотря на то что я никогда не любил ветреных тусовщиков, которые не имеют жизненных целей и не думают о будущем. А Дима в то время славился именно такими качествами. И мало кто верил, что трагическая смерть родителей побудит его измениться.

Я тоже не верил. До тех пор, пока Титов не явился ко мне с настойчивым желанием заключить контракт на Каролину, которую я намеревался официально отдать Королеву. Более восьми лет назад сделка с Максимом была для меня крайне выгодной, так как высший свет еще не успел проникнуться уважением к молодому мальчишке, занявшему место главы одной из самых влиятельных Золотых семей.

Новость о том, что в будущем Гордеевы и Королевы свяжут семьи узами брака, была бы очень мне на руку, чтобы переманить на свою сторону партнеров Королева, однако я передумал, как только Титов пришел ко мне. Не только благодаря моему внутреннему чутью, которое подсказало, что этому человеку нужно дать шанс, несмотря на то что он сильно проигрывал во многих позициях по сравнению с Королевым. Но и потому, что я знал причину прихода Титова.

Он хотел мести. И меня более чем устраивала перспектива обоюдными силами избавиться от Королева, а после и от его непутевого сына. В итоге, конечно, всю грязную работу за нас с Димой сделала опухоль мозга, но исход получился тот же.

С династией Королевых было покончено, а бо́льшую часть их территорий я сумел забрать себе. И Дима тогда неслабо поспособствовал этому, даже будучи на далеком Арогане, тем самым убедив меня, что я не зря поверил в него буквально сразу. Без объяснений. Без причины. А такое бывает… никогда. Дмитрий Титов стал редким исключением, которое побудило меня отказаться от стопроцентно выгодного сотрудничества, решив дать незнакомцу шанс проявить себя и доказать, что он действительно жаждет породниться с Гордеевыми.

И я не ошибся.

Дима доказал.

А точнее, даже перевыполнил план, который я ему задал. А после сделал то, что сделал бы и я, получив так много власти, – выдвинул мне встречное условие.

Чтобы быть уверенным на все сто, что я не найду способ отменить наш договор, Дима потребовал внести пункт о том, что в случае нарушения контракта с нашей стороны огромная часть территорий перейдет во власть Титовым. Такое себе условие, мягко говоря, но Дима знал, что я не стану отказываться, так как тогда для меня было крайне важно не потерять столь влиятельного союзника.

И я согласился, будучи полностью уверенным, что справлюсь со своей бунтарной сестрой, сумев убедить ее выйти замуж за Диму. И с каждым следующим годом я все сильнее убеждался в этом, ведь, узнав Титова достаточно хорошо, понял – если кто и сумеет зацепить Кару и найти с ней общий язык, так это он.

И я опять не ошибся.

Все сработало бы, как мне надо было, – брак заключился бы без лишних драм и проблем – если бы не подстава от альянса и попытка побега Кары. Но даже после этого инцидента Дима доказал, что я не зря ему доверял и давно уже начал воспринимать не просто как удачного, проверенного союзника, но и как единственного друга.

Он не стал забирать наши земли, делая нас настолько легкой мишенью, что даже опасный вирус, которым я годами запугивал всю Десятку, не смог бы уберечь нас от краха. Дима понимал это и, можно сказать, спустил с рук нашей семье проступок Кары. Поэтому вчера для меня было полной неожиданностью понять, что он решил всадить мне нож в спину. Клянусь, еще никогда я настолько сильно не ошибался в людях.

Я знал, что Титов не собирается поддерживать меня в свержении Совета, и отчасти понимал его позицию, пусть и не одобрял. Но я никак не ожидал, что он вздумает за моей спиной организовывать план моего убийства.

Это не в стиле Титова. По крайней мере, я был уверен в этом на сто процентов.

