Каролина

Не помню, когда в жизни на моей душе так сильно скребли кошки, как это происходит с момента прощания с Димой. Всю дорогу до фамильного поместья я пытаюсь успокоиться, заверяя себя, что после похорон не может быть иначе. Даже если это похороны далеко не близкого человека.

Смерть есть смерть. Она дарит покой только мертвому, живым же она всегда приносит боль и тревогу – за себя, за близких, за всю жизнь в целом. Сразу начинаешь осматриваться по сторонам, оценивать то, кем ты являешься и чего добился. Размышляешь, двигаешься ли в нужном направлении или тебе стоит сменить курс?

Да, так зачастую и происходит, однако сейчас я не думаю о себе и о своей жизни совершенно. И даже не думаю о жизни сестер. Все мои мысли сконцентрированы на Диме. Не знаю, почему. Не могу объяснить, в чем причина такой сильной тревоги, зудящей под кожей, но мне с трудом удается усидеть на месте. В какой-то момент и вовсе намереваюсь потребовать водителя вернуться на кладбище, чтобы убедиться, что с Димой все в порядке, однако теплая рука Ари, коснувшаяся моей прохладной ладони, удерживает меня от этого странного порыва.

– Все будет хорошо, Кара, – произносит сестра, глядя на меня с теплой улыбкой. – Влад с Димой найдут убийцу и тех, кто угрожает нашей семье. Иначе быть не может.

– Да… Конечно… Просто… – торможу, не зная, как объяснить свои ощущения: меня изнутри морозит, а сердце мечется из стороны в сторону не в состоянии найти свое положенное место.

– Ну что такое? Поделись. Я же вижу, что ты сама не своя, – обеспокоенно отмечает Ари, разглядывая меня выжидающим взглядом.

Я смотрю в ответ и замечаю, что сестра тоже выглядит неважно. И дело не в эмоциональном состоянии, а в физическом. Лицо Арины бледное, а она сама какая-то сонная, уставшая. С ней явно что-то не так, но она все равно волнуется лишь обо мне. Это неправильно.

– Хватит беспокоиться обо мне, лучше расскажи, что с тобой? Ты не выспалась сегодня?

– Я?.. Эм… Да, долго не могла заснуть ночью. Наверное, из-за грядущих похорон, – нервно выдает Арина, вынуждая меня нахмуриться и ненадолго отвлечься от затаившейся во мне тревоги.

– Ты же понимаешь, что я в курсе, что ты сейчас врешь? – не отрываю сосредоточенного взгляда от сестры. – Что происходит? Вы с Олегом поссорились? – выдвигаю предположение, хотя не замечала какого-то напряжения между ними сегодня.

– Нет, у нас с Олегом все отлично.

– Тогда что случилось?

Арина прикусывает нижнюю губу, теребя пальцами ткань черного платья. Она продолжает нервничать, и мне это совсем не нравится.

– Арина, – подталкиваю я твердым голосом, и сестра наконец признается:

– Я беременна.

– Ой, – вырывается из меня непроизвольно.

Я ожидала услышать что угодно, но только не это, и в первый миг не понимаю, какие именно эмоции испытываю. Удивление? Радость? Смятение? Непонимание? Или всего понемногу?

– Я не хотела пока никому говорить. Срок еще слишком маленький, да и в свете ужасных событий мне казалось неуместным говорить о своем положении.

– Что за ерунду ты только что сказала? Ты и все, что с тобой связано, всегда уместно и важно, что бы вокруг ни происходило. Особенно для меня. Поздравляю, Ари. Поздравляю, – произношу я от всей души и обнимаю сестру, слыша в ответ ее голос, полный сомнений:

– Ты действительно рада?

– Что за вопросы ты задаешь? – отстраняюсь от нее и смотрю в родное лицо. – Как я могу быть не рада? Разумеется, я удивлена, что вы с Олегом так быстро решили завести детей. И не понимаю, к чему такая спешка, но я также знаю, что ты не я. У тебя другой взгляд на тему детей. Ты их любишь куда больше, чем я, поэтому, наверное, логично, что ты хочешь стать молодой мамочкой.