Сколько его знаю, он никогда не плел интриги, не нападал исподтишка, не предавал своих союзников и не вплетал в опасные разборки женщин. Особенно Каролину. За исключением накаленной ситуации с вражеским альянсом, которая вышла из-под моего контроля, Дима всегда поддерживал мое желание ограждать моих сестер от наших разборок и предпочитал решать важные вопросы разговором.

Когда Титову что-то не нравилось, он говорил мне это прямо в лоб. Он не лебезил передо мной, даже когда не имел столько власти, сколько обрел спустя годы. Он не боялся спорить или тыкать меня носом в мои ошибки, хотя прекрасно знал, как я ненавижу ошибаться. И, черт возьми, я повторюсь: после побега Кары он, сука, сжалился над Гордеевыми, вместо того чтобы уничтожить. Не только из-за своего отношения к моей сестре, но и потому, что не привык бить по друзьям, как бы сильно ни злился.

Тогда какого хера произошло вчера?!

Какого. Мать. Его. Хера?!

Этот вопрос стучал в голове непрерывным набатом с момента, как я выбрался из перевернутой машины и увидел идущего ко мне Титова. С направленным на меня, блять, пистолетом.

Меня мало чем можно удивить и, в принципе, сложно вывести на эмоции, но вчера, кажется, я пропустил сквозь себя годовую порцию шока. Причем не столько из-за предательства Титова, сколько из-за поступка Каролины.

Моя безумная сестра многое творила, я думал, что она ничем уже не сможет меня поразить, однако, когда она выстрелила в Титова, я просто потерял дар речи. Даже вся боль в теле от ожогов и ранений приглушилась, а мозг превратился в огромный знак вопроса.

И самое «прекрасное» во всей этой ситуации, что она выдала еле слышное «Игра окончена», и потеряла сознание, вынудив меня резко вскочить, чтобы поймать ее обмякшее тело раньше, чем оно приложится об асфальт.

И на этом все.

Ноль объяснений. Ноль ответов. Ноль понимания, что, черт возьми, произошло за минувшие три дня, во время которых мы с Димой не виделись вживую. Что за гребаные игры они с Карой вели? Как моя прирожденная спасительница-сестра, влюбленная в Титова, решилась выстрелить в него? С кем связался Дима? И кто сумел отыскать мою лабораторию, которая гарантировала мне защиту и безопасность от врагов?

Со всем этим месивом вопросов я сидел на дороге посреди горящего леса, задыхаясь от нехватки кислорода. Рядом валялось истекающее кровью тело Титова, а Кара, которую я держал в обожженных руках, не реагировала на мои попытки привести ее в чувство.

В тот момент я люто ненавидел себя за то, что позволил подобному случиться, что недоглядел, слишком сильно сконцентрировавшись на свержение Совета. Я дал слабину и безоговорочно доверился человеку, который не только присоединился к заговору за моей спиной, но и довел мою сестру до убийства человека.

Я понятия не имел, где находится мой телефон, поэтому пришлось уложить Каролину на асфальт и ползти до ближайшего трупа охранника. По ощущениям, у меня было сломано ребро, сотрясение мозга, руки получили сильные ожоги, а легкие от дефицита кислорода горели ничуть не меньше, чем лес вокруг нас. Однако я каким-то чудом добрался до цели и нашел телефон во внутреннем кармане телохранителя. Собирался уже набрать номер Дена, как вдруг услышал шум лопастей вертолета.

Первая мысль – прилетели те, с кем сговорился Титов, чтобы довести до конца дело, которое Дима не сумел исполнить, однако отсутствие выстрелов и ракет дали понять, что я ошибся. Чертова Вселенная определенно пока не хотела, чтобы я подыхал.

Позже, когда спасатели нас нашли и госпитализировали, мне сообщили, что недалеко живущие люди заметили сильный столб дыма и доложили спасательной службе о возможном лесном пожаре.

Этот звонок незнакомцев спас нам жизни и по возвращению домой позволил мне поговорить с Карой, чтобы внести ясность в ее абсолютно нелогичные, неожиданные действия, которые сохранили мне жизнь.

– Привет, ты как? – войдя в мою комнату, интересуется Ден, как всегда, забыв проявить тактичность.

– Ты достал, Денис. Сколько раз я повторял, что…

– Да, да… Прежде, чем войти, нужно постучать и спросить разрешение. Я помню.

– Не заметно.

– Я помню и игнорирую, – дополняет с наглой ухмылкой он. – Баб ты домой все равно не водишь, так что застукать тебя за непристойностями мне не светит. Ничем другим ты меня не удивишь, – брат останавливается посреди комнаты и, скрестив руки на груди, меряет меня оценивающим взглядом, после чего улыбка резко слетает с его лица. – Ты куда собрался?

– По делам, – завязывая галстук, неохотно отвечаю я.

– По каким еще делам? Тебе назначен постельный режим.

Молчу. Не собираюсь объясняться и рассказывать о своих планах, для которых никакой постельный режим не преграда. Сжимаю челюсть от сильного жжения в руках и предплечьях, вызванного трением ожогов о ткань рубашки, и натягиваю на себя пиджак.

– Влад, твою мать! – цедит Ден. Его всегда бесит моя привычка игнорировать вопросы, но мне плевать. У меня нет времени трепаться с ним сейчас.

Порываюсь так же молчаливо выйти из спальни, однако брат преграждает мне дорогу.

– Может, ты хотя бы сейчас прекратишь быть таким надменным придурком и расскажешь мне в подробностях, что, мать вашу, вчера произошло?

– У меня нет времени разговаривать сейчас с тобой. Мне нужно идти.

– Куда? Зачем? – не унимается брат, раздражая. – Какого черта вы с Димой столкнулись? И как в этом всем оказалась замешана Кара? Она реально стреляла в него?

– Да.

– Не могу поверить.

Саркастически хмыкаю.

– Я тоже ни за что не поверил бы, если бы не видел это собственными глазами. Но я видел. Она выстрелила в него, хотя, честно признаюсь, я до последнего думал, что между мной и мужем она выберет его.

Денис хмурится, но в мыслях явно соглашается с моими предположениями. И чтобы не терять больше драгоценного времени, я разворачиваюсь и дохожу до стола, на котором лежит папка, присланная мне сегодня утром одним из моих спецагентов.

– Тут все ответы. Я же от себя добавлю, что вчера мне и всему Морену просто чертовски повезло, – вернувшись к брату, проговариваю я и протягиваю ему досье на крайне интересного кадра по имени Александр Власов.

По взгляду вижу, что Денис ни черта не понимает, но вопросов больше не задает. Молча забирает папку и позволяет мне пройти к двери.

– Обо мне можешь не переживать, – перед уходом сообщаю я и добавляю: – Лучше сходи проверь Кару и попытайся ее отвлечь от ненужных мыслей. Ей сейчас не стоит оставаться одной, пусть она и просит об этом.

Превозмогая легкую тошноту, головокружение и боль в ребрах, которые, к счастью, не оказались сломанными, я в сопровождении охраны, увеличенной вдвое, покидаю поместье.

Могу предположить, что раз вчера меня по какой-то непонятной причине не добили, хотя это можно было сделать в два счета, то вряд ли нападут сейчас. Однако перестраховаться не помешает. Чисто на всякий случай.

Тридцать минут – и я без происшествий добираюсь до одного из своих личных особняков, где обычно скрываюсь от всего мира, чтобы отдохнуть от своего семейства или же скоротать ночь с женщиной.

Сейчас же я приехал для иной причины, куда более важной, необходимой и нетерпящей отлагательств. И находится эта «причина» на цокольном этаже, в стерильно чистом и светлом отсеке за бронированными дверьми, схожими с теми, что устанавливают в сейфах банков.

Открыв их с помощью идентификации сетчатки глаз, вхожу внутрь и тут же встречаюсь с главным врачом, которому доверил важную миссию.

– Добрый день, господин Гордеев. Не ожидал вас увидеть так скоро, – учтивым голосом отмечает доктор, а я перехожу сразу к делу:

– Как он?