– Вообще-то, мы не планировали. Это получилось случайно и стало для меня такой же неожиданностью, как и для тебя.

– Подожди… А Олег знает?

– Нет. Говорю же: я пока никому не хотела рассказывать, а ему – особенно.

– Почему?

– А ты как думаешь? – сестра окатывает меня своим волнением, и ответ приходит сам по себе.

– Боишься, что экс-гуляка Лебединский не обрадуется новости о ребенке, – констатирую я, в мыслях представляя, как заряжаю Олегу дубинкой по голове, если узнаю, что он плохо отреагировал на беременность Ари.

– Да, очень сильно боюсь и не знаю, как он воспримет эту новость. Мы ведь еще даже не говорили о детях и всегда предохранялись, но, похоже, презерватив порвался, а мы не заметили. И вот… Я забеременела, – вздыхает Арина, и меня пронизывает страх.

Мы с Димой в последний раз не просто не предохранялись. Он еще и кончил в меня. И пусть я опять прибегла к экстренной контрацепции, это не исключает возможности беременности, которая для нас сейчас была бы максимально неуместна. Наши отношения слишком шаткие, неопределенные, да и я сама еще ребенок, который только недавно вступил во взрослую жизнь. Нельзя заводить детей, когда не чувствуешь себя зрелой, морально готовой к подобной ответственности и стопроцентно уверенной в крепости своего брака. Именно поэтому я понимаю беспокойство Арины. У них с Олегом пусть и нет даже близко подобных проблем, как у нас с Димой, но и нет твердой уверенности в благоприятном будущем и доверия друг к другу. По крайней мере, его нет у Арины к Олегу. И это понятно. Они в браке всего несколько месяцев. Это слишком мало, даже конфетно-букетный период еще не закончился. Невозможно так быстро узнать друг друга от А до Я и убедиться, что рождение ребенка – это то, что им нужно. То, что принесет счастье в брак, а не тяжкий, нежеланный груз.

– Все будет хорошо, – повторяю я слова Ари, сжимая ее руку. – Мы со всем справимся. Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось, ты же это знаешь?

– Конечно, – расплывается в улыбке.

– Вот и отлично. Старайся не переживать и сконцентрируйся на своем здоровье. Это самое главное сейчас, о чем тебе следует думать. Ты уже ходила к врачу на осмотр?

– Еще нет. Пока только делала тесты, и все три показали положительный результат. Плюс у меня задержка уже вторую неделю, и я чувствую себя неважно. Но я запишусь на днях. Обязательно.

– Хорошо. Ты ела сегодня хоть что-нибудь?

– Нет. Кусок в горло не лез. Все утро подташнивало.

– А сейчас тошнит?

– Сейчас вроде нет.

– Значит, как только приедем домой, плотно позавтракаем. Я не могу позволить, чтобы мой племянник голодал.

– Племянник? Ты думаешь, будет мальчик?

– Не знаю. Может, и мальчик. А если девочка, то тем более нужно хорошо питаться, чтобы она была такой же сильной, как я. Знаешь ли, для побегов из дома и лазанья по деревьям и заборам нужно много сил и крепкие мышцы.

Арина прыскает смехом, а я довольно улыбаюсь. Видеть, что сестра немного расслабилась и приободрилась, – наслаждение для меня.

Новость Ари помогает мне абстрагироваться от тревожного предчувствия до конца вечера. Сразу по возвращению домой мы вкусно едим вместе, разговаривая на разные темы, потом гуляем по саду и смотрим романтический фильм. Только около девяти вечера за Ари заезжает Олег, и я отправляюсь вместе с сестрой во двор, чтобы проводить ее.

– Может, мне остаться с тобой? – интересуется Арина

– Ни в коем случае. Поезжай с мужем домой. И советую поговорить с ним, как можно быстрее, – шепчу я, чтобы Олег, стоящий у машины, не расслышал. – Мне кажется, лучше узнать ответ, даже если он будет неприятным, чем жить в неопределенности и забивать себе голову ненужными мыслями.

– Я попытаюсь, но ничего не обещаю, – шепчет Ари и обнимает меня на прощание. – До завтра.

– До завтра.