– Оказался везучим, а, может, тот, кто стрелял, не желал ему смерти или просто промазал. Как уже сказал вчера: пуля не повредила легкое и крупные сосуды, так что жить будет, и, судя по утреннему представлению, восстановится очень быстро.

– Что за представление?

– Пациент весьма бойкий попался. Стоило ему очнуться с утра, сразу пытался сбежать. Ясное дело, не получилось, но на всякий случай мы приковали его, чтобы избежать неприятностей, – осведомляет врач, значительно приободряя меня.

Раз уже порывался сбежать, значит, и говорить осилит.

– Отлично. Проведи меня к нему.

Врач кивает и указывает на нужное направление. Мы доходим до конца коридора и останавливаемся возле палаты N13, где находится единственный человек, который сможет ответить на все мои вопросы.

– Если что-то понадобится, звоните. Я тут же приду, – напоминает доктор, открывая картой дверь, и ретируется.

Я прохожу в небольшую комнату без окон, но с белыми обоями и несколькими настенными светильниками, которые компенсируют отсутствие солнечного света.

Концентрирую взгляд на спящем пациенте. Сначала оцениваю его прикованные к койке запястья, перебинтованные грудь и правое плечо, а после скрупулезно всматриваюсь в лицо, пытаясь выловить знакомые черты под побоями, которые у него уже были до драки со мной и которые я нанес вчера.

И у меня получается без труда.

Несмотря на сильный отек на правой стороне лица, покраснения, синяки, ссадины и раны на губе и брови я моментально узнаю Титова. Поврежденного, но живого. Пусть об этом никому, кроме Кары и Дена, неизвестно.

Когда спасатели прибежали вытаскивать нас из огненного пекла, я потребовал их также забрать тело Димы. Я видел, куда Каролина выстрелила. Пуля попала довольно близко к плечу и с малой вероятностью могла оказаться смертельной, пусть моя сестра и не осознала этого сразу же, так как находилась в состоянии сильного нервного перенапряжения. Зато я осознал это быстро, а потом один из медиков сумел нащупать пульс Титова и подтвердил мои мысли.

Мое решение пришло молниеносно: предателя нужно забрать к себе, пока кто-то третий не сделал это вместо меня. И пока врачи оказывали Диме первую помощь, я вызвал своих людей и приказал медикам передать Титова им, чтобы те отправили его в одну из моих личных секретных клиник.

У меня не было ни времени, ни желания откупаться и добавлять себе лишних проблем, поэтому медиков, спасших нам жизни, пришлось убить, чтобы никто из них случайно не проболтался о том, что Дима выжил.

Почему я хотел скрыть данный факт, если спасение Титова автоматически гарантировало бы свободу Каролине? Во-первых, сначала я хотел поговорить с Титовым лично, прежде чем принимать решение: позволять ему жить или все-таки покончить с ним лично. А, во-вторых, никто, кроме Дениса и самой Кары, не знает, что в Диму стреляла она. В случае необходимости я взял бы всю вину на себя и черта с два Совет наказал бы меня.

После вчерашнего нападения мое желание уничтожить этих ублюдков вместе с Рябцевым, Беляевым и Дьяковым возросло в несколько раз. И я обязательно вернусь к своему плану, как только решу проблему с Титовым.

– Долго еще планируешь любоваться мной? – охрипшим голосом спрашивает пациент, открывая один здоровый глаз.

Я молча подхожу к подножью больничной койки и склоняю голову чуть набок, в который раз поражаясь тому, что вижу.

– Проглотил язык от моей неземной красоты? – усмехается придурок и закашливается, искажая побитое лицо в болезненной гримасе.

– Ты бы лучше так не напрягался, а поберег силы для разговора… Александр.

Еще несколько секунд, и от улыбки на лице северянина не остается и следа.

– Быстро ты, однако, выведал обо мне информацию.

– Быстро?

– Врач сказал, что я лежу тут только сутки.

– Верно, но ты вместе с троицей ублюдков портишь мне жизнь уже несколько месяцев и целых три дня прожил с моей сестрой под одной крышей, а я знать не знал о твоем существовании.

– М-м-м… Твоя сестра, – прикрывает глаза и вздыхает. – Та еще штучка. Эти три дня были самыми приятными за все время сотрудничества с… как ты там их назвал? С троицей ублюдков, – издает хриплый смешок и закашливается.

Я же спокойно продолжаю стоять и смотреть на четвертого ублюдка без единой эмоции на лице, хотя на деле не отказался бы от того, чтобы взять подушку, прижать ее к лицу Власова и наслаждаться его хрипами до тех пор, пока тот не задохнется.

Жаль, не могу. Пока. Не раньше, чем вытрясу из него важную информацию.

– Вижу, ты даже не отрицаешь, что все это время работал на Беляева, Рябцева и Дьякова.

Мне приходится дождаться, когда точная копия Димы прокашляется, наберется сил и ответит:

– Во-первых, не вижу смысла сейчас что-либо отрицать и скрывать имена тех, кто даже не подумает спасать меня. А, во-вторых… – он замолкает ненадолго, морщась то ли от боли, то ли от своих мыслей. – Я никогда ни за что не стал бы работать на кого-то из вас, тщеславных, зазнавшихся южан. Уж лучше сдохнуть. Мы с этими тремя сотрудничали, так как нашли общие цели, к которым хотели помочь друг другу прийти. Увы, твоя безумная сестра удивила. Сколько за ней наблюдал, думал, что таких дур еще надо поискать, но надо же: эта дура сумела чересчур быстро догадаться, что я не Дима, и испортила наш план убить тебя ее руками. Такая досада – не передать словами, – с тяжестью заявляет он, но саркастичный тон голоса говорит о том, что ему плевать на неудачу. – Мне казалось, я выучил ее достаточно хорошо, чтобы суметь обвести вокруг пальца и разыграть все так, чтобы она сама убила брата, с которым вечно воевала. Нужно будет потом поинтересоваться у Каролины, чем именно я себя выдал.

– Ты только через мой труп еще хоть раз подойдешь к моей сестре. К любой из них, – высекаю уверенно. – А тот факт, что после твоей «смерти» никто не стал доделывать твою работу, намекает мне на то, что местоположение моей лаборатории вам вряд ли известно. Твои слова были блефом.

– Мои слова были чистой правдой, и я в любой момент могу доказать тебе это, написав точные координаты. Я их выучил наизусть, – моментально опровергает Сан, вводя меня в замешательство, которое я никоим образом не проявляю.

– Тогда почему меня не убили?

– Потому что я не дурак, чтобы сливать ценную информацию, гарантирующую мне безопасность, трем напыщенным мужланам, которые не думают наперед и в жизни не придумали бы самостоятельно ни один вариант по устранению тебя. Они получат все пароли и координаты только в случае моей смерти. Настоящей смерти. Поэтому советую тебе хорошенько подумать, прежде чем принимать решение: убивать меня или нет. От этого зависит, получат ли Дьяков, Рябцев и Беляев волшебное автоматическое электронное письмо от меня.

Молчу, анализируя его слова, и быстро прихожу к выводу, что Димина копия не только внешностью схожа с Титовым, но и сообразительностью. Он подумал обо всем, в том числе о своей драгоценной жизни в случае, если их план не сработает. Что ж… Похвально. А также теперь понятно, почему эта троица столько лет сидела сложа руки и тут вдруг начала строить против меня козни. Причем так аккуратно и чисто, что мои люди никак не могли выйти на их следы. У них просто появился опытный стратег, который сумел составить несколько планов, чтобы в итоге убрать меня. К их сожалению, ни один не сработал. И не могу поверить, что последний план провалился благодаря Каре.