Дожидаюсь, когда ряд внедорожников покидает поместье, и позволяю улыбке растаять. Настроение резко падает, стоит вернуться в свою комнату и остаться наедине с нехорошим предчувствием. И на сей раз без Арины оно не просто возвращается, а обостряется до невозможности усидеть на месте.

Уже вечер, а от Димы до сих пор ничего не слышно. С нетерпением жду, когда он позвонит, как делал это в предыдущие вечера, но звонка все нет и нет. Нервы звенят, сердце сжимается от тревоги, ладони потеют. К десяти вечера не выдерживаю, звоню сама. И после трех неотвеченных вызовов начинаю сходить с ума еще пуще прежнего.

Что-то случилось!

С ним что-то случилось!

Эта навязчивая мысль колотит по нервам, взрывается в черепе, словно череда пороховых бочек.

Я не хотела уезжать. Что-то внутри кричало мне, что следует остаться с Димой на кладбище, но я уехала и теперь всем нутром чувствую, что совершила ошибку.

Набрав номер Димы еще пять раз и каждый раз не получив ответа, я не выдерживаю напряжения и покидаю спальню. На всей скорости бегу в кабинет Влада, надеясь, что он там, и удача оказывается на моей стороне.

– Слава богу, ты дома! – запыхавшись после бега, проговариваю я, и брат поднимает на меня недоуменный взгляд.

– Что случилось? От кого ты так бежала?

– Не от кого, а к кому. К тебе бежала.

– Я весь внимание, – заверяет он, возвращая взгляд к экрану лэптопа.

– Нужно найти Диму!

– Зачем?

– Просто нужно! Я чувствую, что-то случилось.

Мои слова заставляют Влада вновь посмотреть на меня.

– В смысле?

– Не могу объяснить. Просто чувствую, что с Димой что-то случилось. И тот факт, что он не отвечает мне, лишь подтверждает мое ужасное предчувствие.

– Сядь и расслабься. Все с ним нормально, – уверенно отвечает брат, начиная что-то печатать.

– Ты с ним разговаривал?

– Да.

– Когда?

– Пять минут назад. Наверное, поэтому он тебе не отвечал. Разговор со мной был куда важнее, – сообщает он, то ли успокаивая меня, то ли раздражая.

Задавшись вопросом, какого черта Титов до сих пор не перезвонил, намереваюсь выразить свою нервозность с недовольством брату, однако вибрация моего телефона меня останавливает.

Дима.

Неужели!

– Алло! – чуть ли не рявкаю я, как только отвечаю на вызов.

– Слышу, тебя кто-то сильно разозлил, – в трубке раздается любимый мужской голос – низкий и спокойный, что приносит небывалое облегчение и бесит одновременно.

– Да! Ты разозлил.

Несколько секунд тишины и звучит такой же спокойный, немного уставший голос:

– Пояснительную бригаду в студию.

Призываю себя немного успокоиться и не срываться на Диму. У него и так день был не из легких. Тихо выдыхаю и, отойдя в другой конец кабинета, признаюсь:

– Ты не отвечал, а я волновалась, вообще-то.

– Не стоило, Роли. Со мной все в порядке.

– Точно? – хмурюсь, прижимая руку к груди, где до сих пор почему-то неприятно колет.

– Точно. Сегодня были кое-какие трудности, но все удалось решить.

– Где ты?

– Подъезжаю.

– Куда?

– Как куда? К тебе. Поедем домой. Можешь уже выходить, – ошарашивает меня неожиданной новостью, и я вижу через окно, как несколько автомобилей останавливаются возле охраны, а после проверки въезжают во двор.

Дима приехал!

Осознание этого настолько сильно толкает меня к выходу, что я забываю попрощаться с Владом. Сердце срывается с петель, напряженное тело сочится силой, пока я пулей лечу на улицу, а затем – к внедорожнику с открытым окном, в салоне которого я замечаю очертания мужа.

Бегу так быстро, что Дима даже не успевает выйти на улицу. Открываю дверь, залезаю в салон и… каменею. Мощно колотящееся сердце резко тормозит и падает к пяткам, а внутренний противный голос раздраженно кричит:

«Я же говорил, что что-то случилось».