– У тебя неплохая защита для Юга, Гордеев, не могу не похвалить. Вряд ли на вашем архипелаге найдется хакер, способный взломать ее незаметно от тебя. Даже у меня на это ушел почти месяц, что, признаюсь, позорно для меня.

Молчу, скрывая внутреннее отторжение сравнения Юга с Севером, и откладываю в голове информацию о том, что Власов и есть тот самый гениальный программист, который сумел незаметно пролезть во все мои компьютерные системы и выудить оттуда все, что необходимо.

Это бесит в той же мере, что и восхищает. Но беседовать сейчас о его айти навыках не входит в мои планы. В приоритете другое.

– Где находится настоящий Титов?

Сан снова замолкает ненадолго, но на сей раз не для того, чтобы набраться сил, а чисто из-за желания потянуть резину и потрепать мне нервы. Но у него ничего выйдет. Я остаюсь спокойнее некуда.

– С чего ты решил, что я отвечу на этот вопрос? – наконец уточняет он, с кривой улыбкой глядя на меня. – Убивать ты меня вряд ли станешь.

– Ты прав. Не стану. Не в моих интересах.

– Тогда как заставишь говорить? Будешь мучить? Я, конечно, наслышан о твоей жестокости и виртуозных способах наказывать и выбивать из людей информацию, но поверь мне, твои методы для меня жалкие цветочки. Тебе даже в страшных снах не снилось то, как над людьми издеваются на Севере, и что мы, северяне, способны выдержать. Так что можешь приступать к пыткам прямо сейчас, я готов все вытерпеть даже в таком состоянии. Но не забудь, что для твоего драгоценного зятя и его скорбящего братца каждая минута может быть решающей. Хотя, я больше чем уверен, что ты уже опоздал. Они оба подохли от потери крови, обезвоживания или перегрева. Должен сказать, место, куда мы их поместили, сложно назвать курортом, – кривая ухмылка искажает его раненые губы, пока я в мыслях в красках представляю, как замочу этого урода самым зверским способом.

Просто не сейчас. Чуть позже. Когда получу от него все, что мне нужно.

– К чему столько слов и прыти, Власов? Не стоит тратить силы, их и так у тебя сейчас мало, – слабо улыбаюсь я и подхожу к пострадавшему ближе, глядя на него сверху-вниз. – Я не собираюсь тебя ни убивать, ни мучить. Уверен, мы сможем договориться миролюбивым путем.

– Дьявол Морена и мир? Что-то не вяжется, – прекратив улыбаться, с подозрением отмечает Власов.

Усмехаюсь. Тихо. Практически беззвучно.

А затем излагаю свой главный план на его счет, в котором изначально не было ни угроз, ни пыток. Ведь еще по пути сюда я знал, что ничего из этого не сработает на северянине, который много лет прожил в войне и которому нечего терять, кроме своей жизни. С такими закаленными кадрами жестокость не работает. А вот переговоры – другое дело. Они могут не только помочь превратить сильного, умного северного врага в союзника, но и ускорить процесс получения локации Димы.

Его нужно найти и спасти, во что бы то ни стало.

Потому что Титов не предавал меня. Он не впутывал во все это дерьмо Кару. Он ничего не замышлял за моей спиной. Он, блять, был похищен и заменен на точную копию, о которой никому не было известно. Даже самому Титову. Зато о близнеце, похищенном много лет назад северными контрабандистами, каким-то образом стало известно моим врагам, и, разумеется, они не упустили возможность завербовать Александра Власова, сделав его главным оружием в борьбе со мной.

Однако вчера они его потеряли, а я – обрел. Что это, если не удача? И теперь я намерен воспользоваться ею по полной, чтобы не только попытаться спасти Титова, но и с помощью Власова ударить по врагам в ответ.

Нужно наконец уничтожить их раз и навсегда и, видимо, еще раз напомнить всему острову, что никому не стоит злить меня и переходить мне дорогу. Иначе я превращу их жизни в сущий ад, по сравнению с которым мучительная смерть от вируса покажется раем.